Служить верой и правдой

Время текло медленно и уныло, особенно когда Кассандра приходила на уроки Вэриана с каким-то седым мужчиной, что обучал его математике. Кассандра сидела чуть поодаль, ждала, когда понадобиться что-то принести. Кассандра в прямом смысле засыпала сидя на стуле, что стоял у стены. Иногда приоткрывал сонные глаза и расплывчатым взглядом смотрела на принца, но впрочем ничего нового и интересного она не находила. Ну пусть хоть люстра упадёт, чтобы расшевелить это сонное царство, ну невыносимо же. Даже думала она с какой-то леностью и неохотой. Вэриан же, глотал каждое слово преподавателя, внимательнейше вслушиваясь и даже не отвлекаясь ни на что другое — даже на Кассандру. Под светом вечерних горящих ламп его глаза забавно блестели, хотя, возможно не столь от них, сколько от жажды познания всего на свете. Но откуда Кассандре знать? Она с ним всё так же холодна, молчалива, а Вэриан робок, но не оставляет попыток разговорить Кассандру, всё время придумывая ей несущественные задания, чтобы она осталась с ним подольше, но Кассандра как будто и не замечала. Или делала вид, какому же чёрту известно, что у неё на уме? Она носила его книги из комнаты в комнату и понимала, что впринципе жизнь не сильно поменялась после того, как её приставили к принцу. Только теперь в её жизни появился он — надоедливый подросток с глазами чистого неба, жаждущий знаний, потерявшийся среди стопки книг в библиотеке, принесённые Кассандрой. Так пролетела неделя, вторая… Кассандра молчала. Молчала с Вэрианом, молчала среди прислуги, молчала с отцом, когда тот приходил к ней в комнату и как прежде желал спокойных снов. Только теперь не читал сказку на ночь, не целовал в лоб и не накрывал одеялом — Кассандра уже взрослая. И потому, Капитан королевской гвардии, сейчас сожалел об утраченном времени, что не успел как следует насладиться детством своей дочери, хотя не привык жалеть, да и всем другим советовал не делать. Считал это глупостью, ведь то, что произошло, не изменить, остаётся лишь радоваться или расхлёбывать заваренную кашу — кому как повезло. Теперь он понимал, что не сожалеть очень не просто и впервые за всю свою жизнь он желал вернуть время вспять. А чуть раньше выпал первый снег. Выпал внезапно за ночь в виде сильного снегопада и покрыл всю Корону белыми холмами, занеся под щели дверей снегу, покрыв крыши толстым слоем снега, что теперь падает с каждым топотом на шапки и за шиворот прохожих. Там тают и холодными струйками стекают под курткой или пуховой накидкой, а ты сжимаешься под этим неприятным чувством, кривишь лицо, как будто увидел что-то неприятное. То же самое происходило с Кассандрой в сей момент: она жалась у домика учителя математики Вэриана — тот приболел и поэтому прийти не смог на сегодняшние занятия. Решили отправить её, как сопровождающую принца, за всеми материалами. Так что утро для Кассандры явно было не добрым: когда тебя с утра пораньше разбудили и заставили выйти на пережившие метель улицы, проклинать ты будешь не только людей. Кажется, она соскучилась уже по утренним уборкам в библиотеке. Быть на побегушках — не самое радостное занятие. От всей ситуации поднималось раздражение, да и ещё какой-то мужик хлопнул деревянной дверью, когда Кэсс проходила перед его домом и ком снега упал ей за шкирку. А теперь и старик долго не открывает, как будто на зло. Вернулась она во дворец в более чем удручающем настроении, ведь пока она добиралась с горой свитков и парой книг, успела их немного поронять в свежий снег и точно знал, что за такое её по головке не погладят. Впрочем, за такое бы она отсекла руку любому, кто так посмел бы сделать, так что лучше пусть не пробуют. И дальше всё пошло как по расписанию, только на этот раз Вэриан занимался один, а Кассандра была для «принеси-подай». Она села напротив него и с безучастным взглядом разглядывала книжки, медленно переворачивала страницы, положив голову на ладонь. И как ему не надоело читать все эти книги и всё время что-то записывать? За последнее время она заметила, что свитков и прочего подобного стало больше — в двух руках не умещалось. А он всё не выпускал перо из рук, когда масло в лампе начинало заканчиваться и она горело совсем слабо, Кассандре пришлось сходить за масляной жидкостью, а когда вернулась, то перед ней была полная тьма и чистая тишина. Вроде не так давно, не было настолько темно. Ах да, зима — темнеет быстрей. Да и она заходила в свою комнату на некоторое время, дабы проверить наличие масла у себя, но это заняло не так много времени, как думала Кассандра. — Принц Вэриан?  — осторожно и с каким-то сомнением проговорила Кассандра, касаясь косяка двери и заглядывая во тьму. Если он внутри, значит должен был услышать её и увидеть свет из открытых дверей. Ответом послужила полная тишина. Возможно он ушёл, как только заметил, что в керосиновой лампе масла совсем мало, но что-то подсказывало, что этот юнец не мог так просто уйти, поэтому она сделала уверенный шаг и тьма поглотила её тело. Насколько был уверенный шаг, настолько уверенно она проходила ряд стеллажей, всегда одной рукой скользя вдоль них, дабы окончательно не почувствовать зыбучесть своего положения. В темноте она чувствовала себя слепышом и от этого чувствовала неуверенной — спина казалась неприкрытой и сейчас уязвимой. Тьма не отступала, следуя за ней, шаг за шагом. Стыдно признать, но Кассандра боялась темноты. Ей, как воину, нужно было видеть всё и анализировать ситуацию, а в темноте ты сбиваешься с мысли, ты не видишь врага, даже если он у тебя перед носом. Но спокойствие брало вверх, даже допуская ту возможность, что принца там уже нет. Вот она внезапно наткнулась на стул и его ножки со скрипом прошлись по каменному полу, от чего Кассандра замерла и только через пару секунд переместила одну из ладоней на спинку стула. А другой нащупала вторую. — Принц Вэриан, — более беспристрастным голосом произнесла девушка, — если Вы тут, Вам следует отозваться и не играть со мной в прятки, — последнее, она не сомневалась, он вполне мог устроить. Так она прошлась по кругу, пока пальцы её не наткнулись на торчащие волосы. Она нащупала ладонью стол, раздвинула ею лежащие книги и листы, дабы поставить бутыль с маслом. Рука прошлась по чему-то мягкому — это оказалась спина принца Вэриана и Кассандра, схватив чуть за плечо, потрясла его. Но тот не отреагировал, лишь что-то промычал сквозь сомкнутые губы и едва пошевелился. Кассандра потрясла ещё раз и на этом остановилась, постаравшись переключить внимание на проблему того, что свет ещё нет: недолго порывшись на столе, она нащупала тот самый бутылёк, а затем потухшую керосиновую лампу. Пальцы проскользили вверх по ламповому стеклу, затем вниз. Когда она заливала масло, то почувствовала, что оно полилось частично по пальцам и капнуло на стол, Кассандра недовольно повела носом и зажгла керосинку. Мягкий свет осветил стол, заваленный бумагой и горой книг, спящее лицо Вэриана с бледной кожей и руки, что он сложил перед собой, положив голову сверху. Одна рука сжимала перо, чуть приподнимая переднюю спадающую чёрную прядку. Но, увы и ах, Кассандру таким видом растрогать было нельзя, тем более, когда она хотела спать и отсюда её благосклонность улетала в любые другие края. Она снова тряхнула принца и на этот раз сильней, но она лишь услышала посапывание. Она тяжело вздохнула, глядя на заснувшего юношу серьёзными глазами. Подбочилась, о чём-то размышляя и всё перекидывая взгляд то на него, то на окна позади, где виднелось небо. И подхватив его на руки, она направилась к выходу: благо, керосинка, что стояла на краю стола, хоть как-то освещала немного пути от стола. Кассандра считала, что выполнила на сегодня свой долг, но не заметила, что масло для керосиновой лампы упало на записи юного принца. Но завтра утром он ей ничего об этом не скажет.