Непроизвольно закатив глаза, отставив ножку машинально

«Пришла в себя я довольно быстро, судя по всему. Султан бесцеремонно обрызгал меня водой. Открыла глаза — смотрю, стоит, кувшин кованый красивый такой в руках вертит, смотрит на меня с интересом. Интерес тот был неопределяем. Я-то первым делом ему в пах взглядом уперлась — стояка нет, слава всем богам. — Спасибо, величество, — сказала, — может познакомимся? — Кевин, то есть Сулейман Первый, — представился султан. У меня аж яйца виртуальные подобрались. Так-так-так. Кевин, значит. Самое распространенное в наших краях имя, то есть в моем родном мире. — Аерина, — я протянула руку для пожатия, ребром. Он подержал мою ладонь, немного сжал и потряс. Целовать не пытался, спасибо Триединому. Что-то с ним было не так. Я не знаток, конечно, но настоящий султан не должен так нерешительно переминаться, кривить губы, явно в мучительных раздумьях, обшаривать взглядом собственную наложницу без сексуального подтекста. — Садись, Кевин. Есть тут еще стул какой-нибудь? И этот неправильный правитель суетливо кинулся искать на что бы приземлиться. Помещение ему было вроде как знакомо. Но! Настаивать на титуловании не стал, с кресла не согнал, а дергался явно от волнения. Пока он прохаживался между стеллажами, я прикрыла плотнее балконную дверь. Музыка, доносившаяся с места вечеринки, мне совершенно не нравилась. Заунывно-визгливые ноты играли на натянутых нервах свою неспокойную мелодию. Взрывы смеха, тоже были ненатуральными, натужными и слегка истеричными. Наконец султан угнездился в подтащенном кресле, таком же как у меня. А перед этим, если меня не обманул слух, запер дверь. — Ну что? Откровенность за откровенность, Кевин? Это же твое настоящее имя, а вовсе не Сулейман, — я старалась говорить уверенно, не спрашивать, а утверждать. И поняла, что включила альфу на всю катушку. — Я попал в это тело из другого мира. Там я был мужчиной, воином. И погиб на службе родной стране. А эта женщина тоже умерла. Не знаю, где ее душа, надеюсь, что в местном раю, но моя вселилась в это тело. Я затаила дыхание, разглядывая окаменевшее лицо, судорожно сжавшиеся на подлокотниках пальцы своего визави. Я не стала говорить пока, что там, в прошлой жизни, женщин не было вовсе. Хорошенького понемножку, а то тронется умом мужик или не поверит. — Я тоже умер там, дома. И оказался тут. Это было нелегко, — щека Кевина дернулась в нервном тике. Понятно все, «нелегко» — хороший эвфемизм. Странно, что говорит он все равно слишком правильно, безэмоционально. Я ободряюще погладила султана по руке, а он вцепился в меня и наконец-то позволил себе выговориться: — Мы плыли на корабле из Ирандии в… а впрочем, не важно. Попали в шторм, гроза бушевала страшная. Я забился в свою каюту вместе со слугой-омегой. Мы тряслись, обнявшись, но это нам не помогло. Слава Триединому, что я утонул, скорее всего уже будучи без сознания. То есть, это я понял гораздо позже. Очнулся на богатой кровати, кругом слуги, доктора и все в странных, непривычных одеждах. Я сначала решил, что меня спасли, принесли в чей-то дом! Хотя знал, что мы были в открытом море, до ближайшего берега не меньше недели хода под всеми парусами. Нет, чудеса случаются, конечно, всякое бывает. Но такого приключения я не ожидал. Я далеко не сразу сообразил, что тело не мое, страна не моя, да и мир не мой! Ты не поверишь, Аэрина, но больше всего меня напугали женщины! Их не было там, где я родился и вырос. — Ну почему же, поверю, — мрачно проворчала я. — Тебе, может, не понятно, как так можно, жить и размножаться без женщин, но у нас… — продолжал токовать, как глухарь, Кевин, не обратив внимания на мою реплику. Он мялся, говорил все более путано, пытаясь завуалированно объяснить правильное устройство общества. А я потихоньку зверела. Блядский боже! Этот трепетный омежка — а я уже не сомневалась в этом — получил мужское тело!!! И член! Пусть и без узла, но, ёбаный в рот, не сиськи и вагину, а член. И еще не доволен, гад такой. — Ты был омегой, — прервала я излияния. — Да, — темные глаза наполнились слезами, длинные ресницы, слипшиеся стрелами, затрепетали. — Слушай, это вот на меня конечно действует, — я изобразила обеими руками «кря-кря» около висков, намекая на отработанные приемы стрельбы глазами. — Но как-то не так. Я была альфой. А теперь полюбуйся, — я развела руки, прогнулась в пояснице, выпятила практически плоский живот. Кевин смешно разинул рот. — Ты... как так... да это же... — залепетал он. — Вот и прикинь. Если бы ты в бабское тело угодил, а? Как бы себя чувствовал? — Я думал об этом, — вздохнул фальшивый султан, — было бы лучше, наверное. — Что??? — заорала я. — Тихо ты, мое сопровождение за дверью. Еще решат, что покушение, — испуганно шикнул Кевин. — Гребаный создатель этого мира! — я вцепилась себе в волосы. Хотелось кое-кого прибить из зависти. — Как бы нам поменяться местами, а? — Ты серьезно? — султан подпрыгнул в кресле и подался ко мне всем телом. Он протянул дрожащую лапку к моему животу, поводил ладонью, не дотрагиваясь. — Я так хотел ребеночка родить, — вздохнул он тоскливо, — мы плыли к моему жениху. — Так, соберись, Кевин. Ты знаешь способ? Я же оказалась сначала в продвинутом, современном мире. Техническое развитие на том же уровне, только тут женщины вместо омег. А потом угодила в еще одно ответвление что ли… Магия-шмагия, сказки-оборотни, может и колдуны водятся… Махнуться телами, что может быть проще! — Современный? Продвинутый? Это как? — нахмурился султан. — Какой был год, когда ты ум… то есть переселился сюда? — Пять тысяч восемьсот двадцатый от сотворения мира, — без заминки ответил бывший омега. Я зависла. Такое летоисчисление у нас было в ходу лет так пятьсот назад. После второго пришествия Триединого отсчет пошел по новой. Событие это сопровождалось страшными катаклизмами: шторма, цунами, извержения вулканов и далее по списку. Немногие свидетели записали потом все, что видели, каждый со своей точки зрения. Ну, а поскольку, как заметил кто-то из великих, миф — это чудо, увиденное глазами дурака и красиво изложенное поэтом, фильтровать базар ученым пришлось долго и тщательно. Был ли то космический корабль наших потомков, закольцевавших время, или произошла очередная «переполюсовка» планеты, как считают эзотерики — никто не знает. А я напряженно высчитывала в уме дату, вспоминала учебники истории. По всему получалось, что парень как раз и был одним из немногих спасшихся в той жутковатой истории. Своеобразно спасся, надо сказать! — Кевин, послушай, что скажу. Ты, выходит, попал в самый эпицентр катаклизма. Для меня твоя жизнь, твой век — в далеком прошлом. Произошло Второе пришествие Триединого, вот что. Боюсь, что все твои родные и близкие давно почили, так или иначе. Тебя забросило неизвестно куда, меня тоже, но из более позднего времени, — теперь я тщательно подбирала слова и отслеживала выражение лица своего собеседника. А ну как устроит мне тут бабскую (читай — омежью) истерику? Но Кевин только напряженно выпрямился, поджал губы. Глаза его сухо и зло блеснули. Нет, таки уважаю я старую аристократию за выдержку! — Я надеялся, что папа и братья живут и дальше, — он скрипнул зубами, — а хотя, как знать, может я жил в другом мире. Мне уже кажется, что их множество, похожих и непохожих. — Так, вернемся к нашим баранам, величество. Тут, в твоем султанате, есть магия? Колдуны, волшебство и прочая ерундень, которая поможет нам достичь цели? — я решила, что страданий хватит, пора и к делам вернуться. — Есть! — на радостях Кевин почти выкрикнул это слово, — в Заповедном лесу живет единорог. Я точно знаю, что силы его велики. Визирю моему он вернул отрубленную мечом ногу. — Ого! — я покачала головой, — это хорошая новость. Но работа с душами, сдается мне, посложнее будет. — Возможно, — пожал плечами Кевин, — только он за один вопрос требует молодильное яблочко в оплату. И за работу еще возьмет. Зато единорог этот честно отказывает сразу, если не в силах помочь, — султан пригорюнился, вздохнул, — яблоки эти за морем растут только в оборотневом лесу. — А тут выхожу я, вся в белом, и вынимаю из глубокого декольте целый мешок яблок, — оскал мой был таким радостно-широким, что парень опешил, — ничего, что они сушеные? — У тебя есть? Аэрина! Дай я тебя, — и этот идиот кинулся обниматься. Это были первые нормальные объятия с мужчиной в моей женской ипостаси. Тот быстрый перепихон не считается. Султан смутился, отпрянул. — Как ты со своим гаремом общаешься, величество? — ухмыльнулась я. — Молча и закрыв глаза, — он отвернулся. — Кевин, — позвала я тихонько, убедилась, что он внимает, — если все получится, я буду нежной. И глаза закрывать не буду. Хочу смотреть. Триединый, как же замечательно наливается румянцем эта смуглая кожа, как меняют лицо сияющие глаза, как притягательно изгибаются в улыбке губы… Так, стоп. Это же потом будет моя морда лица, а видеть я буду теперешнюю себя со стороны. Спокойно, Аэрина! Крыша, лежать на месте и не слетать! Спецура не хуже аристократов удар держит. Разберемся, блядь» Девин выдохнул с облегчением. Он нашел точку поворота сюжета! Отличненько. Только ему все казалось, что похожее уже было. И не один раз. Омега отправил Волчку кусь текста и ворох вопросов о заимствованиях, ноосфере, ограниченном количестве сюжетов и всем том, что его подспудно беспокоило. Во сне к нему приходил Йог-о-Па из детской сказки, грозил костлявым пальцем, напоминал про неведомый должок. Сон вообще был мутным, пугающим. Утром за первыми тремя чашечками кофе Девин думал, что это из-за того, что он перечитал исторических книг. Хотел всего лишь немного освежить знания, не заметил, как увлекся. — Отбетил, выкладуй. Ну ты наворотил, Дев, — написал ему верный бета. — Но ведь понятно? В смысле, кто кого куда? — Мне да. Остальным не знаю. И такого типа повороты сюжетные не новье. С другой стороны, ты же не попятил текст? Придумал свое. Такшо не парься, попаданцев дохулион, первым быть невозможно. Пешыишшо. Девин Кавана открыл свой собственный текст осторожно, как готовую взорваться бомбу. Никаких приписок не было. Значит, пока все идет правильно. Он облегченно выдохнул и тут же испуганно взвизгнул. По подоконнику что-то брякнуло. — Чтоб тя единорог отымел всяко разно вперехлест через под левое колено, — простонал омега. Первый снег лупил в окна.