Сложные дети

      Бух-бух-бух!       Сердце колотилось, чуть не проламывая грудную клетку. — Предлагаю сделку, Донкихот Росинант, — вновь назвала его полным именем Гретхен. — Хочешь купить ещё пару лет жизни и успешно посадить Джокера за решётку?       Ощущая жар в голове, но не желая сдаваться на чужую милость и стремительно размышляя, как выйти из патовой ситуации, Росинант сипло от слишком долгого молчания спросил: — Плата? — Ну надо же, голосок прорезался, — с деланным удивлением пролепетала Гретхен и в жесте мнимой близости обвила руками шею Росинанта, который не мог смотреть ей в глаза и всё отворачивал лицо. — А я думала, ты и впрямь онемел, чтобы с новой ролью сжиться. Ты же такой хороший актёр, Роси. Ничуть не уступаешь брату.       И, резко развернув лицо Росинанта к себе, велела: — Переспи со мной. — И всё? — поразился он.       Что это вообще за условие?! — А я не закончила, — промурлыкала Гретхен, отпуская его, чтобы подойти к комоду и извлечь из него ручную камеру на базе ракуши. — Переспи со мной так, чтобы я смогла пересматривать особо красочные минуты нашей любви долгими зимними вечерами.       Челюсть Росинанта устремилась по направлению к полу, и гравитации было от чего усилиться: Гретхен вполне серьёзно вытаскивала из того же комода футляр и, вооружившись киноаппаратурой, махнула обалдевшему Роси, который, только сейчас обернувшись, понял, что гостиная по воле хозяйки превратилась в спальню, а за ним возникла кровать. Кровать с кричаще-красными простынями, аляповатыми золотыми столбиками и свисающими с балдахина цепями. Цензурные слова резко закончились. — Согласен?       Росинант не смог ответить — он онемел от шока.       Не дожидаясь ответа, Гретхен начала закреплять камеру на треногу прямо перед логовом разврата, параллельно поясняя смысл своей дикой затеи: — Я — сбежавшая из Импел Дауна преступница, ты — правительственный военный, который сам же меня в тюрьму и отправил. Я собираюсь сотрудничать с Джокером, а ты можешь мне помешать. Поэтому я не выдам тебя прямо сейчас ему в руки, но, если начнёшь докладывать о наших с ним делах кому не надо, наше маленькое хоум-видео, — хлопнула она рукой по аппаратуре, — облетит весь Дозор, начиная с главнокомандующего и заканчивая юнгами. Как думаешь, сколько секунд понадобится, чтобы твоя годами зарабатываемая карьера рухнула, как карточный домик, а ты сам оказался в том же Импел Дауне? А?       Она издевается?..       Да если эту порнографию увидит свет, ему вменят сотрудничество и укрывательство особо опасного преступного элемента!!! Ему, как офицеру высшего состава, за это светит… Третий уровень Импел Дауна, если судить будут по старой дружбе. И пятый, если состоится независимый трибунал, да о чём он?! Конечно будет трибунал! Он же сам просил, чтобы Гретхен перевели на меньший уровень, а это расценят как содействие в побеге.       Пятый уровень Импел Дауна.       Потрясающе.       Донкихот Росинант — военный преступник.       Невероятно!       Ещё ни одна женщина в мире не брала за секс с собой настолько баснословную цену.       И только Росинант решил, что игра не стоит свеч, как прозвучало: — Если откажешься, моя вторая копия прямо сейчас предъявит Джокеру твои фотографии с парадов, где ты такой весь из себя красивый, в белом кителе с золотыми эполетами, отдаёшь честь горосеям, — припечатала Гретхен. Глаза её мстительно полыхали раскалёнными угольями.       Повинуясь воле владелицы тела-замка, одна из каменных стен стала прозрачной, и закованный ногами в каменные ступы Росинант увидел Дофламинго, который располагался на претензионном диване в южном стиле, а напротив него сидела ещё одна копия Гретхен. Сидела одна, без питомицы, ничем себя не выдавая. И разговор их сулил беду: — Я весьма удивлён, что ты, самый надёжный фрахтовщик Нового Мира, после чьей поимки Дозором обрушились продажи даже у сильнейших мира сего, якшалась с тем, кем мне представился Роси, — недовольным тоном произнёс Джокер. — Это меня… настораживает. — Что мне ему стоит ответить? — над самым ухом прозвучало вкрадчивое шипение. — Подскажи. Не молчи.       Вот только от вида лица Дофламинго, его мрачно искривлённых губ, его небрежно касающихся кобуры пальцев, Росинант не мог из себя и слова выдавить. Если его сейчас выдадут… Перед глазами настолько чётко встала картина убийства отца, словно тот снова обнимает его со спины. В ушах вновь грохотал выстрел, а ещё треск мышц и позвоночника, скрежет мусора под ногами. Он как вживую видел заляпанного кровью зверя с лицом брата, видел, как тот, пыхтя и отдуваясь, с хрустом отламывает голову отца от позвоночника, а в голове той вместо левого глаза огромная дыра насквозь и видно свалку. И чудовище, держа её за свалявшиеся волосы и глядя внутрь, безумно заулыбалось. — Смотри, Роси! — откуда-то звучал голос старшего брата. — В голове отца и правда только мусор! — воскликнул он и расхохотался!       А Роси закричал. Закричал так истошно, что сорвал себе связки, а из горла хлынула кровь, захлёбываясь которой он бросился прочь. — Роси?! — кричали ему вслед, а он нёсся прочь, подворачивая ноги и затыкая уши. — Роси, вернись ко мне!!! Всё позади! — Росинант вернулся ко мне совсем недавно, — слишком реально прозвучал взрослый мужской голос.       Тело вздрогнуло. Наваждение спало.       Прямо перед ним сидел Дофламинго — сидел в профиль, вольготно вытянув длинные ноги и раскинув руки на спинке дивана. Крови нигде не было. Ни крови, ни отрезанной отцовской головы, ни даже Доффи. Нет — здесь не было его брата.       За прозрачной лишь с одной стороны стеной сидел Джокер и задавал своей собеседнице очень опасные вопросы: — Ты можешь что-нибудь о нём сказать? — и озвученный ответ подтолкнул его к краю могилы: — Знакомство с ним оставило паршивый осадок, — не дождавшись ни слова от Росинанта, дала понять Гретхен, и Джокер нахмурился. — Почему?       Он и так мало доверял появившемуся из ниоткуда младшему брату. Если сейчас станет известно, что Донкихот Росинант служит в Дозоре, что он работает под прикрытием и внедряется в преступные группировки… Дофламинго прямо здесь и сейчас разрядит ему в грудь полный барабан револьвера — и рука у него дрогнет не сильнее, чем во время убийства отца. А потом он точно так же возьмёт нож и будет долго отрезать голову от его мёртвого тела, чтобы предъявить её… — Я скучал, — прошептал Росинант. — Он помешал мне, — раздался неоднозначный, но правдивый ответ второй копии Гретхен. — А что? Есть серьёзные сомнения на его счёт? Вы вроде братья.       Ниже тембр, прикрой глаза, взгляд снизу, немного виноватый. Джокер не должен знать правды. Росинант не может провалить эту миссию — только не её! Не её!!! — В петлю лез. — Ну зачем же ты так? — со вторящим словам змеиным шипением упрекнула его Гретхен, хотя тон её голоса давал понять — она польщена этим актом искупления. — А с виду такой хороший мальчик… — Я мразь, Гретта, — признал он. Смотрел невесело в глаза той, в кого влюбился на свою погибель и кого сам погубил. — И я правда хотел бы умереть, но не сейчас, а после его смерти, — перевёл он взгляд на Дофламинго.       Гретхен молчала. Не оскорбляла. Не ругалась. Не поливала грязью, а лучше бы пристрелила. Та она, что сидела напротив хмурого Джокера, так же молчала и слушала обращённые к ней слова: — Мы расстались с Роси… — опустил Дофламинго лицо к висящему на своём поясе револьверу. — …при довольно тяжёлых обстоятельствах. Мне мало что удалось узнать о том, каким вырос мой брат. Что именно тебе в нём не понравилось? Дело в поступках? Или характере? — взмахнул он кистью. — Я не знаю, чего мне от Росинанта ждать, поэтому не тороплюсь приблизить к делам. Дашь мне на него характеристику? — широко улыбнулся Джокер. — Характеристику? — задумчиво вторила ему собеседница и раскинула руки на спинке дивана в зеркальном жесте. — Что бы такого мне рассказать? Даже не знаю, с чего начать…       Росинант расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке.       Негнущиеся пальцы никак не могли справиться с рукавами, вот дьявол! Вырванная с нитками пуговица с тихим стуком упала на пол. — Он довольно неловкий парень.       Держи руку на пульсе, на пульсе, коммодор Росинант!!! Всё под контролем! — Поверь, это я знаю лучше тебя, — широко заулыбался Джокер, поднимая взгляд на визави. — Подскажи лучше, чем он мог тебе помешать? Ты давно его знаешь? Кому он прежде служил? — Мы знакомы чуть больше года, — не солгала Гретхен, — и кое-что о его прошлом сказать я могу. Тебя это наверняка удивит. Роси весьма нетривиальная личность, — тянула она, давая Росинанту время и одновременно поторапливая словами на ухо: — Решайтесь же, коммодор, коли не желаете найти свою смерть сегодня, — но он был не способен окончательно решиться подписать себе приговор. — Что именно удивит Джокера: уж не то ли, что меня в Импел Даун отправил именно ты? Или то, под крылышком кого ты рос эти пятнадцать лет? Молчание тебя не спасёт.       С шарашащим сердцем повернувшийся Росинант взял стоящую подле него Гретхен за подбородок, чуть приподнимая лицо. Это лицо… Сердце заныло, и так не вовремя вспомнились все дни на корабле Гретты. Вспомнилась ночь с ней — ночь по любви. А по любви ли? По обоюдным чувствам… Мягко проведя большим пальцем по пухлой нижней губе, умеючи играя голосом, он с лёгкой хрипотцой спросил: — Если я буду послушным мальчиком, моя госпожа сохранит наши с ней маленькие тайны? — и искренне добавил: — Я ведь ни мгновенья не желал твоей смерти…       Только своей.       Недрогнувшие руки начали расстёгивать неподатливые пуговицы его нелепой рубашки, случайно касаясь кончиками пальцев оголяющейся кожи; закончив, преступница шепнула прямо ему в губы: — Твоя госпожа унесёт их с собой в могилу, пока ты нем, — ласково напомнила она условия сделки и на миг отвернулась, чтобы нажать на кнопку запуска съёмки.       Обернувшаяся же к нему маска из расплавленной кожи вместо лица выглядела жестокой насмешкой над сказанным: — Я оценила благородство своего любимого бывшего старпома и хочу отплатить ему той же монетой. — Росинант не работал ни на подполье, ни на Дозор, он всегда преследовал лишь свои интересы. Прежде он охотился за головами преступников в Раю, поэтому о нём сложно что-то узнать, — прозвучала за стеной спасительная для него полуправда. — Одно из его дел и свело нас.       Над объективом наведённой на них камеры мерно мигала красная лампочка. Партия оборачивалась разгромным проигрышем — пора было сбрасывать карты.       И Донкихот Росинант нехотя вытащил из рукава собственного джокера.       Горосеи предоставили ему возможность уйти от ответственности за любой свой поступок — для того и сформировался отряд S.W.O.R.D. Донкихот Росинанту дали право на своеволие, право на ошибку, но вскройся она — и Дозор снимет с себя всю ответственность. Глядя на непредсказуемый расклад, оказавшийся на их игральном столе, видя оставшиеся у себя карты и осознавая, что сейчас на руках у соперников, Роси не мог вновь шевельнуться, двинуть пальцем, закончить безумную партию, в то время как второй Джокер полюбопытствовал: — И как дело? Выгорело? — Оно бы выгорело, если бы Роси действовал решительней.       Росинант рванул женское платье! Ткань с треском разошлась до самой талии, оголяя смуглое тело. К дьяволу всё! Этот кон будет за ним. Росинант подхватил Гретхен на руки, в два шага преодолел комнату, чтобы опуститься на кровать. Камера плавно поворачивалась за ними. Сенгоку-сан будет ругаться, и ладно. Главное, чтобы не пострадал. Главное, предать в последний тринадцатый раз и избавить мир от Джокера. — А помешал он мне тем, что сдал за награду одного из моих бизнес-партнёров, — вновь не солгала Гретхен, продолжала трепаться с Джокером, словно с давним приятелем. — Этот шельмец даром что в своих ногах путается, но поймал Инадзуму — правую руку Эмпорио Иванкова. Что ещё неприятней, — искренне посетовала она, — пока Инадзуму перевозили в Эниес Лобби, Иванков решил прийти на выручку, но в итоге, как дурак, попался сам. Теперь оба коротают дни в Импел Дауне на пятом уровне, а Ревармия на Гранд Лайн осталась без лидеров.       Не представляя, откуда Гретхен всё это известно, Росинант с холодом осознавал лишь одно — она не лгала.       Она просто перескочила с задания по устранению неё самой на одну из его прежних миссий, не противореча его легенде сегодня. Рассказывала так, как будто являлась свидетельницей произошедшей облавы на центральное подразделение Революционной армии и её вице-лидера, последовавшей за этим битвой с Эмпорио Иванковым у самых берегов Эниес Лобби. Росинант тогда чуть не помер, но сумел захватить их обоих, но дьявол разбери… Кто слил подобную информацию?!       Упиваясь его злостью и унижением, вернувшая себе прежний облик Гретта запустила руку ему в волосы, массируя кожу головы. По телу пробежали колючие мурашки. В спину смотрел Дофламинго. — В своей покорности ты так обманчиво похож на ангела, — пропустила она между пальцев слегка вьющуюся прядь и резко натянула до острой боли. Задохнулась, стоило ему схватить её за горло и придавить своим весом, столкнулась с ним пальцами на пряжке ремня, надсадно расхохоталась: — Но мне куда больше нравится, когда в тебе просыпается дьявол!

***

      Разделившись на три части, измотанная пернатой братией Гретхен нервно гладила золотую чешую спящей у неё на груди любимой питомицы и следила за умиротворяющей беседой Зары с самыми безвредными из сегодняшних нежданных гостей: пропавшей осенью дочерью Джокера, которая привела с собой на хвосте логию. Фруктовика-логию, который провёл три с лишним месяца в кайросеки… а парнишка-то силён.       Очень силён — иной бы в кому впал и не факт, что очнулся после вызволения. Живучий. Выносливый. И не только.       Исходя из планомерно ведомой Зарой беседы, того, что Гретхен сама видела с помощью Воли Наблюдения, и сводки, спешно добытой у знакомого воротилы в Саут Блю, выходило, что Крокодайл этот — простой бродяга и картёжник, который никак с преступным миром не связан, а в замес попал по собственной глупости; огрёб неслабо, но выводы, кажется, сделал. Занятно, что у него явно прослеживалась крепкая и здоровая психика, стрессоустойчивость, терпеливость, рассудительность, предприимчивость, наличие азов образования, умение брать на себя ответственность и при необходимости работать в команде. Удивительно добротный набор характеристик. Что ещё интересней, парень сумел спонтанно открыть в себе Волю Наблюдения, а вот подобное достижение для человека, никогда не бывавшего на Гранд Лайн, по праву считалось потрясающим.       Подлинный самородок!       А Гретхен лишилась команды.       Да, она смогла сбежать из Импел Дауна; сбежать, заплатив немыслимо высокую цену, но оказалась практически там, откуда начинала. Чудо, что малышка Зара, бывшая коком и бессменной дневальной на её корабле, согласилась по доброй воле возиться с её тушей. По чистой случайности находясь внутри тела-замка во время облавы, прибиравшая там складские помещения Зара оказалась вместе со своей горе-капитаншей в Импел Дауне без возможности выбраться: будучи закованной в кайросеки, Гретхен даже не могла позволить Заре покинуть замок внутри себя, да и куда бы она девчонку выпустила? В лапы дозорным? Или в пасть мантикоре? Вот только с одной лишь Зарой ей былое положение вернуть не удастся.       Требовались люди. Хорошие люди. Хорошие кадры. Да.       Кадры решают всё, учил её Морганс, а в Подполье к молодёжи присматривались разве что не тщательней, чем в Сайфер Поле. Крокодайл в свои двадцать лет был пусть и не зелёным юнцом, но не успел ни заматереть, ни закостенеть во взглядах и приверженностях. Даже лицо у него было совсем молодое, с юношески округлыми чертами, хотя перенесённые тяготы нанесли на него первые грубые мазки.       Гретхен заинтересованно сощурилась.       Недоверие после пережитого предательства травило хлеще Магелланова яда — однако и упускать внезапно заплывшую в её воды добычу виделось попустительством. Хорошо бы прощупать перспективного парня самой, найти то, чего он желал прямо сейчас и что мечтал осуществить в будущем. Аккуратно выяснить, на что он клюёт лучше всего, что его тянет, что влечёт, что отталкивает, и, если ничего не смутит, тут же забросить удочку, позволить заглотить наживку и…       Поймать на крючок!       Прямо за горло. — Почему вы не убьёте его? — спросила не слишком довольная проворачивающейся сделкой Зара, которая отвела путающуюся под ногами девчонку к Джокеру, оставив Крокодайла одного в библиотеке, где тот сам попросил о возможности задержаться.       Гретхен молчала. Змеиный хвост успокаивающе скользил по телу, гладил кожу; прижавшись к треугольной мордочке, она втянула воздух носом. Без своей нелюдимой красавицы, проникшей в Ад Диких зверей, слившейся там с прочими тварями и втихаря отравившей их всех, Гретхен бы в жизни не выбралась. — Почему вы не убьёте предателя?!       Шипение перебило слова! — От этого будет мало проку. Живым и подконтрольным он принесёт больше пользы, — замедленно ответила Гретхен. — К тому же мне стоит быть благодарной Донкихот Росинанту за проявленное попустительство. Упрячь он меня на четвёртый уровень Импел Дауна, мы с тобой не сумели бы сбежать.       И конечно, спасибо адмиралу Широнеко за то, что она так вовремя решила выскочить замуж!       Вслед за лапочкой Летти ушёл и её муженёк, бывший начальником Импел Дауна; предшествовавший ему «Дождь» Ширью, при котором даже заключённые первого уровня завидовали мёртвым, сам коротал дни за решёткой на шестом уровне. Магеллан, спешно повышенный с замначальника тюрьмы до начальника, ещё не успел войти в новую роль и, как в прежние годы, часами дристал в своей личной кабинке после очередной рыбы-фугу на завтрак.       Успешно сбежавшая со второго уровня тюрьмы Гретхен пересекла первый уровень почти без потерь и наткнулась на Магеллана уже на внешней оборонительной стене Импел Дауна. Поражённая его ядом, она свалилась в воды Калм Белта как убитая, — и, если бы не парочка особо отчаянных рыболюдей, которых послала ей на выручку Шакуяку-сама, Гретхен бы топором пошла ко дну, став кормом для морских королей. Дотащившие её в воздушном пузыре до Сабаоди рыболюди передали умирающую Гретхен на поруки её величеству. Однако даже Крокус, которого к ней пригласили, при всём своём мастерстве оказался бессилен и был вынужден ампутировать её отравленные ядом Магеллана конечности и часть внутренних органов.       Гретхен не знала, как сумела сохранить рассудок после своего пробуждения. Цена свободы оказалась немногим лучше заключения в Великой тюрьме.       Шакуяку-сама отказалась дать ей зеркало после пробуждения, но впавшая в истерический припадок Гретхен и так понимала, в кого превратилась. Во что. На плаву её в тот страшный момент удержало лишь одно: Шакуяку-сама в порыве жалости и злости, порождённом жалким состоянием и непрерывными слезами бывшей ученицы, подключила все свои связи, начиная с Императоров Подполья и заканчивая Правительством, — она слила Вегапанку информацию о делишках одного из его подчинённых, Цезаре Клауне, за что Вегапанк согласился выведать через клона Бакингем Стусси, кем был дозорный, упрятавший Гретхен за решётку.       Узнать, что её Ринат, в действительности носящий имя Донкихот Росинант, — приёмный сын адмирала Сенгоку, было не тем, что она ожидала.       Узнать, что он бывший тенрьюбито, — и подавно.       Узнав об ещё нескольких его миссиях, Гретхен не горела ни малейшим желанием даже дышать с этим предателем одним воздухом, и в Норд Блю она прибыла не ради мести ему! Не по делам! Лишь в поисках единственного врача, который мог бы помочь ей!.. Кто ж знал, что здесь она вновь посмотрит своей смерти в глаза?       Да. Гретхен смотрела в мрачные глаза Донкихот Росинанта, а из них на неё глядел Импел Даун.       В их отражении она видела неприступные стены, ядовитую гидру, а ещё свои ноги — лежащие в наполненном кровью железном поддоне отдельно от тела и кажущиеся непропорционально длинными.       А её злосчастный старпом, как тогда, лежал с ней в одной кровати и гладил ноги, а едва дышащей Гретхен мечталось вогнать нож в его грудь и бить, бить, бить без остановки, без передышки, бить! Бить! Бить!       Бить!..       Пока сердце его не превратится в месиво. Пока кровь на пропитает постель насквозь и не закапает на пол под кроватью. Пока же кровать лишь скрипит под их совместным весом да тихо гудит камера, запечатляя роковой момент на плёнку. И Гретхен готова была поклясться единственным оставшимся глазом — она не сможет заставить себя посмотреть ни кадра с этой съёмки.       В её стремительно меняющиеся планы не входило ни докапываться до секретов Мариджоа и Маринфдорда, ни связываться с двумя отлучёнными от Святой Земли небесными драконами, один из которых кошмарил Преступное Подполье тем, что за каких-то жалких шесть лет внедрений отправил дюжину отъявленных негодяев в Эниес Лобби, пока второй кошмарил Морской Дозор и строил в Норд Блю небывалый преступный синдикат, имея все шансы при выходе на Гранд Лайн застолбить себе тёплое место.       Зачем она вообще согласилась связаться с Джокером?.. Почему из всех возможных подпольщиков Норд Блю именно он оказался братом Донкихот Росинанта? И как так вообще получилось, что Росинант пришёл у родной кровинушки на хвосте, выбрав брата очередной своей целью?       Боже! Ощущения от происходящего в койке вымораживали, её тошнило и хотелось выбить клин клином, но переспать с Джокером, чьё лицо как две капли воды походило на Росинанта, стало бы актом чистого мазохизма. К тому же Джокер наверняка воспримет спонтанный секс на свой счёт и ещё выше задерёт нос. Молокосос. Только проблем добавит, а ей бы просто отвлечься… А ещё лучше совместить приятное с полезным.       К слову о полезном — а ведь в её распоряжении есть ещё один представитель мужеского пола. То-очно! — Госпожа… — Ну что ещё? — подняла она веки, уже раздумывая, как бы развести Крокодайла на часок взаимного удовольствия, и с неохотой взглянула на подчинённую. — Вы всё же решили связаться с Джокером? — оробело спросила Зара. — Разве это не опасно? У него в команде крот. — Мне это тоже не нравится, — со вздохом призналась она. — Но это дело лучше всего проворачивать с ним. Во всём Норд Блю только Джокер достаточно отчаянный, чтобы согласиться на подобную аферу в нынешних условиях.       А условия были сомнительные: вице-адмирал Цуру принесла вместе со своим назначением большие проблемы для всего местного чёрного рынка и ощутимо его подкосила всего за одну зиму. Из Флеванса шли дурные вести. И что самое главное, — Джерма 66 мутила воду.       После недавней кончины Винсмоук Соры, королевы-регента и в своё время кронпринцессы ничем не примечательного королевства Джерма, Джадж полностью подмял под себя власть и, начав заседать на Совете королей вместо жены, окончательно тронулся умом.       Иначе объяснить его поведение Гретхен не могла.       Впрочем, ей не было дела до психического здоровья бывшего подчинённого Вегапанка.       Она осознавала одно — в своей амбициозной идее захвата верховной власти в Норд Блю Джаджу требовалось оружие и патроны, топливо и взрывчатые вещества, а ещё специальная ткань и детали для создания рейдовых костюмов — ничего из этого в Норд Блю было не сыскать, и единственным источником стабильной и крупной поставки являлся Гранд Лайн.       Гретхен, чьё место так никто не успел и не сумел занять в вопросе транспортировки контрабанды по Калм Белту, была готова вернуться в дело за соразмерную плату, а Джокер — заняться перевозкой товара от Калм Белта до Джермы 66. Эта сделка, заключённая почти на коленке, в её-то состоянии, без участия брокера, с грёбаным психопатом, прямо на глазах у дозорного спецназовца, была сродни изощрённому самоубийству.       Однако с каким бы риском дело связано ни было, сегодня Гретхен не могла отказаться от столь прибыльного заказа. Хотелка Джаджа и грядущая война в целом море не просто позволили бы ей одним махом вернуться в дело, но даже предоплатой окупали половину её заветной цели: нового тела, которое вчера пообещал создать ей Живодёр.

      ***

— Нечасто встретишь в море столь любознательных людей, — прозвучал за спиной женский голос, напоенный силой.       Не выпустив книгу из рук, Крокодайл встал вполоборота к хозяйке замка и обратился с ответной, насколько только возможно вежливой и не лизоблюдской репликой: — Нечасто в море можно встретить столь много книг. У вас огромная библиотека. Я поражён. — Лестно слышать.       Не приближаясь к нему, Гретхен под едва различимый шорох неспешно пошла вдоль стеллажей, которые стояли вдоль всех стен комнаты, чуть помахивала тяжёлой кисточкой пояса халата и скользила взглядом по корешкам книг. Запертая внутри самой себя, эта женщина походила на львицу в клетке. Притягивающая взгляд копна тугих кудрей напоминала подлинную гриву и достигала женских бёдер. Весьма и весьма аппетитных бёдер — ничуть не хуже тех, которые Крокодайл упустил в городе. Да и вообще, здесь, внутри собственного тела, Гретхен оказалась ошеломляюще роскошной женщиной — высокой и смуглой, с насыщенно красными глазами и спокойным лицом терпеливой хищницы. Несмотря на расслабленный вид и домашний шёлковый халат из Саут Блю, она выглядела опасной персоной.       Неудивительно: Крокодайл помнил наградные листовки за голову этой женщины, сулившие баснословные в восемьсот миллионов белли.       Восемьсот. Миллионов. Белли…       Среди преступниц дороже оценивали только Шарлотту Линлин.       Больше давали лишь за головы пяти человек: Белоуса, Кайдо, Золотого льва Шики, Сильверса Рейли и Монки Д. Драгона. Будучи человеком, который вырос на легендах об этих непобедимых монстрах, Крокодайл не представлял, кем нужно быть, чтобы за тебя объявили такую награду. Что нужно сделать? Как он вообще оказался в подобном обществе? И главное — чем ему это может грозить? Просчитывая риски, Крокодайл вообще предпочёл бы поскорей убраться отсюда: загреметь в Импел Даун за пособничество или даже покушение на пособничество сверхопасной преступнице было наихудшим из всех возможных исходов пережитой им в Норд Блю эпопеи. Даже раздел на органы представлялся лучшим концом. И зачем он вообще навязался Дофламинго? Нужно было соглашаться и идти вместе с куколкой к врачу. — Что-то заинтересовало? — вновь нарушил тишину глубокий грудной голос, от которого по спине бежали мурашки.       Крокодайл повёл плечами, и вовсе не из-за того, что его знобило от никак не способного начать заживать увечья. Взгляд опустился к листаемой рукописной книге с интригующим и даже оскорбительным названием «Твоя жизнь ничего не стоит», в которой Крокодайл с удивлением для себя обнаружил сборник советов, как не допустить назначения награды за себя или хотя бы не позволить «себестоимости» расти. Написанное вызывало вопросы, и Крокодайл не знал, уместно ли их задавать, но раз уж у него спросили напрямую: — У вас… — У тебя, — поправили его, на что Крокодайл покорился блажи очевидно способной стереть его в порошок преступнице и ответил: — Хорошо. Так… У тебя можно кое-что уточнить по поводу написанного здесь? — показал он книгу, услышав ободряющее: — Что за вопрос? — В чём вообще смысл назначать за преступников большую награду? Почему им не присваивают м-м-м… класс опасности? — предположил Крокодайл, озвучивая кажущийся глупым самому себе вопрос, но казалось лучшим вариантом задать его человеку, которого он видит первый и последний раз в жизни. Ему было действительно непонятно: — Ладно, всякую мелочь ловят охотники за головами и трактирщики, умело подсыпающие снотворное в ром. Это снимает нагрузку с рядовых морпехов, но зачем нужны награды в сотнях миллионов и миллиардах белли? Человек, который способен завалить того же Белоуса, вряд ли займётся этим на выходных, чтобы с понедельника начать жить безбедно.       Скорее уж это будет такой же монстр с близкой наградой, а значит, никто ничего победителю не заплатит. И в чём тогда смысл этого десятизначного числа?       Не сдержав удовлетворённой улыбки, явно и умело пародирующая уроженку Саут Блю Гретхен дала спокойный и чёткий ответ: — Смысл низкой награды заключается в материальном поощрении граждан и дозорных к устранению преступных элементов, как ты сам верно сказал. Награды в принципе говорят об отношении Мирового Правительства к преступникам, — подошла она на расстояние трёх шагов; длинный подол, украшеный золотой тесьмой, хвостом полз за ней.       Шорох стал ближе. Очень характерный шорох и… шипение? Крокодайл насторожился — откуда идёт звук? Или ему кажется и так шуршит ткань? — Правительство не волнуют местечковые нарушители, чьи головы ничего не стоят, — отметила она. — Их ловят местные армии. Виновность этих сошек доказывается в суде каждого королевства по-своему, но везде они имеют право защищаться, приглашать адвоката, оспаривать приговоры и всё в таком духе. К ним нельзя применять пытки. Их нельзя сажать в Импел Даун, им не назначают пожизненное и их крайне редко казнят. — А наградники? — Они признаны опасными для всего мира. Наличие награды говорит о том, что их виновность очевидна, вычислена и доказывания не требует, — чуть склонила Гретхен голову набок. — Когда наградника изловили, в Эниес Лобби лишь собираются данные о размере награды, причинах её объявления, личности подсудимого и его потенциальной опасности для мирового порядка, — размеренно и очень понятно объясняли ему. — Исходя из этих нехитрых величин, выбирается соответствующий уровень пожизненного заключения в Импел Дауне или вид публичной казни. Ну а поскольку ловят многомиллионных злодеев исключительно офицеры высшего состава… в этом есть доля коррупции. Понял теперь? — повернулась она к нему лицом, оставшимся в тени. — Более чем. И ещё один вопрос, если разреши… шь. Хотя он довольно неуместен, — прикусил язык Крокодайл, но оказалось уже поздно: — Что вменяли мне? — и так догадалась Гретхен, отходя и от него, и от стеллажей, чтобы опуститься на появившуюся из ниоткуда тахту.       В пламени свечей кожа её словно была отлита из меди. Всё в её облике и манере поведения говорило — Морская Королева была женщиной не гнушающейся порока. Так и оказалось: — Меня судили как наградника за семьсот доказанных убийств морпехов, доказанное умышленное причинение тяжкого вреда здоровью полутора тысячам из них, хотя убивала и калечила я куда больше людей, ещё за шесть сожжённых портов, наёмничество, грабежи, организацию преступного сообщества и занятие руководящего положения в преступной иерархии, пиратство, нахождение в команде известного пиратского капитана, вовлечение малолетних в совершение преступлений, многократную контрабанду тяжёлых наркотиков в особо крупном размере, многократную контрабанду оружия и боеприпасов, работорговлю, — скучающим тоном перечисляла Гретхен весь свой послужной список, который никак не кончался, — бандитизм, шпионаж, дачу взяток, пособничество Революционной армии в свержении королевской власти и, наоборот, пособничество в её захвате, пятнадцать актов диверсии путём разрушения стратегически важных объектов и дезинформацию населения посредством печатных изданий.       И, выждав пару секунд в полнейшей тишине, добавила: — Теперь ещё добавился побег из мест лишения свободы. И да! — Ещё что-то забыла? — хрипловато уточнил Крокодайл.       По его скромному мнению, в этом перечне не хватало только детской порнографии и геноцида.       Гретхен же назвала иное своё преступление: — Неуважение к суду. — Это как? — не понял он. — Нанесла оскорбление, когда предоставили последнее слово? — Я убила судью. — М-м-м!.. — многозначительно протянул Крокодайл. — И что тебе вменили? — Ад Диких зверей. Второй уровень Импел Дауна.       Крокодайл лишился дара речи. — За всё тобой совершённое, с твоей-то огромной наградой лишь второй уровень из пяти?! — Из шести. — Из шести? — как попугай, бестолково повторил Крокодайл. — В смысле из шести? Их разве не пять? — уже далеко на так уверенно пробормотал он. — На шестом уровне сидят те, кто представляет угрозу напрямую Мировому Правительству, — посвятила его Гретхен. — Например, способен в одиночку уничтожить целый остров, пытался захватить или захватывал власть в одном из двадцати мировых королевств или стремился к запретному: копался в археологии, искал панеглифы, древнее оружие и всё в таком духе. Я чего только ни натворила, но подобным не промышляла. На Пятом уровне участились случаи пропажи заключённых, поэтому туда временно никого не помещают, — удивила она. — Всё равно ты оказалась явно высоковато, — отметил Крокодайл.       Неожиданно уже Гретхен мерзляво повела плечами. — Меня должны были заточить на четвёртом уровне, в Пылающем аду, но за меня замолвили словечко, — негромко призналась она. — В благодарность за совершённую глупость я совершила глупость не меньшую и, даже получив шанс, не убила своего… покровителя.       От того, как прозвучали последние слова, притихший Крокодайл невольно ощутил свою принадлежность к чему-то тайному. Словно его, избранного, посвятили в нечто никому больше не известное. — Твой покровитель весьма влиятелен, раз сумел провернуть подобное, — аккуратно заметил он, но Гретхен молча продолжила следить за пламенем в камине и быстро, как пропеллер, крутила кисточку пояса от халата. Даже их третий молчаливый «компаньон» стих. — Ты, кажется, успел пролистать довольно много книг помимо этой, — спросила она после целой минуты абсолютного молчания. — Искал что-то определённое?       Понимая, что темы для разговора стоит выбирать осмотрительней и в личное лезть не стоит, Крокодайл помотал головой: на деле у него просто разбежались глаза. Отец излишнюю «учёность» полагал первопричиной излишней мечтательности. В тот короткий период жизни, пока за Крокодайла не объявили награду, он ещё мог утайкой посещать школы и городские библиотеки, но с тех пор, как его недовольная рожа украсила розыскной постер, двери всех подобных заведений для него захлопнулись навсегда. И учёность стала недоступной роскошью. — Я даже не представляю, где можно искать то, что мне давно непонятно, — признал он, — не говоря уж о том, что мне просто любопытно. — Например? — Боюсь, список слишком велик и за него меня могут либо посадить на пресловутый шестой уровень, либо за школьную парту, — с тоскливым раздражением ответил он, на что ему всерьёз повторно предложили: — Говори уж, не выдам никому твоей малограмотности, — приободрила его Гретхен. — Начни хотя бы, я, может, сумею подсказать, где можно достать информацию или найти книжные магазины, обслуживающие наградников.       Ну, раз так… — Мне интересно узнать, как сформировалась география нашего мира и из чего состоит наше тело, — начал перечислять он, — почему в морях так много преступников, а среди людей так много идиотов, зачем мы едим и что вообще такое Дьявольские Фрукты, как рыбы и корабли плавают и не тонут, почему идёт дождь, как работает магнитное поле, светят луна и солнце, что такое Воля и упомянутые тобою панеглифы, зачем Правительству понадобились шичибукаи, что мог Золотой Роджер оставить на Рафтеле, если не деньги, и в чём смысл жизни, — набросал Крокодайл последние из крутившихся в голове вопросов, на которые хотел найти ответы в первую очередь, но не представлял где и как. Особенно на два последних. — Если тебя интересует столь многое, тебе правда стоит учиться, — с неожиданной теплотой улыбнулась ему Гретхен. — А я не против. Вот только для Сил Зла нет академий, — невесело вернул улыбку Крокодайл, но бдительности не терял. — Читать же разрозненные, попадающиеся в руки книги — сомнительный способ стать умнее и грамотней. Да и нужные вещи там редко найдёшь. — Действительно, — согласились с ним, вновь закрутив кисточку халата. — Ещё пару лет назад я посоветовала бы тебе посетить Охару, — спокойно добавила Гретхен, на что он молча и слабо покачал головой, — но ты наверняка и сам прекрасно знаешь, что Охару больше даже на картах не рисуют. Хотя раньше в библиотеке Древа Знаний любой страждущий мог выяснить всё, что угодно. — Видимо, людям не положено знать всё что угодно, — негромко прокомментировал Крокодайл.       Неожиданно комнату наполнил женский смех! — Ты абсолютно прав! — сквозь рваные смешки подтвердила Гретхен и, весело скалясь, едко добавила: — Книги — источник инакомыслия, неравенства и несчастья, так как они делают одних людей умнее и осведомлённей других. Уж лучше сжечь книги и сделать всех «равными», — саркастично добавила она. — Равными в своей ограниченности? — задал риторический вопрос Крокодайл, когда вновь услышал узнаваемый шорох внутри стеллажей. — Древо Знаний сгорело, осталась одна змея. Должен же кто-то соблазнять людей совершать глупости? — А ты знаешь толк в иносказаниях, — отметила Гретхен, но Крокодайл имел ввиду не это. — Я говорю о вполне реальной змее, которая сейчас ползает за книгами, — озвучил он, про себя подумав:       И о тебе — неизвестно чего добиваешься, болтая с ним, как с давним другом. Лучше оставаться настороже. — Шум от чешуи ни с чем не спутаешь. К тому же твоя питомица явно не маленькая, — пошёл он на звук, пока, поймав нужное место в стеллажах, не вытащил сразу три книги. Вертикальные зрачки отразили свет. — Осторожней, она нелюдимая, может и укусить, — не стала больше ломаться Гретхен, на что Крокодайл легко ответил: — У меня сносный иммунитет к ядам всяческих гадов. — Ну смотри, сам напросился, — с тенью неясного удовлетворения в голосе согласилась Гретхен.       Подала она некий знак или нет, Крокодайл не заметил, но в тёмном провале между книгами стало заметно шевеление, а следом перед глазами возник плод его разыгравшегося воображения: шипя, самая ядовитая в мире змея в кокетливой шляпке вылезла из-за книг, ритмично покачиваясь из стороны в сторону. Золотая чешуя переливалась и ослепляла.       Во внезапно распахнувшейся пасти показались клыки! — Красавица… — прошептал Крокодайл. — Настоящая красавица, — и маккоя, зашипев куда тише, присмирела. Лишь смотрела такими же красными, как и у хозяйки, глазами.       Приблизив руку, он позволил явно полуразумной змее обвить предплечье, скользнуть петлёй вокруг шеи и, придушив, начать спускаться на пол, чтобы вскоре свернуться роскошнейшим золотым ожерельем на шее хозяйки.       Крокодайла осенила догадка! Все накопившиеся сомнения мигом развеялись: — Так вот почему ты могла ходить по Калм Белту без страха. Знаешь секрет своего племени? — Быстро соображаешь, — подтвердила его слова уроженка Амазон Лили, и в её голосе слышалось сытое удовлетворение.       Теперь становилось понятно, откуда этот акцент, пренебрежительное отношение к мужчинам, отсутствие присутствия одежды и манера поведения. — Слышал о племени куджа? — Конечно! — не удержался Крокодайл от похабной улыбочки. — Только подлинный монах или вечный ребёнок не молился о том, чтобы в порт на его острове пристал корабль амазонок.       Поддавшись ностальгии, он вспомнил: — Когда я был мелким, все мужчины Саут Блю сохли по Шакуяку и вырезали её фотографии из газет, а розыскные постеры перепродавались за дикие деньги, — и полюбопытствовал: — Она правда была настолько красива? — Шакуяку-сама по сей день несравненна, — удивительно трепетно отозвалась о своей королеве весьма острая на язык Гретхен. — О ней мечтал каждый, кто хоть раз видел. Впрочем, у племени куджа никогда не было проблем с размножением. — Неудивительно, — чуть не фыркнул он. — Кто из мужчин в этом мире не мечтал оказаться в кровати с горячей амазонкой? — И ты тоже мечтал? — провокационно спросила Гретхен, на что у развеселившегося Крокодайла не нашлось причин лгать: — Я не похож на мужчину? — Отчего же, — вернула ему развратную улыбку Гретхен. — Похож.       Под тяжестью кисточек узел её пояса всё больше ослабевал, раскрывая полы халата. Брови не ожидавшего такого поворота событий Крокодайла поднимались всё выше и выше. — А мне предрекали, что ближайшие ночи я буду стирать руку об одиночество, — заторможенно пробормотал он. Пытался понять, что вообще… и как так вышло, и повернулось, и не то чтобы он был против, он только за, всеми руками!       Пусть даже их осталось немного. — Продолжишь дичиться? — неторопливо подошла Гретхен к поедающему её глазами, но не шевелящемуся Крокодайлу. — Ты такой осторожный, Крокодайл. Недоверчивый.       Сложно оставаться осторожным рядом с голой красоткой, которая сама себя предлагает, — утекла, как песок между пальцев, сия последняя здравая мысль. — У нас обоих были тяжёлые дни, а впереди лишь новые сложности, — посетовала Гретхен, кладя ладони ему на плечи и, скользнув выше, чувственно промяла затылок, — так почему бы не помочь друг другу расслабиться? Взаимное удовольствие без обязательств.       Звучало как сказка, только для взрослых. Не веря своей удаче и задрав голову, Крокодайл спросил в никуда: — Так на небесах всё же кто-то есть?       Иначе как ещё объяснить то, что ему сегодня перепадёт да ещё и с кем?! Зря куколка не верила в его силы! И как же вовремя он сдал её на поруки отцу — больше ничего мешает насладиться радостями этой грешной жизни. — А ты думал, что небеса пусты? — плавно толкнула эта роскошная женщина его в спину прямо на возникшую из ниоткуда кровать и оседлала бёдра с игривыми словами: — Или не веришь в бога? — Не верю, — без задней мысли признался он, кладя руку на женскую ногу и бойко скользя под халат. — И никогда я не искал с ним встречи, — ибо никогда не спешил умирать, но его слова шутливо переиначили: — Богохульник… За такое тебя могут низвергнуть в Ад, — распаляюще неторопливо расстёгивали пуговицы у него на рубашке, пока с удовольствием пристроивший свою руку на чужих красотах Крокодайл не припомнил: — На шестой уровень? — Никак не выше, — уверила Гретхен, улеглась ему на голый живот, так что кожа прижалась к коже, а живое золото с недовольством зашипело, вторя полусерьёзному вопросу: — Откуда такие мысли? Ведь бог освобождает, — но для Крокодайла эти слова были всё равно что пустой звук. — Раз твой бог — освободитель, то пусть он и меня освободит, — рывком перевернулся он, так что внезапная любовница оказалась под ним, а молниеносно соскользнувшей на простынь маккое прищемило хвост. — Из Ада? — продолжила Гретхен эту игру, под злое шипение обхватывая его за пояс своими и без того соблазнительными ногами. — От заблуждений, — поправил он, не сводя с них ни взгляда, ни пятерни.       На большее, чем союзничество, с подобной персоной Крокодайл был не готов. Ему бог всегда представлялся тем ещё сукиным сыном — творит всё, что заблагорассудится, да ещё и безнаказанно. Сражаться во имя такого — только нервы зря портить.       Околосерьёзные разговоры и мысли сами собой сменились вещами куда более плотскими и приятными, которыми он предался со всем юношеским пылом. Лишь перед самым горячим он опомнился и между жгучими поцелуями с трудом сформулировал мысль: — Не залетишь? А? — Не в этом теле, — развеяла его сомнения так и не скинувшая шёлковый халат Гретхен, чем лишь подзадоривала, и, вновь оседлав, промурчала: — Твоя заботливость мне нравится даже больше, чем осторожность, — но Крокодайл, внезапно осознав всю странность положения, которое твёрдо заняла Гретхен, недоверчиво и оскорблённо уточнил немаловажное: — Погодика-ка, я снизу? Ты шутишь? — Ничуть, — удивительно умильно, благодушно и насмешливо смотрела на него любовница. — Любой доктор запретил бы в твоём состоянии перенапрягаться, особенно та-ак нагружать сердце.       Мягко скользя по коже, халат обольстительно стёк с плеч амазонки.       По достоинству оценив открывшийся с занятого положения вид, Крокодайл задумался было… — Ты права. Зачем рисковать здоровьем? — больше не спорил он.       С беззаботным смехом облачённая лишь в живое золото Гретхен прошептала прямо в его пересохшие губы под шипение: — Раз так, ответь, готов ли ты к отпущению грехов? — и соскользнувшая с женских прелестей змея оцарапала чешуёй кожу. — Боюсь, одной исповедью дело не обойдётся, — разморенно прохрипел Крокодайл, чувствуя, как рептилия свернулась и пригрелась у него на груди. — Меня обуял демон сладострастия. Я чувствую тяжесть на сердце. — Несчастный грешник, — покачала Гретхен головой: — Придётся провести над тобой не один обряд экзорцизма…       Сердце шарашило в голове вместо мозгов, сами бесследно исчезнувшие мозги никак не хотели возвращаться на место, пока густые и жёсткие кудри непроглядной завесой отгораживали его с Гретхен от прочего мира. Лишь два красных глаза, сияющих изнутри пламенем Пылающего ада, смотрели в упор. Не позволяли отвести взгляда. Лишь тяжесть лежала на сердце.       Лишь обволакивающий голос вкрадчиво пообещал: — Даже без Древа Знаний в мире достаточно библиотек и людей, способных утолить твою жажду знаний, Крокодайл. На те же вопросы, что волнует твой разум сегодня, смогу дать ответы и я, кроме разве что, — раздался в пылающей тьме сытый смех, — смысла жизни.