Чистая любовь.

Ты смотришь на дно своего стакана В надежде, что однажды твоя мечта останется с тобой. Но мечты приходят не сразу, а уходят так быстро…

      Спустя три дня после случившегося Бэкхёна выписывают домой, порекомендовав забыть о любых физических нагрузках на некоторое время, чтобы тело смогло восстановиться после такого стресса. Врачи также настоятельно требуют продолжить принимать назначенные ранее лекарства, вот только не для успешного протекания беременности, ведь, к сожалению, им не удалось сохранить её из-за обильного кровотечения.       И стоило молодожёнам услышать эти слова спустя пару часов борьбы в операционной комнате, как одна боль на двоих пронзила их и без того потрепанные сердца. Чанёль опечаленно опустился на стул рядом с больничной койкой, уткнувшись лицом в ладони, а Бэкхён начал тихонько плакать, пока его не отвезли на выскабливание. И никому не известно, какой груз вины осел в тот момент на плечи альфы, который тут же последовал за мужем в процедурный кабинет, дабы быть рядом в этот тяжёлый и неприятный период.       О потере плода остальным стало известно лишь на третий день, когда немного восстановившегося омегу утром привезли домой. Бэк всё ещё чувствует тянущую боль при ходьбе, поэтому старший медленно под руку направляет в сторону дивана в гостиной. Он предлагал донести на руках, чтобы омега не мучился, но после отказа не стал настаивать, побоявшись, что ненароком сделает только хуже. Ёль в целом теперь боится что-либо говорить, считая, что младший его возненавидел, ведь за эти два дня парень не разговаривал с мужем, за исключением просьб довести до туалета.       В обед, когда еда была сварена, а дом прибран, обеспокоенные Сехун с Луханом посещают их семейство, чтобы немного подбодрить и отвлечь омегу от тяжёлых мыслей. Конечно, О немного негодовал из-за того, что ему сразу же не сообщили о состоянии брата, но всё же он не стал высказываться, понимая, что теперь он играет не самую важную роль в жизни Бэка. А что касается вечера, то после ухода родных Пак укладывает блондина спать и продолжает перед сном просить прощение. Однако, вместо слёз и криков, он слышит только «ты не виноват», которые младший продолжает повторять после каждого извинения.       И это не просто слова на ветер, чтобы старший замолчал и перестал докучать. Бэк действительно не считает Чана виновным в потере и уж тем более не думает злиться на него. Ведь как он может злиться на человека за то, что тот испугался, в то время как сам был не в своём уме, готовый пожертвовать собой? К тому же, слова врача о том, что этому плоду изначально не было суждено развиться, не дали доесть себя изнутри до конца. Бэкхён был слаб, а его показатели низки, поэтому, если парень хочет вновь забеременеть, что весьма возможно, учитывая их прошлый раз, то ему сначала следует привести в идеальное состояние свои анализы и здоровье.       Так проходит первая, а за ней и третья неделя. Улыбка за это время уже полностью возвращается на лицо блондина, который смог взять себя в руки и начать двигаться вперед. Он возвращается к работе, а также начинает чаще встречаться с Сухо, о котором благополучно позабыл из-за всей этой суматохи. И всё, казалось бы, возвращается на круги своя, пока одним выходным вечером Чанёль не решает посмотреть какой-нибудь фильм вместе с мужем.       Мужчина несколько раз зовёт Хёна, чтобы тот составил компанию, ведь они действительно давно не проводили время вместе, выбросив из головы работу, вот только младшего нигде нет. Обыскав его комнату и все остальные на втором этаже, Пак через окно проверяет улицу и спускается на первый этаж, где до обонятельных рецепторов доходит запах еды. Он больше не думает о том, что омега убежит, но беспокойство всё равно присутствует.       Находит Чанёль омегу и вправду на кухне, где тот, по-видимому, готовит ужин, судя по кипятящейся кастрюле на плите, вот только не сразу замечает его. Пройдя вглубь, чтобы убавить огонь на сенсорной панели, он, наконец, замечает Бэка, что, спрятавшись за стойку, сидит на полу. Обнимая свои ноги руками, парень тихо плачет, уткнувшись лицом в коленки. Видимо, тот не желал, чтобы его слышали или видели в подобном состоянии, вот только ничего не вышло.       — Бэкки… — с жалостью в голосе выдыхает Пак и опускается рядом, чтобы притянуть мужа к себе и позволить выплакаться в собственное плечо, футболка на котором стремительно намокает. Он знал, что Хён не из тех людей, кто быстро что-то забывает, несмотря на его попытки и замечательную актёрскую игру. Да и эта ситуация не из тех, что можно забыть без последствий, учитывая то, сколько сил было вложено.       — Ты был прав… — чуть отстранившись, сквозь всхлипы негромко произносит омега и раскрывает свои ладони, в которых Ёль видит скомканную маленькую бумажку. От одного вида он понимает, что это первый и единственный снимок УЗИ их неродившегося малыша, который навечно останётся запечатлённым в чёрно-белом формате. — Я не смог выносить ребёнка. Я… не способен на это, прости.       — Нет, Бэк, что ты! Это я должен извиняться, ведь наговорил столько глупостей, не поддержал, довёл до стресса, который был противопоказан тебе и оставил совсем одного. Я поверил в тебя слишком поздно, за что не смогу себя простить, — он целует светлую макушку, пока собственное сердце разбивается вдребезги под чужой плач. Он клялся себе в том, что никогда в жизни не станет причиной чужого горя, что убьёт любого, кто вызовет слёзы в красивых глазах, а в итоге сам же всё и испортил. Чанёль своими руками потушил и так едва искрящийся от боли огонь в чужих глазах.       — Но ведь это неправда, — он поднимает свои красные и мокрые глаза, понемногу успокаиваясь, и сипло продолжает. — Ты поддерживал меня несмотря на злость и страх перед потерей, ты был всегда рядом, хотя хотел просто развернуться и хлопнуть дверью. Я бы на твоём месте уже давно насильно отвёл себя на аборт, а ты и пальцем меня не трогул, боясь даже этим нанести вред, — после он тянется, чтобы оставить поцелуй на чужой щеке в знак правдивости своих слов. — Я люблю тебя и в тот вечер я принял решение отказаться от ребёнка ради нашего будущего, ведь твои слова помогли открыть глаза и увидеть то, что я творил сквозь призму и розовые очки. Но… мне всё же очень грустно и обидно, — он утирает слёзы рукавами своего лонгслива, перестав так плакать, и опускает голову. — Иной раз, когда я хочу быть сильным и не сбегать от проблем, взяв ответственность, всё выходит боком, отчего в итоге решать всё приходится тебе. Я взвалил на тебя слишком много бед.       — А иначе и быть не может, — вновь обратив на себя внимание, целует влажный нос, как у щеночка, и продолжает. — Бэкхён-и, мы ведь семья. Конечно же ты будешь делиться своими проблемами, чтобы мы вместе их решили.       — Но эту проблему решить непосильно…       — Мы попробуем снова, — перебивает его Пак, чем заставляет удивиться своими опустошёнными глазами. Альфа будет вновь пытаться зажечь его маленький огонёк, несмотря на все свои страхи. Раз Бэк пошёл на это, осознавая все риски, так какое право имеет отступать мужчина. Ему уже дали понять, что трусливому мужу и отцу не место в семье. — Один выкидыш — не приговор, многие семьи с этого начинали свою многодетную жизнь. Поэтому и мы будем пытаться вновь и вновь, сколько бы времени это не заняло, хорошо?       — А если не выйдет?       — Ты прекрасно знаешь мое отношение к этой установке. Как ты можешь узнать, выйдет или нет, если не попробуешь? К тому же, точно также ты говорил и в первый раз. Мы были неопытны и не знали что к чему, однако сейчас, подтянув твоё здоровье и все анализы, можем смело начать всё заново. Так что готовься, — мужчина тянется и утирает пальцами оставшуюся влагу с щёк, пока младший, вопросительно нахмурив брови, шмыгает в последний раз.       — К чему?       — К долгой ночи. Сегодня я буду заполнять тебя до краёв снова и снова, пока не сцепимся, — и подмигнув, целует в губы. — И только попробуй отключиться, я не остановлюсь.       Наконец, сумев вызвать улыбку, он слышит тихое «ой!», когда, подхватив под колени, неожиданно поднимает Бэка на руки, унося на второй этаж, чтобы помочь умыться. А ночь у них оказывается действительно долгой, ибо альфа, помимо страсти, осторожничает, беспокоясь, что может вызвать дискомфорт в невосстановленном полностью теле. Он трепетно относится к каждому капризу и вздоху, следит за состоянием и не мучает, несмотря на то, что планировал на словах. И от этого Бэкхён плавится, в какой-то момент испугавшись, что испытывая столько ощущений умрёт от блаженства.       С каждым днём всё налаживается и становится даже лучше прежнего. Состояние омеги улучшается, отчего врачи смело ставят наилучшие прогнозы, что не может не радовать, заставив буквально бежать и прыгать в объятия мужа. Сам Бэк продолжает работать в офисе и вдохновляться новыми идеями, а по выходным находится в кругу друзей и семьи, чтобы провести приятный вечер в уютной компании. Несмотря на то, что почти всем по тридцать лет, они не упускают возможности погрузиться в детство и резвиться в парке поздним вечером, чтобы косые взгляды не отбирали прелести жизни. Даже маленький Пимин, что значительно подрос и любит покапризничать, не способен унять радость родителей и своих дядь.       Однако, когда всё идёт слишком хорошо, то становится как-то не по себе. И опасения Бэкхёна, что что-то явно должно случиться, словно воплощаются в реальность. По окончании месяца он замечает некие изменения в Чанёле, ведь тот становится очень странным. И если раньше парень не придавал этому значение, полагая, что ему кажется, то теперь он не может отнять тот факт, что старший стал чересчур тактильным.       Что на работе, что дома альфа подходит к Хёну и начинает либо тереться щекой о его щёку, либо зарывается носом в шею, схватив в охапку, либо вообще покусывает всё, что находится рядом с ртом. Из-за подобных выходок блондин не может сконцентрироваться на работе, отчего пару раз ему приходится заканчивать свои рисунки за столом Ёля на его же коленях. Он не раз спрашивал Сехуна о состоянии мужа, но тот, будто бы зная ответ, намеренно увиливал от вопроса.       — Чанёль, прекрати уже! — вот и сейчас, забыв запереться, он выставляет вытянутую руку перед вошедшим Паком, во взгляде которого читается голод, чтобы тот не подходил ближе. Но старший игнорирует это и, будто бы не слыша, за запястье притягивает к себе, чтобы зарыться в чужой шее, ладонями сжав округлую попку под синими широкими джинсами. Старший начинает тереться щекой, пока собственный феромон выходит из-под контроля. — А ну хватит! Ты чего таким ненасытным-то стал?! У меня после вчерашнего всё тело в синяках от твоих зубов. Ещё одна такая выходка и я вырву тебе их без помощи стоматолога, ясно? — хлопнув по голове, он с силой отстраняет от себя руки мужа, будто щупальца какие-то.       — Ничего не могу с собой поделать. Ты такой сладкий, что у меня от одного твоего вздоха встаёт, — эти слова поражают Бёна, отчего он случайно роняет листы со стола позади себя, о который упёрся поясницей. Развернувшись спиной и наклонившись корпусом, чтобы поднять их, он неожиданно ощущает крепкую хватку на своих бёдрах, а затем и что-то упирающееся в его задницу. — Давай ещё разок сделаем это? — бесстыдно просит альфа и начинает тереться своим возбуждением, от которого Бэк резко выпрямляется и пытается высвободиться из объятий.       — Пусти, мы же в офисе! — но его сопротивления никак не влияют на Чанёля, тот лишь разгорается больше.       — Я обещаю трахать тебя нежно, — оставляя дорожку влажных поцелуев на шее, руками пробирается под одежду, лаская тело и ощущая чужую дрожь.       — П-погоди, стой, — вновь просит младший и, сумев за что-то зацепиться, чудом выбирается из хватки. Развернувшись лицом, теперь отталкивает мужа на пару возможных сантиметров. — Да угомонись ты! Что на тебя нашло? Ты бы никогда не вёл себя так опрометчиво, тем более в офисе. Тебе какой-то наркотик скормили? Или ты афродизиака нанюхался? Ты даже свой феромон выпускаешь уже несколько дней, — на этом мужчина затихает. Он смотрит на младшего очень странным взглядом, будто всеми силами пытается прийти в себя, а затем, не сумев, опускает голову. И его подобные метания Хён видит не впервые.       На самом деле Чанёль не глупый и сам понимает, что творит откровенную херню, однако, он не может себя контролировать, как это было раньше. О своём приближающемся гоне он догадался ещё неделю назад, отчего и начал заранее пить подавители, дабы не превратиться в зверя, сотворив что-нибудь плохое с блондином. Он предполагал, что просто выпьет таблетки и на этом конец, вот только у нынешних подавителей закончился срок годности, а чтобы получить новые ему следует сделать заказ из Америки.       Дело в том, что в Корее доминантных альф и омег катастрофически мало, отчего и подавители для них не производят, а что касается стандартных, то те и вовсе не действуют. Именно поэтому, сумев найти то, что ему нужно в другой стране и успев заказать с опозданием, Пак упустил вариант происшествия по пути, отчего ему за два дня до начала гона прислали сообщение о задержке с доставкой.       Разозлившись и чуть ли не полетев лично, чтобы забрать свой товар, Чанёль пытался обдумать, где ему скрыться на неделю, чтобы муж ничего не заподозрил. Конечно, он мог бы провести свой гон вместе с ним, вот только после одного раза, в котором его бывшего наутро увезли в больницу, в связи с бурной и бесконтрольной ночи, он наотрез отказал себе в удовольствии. Меньше всего на свете ему хочется терять рассудок и вдалбливаться в Бэкхёна, не слыша его отказы и слёзы.       — Я помогу тебе ртом и на этом всё, договорились? — из мыслей выводит вздох, после которого блондин подходит к двери, чтобы запереть её, а затем хватает старшего за руку, чтобы отвести и усадить на своё кресло.       — Я немного успокоился, так что…       — Ты отказываешься? — опустившись на колени перед разведёнными ногами и расстегнув ширинку, поднимает свои прищуренные глаза, чем заставляет чуть ли не прикусить язык.       Чанёль усмехается на это и, в отрицании покачав головой, ведь как он может отказаться от подобного удовольствия, ласково проводит ладонью по волосам младшего. Он приходит в восторг от подобного вида, но больше ему нравятся эти надутые от смущения щёки, которые хочется постоянно целовать.       И стоит только Хёну коснуться холодными пальцами, а затем и горячими губами к стоящему члену, как альфа вмиг напрягается, но не позволяет себе даже моргнуть, чтобы не упустить ни одну эмоцию на красивом лице. Конечно, его просят закрыть их, чтобы не смущать ещё больше, но Пак отказывается и улыбается, ощущая приятную дрожь под животом, когда все мышцы будто стягиваются и щекочут. Бэкхён однозначно улучшил свои навыки, вот только как именно знать ему не следует, ибо меньше знаешь — крепче спишь.       Его действия такие аккуратные, а язык старается обвести каждую вздувшуюся вену, пока пальцы обхватывают основание, дабы помочь в деле. Когда же голова начинает потихоньку двигаться, всё больше заглатывая орган, Чанёль выдыхает и откидывает голову на спинку кресла, дабы расслабиться и отдаться этим чертовски сладким ощущениям. Сам Бэкхён внимательно следить за старшим, ведь не знает, нравится тому или нет, а когда слышит звук наслаждения, то улыбается сам, продолжая. Он и представить не мог, что когда-то сам будет наслаждаться этим процессом, ведь в прошлый раз он старался ради чужого удовольствия. Однако теперь, пересмотрев множество роликов и поняв, что к чему, он готов сам кончить, ведь у него встал.       С каждый минутой разрядка альфы становится всё ближе и ближе, и он хочет схватить Хёна за волосы, чтобы ускориться, вот только, потянувшись, резко останавливает себя, зная, что тому будет больно. Но Бэкхён, поняв этот жест, самостоятельно берёт чужую ладонь и укладывает на свою голову, дав согласие, ведь и самому любопытно, как именно нравится ему мужу. Удивившись этому, мужчина всё же более ласково проводит по волосам и, не сжимая их, подстраивает под свой ритм, чтобы через пару движений, отстранившись, случайно кончить на чужое лицо вместо салфеток, которые младший предварительно положил рядом.       — Тебе крышка, Пак Чанёль… — зажмурившись, чтобы сперма не попала в глаз, он слышит чужой смех и ждёт, когда ему помогут вытереть всё это. На удивление он даже не злится, хоть и раздражён, ведь ему придётся хорошенько умыться.       — Прости, не успел, — произносит Ёль и, вытерев всё, выбрасывает грязные салфетки в мусорное ведро, после чего, застегнув ширинку, поднимает парня с колен и усаживает на свои полубоком.       — Врёшь и не краснеешь. Думаешь, я не знаю, как сильно ты этого хотел? — недовольствует Хён и отстраняется, когда второй тянется за поцелуем в губы. — Мне нужно сполоснуть рот…       — Я и без этого могу тебя поцеловать, — не брезгуя, отвечает Пак, вызвав очередное смущение, ведь обычно мужчины отказываются от поцелуев после того, как их член побывал в чьём-то рту, а тут на тебе.       — А я нет, так что поднимайся и топай уже к себе. У меня полно работы, — и только омега хочет встать, как рука старшего опускается на заметный бугорок под голубыми джинсами, сжав. — Мхмф… пусти, — тут же схватившись за шаловливые пальцы, стонет Бэк, но его как обычно не слушают.       — В таком виде пойдёшь? Чтобы все поняли, чем мы тут занимаемся? — прошептав это на ухо, которое стремительно краснеет, теперь приходит очередь Чанёля расстегивать ширинки.       — Если испачкаешь мне одежду, то век общаться с тобой не буду, — в итоге бросив все сопротивления, слышит очередной смех, а после приятные пальцы на своём члене.       Мужчина предварительно берёт несколько салфеток и хочет повторить один популярный трюк. Он как-то читал, что если тереть головку какой-нибудь тканью, то ощущения окажутся более острыми, вот и сейчас, «завернув» головку Бэка, неожиданно для него начинает вести круговыми движениями. От подобной выходки омега чуть ли не подскакивает от чрезмерно приятного спазма во всём теле и стонет, пытаясь улизнуть. Но Чанёль лишь закрывает чужой рот ладонью, дабы никто их не услышал, и продолжает, пока младший вертится и извивается, хватаясь пальцами за чужую руку у рта. И ему хватает пару движений, чтобы, зажавшись, бурно кончить, действительно не запачкав одежду.       Наконец, убрав препятствие от чужого тяжёлого дыхания, Пак всё же тянется и целует эти покрасневшие губы, пока Бэкхён пытается прийти в себя. Он соврёт, если скажет, что ему не понравилось, однако удовольствия было действительно чересчур много.       — Мне льстит, что ты возбудился, отсасывая мне, — на это омега усмехается и разваливается на чужой груди, позволив себя обнять. Он уверен, что если бы на его месте был другой омега, то тот отреагировал бы даже больше, чем просто возбуждение, ведь вид Пака и вправду обладает крайней степенью сексуальности. И всё-таки он отхапал себе лучшего мужчину.       Весь оставшийся день Бэкхён спокойно занимается работой и увлекается так, что не замечает, как время стремительно переваливает за девять вечера, приближаясь к десяти. Так как его больше никто не отвлекает, он спокойно заканчивает всё и умудряется даже создать новые эскизы для обуви, над которой все так пыхтят.       — Бэк? — и стоит парню, наконец, отложив работу, потянуться, дабы размять затёкшую спину, как в проёме двери показывается Сехун. — Ты закончил?       — Да. А где Чанёль? Тоже заработался? — поднявшись с места и начав собирать вещи, обращает внимание на брата, что неловко открывает дверь шире и заходит.       — Чанёль уже ушёл, — и эти слова немало удивляют омегу, ведь куда старший мог уйти, не предупредив и не взяв с собой мужа? Не понравился что-ли дневной отсос? — Он уехал по работе, так что сегодня я твой водитель.       — По какой такой работе? У него нет никаких встреч на этой неделе, — быстро догадавшись о том, что младший что-то недоговаривает, Хён берёт со стола телефон и набирает выученный номер, вот только по ту сторону трубку не снимают. — Сехун, где Чанёль? — его брови стремительно хмурятся, пока внутри нарастает беспокойство.       — Я не знаю, он лишь сказал, что ему нужно уладить какие-то дела, а тебя отвезти к нам, — вновь врёт, стараясь придать себе более непринуждённый вид. И у него, видимо, получается. — Ну ты его не знаешь, что ли? Поехали уже, меня дома ждут. Потом сам спросишь, куда он попёрся, — развернувшись, Хун стремительно шагает к лифту и незаметно выдыхает, ведь боялся, что попадётся.       Бэкхён следует за ним и попутно продолжает набирать номер мужа, но тот по-прежнему не отвечает, отчего парень уже начинает злиться. Спустившись и сев в машину брата, Хён мимо уха слушает чужой рассказ о новых достижениях Пимина и желаниях Лухана съездить заграницу. Лишь только после услышанной заминки в голосе блондин обращает внимание на О и понимает, что тот что-то всё-таки скрывает. Бэкхён слишком хорошо его знает, ведь воспитывал и жил с ним бок о бок двадцать с лишним лет.       — О Сехун, сейчас же отвези меня домой, — после этих слов лицо брата едва ли не белеет, а сам он крепче сжимает руль, занервничав.       — Я же говорю, что он скоро приедет и…       — Мне плевать, к чему он тебя принудил и что за это тебе башку снесёт. Если не развернёшься, я снесу её вам обоим прежде, чем вы успеете сказать «ой»! — чуть ли не кипит омега, зная, что от него скрывают что-то очень важное. И ладно, если бы это была годовщина, день рождения и так далее, но Бэк наизусть знает все даты, и сегодняшняя ну никак не относится к праздничным. Если только не день колбасок, о котором никто не знает.       Сехун горько выдыхает, решив больше не испытывать брата, поэтому делает так, как ему велят, в мыслях молясь, чтобы Ёль действительно не убил его за это. А уже через какое-то время он останавливается у знакомого дома и не успевает попрощаться, как омега вылетает из машины, торопясь в дом.       — Чанёль? — открыв входную дверь, его прошибает будто бы током от резко ударившего в нос феромона альфы, что витает повсюду. Опасаясь, что с ним могло что-то произойти, парень разувается и торопится на второй этаж, откуда и исходит запах. — Чанёль, я знаю, что ты там, открой дверь! — однако дойдя до спальни, он сталкивается с сопротивлением в виде запертого замка.       — Уходи… — и продолжив дёргать ручку, Бён слышит тихий, но словно давшийся через силу голос, отчего начинает переживать всё больше. Мужчина впервые на полном серьёзе выгоняет его, но Хён не хочет отступать, а хочет открыть эту дверь ровно до тех пор, пока до него не доходит возможная причина этому поведению. В изумлении от собственных мыслей он отпускает ручку и задаёт неуверенный вопрос:       — У тебя… гон? — и отчего-то его разум наполняется страхом, ведь он видел то дикое поведение мужчин в этот период, готовых разорвать любою омегу на их пути, а услышав подтверждение, и вовсе думает реально сбежать.       — Поэтому немедленно уходи! — злобно рычит альфа, едва ли контролируя себя, после чего выдыхает, слыша топот удаляющихся ног. Да, так будет лучше, ибо он не хочет становиться неконтролируемым животным рядом с любимым мужем.       Вот только не успевает Пак сконцентрироваться на собственном успокоении, как слышит странные звуки из замочной скважины. Оказывается, Бэкхён вовсе не ушёл, сдавшись и поддавшись чужому уговору, а, наоборот, торопится оказаться рядом с истинным, который сейчас так нуждается в нём.       С помощью булавок каким-то образом сумев открыть замок, Бэк распахивает дверь, но тут же застывает на месте, ведь очередной, но на сей раз чрезмерный феромон окутывает его с головы, заставив даже задержать дыхание. Он чувствует прилив крови и дрожь, чувствует, как тело стремительно начинает реагировать, вызвав течку, и как низ живота погружается в спазмы. Но Хён берёт себя в руки и медленными шагами подходит к Ёлю, который сидит у края кровати лицом к двери. Его локти упираются в колени, руки сжаты в замок, а голова опущена вниз. Словно тот задумался о чём-то, а не борется с собой, дабы не вскочить и не наброситься. Омега видит, как часто вздымаются чужие крылья носа и как с каждым его шагом белеют костяшки на сжатых пальцах, что говорит о тонком острие ножа, по которому ходит парень.       Остановившись у разведённых ног, дрожащими руками блондин тянется и нежно проводит по чужим волосам, притягивая к себе, чтобы уложить голову на собственный живот. И он слышит тихие рыки в учащённом дыхании, несмотря на то, что старший не сопротивляется, будто Бэк приручает собачку, что боится не людей, а самого себя.       — Я никуда не уйду, — спокойно говорит омега, пока собственные ноги едва ли удерживают его, и медленно с толикой страха выпускает свой феромон, теперь слыша звуки, будто Чана мучают этим. — Я вижу, как ты пытаешься держать себя, но не стоит. Как ты провёл со мной мою течку, так и я хочу быть с тобой в твой гон. Хочу, чтобы это был первый раз для нас обоих, поэтому… отпусти себя, — на минуту отстранившись, поднимает чужую голову за щёки и тянется, желая поцеловать в губы.       — Нет, — вот только Чанёль уворачивается. Его зрачки расширены донельзя, но он отказывается притрагиваться к мужу в ответ. — Я могу сдержать тебя в твою течку, потому что сильнее в разы, но ты нет. Ты не сможешь ничего сделать, даже пошевелиться лишь от одних моих феромонов, не говоря уже о силе. Я не хочу терять контроль, а утром сожалеть и винить себя за то, что в порыве страсти порвал тебя или ещё хуже.       — Ёль-и… знаешь, что будет, если ты потеряешь контроль? — задав этот знакомый вопрос, приковывает к себе взгляд. — Будет хороший секс. Ты мне это говорил, так что…       — Нет, Бэк, не будет хорошего секса! Я не собираюсь… м-хмф! — мужчина начинает злиться, с трудом совладая эмоциями, ведь чужой феромон чуть ли не губит его. Вот только не успевает договорить, как его, вновь схватив за щёки, насильно целуют в губы.       Чанёль пытается отстраниться, но Бэк ловко запрыгивает на колени и прижимается ближе. Он целует весьма напористо, а на последок проводит языком и зубами оттягивает нижнюю губу, подрывая последние капли разума.       — Я хочу, чтобы ты взял меня, — приблизившись к уху, которое всегда казалось ему безумно милым, младший томно шепчет, попутно перехватывая одну руку Пака. Приподняв собственную футболку, укладывает её на свою спину и вместе с собственной ладонью ведёт ниже, под самые джинсы и резинку боксеров, — и сделал со мной всё, что только пожелаешь, ведь я уже потёк от одного твоего запах, — на последок укусив этот соблазнительный хрящик, который стремительно краснеет, своими пальцами ведёт чужие к собственной дырочке, что действительно оказывается достаточно влажной.       И стоит только Чану едва ли надавить на неё, как Хён громко стонет и вышибает всю выдержку старшего, отчего тот резко разворачивается и валит парня на кровать, придавив собой. Он целует так напористо, кусает и не даёт даже вздохнуть, сводя с ума и давая понять, что Чан имел ввиду. Опустившись ниже, кусает кожу шеи, ключиц и, стянув футболку, припадает к груди, доставляя приятную боль, ведь укусы не из нежных, а словно Пак действительно пытается его съесть.       Бэкхён продолжает издавать возбуждающие звуки, извиваться и наслаждаться, поддаваясь старшему ровно так, как мечтают все альфы — овладеть телом их омег полностью. Вот только, к сожалению, пока он не понимает, в какой именно котёл кидает себя, ведь ровно через пару минут, когда с него бесцеремонно даже не стягивают, а срывают широкие джинсы с боксерами, приставив головку к входу, до Бёна начинает доходить осознание всего происходящего. А именно то, что нависающий над ним Чанёль — не тот милый и заботливый муж, готовый остановиться в любой момент. Его зрачки расширены донельзя, дыхание тяжёлое, а испускающиеся феромоны буквально душат и парализуют, подобно воображаемой руке на горле, перекрывающий доступ к кислороду.       — П-погоди, а подготовить? — на секунду остановив старшего от проникновения без растяжки, спрашивает блондин, однако его одаривают лишь нечитанным взглядом, словно второй даже не слышит его вовсе, после чего, согнув чужие ноги в колени и крепко удерживая за бёдра, одним толчком входит до самого основания. Вскрикнув и распахнув от удивления и боли глаза, Бэк слышит выдох наслаждения и видит, как мужчина улыбается кончиками губ, крепче сжав пальцами ляжки. И такого сексуального, удовлетворённого проникновением мужа Хён тоже видит впервые. Как говорится, век живи — век учись и открывай новые черты в своём партнёре.       — Ах… Чёрт, — прошипев это и облизнувшись, Пак опускает взгляд на сжимающегося омегу и заводится куда сильнее, отчего без предупреждения тут же начинает двигаться, выходя и толкаясь вновь.       Бэкхён стонет и чувствует, как боль отступает, сменяясь наслаждением, ведь они часто занимаются этим, поэтому и стенки у него уже эластичные. Однако также он чувствует, как чужой член в разы крупнее всех предыдущих совокуплений, ведь не знает, что во время гона он имеет способность увеличиваться. Именно поэтому, стоит альфе грубо войти в третий раз, касаясь плотных и весьма чувствительных стенок, как блондин кончает, слегка дёргаясь. Не успевает он даже вздохнуть, как старший продолжает двигаться, и чем быстрее ритм, тем сногсшибательней ощущения, что через несколько минут младший уже действительно жалеет о своём решении быть с этим «зверем» во время гона. Но, чего таить, покажи ему кто этот момент заранее, Бэк бы всё равно согласился и поцеловал старшего.       Чанёль же не останавливается ни на секунду, ускоряется настолько быстро, насколько самолёты не летят, наблюдая, как его омега, продолжая течь, кончает раз за разом от соприкосновения члена уже с маткой. Он не возражает и разрешает использовать себя так, как хочется старшему, только вот в какой-то момент наслаждения становится чересчур много. Хён стонет, кричит, царапается, в то время как на самом оставляют новые метки зубами и рычат прямо в ухо, чтобы только он слышал своего мужчину и его наслаждение. Бэкхён даже ни разу не прикоснулся к себе, его тело само продолжает кончать, и когда он готовится к четвёртой по счёту разрядке, Ёль сжимает чужое основание члена, и втрахивает в кровать парня так, что тот, от шока и спазма во всём теле, вновь распахивает глаза и кричит.       — Пусти! Б-больно! — пытаясь убрать сильную руку с члена, сталкивается с сопротивлением и большим давлением, будто чужое отрицание подкидывает дров в огонь. И Пак едва ли понимает, что творит, но когда замечает блеск в чужих глазах и понимает, что это слёзы, то наклоняется и целует красные губы, чтобы в следующее мгновение освободить орган и позволить весьма бурно излиться на собственный живот.       — Прости, — будто в полубреду, с трудом ухватившись за крупицу сознания, шепчет Ёль и собирает губами чужое тяжёлое дыхание вместе со слезами. — Прости меня.       — Всё в порядке… мне понравилось, — улыбнувшись старшему, чтобы тот не винил себя, наблюдает, как влажными поцелуями опускается до быстро вздымающейся груди. И только Хён хочет приподняться, как альфа одним рывком переворачивает его на живот, ставя в свою любимую и ненавистную младшему коленно-локтевую позу, удивив. — Что ты… — и только он хочет спросить о чужом плане, ведь думал, что они закончили, как понимает, что сам Чанёль ещё ни разу не кончил. — Да ты шутишь… Ах! — очередной вскрик от толчка и омега вновь теряется в ощущениях, ибо в такой позе головка лучше проезжается по волшебному комочку нервов.       Они занимаются этим столько раз, что младший уже давно сбился со счёта. Раз за разом он пачкает простыни, которые искомкались от их поз, а этот зверюга ещё даже не кончил. Видимо, альфы всегда всё копят, чтобы в один момент взорваться и подорвать всех, кто находится рядом… чисто мнение Бэкхёна, который приходит в себя от боли в пояснице и в какой-то момент находит своё тело верхом на Паке, да ещё и спиной к его лицу. Он не сразу осознаёт это из-за плывущего сознания, ведь чужие феромоны уже полностью заполнили его тело, вытеснив собственные, однако после весьма глубокого толчка, Бэк в очередной раз стонет и весь сжимается. Вытянув руки позади себя на торс мужа, чтобы ухватиться о что-то, он ногтями царапает кожу, под которой находятся напряжённые, словно сталь, мышцы.       Омега чудом продержался несколько заходов не для того, чтобы сейчас ощущать наисильнейший из всех. Он не может даже ударить старшего, чтобы тот уже прекратил и кончил, потому что собственные запястье крепко обхвачены чужими руками, благодаря чему Ёль и насаживает младшего на свой уже в край увеличившийся член. И, кажется, они приближаются к пункту назначения, ведь теперь Бэкхён чувствует лишь пронзающую боль из-за каких-то странных увеличений внутри себя.       — Ч-Чанёль! Почему он стал больше?! — чуть ли не визжит парень и пытается слезть, но не выходит.       Его тело в очередной раз начинает сжиматься и содрогаться, ведь его будто бы изнутри прокалывают мелкими иголками, затрагивая все самые чувствительные места. Тоже самое чувствует и альфа. Низ живота начинает приятно покалывать и спазмировать, однако из-за чрезмерной возбудимости головного мозга и прилива крови он не слышит ни Хёна, ни его громких криков, когда бурно кончает в него спустя пару толчков. Гон полностью овладел его сознанием и творил то, чего бы Пак в здравом уме не сделал, поэтому сейчас, отдышавшись, он, наконец, слышит чужие всхлипы и понимает, что повязал младшего узлом на некоторое время.       — Бэк? — испугавшись за омегу, резко принимает сидячее положение, дёргая сцепкой, отчего слышит болезненное «ай!», и осторожно задаёт вопрос, боясь, что снова крупно оплошал.       — Больно… — но тот лишь тихо шепчет это и продолжает плакать, утирая слёзы тыльной стороной руки. — Почему так больно в этот раз?.. — поругав себя в уме, Чанёль осторожно притягивает парня спиной к своей груди, чтобы обнять, и также медленно укладывает обоих боком на кровать, однако снова слышит болезненный скул.       — Прости меня. Я и сам не знал, что во время гона сцепка именно такая, — пытаясь успокоить, Пак поглаживает чужое тело и морщится, ведь и ему больно. О подобных случаях он только слышал от знакомых или читал в интернете, однако на себе никогда не ощущал, ведь всегда был осторожен и пил транквилизаторы. Если бы он знал, что сцепка во время течки и гона — разные вещи, то не стал бы так пренебрегать омегой.       И только он хочет задать вопрос о самочувствии, как видит, что Хён, вымотавшись, уже, кажется, видит второй сон, позабыв о боли и своём положении. Чанёль лежит так ещё какое-то время, после чего, убедившись, что всё закончилось и можно вновь смело гулять, медленно выходит из него. Заранее проверив, чтобы понять, порвал он мужа или нет, облегчённо выдыхает и поднимает того на руки, чтобы унести в сторону ванной комнаты. Он никогда не забудет этот день и уж тем более вряд-ли позволит ему повториться вновь. *       Наутро, как и предполагалось, Бэкхён не может даже пальцем пошевелить. Он просыпается от ноющей боли во всём теле, а открыв глаза и не найдя рядом старшего, чтобы попросить о помощи, пытается приподняться самостоятельно. Вот только каждое его движение, которое требует малейшего напряжения, доставляет боль, заставляя с измученным выдохом лечь обратно.       Омега старается немного успокоиться, чтобы не перенапрягаться, и опускает взгляд на своё тело, абсолютно не удивляясь многочисленным засосам и укусам. Он также понимает, что комната, несмотря на распахнутое окно, всё ещё наполнена феромонами Пака, отчего думает, прошёл ли его гон.       — Ты проснулся? — как раз в этот момент в проёме появляется мужчина с небольшим подносом в руках. — Я знал, что ты не сможешь встать, поэтому решил приготовить завтрак в постель, — медленно подходит к краю кровати и садится, а в голосе слышны нотки вины.       — Спасибо, — ласково улыбнувшись, ведь ему приятна чужая забота, Бэк наблюдает, как поднос опускается на прикроватную тумбочку и замечает красные полосы на торсе Ёля чуть выше пупка. Точно такие же видит и на предплечьях, отчего понимает, что это его рук дело и приходит в смущение. — Как твой гон?       — Прошёл после сцепки, — услышав этот вопрос, альфа заметно напрягается, но протягивает стакан с водой к пересохшим губам, через которые так жадно пьют. — Прости, что вышел из себя. В какой-то момент я потерял рассудок и сам не понимал, что делаю. К счастью, я тебя не порвал, хотя и растянул значительно, — в очередной раз извиняется и теперь вместо стакана протягивает вилку с омлетом, которая также быстро и с удовольствием пропадает во рту.              — Ты ведь знаешь, что не должен извиняться? — прожевав, отвечает омега и смотрит на старшего с лёгкой усмешкой. — Ты забылся ровно также, как и я в течку. К тому же, я сам настоял на этом и не прочь повторить снова, когда оклемаюсь, поэтому незачем чувствовать вину, — и потянувшись, теплыми пальцами касается места царапин на животе, который вмиг напрягается.       — Такого больше никогда не произойдёт. Я из тебя всю душу вытрахал, а от твоих слёз пол ночи спать не мог, переживая, как чёрт. Сейчас же ты даже встать не можешь, — негодует Чанёль и протягивает второй кусок.       — А я помню только наслаждение, — ведёт плечами и хихикает на нахмуренные брови. Конечно, он приукрашивает свои слова, чтобы успокоить Пака, ведь чувствовал он наслаждение ровно до того момента, пока его не стало слишком много. Но оно всё же было и действительно заполнило большую часть воспоминаний вместе с тем, как альфа, будучи вне своего сознания, всё равно старался быть нежным.       Его слова немного успокаивают старшего, однако тот по-прежнему придерживается своих слов о том, что повторять они не станут, даже не подозревая, что у Бэка на этот счёт иные мысли. А уже ближе к вечеру парень полностью поправляется, окрылённый порхая с одного угла на другой, будто прошлой ночью открыли его какую-то скрытую чакру. И не сказать, что Паку это не нравится, наоборот, он в приятном шоке от ежеминутных поцелуев в щёку и тисканий, ведь обычно он занимает эту роль.       Спустя два дня, когда феромоны альфы восстанавливаются, прекращая бесконтрольно выделяться, Хён тоже приходит в норму, продолжив работать. Видимо, его крылатость была связана именно с этим, ибо дальше, когда Ёль принимал инициативу прижаться, младший увиливал. А на упрёки, что тот изменился, бубнил, что всегда таким был и не помнит никаких приливов любви двумя днями ранее.       Так проходит по меньшей мере месяц, оба погружаются в рутину, пусть и стараются как-то разнообразить отношения, часто ездят в гости к новым друзьям и родителям, а также часто забирают к себе Пимина, чтобы позволить молодым родителям заняться друг другом. К слову, малыш уже научился держать шею и на удивление не плачет без мамы. Ему абсолютно прекрасно находиться с дядями и в особенности на руках у Бэкхёна, будто у них действительно какая-то связь. Чанёля же время от времени охватывает ревность, которую он выплёскивает на брата, считая, что тот всё же нажаловался ребёнку, который не сидит у него на руках столько же, сколько у омеги.       И всё же Пак не может оторвать взгляд от этих двоих, особенно, когда они спят в обнимку. В какой-то момент ему кажется, что Мин заменил им обоим ребёнка, которого они никак не смогли родить. С ним так просто и легко, будто он всегда был частью именно этой семьи, а не иной, однако мужчина всё же ставит себя на место, стараясь не уподобляться людям с психическими расстройствами, иначе через пару дней и вовсе не вернёт малыша законным родителям.       Вот и сегодня, застав подобную картину, в которой Бэкхён спит в гостиной с таким же сладко спящим омежкой на груди, Чанёль умиляется, чувствуя некую грусть. Он выключает играющий на фоне телевизор, после чего осторожно поднимает сначала Пимина, обхватив его одной рукой, чтобы маленькая головка лежала на плече, а затем точно также поднимает не тяжёлого мужа, который сонно сам обхватывает альфу, упрощая ситуацию. Поднявшись с двумя, по его мыслям, королями на руках в спальню, поочерёдно укладывает их, самого младшего разместив между собственными телами, как обычно, ведь детской кроватки у них нет.       — Мхфм… спасибо, — стоит Ёлю укрыть их и лечь на свободный край, как слышит тихую благодарность.       — Сладких снов, — улыбнувшись, тянется, чтобы оставить лёгкий поцелуй на обоих лбах и также погрузиться в сон. *       Через пару дней Бэкхён навещает дом брата, чтобы вернуть им ребёнка после недельного отдыха родителей. И Лу настолько счастлив видеть сына, что с порога выхватывает его из рук, чтобы обнять и расцеловать пухлые щёчки. Несмотря на частые с ним расставания, дабы немного уделить время себе, его материнское сердце продолжает скучать и беспокоиться о своём чаде, поэтому сейчас он так рад слышать любимый детский смех.       — Вот, угощайся, — разместившись в кухне, омега накладывает на стол разновидные сладости, половину из которых приготовил сам. Так как из-за Пимина он нечасто ходит на работу, ему нужно найти что-то в пределах дома, вот и нашёл себе хобби в виде кулинарии. И, сказать честно, у него весьма хорошо получаются выпечки, чему удивлён даже Сехун, который каждый раз торопится домой, чтобы отведать новинки. — Надеюсь, он не сильно капризничал?       — Ничего подобного, он совсем не плакал, а лишь хныкал, когда хотел кушать или наполнить подгузник. Даже газиков особо нет, потому что Чанёль делает массаж ежедневно, — с улыбкой произносит Бэк, откусывая свежий рогалик и запивая его чаем, и Лу видит, с какими эмоциями тот рассказывает это. Хён совсем не устал круглые сутки находится с племянником, а, наоборот, тот будто каждый раз возвращает его к жизни, что не может не радовать.       — Со мной он частенько плачет, потому что я никудышная мать, — усмехнувшись, поворачивает голову в сторону ребёнка, что лежит посреди комнаты на одеяле и играет со своими ногами. — Чем ещё вы занимались?       — Не говори ерунду, ты прекрасно ухаживаешь за ним. К тому же, смотреть за младенцем постоянно и лишь пару дней — разные вещи. Тебе приходится бегать из стороны в сторону, чтобы убраться, приготовить еду и успеть накормить его, а я особо ничем не занимаюсь по дому, потому что детских вещей-то и нет, — успокаивает его омега, продолжая. — Мы в основном гуляли на свежем воздухе, смотрели телевизор и спали, — закончив, он чувствует некий дискомфорт и тягость в районе груди, глотки и рта, но решает проигнорировать это, отпив свой чай.       — Надо бы тоже почаще выходить. К счастью, мы с Сехуном вдоволь отдохнули и… Боже, Бэк! — подперев ладонью щеку, друг задумчиво начинает рассказывать свои выходные, как внезапно Хён, схватившись за рот, подскакивает с места и бежит в сторону ванной комнаты, ведь всё же не вышло проигнорировать это отвратное чувство. Лухан обеспокоенно бежит следом и принимается поглаживать спину, пока упавшего на колени перед унитазом старшего рвёт. — Что же случилось? Это из-за рогаликов?       Но вместо ответа Бэкхён мотает головой и вновь утыкается в дыру, чтобы вывернуть себя наизнанку. К счастью, его мутит несильно и через несколько минут он уже поднимается, чтобы, тяжело дыша, сполоснуть рот и умыть бледное лицо. Ему стыдно, что его увидели в подобном состоянии, но не так, как было стыдно перед Паком, ведь Хань омега и сам проходил через это, а Чанёль муж, перед которым не хочется быть больным. Ну и что, что они давали клятву быть и в здравии и в болезни вместе…       — Пойдём присядем, — захватив небольшой тазик на всякий случай, блондин помогает дойти до дивана в гостиной.       — Прости, что напугал, сам не понимаю, что со мной. Уже несколько дней льёт дождь, отчего голова постоянно болит… Видимо, я падок на магнитные бури, — он усмехается, чтобы расслабить и заверить о своём стабильном самочувствие, но в голове Лухана закрадываются иные мысли, которые он не осмеливается озвучить. И старший видит это. — Думаю, мне лучше вернуться домой, прости.       — Уверен? Может останешься, пока не станет лучше? — но получив отрицательный кивок, вздыхает. — Тебе следовало написать мне, если чувствовал себя плохо, а не ехать в непогоду. Я бы сам приехал на машине, у меня ведь права есть, — тараторит младший и попутно достаёт из кармана телефон. — Давай я подвезу тебя.       — Нет, не нужно. Я хочу немного пройтись и воздухом подышать, — вновь отнекивается и продолжает, немного замявшись, ведь думает, что тот достал устройство, дабы сообщить близким о его самочувствии. — Можно это останется только между нами? Не хочу, чтобы Чанёль знал и волновался попусту.       — Я-то не расскажу, но, Бэк… пусть это не будет, как в тот раз, хорошо? Если симптомы повторяться или ты потеряешь сознание, то сразу же расскажи об этом и езжай в больницу. Больше не пренебрегай своим здоровьем. И пешком ты тоже не пойдешь, а то вдруг свалишься где-нибудь. Я вызову комфортную машину и это не обсуждается.       — Ох, я уже вынес урок с прошлого раза, поверь. Не волнуйся на этот счёт, — грустно усмехнувшись, наблюдает, как в чужом телефоне высвечивается время прибытия такси, которое, к счастью, находится неподалёку. Второй же, услышав эти слова, опускает голову, закусив губу. Ему не хотелось упоминать больную тему, которая всё ещё сидит в чужом сердце, но по-другому он, к сожалению, не может.       Когда машина подъезжает ко входу, а оттенок лица немного приходит в норму, Бэкхён прощается с двумя омегами и выходит из дома. Пак же, дождавшись, пока тот уедет, тут же открывает календарь и отсчитывает дни после последнего гона Чана, чтобы убедиться в своих догадках. Ровно то же самое делает и Бён, после чего просит водителя остановиться у ближайшей аптеки.       Быстро добравшись до дома, парень стремительно поднимается на второй этаж и находит свой блокнот с записями о самочувствии, который ведёт для врача, чтобы при приёме ничего не упустить. Он листает на последний месяц и читает строчки, которые… указывают на все симптомы беременности, но которые он вновь игнорировал. С ужасом поняв, что в нём действительно играют и смена настроения, и головные боли, и извращения вкусовых и обонятельных рецепторов, а теперь и тошнота, Хён хватает купленный тест и торопится в ванную комнату, пока мужа нет в доме.       Чанёль же в это время сидит вместе с Сехуном в своём кабинете и всё пытается вышвырнуть того, дабы не слышать дурацкие шутки с анекдотами. Но он соврёт, если скажет, что младший не смешит его, из-за чего и работа не может идти своим ходом. О ходит из стороны в сторону, о чём-то болтает и принимается даже боксировать, оправдывая свои действия скукой во время перерыва, который почему-то начинается у него каждые пять минут.       — Кстати, ты уже подыскал новую секретаршу? — но внезапный вопрос заставляет нахмуриться Пака, ведь он не понимает, к чему он.       — С чего бы? Ынби, вроде, хорошо справляется со своей работой. Эй, хватит жрать, я не тебе купил его! — задав ответный вопрос, бьёт Хуна по спине, который уже во всю обжился и открыл запечатанный сэндвич старшего, купленный на обед.       — Чё жадный такой? — недовольно оставив половину, продолжает, теперь уже кружась вокруг рабочего места и пытаясь найти другое развлечение. — А в декрет когда отправишь её?       — Она беременна? — вылупив глаза, спрашивает мужчина. Он не замечал ничего подобного за ней, да и она не упоминала, всегда превосходно выполняя работу. Лишь пару раз выходные брала, но на этом всё.       — Не могу понять, слепой ты или настолько трудоголик, что живота её не видишь, — закатывает глаза О и собирается пойти к Каю, потому что Ёль уже наскучил ему. — В любом случае начинай искать замену и не нагружай её слишком. Я ушёл! — и махнув на последок рукой, выходит из кабинета. Но не проходит и минута, как дверь внезапно распахивается, а тот же Сехун, будто молния, подлетает к столу, хватает тот недоеденный сэндвич и вылетает, слыша громкие маты за спиной.       Немного успокоившись после чужой выходки и уже собираясь заказать себе другую еду на обед и ужин, Чанёль нажимает кнопку на офисном телефоне, прося секретаршу заглянуть к нему. А уже через три минуты старается скрыть свою удивлённость, ведь её живот действительно заметно выпирает в обтягивающем платье, пусть и не так сильно.       — Господин Пак? — немного зависнув на этих мыслях, не сразу слышит чужой голос, отчего прочищает горло и старается взять себя в руки.       — Да, я… хотел спросить, когда ты планируешь уйти в декрет?       — Ох, — услышав это, Ынби немного смущается, чувствуя вину, ведь знает, насколько её работа важна для альфы. — Извините, мне следовало с самого начала предупредить вас… У меня пятый месяц, но если вы позволите, то я смогу проработать ещё два-три месяца.       — Я не ругаю тебя, мне нужно знать это, чтобы начать искать нового секретаря на время твоего отсутствия. Ты можешь работать столько, сколько сможешь, но советую не тянуть с этим, чтобы успеть подготовиться к появлению ребёнка, — говорит Чан, удивляя своей заботой. Безусловно, девушка всегда знала, что директор добр ко всем сотрудникам, однако каждый раз как первый, ведь она работала со многими в разных компаниях и никогда не видела ничего подобного.       — Большое спасибо! — и всё же она делает радостный поклон. — Если вы не против, могу ли я заняться поисками секретаря? Я уже знаю ваш характер и то, что вам нужно в работе, поэтому, думаю, смогу помочь.       Согласившись на это, мужчина отпускает её, не умолчав о желании, чтобы та вернулась после надлежащего ухода за малышом. И стоит ей выйти, как тяжёлый выдох вырывается наружу, пока голова опускается вниз. Он безумно рад за неё и надеется, что всё будет хорошо, но также не может скрыть свою зависть. Видимо, он упускал из вида её положение потому, что знал, что будет постоянно думать о Бэкхёне и своём желании стать отцом, однако он всё же не желает терять надежду.       Домой он возвращается ближе к ночи, подобно выжитому лимону, так как благодаря Сехуну он благополучно не успел закончить всю работу, оставшись сверхурочно. К счастью, его батарею поднимает омега, встречающий его у порога с распростёртыми руками и вытянутыми губами. Этого достаточно, чтобы ощутить сладость жизни, однако младший ведёт себя немного странно.       Прожив с Бэком достаточное количество времени и успев разглядеть большую часть его скрытых эмоций, Чанёль по щелчку пальцев может определить, когда что-то идёт не так, как всегда. Решив ничего не говорить, пока у второго приподнятое настроение, ведь всё хорошо, пока блондину хорошо, он идёт в спальню, не желая ужинать в столь позднее время.       Бэкхён молча следует за ним с немного опущенной головой и пытается скрыть улыбку, хотя прекрасно знает, что альфа в курсе его странностей. Он мнётся и ждёт, пока старший переоденется и сядет на кровать в ожидании новости, уставившись на него.       — У меня есть для тебя небольшой подарочек, — выпаливает омега, после чего подходит ближе, достаёт что-то из-под подушки и садится рядом, пряча руки за спиной.       — Сегодня, вроде, не годовщина и не день рождения… — мужчина вмиг напрягается, активно в голове перебирая даты на случай, если что-то упустил. Но Чан не мог что-то упустить, ведь дорожит этими отношениями ровно также, как и Хён, поэтому каждую значимую дату помечает в календаре, а раз сегодня никакого сообщения не приходило, то… к чему подарок?       — И всё же у меня есть для тебя кое-что, — после этих слов он протягивает небольшую коробочку и улыбается шире, пока его глаза начинают блестеть.       — Прости, я не знал, что сегодня день подарков, поэтому ничего не купил тебе. Обещаю исправиться! — заметив чужое состояние, а особенно сильное волнение, решает пошутить, чтобы немного разбавить обстановку.       Он принимает коробку и неторопливо открывает её, сталкиваясь с какими-то вещами, от которых внутри всё переворачивается. Нахмурив в непонимании брови, он осторожно достаёт детские носочки, соску, а на самом дне небольшой снимок, точно такой же, как и при первой беременности. Сначала Ёль думает, что у Бэка снова ностальгия и он решил вновь напомнить об их неродившимся малыше, но когда он читает надпись возле этого самого снимка, его глаза вмиг округляются, направляясь на блондина.       — Это правда?! — в шоке задаёт вопрос и видит, как чужая широкая улыбка дрожит от вытекающих из глаз крупных слёз, но Бэк кивает, показывая, что это слёзы счастья. — У нас будет малыш, ты не шутишь?       — Да… — шепчет в ответ, продолжив и смеяться, и плакать, пока, отложив такой ценный подарок в сторону, его притягивают к себе, чтобы крепко обнять и расцеловать всё влажное лицо. — Я был у Лухана и меня вырвало от вкуса еды, потом я поехал домой, купил тест и он оказался положительным. Я позвонил нашему врачу и сразу же поехал на УЗИ, — рассказывает парень, позволяя утереть слёзы с щёк, в то время как у второго они тоже скапливаются в уголках глаз.       — И что он сказал? — Чанёль в ожидании задаёт вопрос, а его сердце колотится с такой силой, что становится больно. Кажется, наблюдая за всей болью и печалью молодой пары, Всевышний решил даровать им второй маленький шанс, а беременность секретарши была ничем иным, кроме как небольшого намёка.       — Он сказал, что я на четвёртой неделе беременности и плод развивается очень даже хорошо. Моё состояние тоже стабильно, поэтому нужно будет всего лишь пару раз в неделю посещать больницу для общего осмотра, — тараторит младший и вновь шмыгает, получая очередные объятия, которыми его валят на спину, продолжив целовать.       — Бэкхён-и, спасибо, что не сдался, — на секунду оторвавшись, Чанёль смотрит прямо в чужие сощуренные от улыбки глаза, а собственные слезятся от восторга.       — Спасибо, что не позволил сдаться. Теперь у нас точно всё будет хорошо, — в ответ благодарит Хён и тянется, чтобы подарить нежный поцелуй, что становится всё более тягуч и сладок.       И практически всю ночь они проводят без сна, продолжая обсуждать каждую мелочь, гладить плоский живот и строить планы на будущее, в котором их теперь трое. Это счастье настолько переполняет их, что душа всё продолжает волнительно трепетать, однако в этот раз даже без намёка, что в один миг всё вновь пропадёт. А на том отложенном листочке с прикреплённым снимком было написано красивым почерком короткое: «Прости, что заставил ждать. Папочка, буду через девять месяцев.», которое и перевернуло всё верх дном в побитой душе Пака, заставив вновь глотнуть кислород. И этот день определённо запечатлеется не только в календаре телефона, но и в памяти, что ни за что не посмеет забыть эту дату.

«Восемь месяцев спустя»

      — Ты пришёл? — услышав звук входной двери, Бэкхён торопится поприветствовать мужа, подобно пингвину топая к нему и придерживая свой округлый живот.       — Да. Как поживают мои малыши? — второй же, стоит ему увидеть приближающуюся фигуру, что еле как передвигает ногами, стремительно разувается и самостоятельно сокращает расстояние, чтобы омега чувствовал меньше дискомфорта. Он наклоняется, чтобы поочерёдно поцеловать лоб парня, а затем и животик, в котором находится их ребёнок.       — Всё хорошо. Родители тоже приехали недавно, мой руки и идём ужинать, — широко улыбнувшись в ответ, шагает обратно под чужой вздох, ведь Ёль планировал устроить романтический вечер, а теперь придётся сидеть и выслушивать различного рода советы.       С тех пор, как родители узнали о беременности Бэка, то стали навещать его каждые выходные и даже будни, стараясь уделять ему как можно больше времени и внимания. Сехун с Луханом поступают также, ведь, в отличии от родителей, они знают всю его историю, поэтому и по врачам вместе ходят, когда у Пака завал на работе, и следят за каждым чихом, чтобы успеть вовремя обратиться за помощью. Это, безусловно, радует, ведь сам альфа не может круглосуточно сидеть с мужем, имея работу в крупной фирме, однако порой частые визиты его настолько бесят, что приходится лично всех выгонять, дабы насладиться лакомым кусочком.       Что касается Бэкхёна, то его вовсе не напрягает чрезмерная опека со всех сторон, наоборот, он даже рад, что ему не дают скучать. Вся его беременность на удивление протекает очень даже гладко, за исключением первых двух месяцев. Его воротило от любого запаха или вкуса еды, что приводило к обезвоживанию и капельницам, часто болела голова и ломило всё тело, словно что-то изнутри ломает ему кости. Он не мог спать, прося Чанёля либо сводить его на свежий воздух, либо сделать массаж, не мог наслаждаться покоем, ведь его всё время что-то раздражало. Даже не мог позволить старшему прикоснуться к себе из-за того же раздражения. Он был всё время зол и на нервах от боли, которую испытывал и плакал, а когда Ёль пытался утешить, то кричал, прося не трогать его, однако после слёз всё равно, словно котёнок, ложился под бок и прижимался так, как хочется ему.       Чанёль смотрел на всё это и не знал, что ему делать, ведь от состояния мужа и ему становилось тревожно. Он был виноват во всём, что шло не так, даже если не причастен ко всем вещам. Мужчина даже несколько раз просил врача выписать успокоительное, ведь иногда состояние младшего выходило из-под контроля, однако на раннем сроке из-за риска повторного выкидыша ему отказали. Оставалось лишь сидеть сложа руки и ждать, что всё изменится.       И всё действительно изменилось. По истечении двух месяцев, будто по щелчку пальцев, Бэкхён изменился. Он стал полной противоположностью того, что было. Начал хорошо питаться, улыбаться, гулять и в целом превратился в один большой комок нежности и милейшим созданием на свете. Хён больше не жаловался на боли, что радовало в первую очередь, а также практически не плакал, не считая моментов, когда смотрел что-то грустное или задумывался о чём-то на пустом месте. Его вкусовые привычки также изменились и все несколько месяцев он просил мужа покупать ему мочалки для душа, чтобы жевать их. У него не было пристрастий к земле, растениям, моющим средствам, запахам бензина или чему-то подобному, но была страсть к мочалкам, которые он мочил и просто жевал, наслаждаясь самим процессом. И Чанёль часто застукивал его за этим делом в ванной комнате, но молча принимал, посчитав, что пока это безопасно, то пусть делает, что хочет.       Его живот быстро рос, а прогнозы были замечательными, что на пятом месяце они узнали, кого ждут. Им оказался альфа, для которого далее они принялись обустраивать пустующую комнату и закупать определённую одежду. И супруги часто разговаривали с ним, а когда почувствовали первые пиночки, то были вне себя от радости, ожидая его рождения.       — Я надеюсь, вы не заставляли Бэка готовить вам ужин? — поздоровавшись с семьёй и сев за стол, тут же выпаливает Пак, получив недовольный цок со стороны отца.       — Да за кого ты нас принимаешь? Ты и раньше нашего Бэкки оберегал чрезмерно, а стоило ему забеременеть, так вообще за врагов нас принимать стал, негодник.       — Я говорил не звать его так! — вновь негодует брюнет от ревности и слышит тихий смех под боком.       — Хочу и зову! И что? Что ты мне сделаешь? — но Бомин дразнит его ещё больше, что второму в итоге нечем ответить, отчего он разозлённо фырчит, отворачиваясь.       — Не переживай, сынок, я сам всё приготовил и не позволил Бэкхён-и напрягаться, — успокаивает Минсу и тянется, чтобы нежно погладить рядом сидящего омегу по волосам, который в ответ широко и так очаровательно улыбается. — Наш Бэкхён-и вот-вот родит, да? Поэтому мы должны лучше о нём заботиться. Усь, наш маленький цветочек, — продолжая сюсюкаться и видя довольную улыбку, принимается кормить парня, в душе смеясь над собственным сыном, который стремительно закипает. Да, им с мужем нравится дразнить его, особенно в эти месяцы, когда волнение от предстоящих родов берёт верх.       Лишь спустя полтора часа, когда родители уходят домой, Чанёль тут же облегчённо выдыхает и обнимает младшего со спины, прижавшись своей щекой к его. Бэкхён улыбается и снова смеётся, тоже соскучившись. Мужчина, поглаживая большой живот, опускает руки ниже и слегка приподнимает его, отчего второй стонет от облегчения и расслабляется в объятиях, ведь это его любимый трюк в исполнении альфы. Эти действия позволяют немного снизить тяжесть и расслабить позвоночник, который находится в вечном напряжении.       — Спасибо, — благодарит Хён и медленно выдыхает, стоит мужчине также неторопливо убрать ладони.       — Сегодня ничего не болело? Малыш не сильно беспокоил?       — Немного тянуло, но всё быстро прошло, — кивает и не без помощи шагает обратно в кухню, чтобы сесть, наблюдая за убирающимся мужем. — Ты ведь устал, оставил бы мне.       — Брось, ничего подобного. Будь я на твоём месте, то запросил бы десять уборщиц и прислуг, ничего не делая самостоятельно, — закатывает глаза старший, чем вызывает смех, прекрасно зная, как у Хёна болит спина.       — Ты такой нытик, оказывается?       — Ничего не нытик. Ты хоть представляешь, как тяжело в себе новую жизнь растить? — не подумав, ляпает Пак, после чего сам же усмехается под чужой хохот.       — Думаю, что могу себе представить.       Когда с кухней было окончено, они поднялись на второй этаж и начали готовиться ко сну. Конечно, Чанёль не раз предлагал обустроиться на первом этаже, чтобы каждый раз не подниматься по ступеням, но Бэк продолжает отказываться. Вот и сейчас, с трудом поднявшись и забежав в ванную комнату, он принимается жевать мочалки, пока альфа расстилает постель.       — Чанёль-и, — от дела его отвлекает негромкий, но спокойный голос, а подняв голову и увидев воду, стекающую по ногам младшего, распахивает глаза. — Кажется, началось.       — Ч-что? — замерев на долю секунды, чтобы осознать ситуацию, он резко бросает всё и торопливо обходит кровать, чтобы усадить не неё Бэка и начать в панике бегать из стороны в сторону. — Так! Ты главное дыши, хорошо? Делай медленный вдох и выдох! Вещи… где сумка?! — но абсолютно спокойному Бэкхёну забавно наблюдать за таким растерянным мужем, который теперь пытается отыскать новое бельё, чтобы переодеть намокшую от водов одежду.       — У меня ничего не болит, я в порядке, — пытается успокоить, но чужие хаотичные действия не прекращаются. — Чанёль-и, наша сумка готова и лежит на первом этаже у двери. Просто позвони врачу и сообщи, что мы скоро приедем, — спокойно продолжает, пока с него стягивают шорты, заменяя их другими.       — Звонок, да… где телефон? — пока старший, сидя на корточках, вертит головой, дабы найти устройство, омега тянется и притягивает его за щёки к себе, чтобы неожиданно впиться в губы. Сейчас Пак выглядит так мило и беззащитно, что желание поцеловать его взяло верх над ним. И он нежно сминает губы, углубляет и отвлекает, но стоит ему немного улыбнуться, как брюнет приходит в себя и чуть ли не отталкивает младшего, ругая за то, что тот тратит время. Но всё же не может соврать, что это немного успокоило его.       Спустя же минут сорок, стремительно выехав и без пробок добравшись до больницы, они неторопливо поднимаются в вип палату, которую альфа забронировал ещё две недели назад. У Бэкхёна уже потихоньку начинаются лёгкие схватки, но он просит не звонить родственникам, ведь родит он только через десять и более часов. Незачем беспокоить всех глубокой ночью.       И пока омега спокойно шагает из стороны в сторону по просьбам врачей, лежит и играет в игры на телефоне, Чанёль весь на иголках подрывается по каждому звуку. Он кусает свои пальцы, дёргает ногой и не только сам нервничает, а своими действиями и младшего нервирует.       — Прекращай, — в один момент, не выдержав, Хён укладывает ладонь на дёргающееся колено Ёля, что сидит на диванчике рядом с кроватью, и смотрит в покрасневшие глаза. — Со мной всё хорошо и с малышом тоже. Пока схватки не такие сильные тебе нужно поспать. Глянь только на себя, ребёнок ведь испугается, увидев твои красные глаза! — и бросив шутку, наконец, вырывает смешок.       — Как я могу спать, когда ты мучаешься…       — Мы будем спать вместе. Я тоже устал, а время почти два ночи, — он берёт мужчину за руку и тянет на себя в сторону широкой койки, однако тот отказывается из-за страха тесноты. — Разве ты не хочешь спать в обнимку? — лишь после этого вопроса с хлопающими в надежде глазами парень уламывает его.       Они ложатся лицом к лицу, а чтобы было удобней, одну руку Чанёль подкладывает под чужую голову, вторую же под низ живота, чтобы контролировать рукой и суметь проснуться во время толчков. Хотя он не учёл тот факт, что в данный момент снизу находится голова малыша, а не ножки.       Стремительно погрузившись в сон, они на мгновение отбрасывают все переживания, ведь очень устали, а особенно Ёль, который весь предыдущий день провёл на работе. Его обычно чуткий сон становится настолько крепким, что он не чувствует ладонью ни схватки младшего, ни его копошения со вздохами. Из-за этого Бэку поспать практически не удаётся, но он не будит мужчину, а спокойно лежит в тёплых объятиях, слушая громкое сопение над ухом, что заставляет отвлечься, и делает глубокие вдохи носом, отсчитывая интервалы между болью.       Так проходят по меньшей мере шесть часов, за который омега и походить успел, выбравшись из охапки мужа, и пострадать от усилившихся схваток, интервалы между которыми стали короче, пока Чанёль продолжает спать на удобной кровати. Конечно, Хёна это ничуть не расстраивает, наоборот, звуки немного успокаивают и он сам просит приходящих медсестёр не будить старшего, хоть и соблазн велик. Безусловно, те соглашаются, но всё равно пускают косые взгляды, думая, какой беспечный муж, раз спит в такой момент да ещё и в койке пациента, но не подозревают, что мужчина в целом плохо спал до этого момента. На протяжении трёх предыдущих дней ему приходилось просыпаться глубокой ночью, чтобы либо принести воды младшему, либо утешить, когда во время сна прихватывал живот, а наутро, как ни в чём не бывало, он шёл на работу.       На седьмой час схватки становятся просто невыносимыми. Бэкхён еле стоит на ногах, но сидеть ему не удаётся вообще. Держась за пояс, он ходит по комнате с зажмуренными глазами и выдыхает, как только боли прекращаются, однако через мгновение всё начинается вновь. Не выдержав, он хватается за спинку койки и наклоняется вперёд, мыча от того, насколько сильный спазм в мышцах. И эти звуки, наконец, будят старшего, который разлепляет глаза, а через секунду подскакивает на кровати, что едва ли не сваливается с неё, когда осознаёт происходящее. В его глазах от такой резкости на мгновение всё темнеет, а голова идёт кругом, однако он игнорирует это.       — Бэк! — взглянув на время и поняв, что проспал чуть ли не восемь часов, пока его муж страдал, в шоке подходит ближе, чтобы придержать его. — Почему не разбудил меня?! Насколько частые схватки? Врач уже приходил? — завалив того вопросами, дожидается, пока парня отпустит и тот сможет спокойно вздохнуть. И как только это происходит, Хён с громким выдохом медленно выпрямляется, после чего обессиленно падает в объятия, повиснув на альфе.       — Главное, что ты выспался, — тихо бубнит, а в уголках глаз накапливается влага. Его лицо также вспотело, но он не может даже рукой пошевелить, чтобы вытереть испарины со лба. — Они сказали, что наш врач летит из заграницы, чтобы лично провести операцию. Скоро должен приехать…       — А ты как? Не хочешь присесть? — всё ещё держа висящего парня в объятиях, задаёт вопрос, после чего тянется к пояснице, дабы немного помассировать её. Он слышит звуки облегчения, однако через минуту его хватают крепкой хваткой за плечи и вновь громко мычат от боли.       — Тер…пимо… — с трудом цедит омега сквозь зубы, стараясь не плакать, пока Чанёль терпеливо держит его и ласково поглаживает по спине.       Как раз в это время в палату забегают несколько девушек и два медбрата с каталкой, на которую осторожно укладывают парня. Сообщив, что врач уже ожидает в операционной, Пак следует за ними, ведь подписал бумаги о партнёрских родах. Когда же они на лифте доезжают до нужного этажа и его просят переодеться в стерильное, он вспоминает кое о чём и достаёт телефон. Стремительно набрав номер друга, произносит короткое «Бэкхён рожает в *** больнице» и сбрасывает, надев халат. Несмотря на то, что в нём кипит волнение, он не упускает возможности пустить смешок, представив, в каком шоке сейчас О.       А тот самый Сехун ещё минуту в изумлении сидит на своей кровати, переваривая информацию, ведь только недавно проснулся, а затем подрывается и будит омегу, попутно звоня родителям, чтобы крикнуть им в трубку ровно то же самое, что и ему. Со скоростью света собравшись и едва ли не забыв о Пимине, они торопятся в нужную больницу, а следом и радостные родные.       Прибыв в нужное место практически в одно время, все пятеро торопятся к регистрационной стойке, а затем и в нужную палату, чтобы дождаться пару там. И каждый из них, как на иголках. Особенно Сехун, который не может поверить в происходящее ровно также, как не мог поверить в беременность брата. Для него это кажется чем-то нереальным, ведь словно ещё вчера они оказались всеми покинутыми подростками в тёмном такси, которое везло их в новую квартиру. Будто вчера они сидели в одной комнате, пытаясь поговорить хоть о чём-то после трагедии, будто вчера знакомились со своими истинными и мечтали о своей собственной семье и… будто вчера Бэкхён так мечтал о ребёнке, которого сейчас рожает.       Всё это кажется таким нереальным, что в какой-то момент альфа садится на кресло, прячет лицо в ладонях и начинает тихо плакать от переполняющих его чувств. И эти чувства не относятся к страху столько, сколько к счастью за родного человека, мечта которого действительно исполнилась. Он так рад за Бэка, что не может совладеть эмоциями, а Лу ничего и не спрашивает. Младший тихонько садится рядом, вручив сына дедушкам, и приобнимает мужа, шепча тихое:       — Бэкхён действительно справился, — и этого хватает, чтобы альфа понял смысл слов, подтверждая их кивком.       И в этом ожидании они сидят ещё два часа, по истечении которых дверь в палату открывается, а за ней оказывается Чанёль, что помогает толкать медбратьям кровать, на которой лежит сонный омега. После операции с ведёнными наркозом и обезболивающим, его клонит в сон, однако он держится, дабы увидеть забавную реакцию родных.       — А вот и мы! — счастливо басит Пак, наблюдая, как все тянут улыбки к ушам, тут же налетев то на Бэка, то на маленького альфу, которого заносят следом в маленьком кювезе. И этот малыш оказывается настолько прелестным, что у присутствующих чуть ли до пола не летят челюсти.       — Как вы его назвали? — первым задаёт вопрос Сехун, который старается не плакать, глядя на абсолютно здорового ребёнка, а затем переводит взгляд на улыбающегося Хёна.       — Чиро, — скромно отвечает парень, пока у молодожён в шоке не распахиваются глаза от догадок, которые оказываются верными. — «Чи» — ветка дерева, «Ро» — роза. Мы решили назвать сына так не потому, что вы своего назвали в мою честь, а потому, что вы были с нами в самые трудные минуты. Вы многое значите для нас, поэтому и имя мы решили подобрать значимое, которым можно было бы дорожить и которым бы гордился малыш. Гордился, что у него есть такие замечательные дяди, всегда поддерживающие его родителей и, надеюсь, его самого. Ну и имя красивое, чего врать-то, - усмехается в конце.       И тут из глаз обоих едва ли не начинают течь слёзы, пока родители стоят и не понимают, о чём речь ровно также, как и при рождении Пимина. Получив крепкие, но аккуратные объятия, вновь начинают сюсюкать спящего Чиро, у которого жизнь только начинается.       И если бы кто сказал Бэкхёну, что через два года он родит здорового ребёнка от любящего мужа, он бы вздохнул, ответив лишь: «мечтать не вредно». За эти два года произошло столько вещей, но будто бы только вчера он застрял в лифте, а какой-то левый альфа затирал об инопланетян, после чего ежедневно старался проявлять своё внимание, добиваясь того же в ответ. Чанёль так долго и так усердно копал голыми руками душу младшего, чтобы в конечном итоге найти то самое зёрнышко, которое дало столь чудесные плоды за такой короткий промежуток времени.       Их взаимоотношения дают пример того, какой именно должна быть любовь, ведь все тяготы, страдания, взлёты и падения они проводили вместе, держась рука об руку. Они воссоединились и стали проживать две жизни, как одну. Ну, а теперь у них появился ещё один смысл жить и быть счастливыми, и на сей раз никто не посмеет отобрать это счастье, иначе, в противном случае, останется без рук.

Конец основной истории.

.