Благими намерениями

Я всегда думала, что удача на моей стороне. Возможно, дело было в моём чрезмерном и порой неуместном оптимизме, но тому было много доказательств. Например, я каким-то совершенно магическим образом получила грант на обучение в лучшем университете штата, мне не составило никакого труда защититься, а приятные совпадения сопровождали меня на протяжении всей моей земной жизни. Или, к примеру, моя смерть. Что хорошего можно вынести из этого трагического события? Но вот я здесь, в окружении божественных и адских созданий, самых прекрасных и самых устрашающих, могу видеть то, что просто не суждено узреть человеку, и это лучшее, что могла подарить мне моя гибель. Да, удача определённо была на моей стороне. Ровно до этого момента. Теперь она не просто не встала на мою сторону — она повернулась ко мне спиной и показала средний палец в тот самый миг, когда двери открылись, и я лицезрела довольную ухмылку того, кто по несчастливой случайности оказался Люцифером. Желание развернуться и уйти разбилось прямо о хитрый блеск его багровых глаз. Он знал, что я испугаюсь. Мой страх самодовольной гримасой отразился на его мужественном лице. — Полагаю, ты знаешь, зачем я здесь, — лепечу я заплетающимся языком. Он вскидывает бровь. Я пытаюсь разбудить в себе всё своё бесстрашие, которое сейчас определённо валяется где-то глубоко в бессознательном состоянии, но вместо этого лишь вздрагиваю и отвожу взгляд. Соберись, Уокер. В любом случае, этот таинственный и непредсказуемый Люцифер многим лучше Люцифера, которого обрисовала моя фантазия. Тиран, монстр и сноб — я представляла его таким. — Прошу, — он отходит в сторону, жестом приглашая меня войти в его покои. Набрав больше горячего воздуха в лёгкие, делаю несколько нерешительных шагов, оказываясь в мрачной готической атмосфере просто невероятных масштабов комнаты, уходящей далеко в чернеющую глубь. Где-то шумит вода, и я оборачиваюсь, замечая искусственный водопад, устремляющийся с потолка по высокой стене с каменными выступами и пропадающий в расщелине в полу. Я хмурюсь, подхожу ближе, чувствуя непривычное тепло, вместе с паром исходящее от него. Невероятно. Он небольшой, ненастоящий и вода в нём отражает всю тьму этих покоев, но глаз от него почему-то не оторвать. На Небесах водопады встречаются на каждом плавающем острове, однако увидеть его здесь... в нём есть что-то таинственное, мистическое. Завороженная, я касаюсь ладонью воды, но вдруг вздрагиваю, ошпарившись. — Чёрт, — шепчу, отдёргивая руку. За спиной моей слышится смешок. — Звала? Обернувшись, встречаюсь с усмехающимся взглядом Люцифера. Он смотрит на мою руку и в тот же миг оказывается рядом, перехватывая саднящую от ожога ладонь. Почти счастливая улыбка рвётся наружу: сейчас этот демон наверняка сделает что-то, что облегчит мою боль, как сделал бы любой на его месте. Но он лишь хмыкает и, глянув на покраснение, отпускает руку. — Неприятно, наверное. Челюсть моя непременно встречается с полом. Хлопаю ресницами и качаю головой, делая шаг в сторону и стараясь смотреть куда угодно, только не в его устрашающие глаза. Внимание привлекает обстановка вокруг: мы стоим в полупустом холле с высокими книжными шкафами и античными статуэтками у стен, окрашенных в насыщенный кобальтовый цвет с чёрными вкраплениями. Здесь темно и прохладно, а тепло исходит лишь от водопада у смежной стены. Мне приходится сощуриться, чтобы разглядеть то, что находится дальше — кажется, я вижу кровать на пьедестале и коридор, уходящий в другую сторону. Мрачно. Так мрачно, что единственный источник света здесь — его глаза, сияющие хищным блеском. Это и заставляет меня оторвать взгляд от мистической роскоши его покоев и украдкой глянуть на дьявола. — Итак, — с нервным вздохом начинаю я. — Ты наверняка сейчас читаешь мои мысли, так что... — О, можешь не беспокоиться: сегодня я в этом не заинтересован, — махнув рукой, он уходит вглубь комнаты и садится на небольшой кожаный диван. Так я и остаюсь у дверей, не зная, куда себя деть. Немного погодя, устремляюсь за ним. Люцифер усмехается. — Позволь поинтересоваться, кто этот несчастный? — глубокий голос с хрипотцой касается моего слуха. Прочищаю горло и выпрямляюсь. — Дино. Это Дино. Он стал иммакулатом. На его лице не проскальзывает ни единой эмоции. Дьявол кладёт ногу на ногу и скрещивает руки за головой. Расслаблен, доволен. Конечно. Добыча, которую он приглядел, сама пришла в его клетку. — Садись рядом, Вики, сегодня я не кусаюсь, — мурлычет он, похлопывая по месту на диване. — Мне и здесь хорошо. Суровый взгляд из-под густых бровей, — и вот я уже сижу рядом с ним, соединив колени и нервно задышав. Наши бедра не соприкасаются, но я всё равно чувствую жар, исходящий от него. Надо же. Настоящий дьявол, сын Сатаны, таинственный и наверняка прячущий свою жестокость за этой уместной манерностью. Что, если он предложит сделку? Что, если я должна буду продать ему свою душу взамен на любовь Дино? Мысль об этом рождает в душе бурю противоречий. Я сомневаюсь? Ведь разве будет взаимность моего ангела иметь смысл, если я отдам Люциферу душу? — Ты ведь знаешь, что моя услуга не бесплатна, — он поворачивается ко мне всем телом, блуждая взглядом по моему лицу, опускаясь к шее, а затем к груди. — О, наверняка знаешь. — Это сделка? — сглотнув ком в горле, спрашиваю. — Называй это, как тебе заблагорассудится. — Цена? — Твоё целомудрие, конечно же. Мими тебя не просветила? Истерический смешок срывается с моих губ. Прикладываю к ним ладонь, качая головой и чувствуя, как хохот подбирается к моему горлу, заставляя плечи затрястись. Лицо краснеет, и вот я уже неистово смеюсь, съедаемая недоуменным взглядом сидящего рядом дьявола. — Закончила? — спрашивает он. — Целомудрие? — в уголках глаз собираются слёзы. — Не слишком ли наивно для дьявола? — Вполне справедливая валюта. Целомудрие взамен на распутство. — Я пришла не за этим. — Хочешь сказать, я ошибаюсь? — Стать иммакулатом значит отказаться от чувств. Любых чувств. — Но тебя волнует его член, — брюнет кивает. Обескураженно вздохнув, недовольно хмурюсь. Он следит за каждой моей эмоцией, будто оголодавший зверь. — Что, если это любовь? — говорю я, саму себя ругая за столь громкие слова. Люцифер брезгливо морщится. Кажется, я на дюйм приблизилась к его истинной сущности, но затем он снова натягивает на лицо привычную гримасу вселенского равнодушия и беспечности, лишая меня любого шанса узнать его настоящего. Я знаю: этот дьявол не тот, за кого себя выдаёт. Жаль, мне остаётся лишь догадываться о скелетах в его шкафу. — Называй похоть своим именем, пожалуйста, — его голос выдёргивает меня из мыслей, и я поворачиваюсь к дьяволу, удивлённо на него уставившись. — Я не читаю твоих мыслей сейчас, Вики, но я вполне могу прочесть твою душу. Давай представим, что это пазл. И там, внутри, — он вдруг протягивает ко мне руку и касается пальцем моих ребер, заставляя меня вздрогнуть и отстраниться. На губах дьявола появляется ухмылка. — Картинка собрана неправильно. Ты наивно полагаешь, что живёшь в гармонии с собой, закрываешь глаза на дискомфорт, а на самом... — Как насчёт того, чтобы перейти сразу к делу? — Я позволил тебе себя перебивать? — его тон становится глубже, а глаза чернее, когда он угрожающе наклоняется ко мне. — Я крайне опечален тем фактом, что именно ты оказалась той, кто пришёл к моим дверям с просьбой снять заклятие со своего благоверного, и я совсем не хочу тебе помогать. Кровь отливает от моего лица. — Почему? — Ты мне приглянулась, — просто отвечает Люцифер, и сердце моё пропускает удар. — В тебе есть загадка, которая, я уверен, скрыта именно под твоей одеждой, ведь в твои мысли забраться мне не составит никакого труда. Его слова, надменный тон, которым он их произносит, удушающая близость, тяжёлая атмосфера — всё это заставляет меня фыркнуть и отодвинуться от него, положив ногу на ногу и отвернувшись. Мне должна льстить симпатия самого дьявола? Или я должна её бояться? Он может взять меня прямо на этом диване, если применит гипноз или воздействует на меня, ведь о его способностях, я уверена, ходят легенды. Разумеется, здесь не должно быть ничего, кроме страха. Но я зачем-то продолжаю эту игру. — Сейчас ты можешь прочесть, как я посылаю тебя к чёрту? — Отец слишком занят, чтобы принять меня. А если ты не будешь следить за своим языком, который мне, конечно, хотелось бы ощутить на себе, я выставлю тебя за дверь в эту же секунду и заставлю пожалеть о том, что ты вообще посмела заявиться сюда со своей жалкой просьбой. Как ни странно, его угроза меня не столько пугает, сколько радует. Вот он — Люцифер, которого я ждала. Он скрывает жестокость, агрессию, ненависть и все худшие качества этой Вселенной, притворяясь эдаким пацифистом. И это мне он говорит о неправильно собранном пазле в душе? Всё его существование — ложь. — Ты мне не поможешь, верно? — спрашиваю я, собираясь встать. — Я назвал цену. Решение за тобой. — Я не девственница уже как пару земных лет, это во-первых, — он выгибает бровь и усмехается, но я не позволяю ему ответить: — А во-вторых, каким образом ты хочешь забрать моё целомудрие? — Конечно же, я тебя трахну. Его слова застают меня врасплох. Прокашлявшись, я встаю, чувствуя себя закованной в цепи его томного взгляда. Невозможный. Он просто невозможный. — То есть, я должна переспать с дьяволом, чтобы вернуть способность любить своему... эм, парню? — Парню, — Люцифер усмехается и встаёт следом, возвышаясь надо мной. — Эти милые мирские словечки режут мне слух. Твой секс со мной не снимет с него заклятие. Как я сказал, это плата за мои старания. — И парням ты тоже предлагаешь секс, если их возлюбленные становятся иммакулатами? — Мог бы. Но не стал. С ними бартер идёт по иной схеме, — руки Люцифера вдруг ложатся на мои оголенные плечи, и он чуть наклоняется, заглядывая в мои глаза. Не отталкиваю его по двум причинам: где-то в глубине души я боюсь дьявола и мне любопытно, что он собирается сказать дальше. Длинные пальцы с огрубевшими кончиками чуть сжимают кожу. — Теперь о твоём целомудрии. После того, как ты оказалась здесь, ты занималась с кем-либо сексом? Люцифер смотрит так, будто именно в этот момент всё его естество глубоко проникает в моё безо всякого развращенного смысла. Я так сильно хочу солгать. — Нет, — зачем-то говорю ему правду. — Какое это имеет значение? Его руки скользят выше, кончики пальцев задевают шею, и кожа моя непременно реагирует на это мурашками. — После смерти, милая Вики, — дьявол приближает свое лицо к моему, отодвигает носом прядь волос и обдает горячим дыханием моё ухо, отчего волна неизвестного тепла прокатывается по всему телу, — ты — о, чудо! — стала невинной. Мои расширившиеся донельзя зрачки сужаются, а дыхание сбивается, когда я резко делаю шаг назад. В отражении его глаз вижу свои спутанные волосы и раскрасневшееся лицо — последствия этой дикой близости. — Ч-что? — тряхнув головой, изумленно спрашиваю. — Ты бредишь. — Подбирай выражения, когда говоришь с дьяволом, — угрожает он. — Что значит, я стала невинной? Как я могла вернуть свою девственность? — Ах да, вы, Непризнанные, не помните этого. — Не помним чего? — Небольшого отпуска в чистилище. Скинула с себя все пороки и с новыми силами явилась грешить сюда. Неплохая схема, не правда ли? Рождённым ангелам и демонам такое может только сниться. От такой информации устоять на ногах не представляется возможным, и я снова сажусь на диван, уставившись в пустоту. Не могу поверить. Я была в чистилище и этого не помню? А что последнего из моей смерти осталось в памяти? Кажется, моя земная жизнь постепенно стирается из тенет сознания, но где вообще находилось это чистилище и как долго после своей гибели я там была? Что со мной делали? Был ли там кто-то помимо меня? Боже мой. — Вижу, я тебя озадачил, — заключает Люцифер, опуская ладонь на мой подбородок и поднимая мою голову. Наши взгляды встречаются. — Конечно, я не должен был тебе этого говорить, ведь это держится в строжайшей тайне от вас. — Почему? — Твои вопросы меня утомили, — дьявол закатывает глаза. — Я потратил на тебя слишком много своего времени. Ты собираешься возвращать своего благоверного или нет? — Переспав с тобой? — Да. — Нет. Ухмыльнувшись, Люцифер разводит руки в стороны. — Девицы падают к моим ногам, моля позволить сделать мне минет, и я, вероятнее всего, должен удивиться твоему отказу. Но ты кажешься очень зацикленной, а трахать тебя под гипнозом — сомнительное развлечение. Каждая его фраза, наверняка произнесенная с целью сбить меня с толку, достигает своего эффекта, и я действительно забываю, зачем пришла. Вспомнить о намеченной цели мне помогает подбирающаяся к горлу паника, когда он делает шаг назад и намеревается уйти. Подрываясь с дивана, я хватаю дьявола за запястье. — Не смей прикасаться ко мне без разрешения, — вдруг шипит он, заставляя меня резко отшатнуться. Не проходит и секунды, как выражение его лица смягчается. Кожа моя покрывается мурашками, а пыл угасает, но я качаю головой, взмолившись: — Неужели нет другой валюты? Что угодно... — Твоя душа? — вскинув бровь, спрашивает он. Меня будто ударяет током. — Нет. Это слишком. — А говоришь, любовь. — Пожалуйста, Люцифер, — мой голос становится ниже, и я сама себя не узнаю, когда снова приближаюсь к дьяволу, на этот раз не прикасаясь к нему. — Я хочу вернуть Дино. Он поступил со мной очень подло, когда не предупредил о своём... эм, об издержках своего нового статуса. Каково было бы тебе, если бы тот, кого ты любил, отвернулся от тебя? Его лицо искажает гримаса отвращения. Кажется, я даже замечаю мурашки на его скулах, и он сощуривается, озлобленно рявкая. — Кончай нести чушь. Любить — то же, что и испражняться радугой. Красиво, эстетично, но так не бывает. Любви нет, глупая Непризнанная, и если бы ты не была столь наивна, я бы ещё пересмотрел свое решение, но теперь... ты можешь идти. — Люцифер... — в отчаянии шепчу я, испепеляя его умоляющим взглядом. — Прочь из моих покоев, Уокер, —приказывает он и кивает в сторону дверей, что распахиваются под силой его взгляда. Это непременно задевает мою гордость, которая тотчас же уступает место инстинкту самосохранения. Обиженно фыркнув, задираю голову и устремляюсь прочь из его персонального Ада, чувствуя, каким тяжёлым взглядом Люцифер прожигает мою спину. Двери захлопываются, когда я оказываюсь в пустом коридоре Преисподней. С губ слетает разочарованный вздох, хочется вернуться и наговорить ему гадостей, но вместо этого я прикладываю все усилия, чтобы как можно скорее выбраться отсюда и найти Дино. Я верну его. Своими силами верну, не отдавая своё целомудрие этому монстру, который питается чужой девственностью. По-другому и быть не может.

***

Чёрные ботфорты на высоком каблуке. Неприлично короткая юбка и шелковая блузка с манящим вырезом. Вызывающий макияж, распущенные чёрные кудри, пару капель небесного парфюма. Ости останавливается напротив меня, с усмешкой уставившись на моё отвратительное розовое платье, которое наверняка понравится Дино и которое я уже всем своим сердцем ненавижу. Почему ты встречаешь кого-то столь омерзительного и неподходящего именно в тот момент, когда ты вырядилась, как клоун и идёшь покорять оледеневшее сердце ангела? — Ты на утренник собралась, милая? — спрашивает брюнетка. — Рождество уже прошло, и каникулы заканчиваются. В пустом коридоре мы одни, а оттого соблазн разбить её голову об одну из этих белоснежных стен, оставляя там смачный кровавый след, неприлично велик. Сжимаю руки в кулаки и выдавливаю из себя улыбку. — Ости, — дружелюбно протягиваю я. — Чудесно выглядишь. Как самая дорогая шлюха на Небесах. — Ты мне льстишь, милая. И почему только на Небесах? Образ Люцифера материализуется перед глазами, и я лукаво усмехаюсь. — В Аду уже есть своя шлюха. — Вики! — голос, прокатившийся по коридору, заставляет Ости перевести взгляд за мою спину, а меня обернуться. Сердце ускоряет свой темп, стоит мне заметить Дино, направляющегося к нам. Он скользит восхищенным взглядом по моему наряду и вздыхает. — Вау. Ты выглядишь... — Скучно, — брюнетка фыркает в отвращении и пихает меня плечом, прежде чем направиться прочь по коридору. Мы остаёмся наедине. Для той, кто пару часов назад вылетел из покоев самого дьявола, я слишком спокойна, но это длится ровно до тех пор, пока ангел не одаривает меня своей искренней улыбкой. Ох, боже правый. Как кто-то может быть настолько идеальным? Я не благоговею перед ангелами и точно не хочу к ним примкнуть, но Дино... он рушит все мои принципы или, по крайней мере, заставляет меня в это верить. — Где ты была? Я искал тебя, — спрашивает ангел, когда мы, не сговариваясь, направляемся в сторону покоев студентов. — Хотел кое-что обсудить. — Я... — ложь всегда давалась мне легко, но сейчас, когда в памяти ещё так свеж неудавшийся бартер, уговорить язык не заплетаться, а взгляд не бегать довольно трудно. — Гуляла в Аду. — Серьёзно? — он чуть приостанавливается, одаривая меня неодобрительным взглядом. — Вики, если ты хочешь стать иммакулатом, тебе нужно отказаться от соблазнов уже сейчас. Что ж, от одного соблазна я сегодня благополучно отказалась. Остался лишь ты. — Каникулы. Почти никого нет. Я просто устроила себе небольшую экскурсию. — В общем-то, это то, о чём я хотел с тобой поговорить, — Дино нервно вздыхает. Мы выруливаем в знакомый коридор. Двери из белого дерева ведут в наши покои, на стенах между ними расположились величественные фрески, а огромные окна от потолка и до самого пола на противоположной стороне открывают изумительный вид на заснеженный внутренний двор. Мы на невозможной высоте, но он добрался и сюда, паря крупными хлопьями в воздухе и лениво оседая на экзотических растениях. Картина столь же невероятна, сколь и прекрасна, и это наверняка было бы так романтично, окажись мы с Дино посреди этой поистине зимней сказки. Но он решился отказаться от любых чувств, а я, конечно же, никогда не откажусь от него. И вот он, итог: я лгу, он верит, а путь к его сердцу для меня навсегда закрыт. И на что я рассчитывала, когда вырядилась, как девственница и направилась в его покои, чтобы рассказать о своих чувствах? Я ведь действительно хотела поступить честно. Сказать всё, как есть, ведь самое простое решение иногда может оказаться самым правильным. Но сейчас, рядом с ним я не могу вымолвить и слова. Лишь завороженно смотрю на то, с какой любовью он рассказывает о прелестях службы архангелам, и только тогда до меня доходит истинный смысл его фанатизма... Чёрт возьми. Дино всерьёз решил, что я собираюсь стать иммакулатом. —... и после того, как ты выберешь сторону ангелов, конечно, придётся отказаться от многого, всё время молиться, пока к тебе не придёт просветление. Но это такое счастье, Вики! Не могу поверить. Он говорит, как сектант. Чуть отстранившись, я свожу брови к переносице и прикусываю губу. Куда привела моя ложь? — Я уже говорил с одним ангелом, который заканчивает свою службу в статусе иммакулата, о тебе. В какой-то степени, это как армия — девушек среди них не жалуют. Но те, кто выдерживают все испытания, становятся в сотни раз сильнее парней. Представляешь? Однажды встретиться с тобой на поединке и проиграть будет для меня честью. — Дино... — пока он активно жестикулирует, я перехватываю его руку, в надежде призвать ангела замолчать и выслушать меня, но это, кажется, не работает. — После того, как ты сказала, что хочешь стать одной из нас, я просто загорелся этим. Не мог поверить в свою радость. Мы — истинные друзья, партнёры, которые продолжат свой путь длиною в вечность. Будем служить Господу и нести веру. Фантастика. — Дино, послушай, — на этот раз я поднимаюсь на носки, обхватывая его щеки ладонями и заставляя сфокусировать на себе взгляд его небесных глаз. Насколько же велик соблазн прильнуть к его губам. Жесточайшее испытание. Ни одни пытки в Аду не сравнятся с тем, что мне приходится переживать, находясь рядом с ним. — Извини, я заговорился. Я просто так рад, что мы с тобой можем снова болтать, как раньше, не возвращаясь к тому недоразумению в твоей комнате. Внутри меня что-то с хрустом ломается. Я убираю руки от его лица и отстраняюсь, нахмурившись. — Недоразумению? — Я говорю о той ночи, когда мы чуть не... ну, ты поняла. «Чуть не»? Какой стыд, Дино, ты не можешь сказать слово «трахаться»? — Поняла, — моё лицо бледнеет, когда я отвожу от него уничтоженный взгляд. — Что ж, эм, спасибо, что проводил. Мне нужно... нужно немного отдохнуть. Дино замечает перемену в моём настроении, но не спешит выяснять причины. Лишь кивает и, проведя ладонью по моему плечу, с улыбкой отвечает: — Конечно. Я не буду мешать. И уходит, оставляя меня, разбитую, у двери. Слезы наворачиваются на глаза, но не находят выход и тогда, когда я оказываюсь в комнате, обессиленно рухнув на кровать. Мими нет, а значит, мне некому выплеснуть свою досаду. Обхватываю подушку руками и пытаюсь всхлипнуть, чтобы расплакаться от обиды, но у меня ничего не выходит. Есть только злость и безмерное разочарование. Почему одной глупой фразой он перечеркнул всё, что между нами было? Это очень эгоистично — назвать прелюдию недоразумением, напрочь забыв о том, сколько раз мы гуляли по тонкому льду. Все страстные поцелуи, касания, объятия, взгляды — это недоразумение? Никогда не поверю. Тогда в чём же дело? Он дал мне надежду на будущее с ним, а затем так нагло отобрал её, прикрывшись новым статусом и этим несчастным обетом. А может, Люцифер прав и любви на самом деле не существует? Понятия не имею, сколько времени ещё проходит, прежде чем я нахожу в себе силы встать с кровати. Размяв шею, уже собираюсь направиться в душ, когда вдруг замечаю на своей тумбе книгу, которая точно не принадлежит мне. Недоумение захлестывает меня, и я хватаю её, вчитываясь в название. «Голод». Кнут Гамсон.