Благими намерениями

Прежде мне никогда не доводилось бегать за парнями. Впрочем, особой популярностью среди мужского пола я тоже не пользовалась, а потому такое понятие, как «догонялки» воспринималось мной исключительно в игровом смысле. Что нужно делать в таких ситуациях, насколько драматичным должно быть выражение твоего лица? Плакать ли, кричать ли срывающимся голосом: «Не смей, постой, не оставляй меня так»? Или упасть на колени посреди коридора, содрогаясь в рыданиях и моля его обратить свой гордый взор ко мне? Мне это не подходило. Пребывая в весьма смешанных чувствах, признаюсь, поначалу я действительно отпихнула от себя во всё горло захохотавшего Люцифера (чёрт, а смех-то у него красивый!) и ринулась за Дино. Ведь он не дал мне ни секунды, чтобы объяснить наше с дьяволом весьма неоднозначное положение — просто вылетел из комнаты, будто где-то свыше на него обрушилась команда спасать мир. Глупое, глупое оправдание, но я и впрямь не контролировала себя, когда хлопнула дверью и остановилась посреди коридора, распахнутыми от шока глазами уставившись на удаляющийся силуэт моего ангела. Божественное свечение его крыльев создавало эффект того самого «света в конце тоннеля», о котором вещают пережившие клиническую смерть люди, и, кажется, именно в этот момент меня осенило. Телепортация. Этот дар давался мне не так легко, как остальным, и никто не мог дать гарантию того, что я не окажусь где-нибудь на Крите (что тоже было бы неплохо), однако игра стоила свеч. Собрав всю свою рассеявшуюся и ослабевшую энергию воедино, я сжала руки в кулаки и изо всех сил попыталась представить себя перед Дино. По ощущениям это действо ничем не уступало родам, и когда я прикрыла глаза, тело моё обмякло, а из носа струйкой побежала кровь. — Вики! Голос звучит точно сквозь толщу воды. Кажется, он совсем близко, только протяни ладонь... свет бьёт по векам. Чьи-то руки подхватывают меня, поднимая с пола, и, открыв глаза, я вижу перед собой обеспокоенного Дино. Облегчённо вздыхаю и стираю кровь. — Получилось, — обессиленно шепчу. — Ты с ума сошла? — впервые слышу такой его тон. Он осторожно отводит меня в сторону, позволяя мне опереться о его плечо, а после примоститься у подоконника. — Вики, с этим не шутят. Вам ещё нельзя так активно применять Телепортацию, это может вызывать серьёзные проблемы. Устремив растерянный взгляд в конец коридора, где я стояла всего пару секунд назад, широко улыбаюсь и пожимаю плечами. У меня не просто получилось перехитрить гордость и оказаться перед Дино, чтобы объясниться — я смогла усмирить его пыл и переключить всё внимание на свое плачевное состояние. Хитрость. Ни с чем не сравнимая женская хитрость. Безотказно работает даже на кастрированных ангелах. — Вики, ты меня слышишь? — он машет Библией перед моими глазами, и это заставляет меня усмехнуться. — Поразительно. Ты ещё и смеёшься! Угробить себя решила? Наши взгляды встречаются. Он нервно сглатывает и смотрит в сторону, сжимая зубы. Не могу поверить. Зол? Зол за меня или из-за меня? Что-то расцветает в моей душе, когда я понимаю, что Дино не всё равно. На что бы не были направлены его чувства, он всё ещё способен на их проявление. — Дино, послушай, — обречённо вздохнув, я беру ангела за руку и виновато поджимаю губы. — Я не знаю, как Люцифер оказался у меня. — Он приглядел тебя, — отрешенным голосом отвечает Дино. Две голубые бездны приковываются к моему лицу, вероятно, пытаясь прочесть мои эмоции. Широко распахнув глаза, несколько раз для достоверности хлопаю ресницами. — Периодически Люцифер находит себе кого-то, кто скрасит его чёрные будни. Демон, ангел, Непризнанная — ему всё равно. Ничего не отвечаю, лишь продолжаю поддерживать иллюзию удивления. Но когда Дино делает шаг ко мне, становясь почти вплотную, и берет вторую мою руку в свою я, клянусь Шепфа, готова послать к чертям свое самообладание. Наша близость одурманивает и пьянит, кружит голову и доводит до исступления, и все бабочки в моем животе падают в обморок, когда ангел наклоняется совсем близко ко мне и касается ладонью моей щеки, поглаживая её. Подаюсь на эту ласку, как ручной зверёк, прикрывая глаза и едва ли не мурлыча от удовольствия. Даже шёпот, его мягкий и полный беспокойства шёпот не возвращает меня в реальность: — Я прошу тебя, будь осторожна и держись от него подальше. Завтра я поговорю с ним, но это бесполезно. Просто буду рядом, чтобы тебя защитить, хорошо? Ничего не бойся и возвращайся в комнату, он наверняка ушёл. Взмах крыльев и дуновение ветра — вот, что приводит меня в чувство. Я ощущаю отсутствие рук ангела на себе, а потому, когда открываю глаза, лишь разочарованно вздыхаю, натыкаясь на зияющую пустоту. Исчез. Так бессовестно и бесцеремонно. Почти молниеносно на смену эйфории, влюблённости и возбуждению приходит ярость. Что это значит?! То есть, сейчас меня защищать не надо? «Наверняка ушёл»... а если нет? Неужели так трудно пройти несколько ярдов, чтобы заглянуть вместе со мной в комнату и всё хорошенько проверить? В шкафах, под кроватью... на кровати. Желательно, несколько раз. Ему совсем на меня плевать? Выброс эндорфина в кровь настолько велик, что я едва ли успеваю совладать с этим сумасшедшим спектром сменяющих друг друга эмоций. Волной вдруг охватившей меня радости смывает и прикосновения, и взгляды, и касания Дино. Так бывает, когда в твоей голове рождается совершенный план, априори не подразумевающий провала. Смогу ли я воплотить опасения Дино в жизнь и попросить Люцифера проводить со мной больше времени? Вопрос только в том, что он попросит взамен. — Мими, ты не пове... — услышав шорох за дверью, ведущей в нашу комнату, и воодушевленно влетев внутрь, я вмиг замираю, увидев Люцифера, вполоборота стоящего у стола. — Ты ещё не ушёл? — Что за дерзость в твоём тоне? — лениво бросает он. В его руках покоится очередная книга. Когда я вижу название, сердце моё делает кульбит и пульсирующим комом замирает в горле. — «Сто двадцать дней Содома», — низким хриплым голосом читает он, — Маркиз де Сад. Как любопытно. Мои щеки вспыхивают яростным румянцем. То, что в любой другой ситуации и в любой другой компании вызвало бы у меня истерический хохот, саркастичную шутку или просто смешок, сейчас заставляет провалиться сквозь несколько измерений куда-то в бурлящую лаву. Иначе я просто не могу объяснить причину, по которой так яростно пылает моё лицо и всё моё вдруг напрягшееся тело. Нервно сглатываю и пожимаю плечами. — Это не моё. Это Мими. — Ты покраснела, — подмечает дьявол, кладёт книгу на стол и подходит ко мне, складывая руки на груди. — Значит, книгу ты читала. — Залезь ко мне в голову и ответь на свой вопрос, — неуверенно, но почти гордо выдерживая его лукавый взгляд, говорю я. Усмехается. Ямочка на его щеке отвлекает моё внимание. — Не хочу. Я не чувствую азарта. — Догадалась по названию, — нервно лепечу. Сканирует меня. Верит. Кивает и делает ещё один шаг. Близость с ним другая. Не волнующая, как с Дино, не опаляющая языками пламени. А всё вокруг, чёрт возьми, пожаром своим бешеным сжирающая. — Содом... милый городок. — Почему ты ещё здесь? — А я был более гостеприимен, когда ты явилась в мои покои. — Ты выставил меня за дверь. — Правда? Да быть такого не может, — брови Люцифера подлетают вверх, и он прикладывает ладонь к груди, качая головой. — В любом случае, опережая новый поток твоих вопросов, избавлю себя от головной боли и отвечу: старое-доброе любопытство. Ситуация вышла неоднозначная, и мне было интересно, как ты из неё выпутаешься. Услышав кодовое слово, мозг начинает активно посылать сигналы — зловещими планами, яркими картинками, уговорами. Невинно улыбаюсь и развожу руки в стороны, заставляя дьявола вопросительно выгнуть бровь. — Кажется, твоя выходка пробудила в нём ревность. — Исключено. Иммакулаты не могут испытывать ревность. Резкий тон и потакающий ему взгляд заставляют меня поджать губы. Пыл угасает, и я понимаю, насколько идиотским было это мимолетное решение попросить Люцифера проводить со мной больше времени. Он дьявол, он правит балом и он ставит условия. В этой игре нет правил, потому что победитель определён заранее. Не хочу подчиняться ему, не хочу перечить своим принципам, но это именно то, что мне приходится делать, дабы не нарваться на его гнев. Ведь я знаю — клыки этого змея-искусителя спрятаны хорошо и в любой момент могут насмерть вонзиться в мою шею. — В любом случае, — голос мой становится тише, и я бросаю взгляд на корешок этой злосчастной книги, лежащей на столе. — Он был обеспокоен тем, что ты заинтересован во мне, а это не может не радовать. — Прочти эту книгу, — проследив за моим взглядом, говорит Люцифер. Его тон снова становится глубже, а взгляд темнее. — Лучшего руководства к пользованию для извращенцев ты ещё не встречала. Пусть старик Де Сад и опустил всё самое интересное, поистине грязное и вопиющее, тебе это чтиво подойдёт. А Мими передай, чтобы эту тошнотворную дрянь в руки больше не брала. — Почему же? — Познания Мими в этой... области гораздо шире и многраннее тех бредней, что описаны здесь. А вот тебе подойдёт. Хотя, ты могла бы начать и с бульварных романов домохозяек, что пылятся на витринах повсеместно в этих человеческих муравейниках. Ни в коем случае не хотел тебя унизить, но такова твоя правда. — Считаешь, моих познаний недостаточно? — вздернув бровь и сложив руки на груди, спрашиваю я. — Думаешь, мне этого хватит? — Для твоего благочестивого тебе вполне достаточно лечь на любую поверхность, раздвинуть ноги и ждать, когда он сделает свое маленькое дельце. Или такой расклад дел тебя не устраивает? Возмущение выбивает из лёгких весь воздух. Прибавить к этому витающее между нами напряжение и явно взлетевшую до средних отметок Ада температуру, выйдет что-то вроде настоящего хаоса. Это то, что я чувствую, когда нахожусь рядом с ним. И то, что я читаю в его алых глазах, когда он смотрит на меня. Не вижу смысла отвечать на его вопрос, а Люцифер больше не видит смысла здесь находиться. К моему счастью, он раздражённо закатывает глаза и следует к двери. Я оборачиваюсь, чтобы разомкнуть губы и попытаться вымолвить хоть что-то, однако дьявол поднимает указательный палец вверх, с ухмылкой заявляя: — Ах да, Вики. Я всё ещё жду твой положительный ответ по поводу привата. Не забывай, у тебя всего сутки.

***

Мне всегда казалось, что жизнь — та нормальная человеческая жизнь — испытывала ко мне какое-то совершенно нездоровое влечение. Она из раза в раз ставила меня в неприличные позы, издевалась надо мной, пытала, обливала горячим воском, подвешивала на верёвки и использовала зажимы. Чёртова садистка. Впервые я ощутила это на себе в детстве, когда потеряла мать. Что может чувствовать пятилетний ребёнок, что он может понять? Но его лишили тёплых женских рук, укрывающих от любой беды, запаха, который, где бы ты ни был, дарил тебе ощущение безопасности и спокойствия, тихого голоса, напевающего колыбельную. Папа был не самым плохим человеком, но он был просто дерьмовым отцом. Испуганного, растерянного ребёнка, будто потерянный чемодан передавали из рук в руки к многочисленным дядям, тётям, кузенам, дедушкам и бабушкам, пока он пытался справиться с горем, а потом вернуться на работу, с которой его уволили за беспробудное пьянство. Чувство привязанности и тоски атрофировалось у меня ещё на начальных этапах его формирования, я не представляла, каково это — тосковать по кому-то, думать о ком-то, ждать кого-то. Я была привязана лишь к воспоминаниям, а это не лучшая тренировка перед взрослением и периодом, когда тебе, вроде как, надо заводить друзей. Впрочем, я росла замкнутым ребёнком, и друзей у меня не было. Парочка приятельниц в школе и колледже, два отстойных бойфренда, несколько интрижек. Тогда я и представить не могла, что жизнь готовит для меня очередной сюрприз и собирается привязать меня к кому-то так прочно и так смертельно, что ни одно заклятие эту одностороннюю связь не снимет. Но самым моим любимым «прощальным подарком» от жизни было возвращение к урокам. Какой счастливой, какой беззаботной я была, когда наконец получила свой диплом. Передо мной была лишь дорога и густой лес с двух сторон, а перед глазами картинка — я собираю свои вещи и наконец сваливаю на долгожданную стажировку в Монреаль, чтобы жить в своё удовольствие, заниматься живописью и ни от кого не зависеть. Да чёрт с ней, с этой аварией, и с тяжёлыми крыльями за спиной тоже можно смириться... но вот тот грёбаный факт, что меня снова посадили за парту и заставили что-то учить, лишил меня веры во всё хорошее и правильное, уничтожил меня и вогнал в депрессию. Я была не из тех девчонок, что тянут руку выше всех и, прихрустывая, с удовольствием грызут гранит науки. — Вики, ты снова не с нами, — профессор Эллиас подходит к моему стулу и протягивает мне руку, предлагая встать. — Ставлю тебя в пару с Ости. Внушение второго уровня. И, умоляю, давайте обойдёмся без оскорблений на этот раз. Небольшая учебная аудитория заполняется едкими смешками. Боже. Эти люди пережили смерть, эти демоны из первых уст узнавали о сотворении мира, но все они по-прежнему ведут себя, как нелепые школьники, которым сперма в мозг ударила. Перевожу умоляющий взгляд на сидящую у книжного шкафа Мими, но всё её внимание приковано только к этому заносчивому Эллиасу. Профессор украдкой поглядывает на неё, потирает щетину и нервно расхаживает по маленькой аудитории. Идиоту понятно, что сейчас у них на уме. — Ну что, сладкая, что внушишь мне? — Ости выпрямляется, сияя ядовитым изумрудом своих глаз. — Сесть на стул? Или повернуться вокруг своей оси? На большее тебя не хватит. Сосредоточиться трудно, нет, почти невозможно. Как и в любой земной школе, здесь есть своя сучка, которая пьёт всем кровь. И эти существа говорят, что люди живут по их шаблону? — Кстати, смазливенькая, давно хотела спросить: Дино знает, что ты ходишь на демонические предметы? — Ости, хватит болтать и позволь Вики сосредоточиться, — вмешивается Эллиас, подходя к нам. — Давай, Уокер, все ждут только тебя. Два взгляда сцепливаются в поединке. Становлюсь напротив, в надежде не облажаться вспоминая всю изученную теорию. Нужно просто слиться с энергией Ости — насыщенно-терракотовой, горьковатой — позволить моей энергии затмить её рассудок. Сначала внушить что-либо себе, а затем передать энергию с нужной информацией ей. На словах этот алгоритм кажется примитивным, на практике — требующим множество усилий. Но я слишком уверена в своих зарождающихся силах, слишком хочу показать этой стерве, на что я способна, а потому делаю всё, чтобы заложить в энергию необходимую информацию и внушить её Ости. Чувство, будто душа покидает тело, оставляя где-то в районе солнечного сплетения зияющую дыру, вместе с бурлящей радостью настигают меня, и девушка вздрагивает, широко распахнув глаза. Взгляд зелёных глаз стекленеет. Эллиас кивает мне, одними губами говоря «пора». Все замирают в ожидании. Поток информации несётся прямо в стоящую напротив демонессу. Сила моей энергии заставляет её пошатнуться, но Ости гордо выдерживает этот удар и, вскинув голову, не своим голосом отчеканивает: — Я — самая дешёвая шлюха в Мироздании, а прямо сейчас я подойду к Астэну и отсосу ему у всех на глазах. Аудитория сотрясается от изумленных вздохов, присвистываний, покашливаний. Незримый фейерверк истинного удовольствия взрывается в моей душе, и все ощущения обостряются в сто крат, когда Ости отводит от меня взгляд и намеревается направиться к побледневшему Астэну, сидящему рядом с заливающейся хохотом Мими. Но профессор Эллиас невовремя хватает брюнетку за локоть, заставляя её остановиться, и прежде чем снять моё внушение, оборачивается ко мне с гримасой едва сдерживаемого гнева. — Вон из аудитории, Уокер, — скрежещет он, небрежно кивая на дверь. К счастью, я успеваю вылететь из кабинета быстрее, чем Ости приходит в себя. Дверь за мной захлопывается в тот же момент, когда она орёт что-то вроде «ах ты поганая сука!», и я показываю стене средний палец, высунув язык. Не за что, дорогая, это меньшее, что я могу для тебя сделать! Пытаясь не хохотать во всё горло, подхожу к фреске Тициана «Грехопадение». Взгляд цепляется за каждую деталь, останавливаясь на выражении лица Евы. Меня интересует лишь одно. Искушение, сияющее в её глазах. Соблазн так велик, и змей-искуситель, прячущийся в густой листве, только подливает масла в огонь разбушевавшейся страсти Первой Женщины. Будь я на её месте — не сомневалась бы ни секунды. — Вики! — кто-то шикает над моим плечом, и я вздрагиваю, оборачиваясь. Мими нервно жуёт губы, хватает меня под локоть и уводит как можно дальше от аудитории. Петляя по коридорам, вероятно, в стремлении оказаться как можно дальше от предполагаемого будущего поля боя с Ости, девушка тащит меня на самый первый уровень Ада — к порталу. Мы останавливаемся недалеко от него, у широкой лестницы, и она пригвождает меня к стене. — Ты что выкинула? — шипит брюнетка, оглядываясь. — Она с тебя кожу сдерёт и на сумку пустит. — Кто? Ости? Не смеши меня. — Эллиас её не успокоил, ты знаешь? — Да плевать мне, Мими, ладно? Пусть хоть войной на меня идёт. Всё равно. Отступив от меня на шаг и позволив тени вечного Ада окутать её миниатюрное тело, подруга недовольно поджимает губы. Образ проповедницы ей не к лицу. — Конечно. Тебя ведь заботит только Дино. Так помешалась на нём, что на очевидные вещи, на вещи, которые для тебя потенциально опасны, закрываешь глаза. — Это ты об Ости сейчас говоришь? — склонив голову набок и усмехнувшись, язвительно спрашиваю. Мими закатывает глаза. — О Люцифере. Имя, с каких-то пор вызывающее во мне нездоровый азарт и детское любопытство, будто оживает перед глазами. Иллюзия дьявола усмехается надо мной, нет, откровенно смеётся, заставляя меня краснеть. — И что с ним не так? — С ним всё не так, Вики, — подруга оглядывается по сторонам, боясь быть услышанной. — Твоя вчерашняя история с Дино, который вас заметил... ты же понимаешь, что Люци это подстроил? Смешок непроизвольно слетает с губ. Ещё не успеваю переварить информацию, но уже отчаянно отторгаю её. — О чем ты говоришь? Конечно, это нелепая случайность. — Слушай, сладкая, — демонесса закатывает глаза. — Я поверю, что ты не почувствовала энергию Дино, потому что была занята этим красавчиком. Но в то, что Люцифер не почувствовал его?.. Ни за что. — Ему явно было не до этого, — продолжаю отрицать я. — Но даже если допустить эту возможность, Мими, тебе не кажется это бредовым? Зачем ему это делать? Она смотрит на меня, как на последнюю идиотку. Будто я не понимаю очевидного. Версии шестеренками крутятся у меня перед глазами, но я не останавливаюсь ни на одной из них, ведь каждая по-своему безумна и неправдива. Только смотрю на подругу пустым неосознанным взглядом, заставляя её застонать от раздражения. Мими вскидывает руки. — О, Сатана! Ты и правда притворяешься полной дурой! — Мими. Послушай. То, что ты пытаешься мне внушить, невозможно, если мы говорим об этом... дьяволе. Он считает, что добьётся своего, и мы перепихнемся разок. Для этого необязательно так заморачиваться. — Что ж, ты не притворяешься, — выносит вердикт Мими, прикладывая пальцы к подбородку. — Милая, если бы он захотел разок с тобой перепихнуться — давно бы перепихнулся. Применил бы гипноз, всё своё очарование, угрозы, шантаж. А здесь есть его абсолютная заинтересованность в тебе. Закатываю глаза, опираясь спиной о горячую мраморную стену. Потираю переносицу и крепко зажмуриваюсь, устав от абсурдности её слов. — Заинтересованность в простой Непризнанной? В слабом звене, мулете для унижений? — О... у Люцифера своя идеология касаемо вас, — скривившись, Мими отводит взгляд. Любопытство захлестывает меня, и я выгибаю бровь, чувствуя, как каждая клеточка моего тела бьётся в конвульсиях от желания узнать о нём больше. — Низшая каста для него — демоны. Быть преданными, любить без выбора. Для него все демоны — обслуживающий персонал, эскорт, клоуны. В конце концов, все мы были созданы, чтобы служить Сатане. Кажется, будто она говорит вынужденно. То и дело замолкает, заметно нервничает и не перестает оглядываться. — Причём здесь Люцифер? Или он тоже правит Адом? — нетерпеливо спрашиваю, когда пауза затягивается. — Нет, нет, он отказался от части своих дьявольских полномочий, ведь в противном случае Люциферу придётся до конца веков заточить себя в Аду, а это ему... — Не подходит, — с полуулыбкой продолжаю. Подойдя ко мне и подперев спиной стену, Мими вздыхает. В этом звуке слышу лишь отчаяние, а потому поворачиваю голову в её сторону, в недоумении уставившись на подругу. — В чём дело?.. — Сатана был вне себя от ярости тогда... он даже заставил... знаешь, выбора не было, нам пришлось... — она прячет лицо в ладонях, отворачиваясь. Касаюсь плеча девушки, ни черта не понимая, а она вдруг оборачивается ко мне — хмурая и напряжённая. — Кто-то идёт сюда. Я чувствую чью-то энергию, — шепчет Мими. — Думаю, нам пора сваливать отсюда. Пожимаю плечами и уже собираюсь направиться к порталу, когда брюнетка хватает меня за руку и тянет на себя, заглядывая мне в глаза. — Обещай не совершать глупостей. — Когда это я их совершала? — Хм. Несколько минут назад? Беспокойство Мими вполне обоснованно. Оно заставляет что-то тёплое разлиться в душе, ведь она из немногих, кому действительно не все равно. Жаль, мои эмоции редко находят свой выход, иначе я бы уже расплакалась на её плече. — Слушай, Мими, — схватив брюнетку за плечи, с улыбкой начинаю я. — Моя единственная настоящая глупость — это ложь Дино о том, что я хочу стать иммакулатом. Все эти каменные физиономии меня раздражают, их способности мне не поддаются, да и мысль о том, что всю оставшуюся жизнь мне придётся... эм, творить добро, жертвуя собой, сексом и эмоциями, приводит меня в ужас. Как он вообще пошёл на это, кто ему внушил такую ересь, что быть иммакулатом здорово? Отказаться от меня ради... ради какого-то повышения в иерархии ангелов? Тебе не стоит переживать о Люцифере. В конце концов, он нужен мне только ради того, чтобы... — Вики... — Мими вдруг бледнеет, хватая меня за руки и упорно кивая куда-то за моё плечо. Знакомая энергия ударяет меня в спину глухим толчком. Сердце проваливается в пятки, кровь отливает от лица, и я на трясущихся ногах оборачиваюсь, встречаясь с потускневшим взглядом Дино, проназющим меня насквозь. Вот она — очередная смерть. Закопайте меня, присыпьте песком и не смейте отпевать. Мне место в Аду. Преисподняя уже подбирается ко мне, опаляя кожу, когда Дино так на меня смотрит, когда он кивает каким-то своим мыслям и решениям, а затем делает шаг назад, создавая между нами бурлящую лавой пропасть. — Дино... — шепчу я, направляясь к нему и чувствуя, как обжигающие слезы скатываются по щекам. Его лицо искажает гримаса боли. Он морщится, может быть, даже в отвращении. — Я искал тебя, — голос ангела осип, но он топором рубит мои органы пополам. — Думал, Люцифер утащил тебя в Ад... но ты... лгала мне? Нет, нет, нет, нет. — Ты всё неправильно понял, — вместе со всхлипом лепечу я, отчаянно отгоняя от себя цепкие лапы паники. Но она удваивается, утраивается, усиливается тысячекратно, когда Дино, тряхнув головой и расправив крылья, шагает прямо в портал. Сердце пронзает невыносимая боль, будто адские псы кинулись на обливающееся кровью мясо, сгрызая его, бедное, не оставляя после того и багровых капель. Кидаюсь за ним в портал, но Мими хватает меня за руку, останавливая. — Отпусти! — кричу я, вырываясь, изо всех сил не веря, что я действительно провалилась. Он слышал... он всё слышал... проклятие это стучит в голове набатом, но все звуки вмиг приглушаются, когда подруга разворачивает меня к себе и встряхивает меня за плечи. — Ты в дерьме, понимаешь это? — Спасибо, чёрт подери, Мими, я об этом уж как-то сама догадалась! Может, отпустишь меня, чтобы я побежала за ним?! — кричу я, отчаянно пытаясь вырваться из мёртвой хватки демонессы. Но она лишь закатывает глаза, наклоняясь так близко к моему лицу, что я могу почувствовать её горячее дыхание на своей щеке. — Ты же знаешь, куда тебе на самом деле сейчас нужно бежать, чтобы всё исправить.

***

Шаги за дверью стучат в такт с моим сердцем. Нервно переминаюсь с ноги на ногу, кусаю губы, оборачиваюсь, уставившись на чёртову дорогу, что привела меня сюда, судорожно вздыхаю. Почему так долго, почему, чёрт возьми, так долго?! Я ведь знаю: он почувствовал меня, как только я приняла решение. А сейчас упивается моим отчаянием. Козёл. — Как некрасиво оскорблять хозяина, моя дорогая гостья, — он материализуется передо мной в ту же секунду, как распахивается дверь. Поднимаю на Люцифера — слишком довольного для обитателя Преисподней Люцифера — безнадежный взгляд. Выпрямляюсь, будто кто-то ударил меня по спине, недовольный осанкой, сглатываю и натягиваю на лицо дежурную улыбку. Слова не нужны: мимика дьявола говорит за него. Закатив глаза и отойдя в сторону, он позволяет мне войти внутрь. Вздрагиваю от шума водопада, нервно дёргаю подол своего короткого платья, бросаю испуганный взгляд на кровать. В кого я превращаюсь рядом с ним? Почему он ущемляет мою смелость, моё бьющее ключом хамство? Остановившись посреди пустынного холла, оборачиваюсь, вдруг вписываясь носом в его грудь. Чёрт. Снова переместился, снова так близко ко мне, что дыхание наше сливается воедино. Так кислорода здесь не останется. Будем дышать друг другом, будем упиваться этой безмолвной игрой, в которой я по старой привычке проиграю. — Т-ты знаешь, зачем я здесь, — запинаюсь, краснею и прячу взгляд, будто заклятие иммакулата кто-то уже тайком на меня наложил. Дьявол скользит языком по своей нижней губе, закусывая её и оценивающе меня разглядывая. Могу выдохнуть лишь тогда, когда он делает шаг назад и складывает руки на груди. — Знаю. Но я хочу, чтобы ты произнесла это вслух. Я устал добывать нужную информацию из параноидального потока твоих не связанных друг с другом мыслей. Ноздри мои раздуваются, а кулаки сжимаются. Смотри на водопад, Уокер, смотри на водопад, он ведь так успокаивает... — Ты же сказал, что не станешь читать моих мыслей, ведь в этом нет никакого азарта. — Всё, что связано с тобой, вызывает во мне азарт, — Люцифер разводит руками. — Кхм. Как выяснилось. В миллионный раз за этот день проваливаюсь сквозь землю. Что там ниже? Головной офис Сатаны? — Я станцую для тебя, — проглотив ком в горле, резко отвечаю я. Вздернув подбородок и стрельнув в него обескураживающим взглядом, в нетерпении ожидаю реакции дьявола. Его это, конечно, не удивляет. Люцифер всё ещё не сохраняет между нами и малейшей дистанции, однако теперь я не чувствую его рядом. Тело здесь, а мысли где-то... да о чём он, чёрт возьми, думает? Почему не ухмыляется, почему не спешит возрадоваться грядущему шоу? Что это, затишье перед бурей? Может быть, мне уже стоит начать раздеваться? В конце концов, ему особое приглашение не нужно, а я просто обязана воспользоваться своим последним шансом, чтобы вернуть Дино. Заранее попросив прощения у своей матери, которая, я надеюсь, не наблюдает за мной с небес, отступаю на пару шагов назад и провожу пальцами вдоль своей руки, под хмурый и отчего-то недоуменный взгляд Люцифера опуская вниз лямку платья. Чёрт. Я ведь даже не думала о своих движениях! И почему нет музыки? Почему он застыл? — Вики, что ты делаешь? — один только тон дьявола пресекает мои действия. Снова оказавшись рядом, Люцифер осторожно надевает лямку обратно, заставляя кровь хлынуть к щекам, а затем грубо хватает меня за подбородок. — Что ты, мать твою, делаешь? Отрикошетить его же вопрос мне не позволяет его гневный взгляд, прожигающий меня насквозь. — Танцую? — качнув головой, тихо бормочу. — Я не понимаю. Что не так? Безупречное лицо с едва заметными морщинками лишь в уголках его вишнёвых губ вдруг расслабляется, и Люцифер улыбается, сбивая меня с ног. Мимолетно. На один ничтожный миг, прежде чем обратиться истинно-дьявольской ухмылкой, взывающей к грехопадению. Магия, гипноз, внушение — что-то заставляет мои колени задрожать, когда он обводит большим пальцем контур моих губ и завораживающе шепчет: — Милая, наивность тебе не к лицу. Не стоит халтурить. Какой же приват без прелюдии? Сам Эдем сотрясается от моего обескураженного вздоха.