От лица Люцифера
Она была совершенна даже в своей фальшивой застенчивости. Её длинные чёрные кудри каскадом спадали с обычно оголенных плеч, ледяные глаза пристальным взглядом своим выжигали всё окружающее пространство, а плавные линии изящного женского тела беспрестанно будоражили моё воображение.
Вики Уокер была первоклассной сукой, и она прекрасно знала об этом.
Было забавно и наивно думать, что я действительно отдам такую находку кому-то другому, независимо от того, какая роль была отведена ей на самом деле.
— Разденься. Я хочу видеть тебя обнажённой, — проследовав к дивану, говорю я.
Не оборачиваюсь, но знаю, какое выражение лица меня провожает. Слышу её рваный вздох, подхватываю с подлокотника бокал глифта и усмехаюсь. Умная, хитрая и импульсивная — она всегда знала, какую эмоцию показать в определённый момент, чтобы достичь желаемого эффекта. Разумеется, Вики знала, куда шла, знала, что я попрошу, потребую, взмолю, когда её изящный стан пересечёт границы моих покоев. Ты делаешь вид, что удивлена, дорогая? Мы только начали.
Сажусь, любуясь морщинкой, устроившейся меж нахмуренных бровей, и приоткрытыми вишневыми губами.
— Это то, что ты называешь прелюдией? — безжизненным голосом молвит Непризнанная.
— Это то, что я называю: «Разденься».
— Только что я предприняла такую попытку, но ты меня остановил, — снова спорит.
— Ты пыталась танцевать. Но, дорогая, чтобы распробовать вино, сначала нужно вдохнуть его аромат.
— Я просто не могу поверить... — усмехается.
— Да перестань, Вики. Неужели ты не видишь? Я искренне хочу помочь.
Уокер опускает взгляд на мой пах, а затем смотрит на меня.
— Я вижу твою искренность. Она у тебя из ширинки выпирает.
— Не нахожу в этом ничего зазорного. Твой вердикт?
Обнаруживаю в глазах борьбу, упиваюсь каждой молчаливой секундой. Она закусывает — чёрт возьми, слишком соблазнительно закусывает — нижнюю губу и оглядывается через плечо. Смотрит на дверь, вероятно, ожидая, когда сюда ворвётся принц в сияющем поясе верности и заберёт её из лап кровожадного монстра. Но в ней плещется отчаяние, безвыходность, любопытство. Не лучший набор, однако в случае с ней мне подойдёт и это.
Думает ещё пару секунд. Хмурится, переминается с ноги на ногу, возводит безнадежный взгляд к потолку. Шире расставляю ноги, делаю глоток глифта и решаю ей помочь.
— В обнажении нет порока. Такова наша суть, такими мы рождаемся, Вики. У тебя нет поводов для смущения.
Едва ли она смущается. Есть что-то, что останавливает её от сего действа — людские стереотипы, не оставляющие девушку и после смерти. Если ты знаешь кого-то недостаточно, если ты хочешь кого-то другого, если ты замужем за кем-то другим... всё это останавливает их от истинных желаний и страстей. Люди не умеют жить в своё удовольствие, и в этом их самая большая проблема.
— Как я узнаю, что ты не обманешь меня и не воспользуешься мной? — вопрос, в котором звучит согласие.
Улыбаюсь уголком губ и развожу руки в стороны.
— Ты не узнаешь, пока не проверишь.
Сощуривается. Сомневается. Усмехаюсь и одним лишь взмахом руки заставляю музыку в другой комнате заиграть. Виниловая пластинка прошлого века, старый-добрый джаз. Кажется, это её расслабляет.
— Подойди ближе, — мягко приказываю я.
Хочу забраться к ней в голову, однако сам себя отдергиваю от соблазна. Мне нравится придумывать различные версии того, что творится в её голове: от отвращения и ненависти ко мне, что, разумеется, исключено, до сокрушений о том, что всё это она делает ради будущего со своим благоверным. Останавливаюсь на последнем и улыбаюсь, точно чеширский кот, когда она выполняет моё требование и подходит ко мне, замирая всего в шаге. Откидываюсь на спинку дивана и впиваюсь голодным взглядом в её совершенное тело.
— Не тушуйся. Я хочу, чтобы ты сняла своё платье и нижнее бельё.
Ожидаемая реакция — гордый взмах чёрными волосами, пара проклятий и громко захлопнувшаяся дверь — на удивление, обходит её стороной. Подняв подбородок и стрельнув в меня таким взглядом, от которого в брюках обнаруживается знакомое давление, Вики облизывает губы. Больше не пытается танцевать, а подходит ко мне и забирает из моих рук бокал с глифтом, бросая его на пол и заставляя разлететься на сотни осколков. Звон стекла отвлекает меня, но лишь на секунду, ведь невозможно думать о чем-то другом, когда Уокер берет меня за руки и подводит их к краю своего невесомого платья. Прикосновение без спроса. Замечательно, просто замечательно.
— Я хочу, чтобы это сделал ты, — шепчет, глядя на меня сверху вниз.
— Здесь я диктую правила, — немедленно отвечаю. — Но мне нравится, что ты начинаешь по-настоящему раскрываться.
Задумчиво молчит, и лёгкий вздох слетает с её полных губ, когда я медленно поднимаю вверх платье девушки, с титаническим усилием не задевая оголенные участки бархатной кожи. Мне нравится, как мы оба пытаемся держать себя в руках, находясь в такой непосредственной близости, нравится, каким вязким становится воздух в её присутствии, и как кровь начинает шуметь в ушах от одного только её взгляда.
Ведь это именно то, что заставляет меня чувствовать себя
живым.
Вики снимает платье через голову и бросает его к осколкам, оставаясь в одном нижнем белье. Чёрное кружево, чулки и подвязки... мне непременно становится жарко. Смотрю на неё с наваждением, вожделением, обожанием. Её кожа, её фигура... непозволительная роскошь даже для дьявола. Тянусь пальцами к ремню на брюках, расстегиваю его и встаю, возвышаясь над оторопевшей девушкой. Под горящий изумлением и возбуждением взгляд голубых глаз одну за другой расстегиваю пуговицы рубашки.
— Что ты делаешь? — шепчет Вики, не спеша снимать с себя кружевной лиф.
Касаюсь её тонких запястьев и опускаю их вниз, позволяя бюстгальтеру упасть и открыть мне потрясающий вид на аккуратную женскую грудь с бледно-розовыми ореолами и вздыбленными сосками. Рассудок затуманивается, пол под ногами становится зыбучими песками. С губ Уокер слетает удивлённый вздох, когда я снимаю с себя рубашку, бросая ту на диван.
— Полагаю, твой ангел не рассказал тебе о том, что такое прелюдия.
— У тебя изначально неправильное представление о прелюдии.
— Ты будешь меня учить? — делаю шаг вперёд, и моя оголенная грудь соприкасается с её. Всё внутри вспыхивает огнём, в брюках становится убийственно тесно. Под оковами её взгляда спешу как можно скорее освободиться от преграды, и зрачки Вики расширяются, когда она видит мой напряжённый член, вздымающийся к животу. Кончиком пальца касаюсь резинки трусиков девушки и понижаю тон: — Прелюдия подразумевает обоюдное доставление удовольствия.
Смотрит на меня исподлобья, смотрит в сторону, в потолок, на стену, в пол — куда угодно, а после все же не выдерживает и приковывает взгляд к моей возбужденной плоти. Аппетитная грудь тяжело вздымается и опускается. Закусываю губу, периодически напоминая себе механизмы дыхания.
— Считаешь, вид твоего обнаженного тела доставляет мне удовольствие? — дрожащим голосом спрашивает, а после сглатывает и облизывает губы.
— Не задавай вопросов, ответы на которые написаны на твоей коже.
— Ответы... — рассеянно шепчет, выставляя руки вперёд.
Наклоняюсь к её уху, отодвигаю чёрную прядь волос и, касаясь влажными губами мочки, шепчу:
— Мурашки.
Вздохи, взгляды, мимолетные прикосновения — это сводит меня с ума. За все века моего существования мне не раз доводилось практиковать данный вид мазохизма, однако удовольствие, которое я от него получаю, сравнимо с оргазмом. Мне кажется, или нет, я уверен, что секс в контексте самого акта сильно переоценивают. Ведь что может быть прекраснее этого остро-сладкого предвкушения? Ожидание, которое тормозит кровоток, которое сводит с ума от одних только образов, фантомами летающих в голове... касаться, целовать, гладить, сжимать, щипать, шлепать, кусать, шептать, кричать, стонать и ждать, чтобы взять её, извивающуюся от мольбы и желания, от которого ноги и низ живота сводит. Истинное искусство. Секс стоит того, чтобы делать из него культ, но только в том случае, когда он не несёт в себе цель срочного удовлетворения потребности или продолжения рода.
Тонкие женские пальцы возятся с подвязками чулок, когда я фокусирую взгляд на её бесконечных ногах.
— Позволишь? — хриплю я.
Её возбуждение невидимыми разрядами витает в воздухе. Блокирую себя от чтения мыслей Вики, иначе кану в небытие от образов, которые наверняка во всех красках уже обрисовало порочное воображение девушки. И улыбаюсь, когда она едва заметно кивает.
В эту же секунду опускаюсь перед ней на колени. Она вздрагивает, когда я касаюсь её щиколоток и критически медленно, вбирая в огрубевшую кожу своих пальцев каждый миг, поднимаюсь выше, чуть сжимая икры, накрывая ладонями коленные чашечки и выводя узоры на внутренней стороне её соблазнительных бёдер. Налитый кровью член пульсирует и молит о пощаде. Сцепливаю зубы и освобождаю её сначала от одной подвязки, а затем от другой. Поднимаю на неё взгляд.
— Опусти руки на мою голову, оттяни волосы, — приказываю я.
Колеблется, прежде чем сделать, как я велю. Но когда я касаюсь резинки её трусиков и тяну их вниз, из раза в раз погибая от открывшегося вида, она кладёт ладони на мои плечи и с силой сжимает их, заставляя меня подняться.
— Ты забываешься, — с нажимом говорит девушка.
— Это правда.
— Сними с меня чулки и садись на диван.
Восхищение, охватившее меня, кажется, не отпустит ещё пару ближайших бесконечностей. Статус дьявола и все вытекающие из него лавры, могущество, способности, слава, авторитет — всё это разбивается, как бокал с глифтом под тяжестью и невесомостью её взгляда. Разумеется, я опьянен ей, как опьянен свободой, которую она может мне даровать. Но это приятное дополнение в виде сногсшибательного коктейля из характера суки, тела греческой богини и поистине мифической красоты вытворяет со мной просто невозможные вещи.
И я
ей
повинуюсь.
***
От лица Вики
Я себя не контролирую.
Я в отчаянии.
Я не вижу другого пути.
Мне страшно.
Мне противно.
Грязная безбожная ложь.
Поразительный эффект опьянения от затуманенного похотью и восхищением взгляда того, кто знает о соблазнении всё. Дрожь в коленках и кончиках пальцев — не от нервов и не от холода. От предвкушения. Как далеко я смогу зайти, как много эмоций смогу получить? Потрясающий квест, трофей — его исступление и... Дино? Странно думать о нем сейчас, стоя полностью обнажённой перед Люцифером... полностью обнажённым. Ещё более странным является то, что это именно он — причина сего безумства. Но насколько всё это безумно и насколько я отдаю отчёт своим действиям? Власть над дьяволом меня отрезвляет. Он восхищён моим телом и моими манерами (их отсутствием), он не осуждает, не угрожает, не убегает, не выходит за рамки дозволенного. Я чувствую себя комфортно, даже когда его взгляд прикован к моей промежности, а я изо всех сил стараюсь не смотреть на его возбужденный член.
— Чего же ты ждёшь? — спрашивает в нетерпении, оттягивая двумя пальцами свою нижнюю губу.
Нет нервозности и любых прочих факторов, которые смогут заставить меня остановиться. Больше не убеждаю себя в том, что делаю это ради Дино, я просто... делаю это.
Ради одного только взгляда, забирающегося под мою кожу бурлящей лавой.
Поворачиваюсь к нему спиной и поднимаю руки вверх, плавно двигая бёдрами. Природный магнетизм, вероятно, всегда был со мной, а интуиция подсказывала нужные движения, заставляющие его сжать зубы и на долю секунды отвести взгляд. Я замечаю это, когда, покрутившись в танце, поворачиваюсь и улавливаю его яростное желание тотчас же трахнуть меня прямо на этом полу. Вот он — истинный кайф. Доводить его, зная, что он ничего не получит. Сам дьявол сегодня останется без угощения — голодным и заведённым.
Оставляю своё тело музыке, эхом плавающей по его покоям, и шуму водопада, что манит меня к себе. Для этого достаточно сделать всего пару шагов назад, и обжигающая вода расплавит меня не хуже взгляда Люцифера. Но я не решаюсь, лишь танцую, двигаясь плавно и медленно, погибая от возбуждения и мыслей о том, как же, чёрт подери, было бы замечательно, если бы дьявол всё же оставил свою железную выдержку.
— Встань под неё, — командует он, не двигаясь и не проявляя впредь ни единой эмоции.
Я немедленно останавливаюсь. Оглядываюсь через плечо, неуверенно вздыхаю, а затем оборачиваюсь, лукаво улыбаясь.
— Ты первый.
Вскидывает бровь. Не колеблясь, встаёт и уверенной походкой следует к водопаду. Моё сердце не бьётся всё то время, пока я смотрю на его дьявольски красивое рельефное тело с матовой кожей, и падает в пятки, когда он проходит мимо меня, точно под душ, становясь под поток обжигающей воды. Взгляд случайно цепляется за его каменный член с переплетениями вен. Люцифер проводит ладонями по волосам, подставляет лицо к потоку.
— Иди сюда, — делает шаг назад и протягивает мне руку, распахнув веки.
С длинных чёрных ресниц дьявола стекают капли воды. Они катятся по его щекам, шее, прессу, идеально попадая в V-образную линию, точно река в русло... на негнущихся ногах я подхожу к водопаду у стены, но дьявол выставляет ладонь вперёд, останавливая меня.
— Настрой своё тело на высокую температуру.
— Ч-что? Как?
— Чёрт с тобой, — он выходит из водопада и кладёт ладонь на моё солнечное сплетение. Я чувствую тепло, коснувшееся каждой клеточки моего напряжённого тела, и оно непременно расслабляется. — Не беспокойся, я не стану тебя лапать. Так ты сможешь воспринимать кипяток Ада.
Приняв помощь в виде его ладони, я с некой опаской всё же немного медлю, прежде чем встать под этот бешеный поток. Крылья мгновенно намокают и тяжелеют. Это напоминает душ, и если бы не высота потолков и вид водопада, точно решила бы, что у Люцифера проблемы с планировкой комнат. Но это водопад, водопад, самый настоящий, как на картинках в журналах, и я выставляю лицо навстречу сильнейшему потоку, даже не замечая, каким взглядом меня прожигает стоящий напротив дьявол.
— Почему ты не танцуешь? — повышая голос, чтобы я услышала его сквозь шум воды, говорит Люцифер.
Разумеется, ему нужно продолжение.
Я возобновляю свои движения. Вода помогает раскрепоститься, она служит для меня отличным партнёром, и, я уверена, вид моего мокрого тела окончательно сводит его с ума. Желваки пляшут на его челюсти, когда он смотрит, как я ласкаю себя, обхватываю ладонями грудь, касаюсь половых губ, поглаживаю живот и извиваюсь, точно змея, подчинившаяся гипнотическому звучанию флейты. Но моя музыка сейчас — собственное сердцебиение, шум воды, его тяжёлое дыхание и отдалённый джаз на фоне. Сексуально, соблазнительно, неправильно. Меня отчислят, меня сбросят на землю, мои крылья вырвут, и я лишусь своего бессмертия... своего Дино.
Дино.
Это имя возрождается из пепла, точно феникс, заставляя меня резко остановиться и широко распахнуть глаза. Грудную клетку сдавливает чувство вины, дыхание учащается.
— Достаточно, — железным тоном отрезаю я и выхожу из-под водопада, оставляя недоуменного Люцифера в одиночестве. — Я выполнила свою часть договора.
Мне остаётся только гадать, какой спектр эмоций сейчас буйствует на его лице. Упорно игнорируя слабость во всем теле, вызванную проснувшейся совестью, направляюсь к своему лежащему на полу платью. Кожа покрылась мурашками, и я дрожу от внезапно обуздавшего меня холода. Останавливаюсь, чувствуя чье-то дыхание на своей шее. Глаза мои округляются, сердце замирает. Обернувшись, замечаю Люцифера, вставшего ко мне вплотную, и в эту же секунду огромное полотенце накрывает моё дрожащее тело. Дьявол усмехается, наклоняясь к моему лицу, и под мой изумленный взгляд заправляя мокрые пряди длинных волос за уши. Прерывисто дышу, а может, и не дышу вовсе, а он берет меня за руку и ведёт к своей кровати. Пребывая в состоянии безвольной куклы, спотыкаюсь на пьедестале, но всё же удерживаю равновесие.
— Садись и жди меня, — бросает он через плечо, устремляясь в тёмный коридор, виднеющийся вдали.
Предложение весьма сомнительное, однако я знаю, что он не сделает того, чего я не позволю. Закутавшись в полотенце, сажусь на шёлковые простыни и опускаю взгляд на свои трясущиеся руки. Неистовство и эйфория оставили меня. Теперь перед глазами я вижу только уничтоженный взгляд Дино. Идиотка. Как же я могла так себя подставить? Боже мой, я даже представить боюсь, что с ним стало бы, узнай он, что я танцевала обнажённой для Люцифера.
При мысли о последнем щёки вспыхивают румянцем, но не от смущения, а от горячей волны, захлестнувшей всё моё тело. Где-то за спиной слышится звон. Оборачиваюсь, чтобы увидеть дьявола, который повязал на бедра полотенце и держит в руках два бокала, бутылку глифта и тарелку с виноградом. Хмурюсь, приподнимаясь, но его суровый взгляд припечатывает меня обратно.
— Позволь мне утолить хотя бы одну разновидность моего голода, — хриплым голосом говорит он, садясь напротив меня и подгибая под себя ногу.
— Виноградом? — выгибаю бровь.
— Это не для меня.
— Ну конечно, — уставившись на крупные спелые ягоды, отвечаю я. — Одного шоу тебе было мало.
Он смотрит на меня, как на идиотку.
— Ну разумеется мало, — Люцифер откупоривает бутылку и разливает глифт по бокалам.
— В моих интересах как можно скорее покончить со всем этим, — принимаю алкогольный напиток из его рук. — Просто скажи, когда ты снимешь с него заклятие.
— Ты можешь просто выпить и расслабиться? Или ты постоянно только и думаешь о том, как тебя твой ангел нагнет?
Бросив в него уничтожающий взгляд, делаю пару глотков синеватой жидкости. Она приятно обжигает горло и желудок. Беру пару ягод и под пристальный взор дьявола вбираю их в рот. Ничего соблазнительного, однако он смотрит так, будто мне лучше сейчас же ринуться прочь от этого голодного зверя.
— Не всё держится на сексе.
— Только не начинай свою песнь о любви.
— И почему же ты ярый её противник?
— Дорогая, — Люцифер наклоняется ко мне, — я пропагандирую всё плохое, что только может предоставить наш мир. С чего мне быть на стороне этой распиаренной химической реакции?
Спорить с ним — заранее проигранная битва. А потому я не продолжаю дискуссию, возвращаясь к единственному волнующему меня вопросу.
— Когда ты снимешь заклятие с Дино?
Люцифер принимает задумчивый вид. Занервничав, я отправляю в рот ещё одну ягоду винограда, но он молниеносно наклоняется ко мне и перехватывает её прямо из моих губ. Никакого прикосновения, однако всё моё тело тотчас же оказывается в огне. Дьявол отстраняется, довольно улыбаясь.
— Через неделю.
— Что?! — вскрикиваю я. — Почему так долго?
— У меня загруженный график. К тому же, ты не по записи. Мне пришлось сдвинуть пару важных обрядов из-за тебя.
Тугим комом поднявшаяся в горле паника не даёт мне вздохнуть. Резко подорвавшись с кровати, я опрокидываю пустой бокал и хватаюсь за голову.
— Неделя... неделя! Ты спятил?!
— Следи за языком, Вики, — приказывает он, вставая следом и в угрозе возвышаясь надо мной. — Я здесь диктую правила, а ты лишь решаешь: доверять мне или нет.
— С какой стати я должна тебе доверять?
— В конце концов, что-то же сподвигло тебя на этот танец.
Пнув ногой ножку кровати, я обхватываю себя руками и выдаю обречённый стон. Мной овладевает страх. Что, если всё это было зря? Конечно, я ничего не должна Дино, не должна прятать взгляд от других, молясь лишь о том, чтобы ангел обратил на меня внимание. Но снятие добровольно выбранного им заклятия — не лучший фундамент отношений. Что уж говорить о том, на что мне ради этого пришлось пойти.
Посмотрев на мои стенания с усмешкой, дьявол все же решает сжалиться:
— Послушай, я ведь не дал отказ. Ты должна понимать, к кому обращаешься за помощью. Я слишком занят для таких мелких делишек.
— А для этого? — опустив руки вниз, чтобы продемонстрировать свой наряд, говорю я. — Ты не занят?
Закатывает глаза.
— Ты меня утомила, — вдруг говорит Люцифер и кивает на дверь. — Я хотел бы остаться один.
— Что?
— Отправляйся в свои покои, Вики. В течение недели твой благоверный вернётся к тебе с полным набором чувств. Можешь не беспокоиться, он не будет помнить, что хотел стать евнухом, как и другие евнухи, которые его видели.
— Но...
— А теперь можешь идти.
— Но Люцифер...
— Ты меня не услышала?
Злость гремит во мне раскатами грома.
— Какой же ты! — слова так и рвутся наружу, но одним его грозным взглядом заталкиваются обратно.
Мерзавец, урод, мудак!
Топнув ногой, я фыркаю и несусь в сторону выхода. В глазах всё плывёт, мост подо мной будто шатается, угрожая сбросить меня в лаву, ведь мы и так одной температуры, а сердце бешено качает кровь, стуча так, будто в любую минуту готово пробить грудную клетку. И только удалившись на достаточное расстояние от его покоев и вырулив в сторону коридора, ведущего на верхний уровень, я понимаю:
На мне же, чёрт подери, нет ничего, кроме полотенца.
