Благими намерениями

Горячий поток ветра поднимает песок, бьющий по открытым участкам кожи. Пахнет кукурузой, пылью и бедностью. От количества одинаковых грязно-жёлтых коробок жилых домов рябит в глазах, и лишь сощурившись можно увидеть узкие артерии убитых временем и транспортом дорог. Муравейник без какого-либо территориального устройства, разбросанный по полу и наспех собранный лего, свалка рухнувших надежд — так бы я назвала самый бедный район Мехико, вид на который нам открывается с водоворота. Он низвергает нас уже спустя мгновение. Едва мои ноги касаются сухой потресканной земли, я делаю шаг назад и демонстративно отворачиваюсь от группки студентов во главе с Геральдом. Осматриваюсь: вблизи эти коробки выглядят ещё более уныло. Кажется, подуй ветер, и эту хлипкую конструкцию снесёт к чертям. Люди тащат тяжёлые тележки, волоча босыми ногами по раскаленной земле, курят траву на балконах и занимаются любовью за тонкими стенками бесконечных приклеенных друг к другу домов. Удивительно, ведь проедь ты пару миль отсюда, и тебе откроется новый, абсолютно отличный от этого мир с сияющими небоскрёбами, безбашенным весельем и неисчерпаемым запасом текилы. Геральд прокашливается. — Итак, прошу внимания. Суть вашего очередного земного задания заключается в следующем... Наконец обернувшись, я старательно избегаю зрительного контакта со стоящим в паре ярдах от меня Дино. С того момента, как я залепила ему пощёчину, прошло несколько дней. Злость моя не угасла. Я избегала его, я обижалась и понимала, что злиться мне стоит только на Ости, ведь мой ангел был под внушением этой путаны и совершенно не контролировал свои действия. Но разум не мог обмануть мои полуразрушенные и запутанные чувства: моё сердце болело. Дино пытался заговорить со мной, но каждый раз я закрывала глаза и видела эту сцену, яркой картинкой отпечатавшуюся в памяти. Это была новая череда неудач, каждую из которых я воспринимала весьма болезненно. Вот бы заглянуть в будущее и узнать, когда эта боль пройдёт или хотя бы угаснет. Вот бы вернуться в прошлое и предотвратить эту катастрофу, намотав волосы Ости на хвост морского дракона. Конечно, Дино смотрит на меня. Своим виноватым щенячьим взглядом, полным тех чувств, которые успешно зарождались в нем до того, как он принял обет. Поджав губы и пропуская мимо ушей наставления учителя, я разглядываю всех, кто сегодня был вызван на земное задание в рамках очередного бесполезного урока взаимодействия с людьми. Три демона, среди которых нет Люцифера, три ангела и шесть Непризнанных. Весьма любопытно. — ...как бы парадоксально ни звучало, ваши наставники выступят в качестве ваших главных противников. Итак, оглашу список, и вы можете разбредаться: Непризнанный Агейп — ангел Лилу, Непризнанная Инес — демон Донован, Непризнанная Стелла — демон Эспер, Непризнанный Фредерик — ангел Дино, Непризнанный Клайв — ангел Из, Непризнанная Вики — демон Эсфер. Услышав своё имя и имя своего наставника, я довольно улыбаюсь. Я с демоном — замечательно. Я не с Дино — ещё лучше. Пытаюсь определить, кто из троих стоящих напротив меня демонов является Эсфером, но он сам делает ко мне шаг, ухмыляясь. Высокий, смуглый, с почти чёрными угольками глаз и взглядом как минимум Короля Ада, брюнет кажется мне весьма симпатичным. Сложив чёрные крылья за спиной, он протягивает мне руку. — Кажется, мы с тобой прежде не пересекались, — говорит он глубоким мужественным голосом. Руку я не пожимаю и в глаза ему не смотрю, внимательно следя за Дино, уводящим в сторону своего подопечного Непризанного. Что-то прокричав нам о времени, Геральд растворяется в бурлящем рядом водовороте. И лишь когда все, включая моего ангела, уходят, я одариваю вниманием своего наставника. — Не пересекались, — отвечаю ему улыбкой, — так в чём суть задания? Прекрасно, что мы в одной команде, ведь знаешь, демоны мне как-то ближе. На его красивое лицо ложится тень недоумения, а спустя секунду он усмехается. Сдвигаю брови к переносице, и в этот же миг вдруг слышу тихий женский голос в своей голове. Всё тело пробирает крупная дрожь, я теряю ориентацию в пространстве, а голос, плача и сокрушаясь, воззывает: «Молю тебя, о Всевышний... пошли мне знак. Я так больше не могу. Я не хочу, я не хочу так жить». Испуганно распахнув глаза, оборачиваюсь. — Что за черт? Кто это говорит? — хватаюсь за виски, в растерянности смотрю на Эсфера. — Ты тоже слышишь это? Он не перестаёт улыбаться. Голос не утихает, и теперь я слышу молитву. Мне хочется закричать во всё горло, только бы прервать это, ведь она, кажется, прямо внутри, она и правда в моей голове... мы сходим с ума? — Да что это такое, чёрт возьми?! — стараясь перекричать её молитву, восклицаю я. — Нужно было Геральда слушать, а не ворон считать, моя дорогая, — демон хватает меня за запястье и уводит в тень жилого дома. — В этом задании у тебя роль ангела, а я должен тебе помешать. — Ангела? — голова кружится, я едва слышу его, но разочарование уже разливается по всему моему телу. Мне совершенно не даются ангельские искусства. — Как жаль. И какова моя задача? Что это за голос? — Тебе молятся. Если ты прислушаешься, то поймёшь, что девушка хочет покончить жизнь самоубийством и ищет утешения в Господе. Смешно, правда? Я могу найти её первым и помочь ей в этом маленьком милом дельце, а можешь найти ты и сохранить глупышке жизнь. Соперничество — это так сексуально. Пребывая в крайней степени растерянности и близости к нервному срыву из-за этого грёбаного голоса, я не сразу принимаю весь смысл его слов. До меня долетают лишь отголоски: что-то о самоубийстве, о соперничестве и о том, что я должна впервые поступить, как ангел. Чёрт. Ненавижу свою жизнь. — Но как я пойму, где она? — спрашиваю я, уставившись на ухмыляющегося мне брюнета. Он приставляет два пальца к виску и одними лишь губами говорит: — Слушай. А затем вдруг исчезает. Вкупе с голосом его замашки сводят меня с ума. Я ненавижу проигрывать, и если ради этого мне придётся приплести к своей сути эту плешивую благодетель, я сделаю это. Найду девицу быстрее, чем эта лайтовая версия Люцифера, найду и нос всем утру. — Так, замечательно, — нервно бормочу я, обхватывая голову руками и стараясь сосредоточиться на её молитве. — Эй, ты слышишь меня? Прекрасно, я стою здесь и разговариваю сама с собой, вместо того, чтобы упиваться текилой и выискивать Дино. Конечно, голос мне не отвечает. Что мне нужно сделать, чтобы найти её и отговорить от самоубийства? Логично, что думать, как ангел. С этим могут возникнуть проблемы. Значит, буду думать, как человек. Что, если это что-то вроде радиосигнала? Чем ты ближе к вышке, тем качественнее звук волны. Расправив крылья и испугавшись своего отражения в пыльном окне, внешность которого принадлежит какой-то старушке, я медленно бреду по пустынной тесной улице. Унылые горожане не смотрят на меня, а звук в голове не становится качественнее. Неужели это провал? Нет, не допущу. Думать, как человек, не получилось. Может быть, думать, как самоубийца? Куда бы я забрела, если бы, сомневаясь, решила покончить с собой? «Всё неправильно, Вики. Думай, как демон, — ещё один голос в голове, теперь уже принадлежащий мне, нашёптывает эту остро-сладкую правду». Используй свой слух. Свои силы, свою скорость, попробуй телепортироваться. Разбей этот чёртов район на несколько маленьких блоков и побывай в каждом — пусть все органы твоих чувств будут задействованы. Стань ищейкой, пусть она будет жертвой, а ты — её наказанием. Пошёл к черту этот Эсфер и это задание. Маленький воодушевляющий монолог действует, как мощнейший наркотик, что дарит тебе призрачное ощущение всемогущества. Я вдруг останавливаюсь и, прикрыв глаза, пытаюсь чётко представить ту местность, в которую мне хочется попасть. А уже спустя мгновение оказываюсь на аналогичной улице — только люди здесь другие и мусорные баки пусты. Касаюсь верхней губы ладонью и в изумлении отмечаю: в этот раз обошлось без крови. Поднимаю взгляд, всматриваясь в каждое окно кривого ряда уродливых домов, и почему-то вдруг получаю чёткую картинку всего, что происходит за стёклами: пустая спальня, заполненная людьми кухня, чердак. Какого чёрта? Этому нас не учили... Но размышлять о вновь открывшихся талантах некогда. Азарт подогревает мысль о том, что Эсфер может первым добраться до неё. Сканирую взглядом каждый дом, ускоряюсь, бегу по этим одинаковым улицам, сбивая прохожих и едва не оказываясь сбита сама. Голос теперь кажется навязчивой мелодией, играющей в наушниках, но несясь мимо однотипных построек, я не нахожу в себе интереса вслушиваться в её мольбу. Снова применяю телепорт — на этот раз кружится голова и подкашиваются колени. Смотрю на крыши, заглядываю в окна, выдыхаюсь, и вдруг замираю, когда вижу тощую фигурку где-то в самом конце этого муравейника — она стоит на лесах строящегося многоэтажного здания. Её жёлтое платье развевается на ветру, и сощурившись, я замечаю крупные капли слёз, падающих на хрупкие деревяшки ещё более хрупкой конструкции. Но разве способно моё зрение уловить такую мельчайшую деталь? Теперь голос слышен так отчётливо, будто она кричит мне на ухо: «О, Всевышний, забери мою душу!» Преисполнившись радости и пару раз отрепетировав свое будущее выражение лица, когда Геральд назовёт Эсфера аутсайдером нашей гонки, я делаю шаг по направлению к постройке, когда вдруг замечаю этого заносчивого демона на другом конце района. Он фыркает и качает головой. Говорит губами: «Не смей». А я посмею, конечно, посмею! Ведь до создания этого расстояние для нас равное, а значит, борьба будет честной и, что немаловажно, эпичной. Гордо улыбнувшись и уже приготовившись телепортироваться за ней, я вдруг слышу голос за своей спиной: — Я бы на твоём месте так не торопился, дорогая. Судорожно оборачиваюсь, встречаясь с пылающим взглядом стоящего передо мной Люцифера. Он не медлит ни секунды, прежде чем приблизиться ко мне и подхватить меня на руки. Взвизгиваю: — Люцифер! — дьявол не реагирует, и я бью его по спине, хватаясь за багряные крылья. — Люцифер, что ты себе позволяешь?! Паника, разочарование, вселенский испуг охватывают меня, когда он уносит моё всё ещё пытающееся бороться тело как можно дальше от стройки, от этой девушки, от Эсфера, от победы. Снова вскрикиваю, и Люцифер вдруг ударяет меня ладонью по ягодицам, грубо рявкнув: — Перестань кричать, Вики, у тебя для этого будет другая возможность... или не будет. — Куда ты меня несёшь?! Я на задании! Я на задании, мать твою! Больше дьявол мне не отвечает, и когда мольба девицы стихает, я понимаю — Эсфер добрался до неё. Чёрт! Я ведь была так близка, так близка к победе... снова бью его по спине, пытаюсь вырваться, телепортироваться, оттолкнуть от себя засранца, но все попытки терпят крах, когда я слышу шум образовавшегося неподалеку водоворота. Изо всех сил выворачиваюсь, чтобы лицезреть воронку из облаков, и дьявол ныряет в неё вместе со мной, зачем-то поменяв положение и теперь прижимая моё тело к своей широкой груди. Смотрю на него изумленно, разъяренно и ненавистно, а мотив его странных действий становится понятен мне лишь тогда, когда Люцифер прикладывает два пальца к моему виску, и я немедленно теряю сознание.

***

Мне снится сон, в котором нет событий. Чёрный экран, а главные действующие лица — ощущения. Целый спектр: саднящая боль в запястьях и невероятная ломота в мышцах, сухость в горле и потеря ориентации в пространстве, тьма, блуждающая в рассудке и — спасибо, Шепфа! — прекратившаяся мольба. Вместо неё теперь шум водопада где-то на фоне, совсем отдалённо, но достаточно узнаваемо, чтобы понять, что я нахожусь в покоях Люцифера. Это заставляет меня мгновенно очнуться и дёрнуться, как в судороге, при одной лишь мысли о том, что я привязана к чему-то прочным канатом. Паника охватывает моё тело. Я пытаюсь вырваться, пытаюсь расправить крылья, но они плотно прижаты к какой-то трубе, и лишь сфокусировав свое зрение в кромешной тьме, я могу увидеть комнату, отдалённо напоминающую пыточную в викторианском замке. Плетки и стеки на стене, кровать с балдахином... о, Боже... скамья для порки. Я чувствую себя героиней одного небезызвестного фильма, и оттого к горлу подкатывает тугой ком. — Люцифер! — кричу я, не унимая попыток разорвать эти верёвки на своих запястьях к чертям собачьим. — Люцифер, чёрт тебя дери! Это тебе с рук не сойдёт! Ты зачем меня похитил?! Похитил. Слово это оживает перед моим разъяренным взглядом яркой мулетой. О, нет... я упустила, упустила её, я позволила этому самодовольному Эсферу победить... — Люцифер! — срываю горло озлобленным криком. И наконец, слышу шаги. Размеренные, ведь он нарочно не спешит, каждым стуком этим действуя мне на нервы. Сжимаю зубы, дёргаюсь, а спустя мгновение из союза тьмы и серой дымки выходит он. Как хищник на добычу, как враг, крадущийся в самый тыл, как... дьявол. — Что это за шоу? — рявкаю я, когда он останавливается напротив меня. Впервые вижу его таким серьёзным. В принципе вижу его впервые за эти несколько дней, и стоит только столкнуться с его алыми омутами, как в памяти тотчас же вспыхивают самые греховные картинки нашего совместного времяпрепровождения. Призрачное ощущение бабочек бунтует внизу живота. — Если ты хотел секса, — сглотнув, говорю я, — мог подождать немного. Несколько сотен вечностей, например. Усмехается. В этой своей хищной манере, будто за ухмылкой обязательно последует моя покатившаяся по полу голова. Вижу кожаный ремень на его брюках, а затем перевожу взгляд на стену — к коллекции стеков разных размеров и форм. По телу пробегает дрожь. Воображение уже рисует меня на этой скамейке и его, пристроившегося сзади... чёрт, да что это с тобой?! Только не превращайся в «одну из». — За вечность без секса со мной твои силы иссякнут, не так ли? — голос — то ли бархат, то ли сталь — касается моего навостренного слуха. А затем и он меня касается. Кончиками пальцев. По щеке, а затем ниже, по скуле. Горячее дыхание опаляет мою шею, на которой собрались капельки пота от бесполезной борьбы с этой верёвкой, близость его тела чувствую каждой своей клеткой. Поднимаю подбородок и выгибаю верхнюю губу, демонстрируя лживое отвращение. Давай же, заползи в мои мысли, прочти там бесконечный монолог о моей к тебе ненависти лишь из-за того, что ты не позволил мне победить. Нагло похитил и связал. Что он себе позволяет? Что ты себе позволяешь, Люцифер? — А что ты себе позволяешь, Вики? — он выгибает бровь. Наконец, отстраняется — незначительно, но так, чтобы я могла спокойно выдохнуть. — Выбрать в качестве своей жертвы самого Дьявола? Сы... приближенного Сатаны?! Изумленно раскрываю рот и даже замираю, широко распахнув глаза. — О чём ты, чёрт возьми, говоришь? Снова приближается. Заносит ладонь над моей шеей, вероятно, чтобы сжать её, но сжимает челюсти и, сплюнув, отстраняется. — Сам себя загнал в ловушку, какой умный хищник, — дьявол закатывает глаза. — Поразительно, ведь мне было известно имя каждого суккуба в Аду и во всём Мироздании. Так кто тебя создал? — Ч-что? — усмехаюсь и качаю головой. Суккуб... это, кажется, что-то о совращении мужчин? Смешок вырывается из моего горла. — Люцифер, ты спятил. — Не смей говорить так со мной, — и вновь между нашими лицами нет и дюйма. Вот только теперь это не страсть. Это зачем-то сдерживаемая ярость. — Не смей имени моего произносить без разрешения. Поразительно, но это ударяет меня. Действительно ударяет под дых. Это не его привычка — злословить и кичиться своим статусом. Что произошло с ним за эти три дня? Я всматриваюсь в его лицо и только сейчас замечаю необычайную бледность кожи, синяки под глазами и россыпь трещинок на губах. Вена на его виске вздулась и пульсирует, кулаки сжаты, а благодаря расстегнутым пуговицам чёрной рубашки могу увидеть заострившиеся ключицы. Если бы я не была связана, я бы обязательно провела по ним пальцами, я бы коснулась его впалой щеки... хватит, Уокер. Перестань. Но внезапно взыгравшая гордость и обида не позволяют мне заговорить с ним. С чего он взял, что я суккуб? Что за бредовые обвинения! — Тебя послал мой отец? — так и не дождавшись от меня очередной порции возмущений, спрашивает дьявол. — Признавайся, Вики, выхода у тебя, как видишь, нет. Что он тебе предложил? То же, что и... — Что ты несёшь? — меня захлестывает недоумение. — Сейчас же развяжи меня! — Собственно, что я медлю? Сейчас же пойдём к папочке и обо всём его расспросим! Лгать он, в отличие от тебя, не станет. Паника стягивается в животе тугим узлом. К Сатане? Он хочет пойти со мной к Сатане, чтобы рассказать ему о том, кем я не являюсь? Я судорожно дергаюсь и нервно оглядываюсь по сторонам. Теперь эта БДСМ-атрибутика не кажется мне таковой. Может, это и правда пыточная? Может, он собрался пытать меня? — Не надо к Сатане, — безжизненным голосом бормочу я. — У тебя поехала крыша, ты не в себе... Правитель Преисподней внушает страх — первородный, животный, инстиктивный. Его тёмная фигура покрыта толстым слоем самых ужасающих слухов. Я имею все права на то, чтобы его бояться. Я буду защищать свое имя до последнего. — Я пошарил по твоим мыслям и могу сделать вывод о том, что ты в недоумении, — он подходит ближе ко мне и кладёт ладонь чуть выше моей левой груди. — Сердце колотится. Испугалась моего папулю? — Я испугалась твоего состояния, — безжизненным голосом бормочу я. — Согласен, моё состояние после секса с тобой оставляет желать лучшего. А вот ты, наоборот, полна сил и энергии, не так ли? Сердце пропускает удар. Откуда он знает? — Нет... никаких изменений. — Ты не умеешь лгать, дьяволица, — ловкие пальцы подбираются к моей щеке. Он касается её кончиком носа, им же отодвигает прядь моих волос, вдыхая их запах. — Мексика тебе подходит, ты знаешь? Такая же жаркая, свободная, безрассудная. Там обитает твоё семейство? От уровня кретинизма его вопросов я хочу разрыдаться. — Люцифер, я правда не понимаю, о чем ты говоришь. — Неохотно не верю, — сощуривается, делает шаг назад. — Значит, ты не ведаешь о том, что ты суккуб? Или суккуб ты настолько талантливый, что тебе удалось скрыться за энергией Непризнанной? Ведь только вслушайся, Вики, всё так изящно сходится: ты красива, ты умна, тебе попросту нет равных, но все эти грязные людишки, эти полудевственники тебе изрядно надоели, ты захотела большего, настолько большего, что позарилась на самого дьявола. Ведь займись ты с ним сексом, и вся энергия Ада вольется в твои вены подобно опиуму. Вот только не опьянит и рассудок не затуманит. Это же твоя задача — сводить с ума. Правда? Он разворачивается, чтобы направиться к стене. Я наблюдаю за тем, как поднимаются и опускаются его сложенные крылья в этой напряжённой ходьбе, как тяжело он передвигает ногами. Теперь обвинения Люцифера уже не кажутся такими беспочвенными: он действительно выглядит изможденным после того, что произошло между нами. И всё же он несёт сущий бред: я не могу быть суккубом, даже если и после секса я почувствовала в себе неожиданный прилив сил. Если все эти таланты, как, например, неожиданная возможность обладать почти рентгеновским зрением, телепортацией и исключительным слухом можно обозначить лишь словами «прилив сил». Нет, это то, что озадачило Эллиаса, а значит, и я должна беспокоиться. Но почему я принимаю это как должное? Почему мне кажется, что эти силы были со мной всегда? Нет, не смей думать об этом сейчас. — Люцифер, я помню свою человеческую жизнь. Я помню, как оказалась здесь, я могу передать тебе часть своих воспоминаний. — Они могут оказаться лживыми, как и всё твоё существо, — бросает он, оглядываясь через плечо. Руки и шея затекли, запястья жжёт, и я до крови кусаю губы, испуганно вздыхая, когда он вдруг хватает стек и разворачивается ко мне. — Что ты задумал? — слышу я свой голос. — Как же я попался в твои сети? Как я мог так глупо поверить в то, что ты и впрямь влюблена в этого ангела? А ведь у меня была на тебя чёткая цель! Ты могла стать моим... Он замолкает, явно сказав лишнего. Мои глаза округляются, а сердце останавливается. — Цель? На меня? Стать кем, Люцифер? — Даже я бессилен против твоих чар, даже я, — Люцифер подходит ко мне вплотную и садится на корточки, глядя на меня снизу вверх. Его ладонь касается моей лодыжки. — Ты обворожительна. Ты меня пленила. Я хочу разозлиться, хочу ударить его ногой, но это касание имеет совершенно противоположный эффект: вскидываю голову и прикрываю глаза. Тогда он, подняв подбородок, вдруг начинает дуть на подол моего платья, и оно, слишком невесомое, чтобы противостоять потоку воздуха, поднимается, демонстрируя Люциферу всё, что он хотел увидеть. Свожу колени вместе и сжимаю зубы, перебарывая в себе желание схватить его за волосы и приставить его голову к своей промежности, только бы снова почувствовать этот язык в себе... Но кожи бедра касается что-то холодное, и это немедленно меня пробуждает. В кого я превращаюсь рядом с ним? В оголенный провод, в открытый нерв, наконец, в последнюю нимфоманку. Я думаю о нем, я хочу его, но лишь тогда, когда нахожусь в непосредственной близости с ним. Все эти дни я и не вспоминала о дьяволе... Или не позволяла себе вспоминать? Кожаный наконечник стека задирает платье, касается моей промежности сквозь уже влажное нижнее белье, заставляя меня прикусить губу и прикрыть глаза. Открой их, Вики, открой, взгляни на себя со стороны! Тебя обвиняют в этом безумии, а ты смеешь снова грезить о нем? Если я суккуб, то он, полагаю, инкуб. Ведь каждое действие ведёт за собой противодействие. Должно вести. Должно же? — Отныне я глаз с тебя не спущу, — его уста замирают в паре дюймов от моих. Он собирается меня поцеловать. — Даже не пытайся, — почти выплевываю я и поджимаю губы, отворачиваясь. — Отойди от меня. Не смей ко мне прикасаться. — Правда? А секундой ранее ты думала только о моем языке внутри тебя. Больше не хочешь? — Нет. — А чего ты хочешь, Вики? Высосать из меня все силы? Сощуриваюсь, встречаясь с его серьёзным взглядом. — Как двусмысленно. — Тебе ведь подходит. — Заметь, это ты меня нашёл. Ты проявил ко мне интерес. И ты смеешь меня обвинять? — Смею. Есть в Мироздании только одно существо, которое сможет определить твою истинную суть. Моли Шепфа, дорогая, и будь благодарна тому, что я ненавижу его настолько, что готов пожертвовать своими силами, только бы не обращаться к нему за помощью. Я знаю, он говорит о Сатане. Что-то произошло между ними, и это не даёт мне покоя. Связано ли это с тем, что Люцифер оторван от всякого общества, не позволяет к себе прикасаться и вопреки своей природе весьма благосклонно относится к Непризнанным? Шестерёнки крутятся в голове, но не успеваю я задать вопрос, как он хватает мои запястья и в считанные секунды освобождает их от верёвок. — Что ты делаешь? — спрашиваю, кажется, в тысячный раз за всё время, проведённое с ним. — Отпускаю тебя, — и снова хватает за саднящее запястье, отбрасывая стек в сторону и уводя меня к выходу из этой чёртовой комнаты. Мы минуем тёмный коридор, оказываясь в той части покоев, которая мне известна. Всё это кажется невозможно странным. Ещё мгновение назад он не собирался отпускать меня без правды, а сейчас, будто почувствовав что-то, снова слетел с катушек и тащит меня к выходу. — Люцифер, объясни мне! — кричу ему в спину, упираясь ногами в пол. Он толкает двери свободной рукой, и тут же замирает, заставляя меня вписаться в его крылья. Я чертыхаюсь и отхожу в сторону, поднимая взгляд, но ледяная волна страха вдруг окутывает меня, когда я вижу того, кто остановился перед дверьми. — Сынок, кажется, ты хотел меня видеть? — говорит Сатана.