Благими намерениями

Необъятная лекционная аудитория ещё никогда не казалась такой тесной. Из неё будто выкачали весь воздух, оставив здесь лишь затхлый запах плесневеющих книг. Тошнота подкатывала к горлу всякий раз, когда я пыталась сделать вздох, а ломота в теле не давала возможности встать и подойти к окну, чтобы впустить в аудиторию свежий небесный ветер. Я едва ли могла пошевелить пальцами. — Теперь я сомневаюсь, что сделала правильно, вытащив тебя сюда, — бормочет мне на ухо Мими. — С другой стороны, ты валяешься в постели больше недели, и Геральд сказал, что если так будет продолжаться и дальше, они примут решение положить тебя в госпиталь. Каждое слово подруги огромной деревянной битой ударяет меня по затылку. Я поворачиваю голову в её сторону, и девушка вздрагивает, ужаснувшись моему виду. Знаю. Живая мумия. У меня нет сил даже подумать о своём плачевном состоянии — все мысли зависли на одной точке ещё несколько дней назад. Все мои жизненные процессы не успевают за быстротечным течением моего нового существования. Кажется, даже кровь по венам не бежит, а ползёт, и нет в ней ничего, кроме вязкого, убивающего меня яда. Синяки под глазами, иссохшие белые губы, мертвецкая бледность лица и резкая потеря веса. И всё это почти сразу после секса с Люцифером. Кажется, он переживал что-то похожее, после заковывая меня в цепи и нарекая суккубом. Так кто же из нас нагло ворует силы, чёрт его дери? Всю неделю я лежала, прикованная к кровати, изредка выползала в душ. Мими не на шутку испугалась моего состояния, притащив в комнату Эллиаса, вероятно, решив, что по ночам этот кудрявый чёрт подрабатывает лекарем. Но профессор оглядел меня со свойственным лишь ему скептицизмом, пожал плечами и сказал, что он сообщит руководству о том, что одна из Непризнанных заболела. Тем же вечером в наши покои примчала Мисселина. Проклиная и Мими, и Эллиаса, едва размыкая губы и царапая иссхошее горло, я безбожно лгала ангелу о том, что в последнее время частенько ностальгировала по своей земной жизни, что и приблизило меня к иммунитету смертных. Наивная Мисселина мне, конечно же, поверила. Теперь я была на своём полноправном больничном, вот только легче мне от этого не стало. Каждый новый день был хуже предыдущего. Я не могла даже спуститься в Ад, чтобы надрать Люциферу задницу. У меня попросту не было на это сил. Мне не хотелось думать о причинах, докапываться до правды и искать этого дьявола. Всё моё существо мечтало лишь о восстановлении. И только вчера силы стали понемногу возвращаться ко мне. Я даже смогла встать без помощи Мими. В общем-то, на этом мои победы закончились. Сегодня же подруга швырнула в меня какой-то шмоткой и сказала, что я просто обязана присутствовать на каком-то важном ежегодном собрании небожителей. Возможно, после собрания я даже смогу добраться до Люцифера. Он наверняка сейчас бодр и полон сил. Козёл. — Так ты скажешь мне, что за собрание? — уронив голову на руки, несвязно бормочу я. — Я уже говорила. Ты прослушала. Сейчас сюда войдёт Кроули и сам обо всем расскажет. — Кроули? — я смотрю на неё с удивлением. Внезапно огромные двойные двери, ведущие в эту лекционную аудиторию распахиваются, и внутрь входит серафим. Свечение его белоснежных крыльев заставляет меня сощуриться и отвернуться, но вскоре мне все же удаётся привыкнуть к свету. Студенты оживляются, начинают перешептываться, Мими нервно поправляет волосы. Разглядывая каждого, кто сидит в аудитории, я ненароком замечаю Дино. Он всего в нескольких рядах столов от меня, смотрит куда-то в сторону, задумчиво опустив взгляд и демонстрируя свой идеальный мужской профиль. При одном лишь взгляде на него, такого родного и одновременно чужого, я хочу разрыдаться. Он приходил к нашей комнате каждый день, но всякий раз, когда Мими пыталась сказать мне об этом, я отворачивалась к стенке и хрипела, что никого не хочу видеть. Да, это были поистине паршивые деньки. Впрочем, сейчас тоже не лучше. — Приветствую вас, дорогие студенты, — своим бархатным голосом пропевает Кроули. Двое учителей — представителей ангелов и демонов становятся по обе стороны от серафима. Демон держит в руках какую-то деревянную коробку, украшенную чёрными иероглифами, и это наталкивает меня на мысль о том, что они и впрямь притащились сюда не просто на нас поглазеть. А может, Кроули прознал о наших с Люцифером утехах? Или о том, что я заставила дьявола снять с Дино заклятие? Вот и славно. Пусть срежут мне крылья и с позором низвергнут на Землю. Хуже, чем сейчас, мне все равно уже не будет. — Как вы знаете, близится День Весеннего Равноденствия. Все мы знаем, насколько важным и значимым является это событие для всех нас. День равен ночи, а ангел равен демону. Именно в этот день несколько тысяч лет назад был зарыт топор войны между жителями Небес и Ада и подписан указ о Равновесии. В честь этого события каждый год мы устраиваем невероятное пиршество, а также, чтобы почтить память наших предков, объявляем о Чемпионате Равных. Десять лучших ангелов, демонов и Непризнанных перейдут на противоположную сторону, чтобы побороться за звание лучшего Равного. — Лучшего равного? — шепчу я, скривившись. — Он что, бахнул перед приходом сюда? — Да тише ты, — возбужденно лепечет Мими, вероятно, поглощенная речью Кроули. — Я так жажду узнать, чьи имена он назовёт в этом году. Закатив глаза, снова возвращаю внимание к серафиму. Тот всплескивает руками. — Настал момент истины, господа! Сейчас я объявлю имена участников — студентов, показавших в этом семестре лучшие результаты. Все готовы? Снова кладу голову на парту, повернув её в сторону Дино. Ласкаю взглядом его лицо и пытаюсь разгадать бушующие внутри меня чувства. Но я настолько обессилена, что все они колеблются от сонливости до желания как можно скорее добраться до Люцифера. Впервые, перебирая каждое из них, как счета в почтовом ящике, я не могу найти имя своего ангела с пометкой «бесконечно и безоглядно влюблена». Всё дело в усталости, говорю себе я, а затем вздрагиваю от волны аплодисментов, прокатившейся по аудитории. — Поздравляю, Энди, и желаю удачи! — Кроули пожимает руку Непризнанному, подводя его к демону с ящиком. — Тяни жребий, чтобы определить свою сторону. Все замирают в ожидании. Я зеваю. Взволнованный Энди засовывает руку в ящик, как в аквариум с тарантулом, а затем вытаскивает оттуда маленькую бумажку. На его лице написано предвкушение, но оно быстро сменяется разочарованием. — Демоны, — кисло отвечает он. — Я буду сражаться за демонов. — Это не сражение, мальчик мой, — расхохотавшись, говорит серафим. — Это соревнование. И ты будешь сам за себя. Кажется, Энди это не успокаивает. Он возвращается на свое место, и следующим лучшим студентом Кроули провозглашает Лилу — ангела, жребий которой также заставляет её примкнуть к демонам. Следом идёт Непризнанная, чьего имени я не знаю, а после два демона, которые тоже всегда находились в тени. Вскоре я теряю счёт будущим участникам Чемпионата, и оживляюсь лишь тогда, когда Кроули называет имя Эсфера. Гордо расправив плечи, он идёт к ящику с жребиями, как к своей высшей награде, и самодовольная ухмылка его становится ещё шире, когда ему выпадает честь играть на родном поле. Приложив ладонь к груди и поклонившись, он возвращается на своё место, и я уже собираюсь расслабиться, когда вдруг слышу ещё одно имя, током ударившее меня куда-то в область солнечного сплетения. — И последний наш участник — Дино, — гордо произносит он. Подперев голову рукой, я с восхищением наблюдаю за тем, как ангел следует к пьедесталу, чтобы вытянуть жребий. Узнаю прежние ощущения, вернее, их призрачные отголоски: участившийся пульс, внезапно накатившее возбуждение, желание повиснуть на его шее и никогда оттуда не слезать. Мими замечает перемену в моем состоянии и, хитро улыбнувшись, пихает меня локтем в бок. От такого невинного движения уязвимая я чувствую поистине адскую боль. — Твою мать, Мими... — Ну что, мы снова вернулись к Динообожанию? — Дино... что? — Это когда... — Я поняла, что это значит, Мими, — резко отвечаю я. — Не пори ерунды. Я всегда его обожала. — Даже когда, мучаясь от бессилия, все эти дни кричала что-то вроде «какого хрена этот ублюдок Люцифер меня не навещает»? Мои щеки совершенно неожиданно вдруг начинают пылать, будто кто-то приставил к ним газовую горелку. — Вот видишь? Я назвала его ублюдком. Когда мы, ещё немного попрепиравшись, возвращаем внимание к пьедесталу, Дино уже взбирается по ступенькам к своему столу. Чёрт! Так и не узнала, чья роль выпала ему в жребии. Настроение из-за этого портится мгновенно. Напутственную речь Кроули я уже не слушаю, и когда приходит время разбредаться по своим аудиториям на занятия, я стараюсь прислушаться к ощущениям. Не грохнусь ли я в обморок, если решу спуститься к Люциферу в Ад? — Знаешь, я расстроилась, что Кроули не назвал твоё имя, — говорит Мими, пробираясь вместе со мной сквозь обезумевший поток студентов. — В конце концов, учитывая твои способности... — Способности? — я демонстрирую подруге трясущуюся, как после попойки, руку. — Благодаря Люциферу я не могу даже ногу поднять, чтобы заехать ему по яйцам. Какой-то Непризнанный проносится мимо нас, вырываясь в просторный коридор, и я искренне завидую тому, что он может передвигаться не как раненая черепаха. Поджимаю губы и усердно смотрю под ноги. Мими держит меня за плечо. — Я не нашла ни одной книги, ничего, что могло бы указать на причины такой с ним связи. Ты уверена, что не хочешь, чтобы я попросила Эллиаса в этом разобраться? Он явно знает побольше нас. И вас с Люцифером ни за что не сдаст, иначе лишится самого умопомрачительного секса во всех его жизнях. — Не смешно, Мими. — Я и не шучу. Наконец, миновав толпу, мы выходим в коридор, ведущий к нашим покоям. Остальной путь проделываем молча, лишь изредка обмениваясь многозначительными взглядами. И когда заходим внутрь, Мими, ухмыльнувшись, открывает шкаф и кидает в меня длинный чёрный плащ. — Кажется, время пришло, Вики. — О, да, — с трепетом и волнением говорю я.

***

Огонь в факелах, рядком устроившихся на стенах, потрескивает и уклоняется в стороны, когда я прохожу мимо. Полы моего плаща развеваются, грозясь затушить адское пламя, а решительность во взгляде обжигает не хуже любого огня. Впереди уже виднеются двери, ведущие в его покои, и сердце моё пускается в свой привычный бешеный марафон. У меня нет плана. Вернее, есть, но он крайне безумный. Мы с Мими договорились: стоит мне только обрести хоть немного сил и способности летать, чтобы добраться по водовороту сюда, я сразу же окажусь в Аду. И хотя на этом почти настояла подруга, сама я тоже не унимала желания увидеться с Люцифером и выяснить, наконец, причину такого несправедливого обмена силами. Может быть, он прав, и я действительно была суккубом? В таком случае, значит ли это то, что он являлся инкубом? Голова шла кругом. Я нуждалась в ответах, но ещё больше нуждалась в силах. Именно поэтому под плащом моим не было одежды. Что стоит соблазнить вечно голодного до секса дьявола? Да он сам кинется на меня, как только я сброшу плащ. Я верну свои силы, а затем мы вместе во всем разберёмся. Это справедливо. Едва я заношу руку над дверьми, как они сами отворяются передо мной, впуская меня в покои дьявола. Волнение и трепет дрожью отдаются в коленках, а шум водопада ни капли не успокаивает. — Люцифер! — восклицаю я, оглядываясь по сторонам в пустом холле. Эхо шагов отбивается от мраморных стен, когда я неспеша бреду к кровати, возвышающейся на пьедестале. Там его тоже нет. — Люцифер? Чьи-то голоса и шум воды раздаются из глубины коридора. Нервно сглатываю, минуя его «пыточную», а стены коридора вдруг начинают расширяться, превращаясь в одну большую комнату. Ванную комнату. Я вздрагиваю, увидев Люцифера, лежащего в огромном джакузи. Какая-то девица сидит за бортиком, разминая плечи дьявола, пока он попивает вино с закрытыми глазами и что-то мычит себе под нос. Невесомая пена почти скрывает его безупречное рельефное тело, пузырьки летают по белоснежной ванной, липнут к мраморным стенам, устремляются к бесконечому потолку. Я замечаю свое отражение в огромном зеркале во всю стену и отвожу взгляд, снова приковывая его к безмятежному дьяволу. Меня вдруг одолевает такая злость, справиться с которой, не расцарапав его довольное лицо, мне не под силу. Я умирала всю неделю, я действительно готовилась к небытию, а он нежится в джакузи, пока какая-то куртизанка с крыльями делает ему массаж? Я прокашливаюсь. Он приоткрывает один глаз, лениво повернув голову в мою сторону. — А, Вики, это ты? Конечно, кто, как не ты, может одновременно проклинать меня и любоваться мной? — Хватит лезть в мои мысли, — скрежещу я. — Мне не нужно туда лезть, я уже там. Ты сама меня там прописала. Полуголая девица в одном лишь халате, из которого грудь так и грозится вывалиться, наклоняется к уху Люцифера и начинает массировать его мочку пальцами, отчего дьявол довольно стонет, откидывая голову назад. Что-то вдруг вспыхивает в моей груди, не желая погаснуть, разъедая внутренности и заставляя меня поморщиться от неприятных ощущений. Что это, изжога? Какого чёрта? Я не чувствовала этого даже в тот момент, когда увидела сидящую на Дино Ости. Сжимаю кулаки и отвожу взгляд. Они не прекращают своих ласк, и я резко оборачиваюсь к ним, недовольно рявкая: — Может, хватит?! Люцифер открывает глаза. Девица поднимает брови, чуть отстраняясь и надувая свои пухлые губы. — Люци... — почти хнычет она. Дьявол перехватывает её ладони и убирает их от себя, заставляя меня облегчённо вздохнуть. Чувствую себя ревнивой женой, уличившей мужа в измене. — Джаннис, ты можешь идти, дорогая. Массаж был великолепен. Злобно стрельнув в меня глазками, она встаёт с колен, разминает крылья и, наконец, выходит из ванной. Я испытываю невероятное облегчение, когда мы остаёмся одни. Люцифер берет в руки бокал, а я подхожу ближе, становясь перед ним. — Что это было? — Массаж, — спокойно говорит он. — Если хочешь, пришлю к тебе пару девочек с волшебными ручками. — И что умеют эти волшебные ручки? — злость застилает мои глаза. — А что ты хочешь, чтобы они умели? Я фыркаю, отворачиваюсь. Интересно, между ним и этой куклой что-то было? — Нет, — отвечает Люцифер, снова нагло вторгнувшись в моё сознание. — Я мазохист, дорогая. Мне нравится заниматься сексом, заранее зная, что одного из нас сей акт лишит сил. — Так ты всё знаешь? — я сажусь на бортик его джакузи, стараясь игнорировать свою удивленную физиономию в огромном зеркале напротив. — Я чувствую себя так, будто сам Шепфа мне нипочём. А ты выглядишь так, будто только что выползла из гробницы Хеопса. Простая математика, дорогая. — Значит, тебе будет нетрудно сложить два и два и понять, что всё это, — я указываю на себя рукой, — твоя вина. Ты мог и предупредить, что секс с дьяволом — не самое обычное действо, и что за ним обязательно последует подобная катастрофа. Бедная массажистка, ведь ещё немного, и её настигла бы такая же участь. Несколько секунд Люцифер смотрит на меня, как на идиотку. Я всё ещё не могу отпустить мысль о том, что кто-то посмел прикоснуться к нему, но старательно отгоняю все угрозы и проклятия в сторону этой девчонки, только бы дьявол снова не закопошился у меня в мозгах. — Не надо ревновать меня к массажистке, дорогая, — говорит он, делая глоток вина. Я обескураженно открываю рот. — И винить меня в своём упадке сил тоже. Все грешки на меня повесила. — Я не ревную, — сперва отвечаю я и встаю с бортика. — Я уверена, мы разберёмся во всём этом безобразии с передачей сил, но сейчас мне нужна моя половина обратно. Я ничего не могу делать, едва не отключилась в водовороте. Выход только один, Люцифер. Под его сканирующим предвкушающим взглядом я развязываю пояс плаща, и единственный предмет одежды падает к моим ногам, обутым в туфли на высокой шпильке. Дьявол поднимает голову, и всё моё обнажённое тело горит, пока он так бесцеремонно, так жадно, не упуская ни дюйма, разглядывает меня. Лишь спустя пару минут он ставит на бортик пустой бокал и встаёт, выбираясь из джакузи и подходя ко мне почти вплотную. Оба тяжело дышим, оба не можем вырваться из капканов голодных друг до друга взглядов. И снова в его покоях, снова обнажённые, снова в шаге от безумного, запретного, такого необходимого... В горле пересыхает. Я смотрю на его татуировки, покрытые остывшими каплями воды, на следы пены в области ключиц, на эти соблазнительные кубики... опускаю взгляд ниже, но он перехватывает пальцами мой подбородок, требовательно создавая зрительный контакт. Его глаза больше не алые. Они ярко-красные, как мулета для быка, и желание наброситься на него возрастает во мне в геометрической прогрессии. Люцифер наклоняется, чтобы поцеловать меня, но быстро меняет свое направление и оставляет поцелуй у меня на шее. Ноги подкашиваются. Сильные руки обхватывают мою талию, прижимая к своему горячему мокрому телу. Чувствую его желание, упирающееся в моё бедро, выпускаю протяжный вздох. Ощутить его в себе — необходимость во всех смыслах этого слова. — Потерпи немного, неугомонная, — шепчет он. — Я уже говорил, что прелюдию недооценивают? — Сотни раз, — на выдохе, точно в бреду, шепчу я, пока он посасывает нежную кожу моей шеи. Чувствую холод — он отстраняется. Снова жар — сжимает обеими ладонями мою грудь. Обводит кончиками пальцев ареолы, играет с сосками. А затем целует. Сначала одну грудь, затем другую. Целует ключицы, целует шею. Я рассыпаюсь на атомы и молекулы под его поцелуями, а он садится на колени и целует созвездие родинок на моем животе. Дрожу, пылаю, умираю. Дьявол целует косточки внизу живота, целует бедро, целует колено, целует каждый дюйм моей кожи, вселяя в меня жизнь бархатом своих губ. Лёгкие стоны один за другим летят с моих губ, но Люцифер резко поднимается, хватает меня за плечи, разворачивая лицом к огромному зеркалу и пристраиваясь сзади. Отодвинув прядь моих длинных чёрных волос и не отрывая взгляда от моих глаз в отражении, он соблазнительно мурлычет: — Только взгляни на нас. Обнажённые, свободные, безупречные. Самый восхитительный тандем за все годы моего существования. Взгляд застелило густой поволокой желания, так что я вижу лишь наши смутные очертания. Два обнажённых тела, приклеенных друг к другу. Красивая женщина, красивый мужчина. Желание, заставляющее пар скапливаться на зеркале. Я откидываю голову на его плечо, а он гладит ладонью мой живот, мучительно медленно спускаясь ниже и наконец проникая через половые губы к клитору, чтобы снова так же не спеша начать его массировать. Извиваюсь, откровенно мучаюсь под этой лаской, ведь я и так без сил, а ноги сейчас и вовсе меня не держат... сотни тысяч разновидностей удовольствий, точно плетьми, хлестают моё тело. Люцифер что-то шепчет мне на ухо, хрипло стонет, когда я нащупываю пальцами его твёрдый член и сжимаю орган в ладони. — Нет, — свободной рукой он хватает меня за волосы, скручивая их в кулак и заставляя меня посмотреть в зеркало. — Ты должна видеть это. Не закрывай глаз, Вики, смотри, смотри на нас. Послушно распахиваю веки, приближаясь к разрядке от одного лишь вида его руки между моих ног. Мои колени дрожат, низ живота сводит судорогами, а ресницы трепещут под этой лаской. Он неотрывно смотрит на меня, ускоряясь, и я почти синхронно двигаю ладонью, чувствуя капли смазки на своих пальцах. Снова прикрываю глаза, ведь отголоски оргазма уже тревожат мой разум и моё тело, но Люцифер снова натягивает мои волосы. — Я хочу, чтобы ты видела, — приказывает он. — Видела что? — почти не размыкая губ, точно в глухой мольбе, бормочу я. Тогда губы Люцифера останавливаются рядом с моим ухом, касаясь его. Его глаза горят чем-то совершенно зловещим, и они смотрят прямо в мои, как и мои в его, когда он, разделяя каждое слово, проговаривает: — То, как я тебя обломаю. Всё прекращается, гаснет, как спектакль с плохой концовкой и горьким послевкусием, оставивший после себя целый амфитеатр недовольных зрителей. Я не сразу понимаю, что происходит. Он убирает от меня руки, отходит на несколько шагов назад, и только тогда я открываю глаза, встречаясь в отражении с его усмехающейся физиономией. — Ну ты и мудак, — резко выплевываю я, наклоняюсь и поднимаю с пола свой плащ, сразу же закутываясь в него, как в тёплый плед после купания. Во всяком случае, я пыталась. — Ещё одно оскорбление, и я запру тебя в комнате, которую ты так не жалуешь, — кивнув в сторону сужающегося коридора, говорит дьявол. — О, Шепфа, ну неужели ты и впрямь думала, что я займусь с тобой сексом, чтобы снова проваляться несколько дней в отключке? Перестань, дорогая, ты не столь наивна. Обида сбивает меня с ног. Возбуждение и чувство так и не наступившего оргазма отступают, а на их место приходит злоба. Я возвожу взгляд к потолку, обхватывая себя руками и часто моргая. — Ладно. Я поняла. Эту проблему сексом не решить. Но что делать, ответь мне, Люцифер, что делать? Это ведь ты с пеной у рта кричал, что я суккуб! Значит, у тебя и сейчас есть догадки. Неужели я первая, с кем у тебя происходит подобное? — Конечно, первая, Вики! — он взмывает руки в воздух. — Иначе я ничем не отличался бы от твоего ангелочка, поселился бы в высокой башне и прятался бы за углом при виде девиц. Но ты права. Я этот вопрос не отпустил ещё после первого нашего фиаско и даже кое-что нарыл. «Он назвал наш секс фиаско?» — вспыхивает у меня в голове, но я трясу ей, пытаясь выбросить оттуда все лишние мысли. — И? — нетерпеливо спрашиваю я. — Сейчас у меня нет времени на болтовню с тобой. Приходи вечером, я приготовлю ужин. Тогда всё и обсудим. Поверженная в шок, я выгибаю бровь. — Это что, свидание? Закатив глаза и схватив меня за плечи, Люцифер буквально выталкивает меня из своей ванной. «Это деловой ужин, явка обязательна», — говорит он прежде, чем захлопнуть перед моим носом дверь.

***

Когда я, униженная и оскорбленная, возвращаюсь на Небеса, в школьных коридорах творится аншлаг. Кажется, мне пора перестать игнорировать учебные дисциплины и немного отвлечься от всех этих безумных дел с самим дьяволом. Может быть, я даже найду в себе силы посетить занятие Геральда? Вклинившись в безумный поток толпы, спешащей на свои дисциплины, я вдруг чувствую сильный толчок в спину, а после оглушающую боль, заставившую меня упасть на колени. В глазах на секунду темнеет. Слышу где-то над головой смешок, и поднимаю взгляд, наталкиваясь на бледное ухмыляющееся лицо Ости. Рядом стоящий демон что-то говорит ей, но все внимание дьяволицы приковано ко мне и моему жалкому положению. Стиснув зубы, встаю, поравнявшись с ней. — Совсем страх потеряла? — процеживаю я. — Что это с тобой, Уокер? Какая-то ты сегодня совсем жалкая, — она выплевывает эти слова мне в лицо. — Даже смотреть больно. — Лучше уйди с моего пути, если тебе жизнь дорога. — И что же ты сделаешь? Замахнешься и промажешь? Почаще вспоминай свою земную жизнь, малышка, это идёт тебе на пользу. Я не сдерживаю усмешки, упорно скрывая её за оскалом. Если бы ты знала истинную причину моей обессиленности, дорогая, ты бы не была столь беззаботна и весела. Как жаль, что мне придётся тебе солгать. Набрав больше воздуха в лёгкие, чтобы ей ответить, я делаю шаг ближе к ней, но кто-то вдруг хватает меня за руку, в привычном жесте переплетая пальцы. Тело пронзает неожиданное тепло. Проследив за изумленным взглядом Ости, я оборачиваюсь, чтобы наткнуться на обеспокоенное лицо Дино. — Проваливай, Ости, оставь её в покое, — безжизненным тоном с металлическими нотками процеживает ангел. — Что, малыш, уже забыл о наших развлечениях, зачем так груб со мной? Или тебе напомнить, какие слова ты шептал мне, пока вбирал мой сосок в свой рот, — эти слова она уже шепчет, наклонившись ко мне, и я содрогаюсь от внезапного рвотного позыва. Желание расцарапать её наглую морду уже не просто желание. Это потребность. Подавшись вперёд, чтобы наброситься на стерву, я вдруг оказываюсь прижата к сильной груди ангела, который уже тащит меня прочь от Ости и её приятеля. — Дино, отпусти, сказала! Я убью её! — кричу я, пытаясь вырваться из его хватки. Он ничего не говорит, только ведёт меня, и без того лишённую сил, куда-то вглубь коридора. Отпускает лишь тогда, когда мы оказываемся на значительном расстоянии ото всех, кто может нас услышать или увидеть. В любой другой ситуации я бы уже воспользовалась шансом и кинулась его целовать, а сейчас стою, как статуя, и слова вымолвить не могу. Губы мои дрожат, обида застряла в горле. Тень падает на его лицо, он стоит, облокотившись о массивную каменную колонну, и никто не может потревожить нас в этой части школы. Это один из забытых запасных выходов, куда, кажется, уже несколько веков не ступала чья-либо нога. Пыль толстым слоем устроилась на полу, фрески потрескались и осыпались. — Вики, ты не дала мне шанса, — вернув моё рассеянное внимание к своей персоне, говорит Дино и обхватывает меня за плечи. — Ты избегаешь меня, игнорируешь... я вынужден был тебя похитить, прости. Я усмехаюсь. Может быть, ему стоит рассказать о том, что такое настоящее похищение? Это ведь, черт возьми, когда тебя находят в самом, мать его, Мехико, забрасывают на плечо и бросают, как мешок, в водоворот прямо на задании, чтобы потом связать в своей комнате пыток и вдруг совершенно неожиданно сводить в гости к самому Сатане. А это так, детская шалость... — Я не знала, о чем с тобой говорить, Дино, — лгу я, опуская взгляд. — Всё так запуталось. — Знаю, Вики, знаю. Я и сам будто память потерял, напрочь не помню последние несколько месяцев. И представь моё удивление, когда я стучусь в дверь к своей Вики, а она отвешивает мне пощёчину и захлопывает передо мной дверь. Снова едва не проваливаюсь с этой рвущейся наружу улыбкой, но хмурю брови и виновато смотрю в пол. Но испытываю ли я чувство вины? Стыдно ли мне за то, что я сняла с него заклятие? Да нисколько, чёрт его дери. — Секс с Ости ты тоже не помнишь? — Вики, она применила внушение. Я ничего не мог сделать. — Это не отменяет того факта, что мне больно. В его взгляде вдруг что-то меняется. В нем будто появляется то, чего не было никогда — не было по отношению ко мне. Он вздыхает, берет мои руки в свои и с лёгкой улыбкой отвечает: — Я знаю, что всё разрушил. Но позволь мне всё исправить. Сегодня. Один ужин, Вики. Пожалуйста. Я должен объясниться. Чувство вины, наконец, просыпается во мне. Вот он, тот Дино, в которого я без оглядки влюбилась. Самоотверженный, честный и ни в чем, мать его, не виноватый. Вместо того, чтобы готовиться к Чемпионату, он будет объясняться за то, чего не совершал, в то время как тем, кто все разрушил, на самом деле являюсь я. И тогда я вспоминаю. Вспоминаю каждый наш день, каждый вечер, каждое утро. Наш весёлый беззаботный хохот, наши целомудренные поцелуи, наши пылкие прикосновения. Я была в него влюблена. Я чувствовала бабочек в животе, я летела к нему, я мечтала ощутить бархат его кожи под своими пальцами. А теперь... А теперь этот светлый излюбленный образ стал вытесняться другим — тёмным и раздражающим. Я трусливая, о Шепфа, какая же я трусливая. Мне сложно признаться Дино в том, что я натворила, мне так страшно его потерять. В то же время, во мне напрочь отсутствует страх, когда я несусь к Люциферу, когда препираюсь с ним или когда не падаю в ноги к самому Сатане. Я жалкая, Ости права, я такая жалкая. Но я ничего не могу с собой поделать. — Хорошо. Я поужинаю с тобой. Лицо его тотчас же озаряет широкая улыбка. Дино заключает меня в свои объятия, и лишь когда отстраняется, я вспоминаю о том, что уже дала обещание Люциферу. Волнение бьётся в грудной клетке. Я закусываю губу, но не осмеливаюсь отказать Дино, ведь, в конце концов, мы просто обязаны поговорить. Я должна рассказать ему правду. Правду с некоторыми опущенными деталями и приправленную невинной толикой лжи. — Я зайду за тобой вечером, — говорит Дино, проводив меня до двери, ведущей в мои покои. — А сейчас отдыхай. Тебе нужно восстанавливать силы. Он исчезает так же быстро, как и появился тогда перед Ости. Вздохнув, я опираюсь спиной о дверь и несколько мгновений провожаю ангела обречённым взглядом. Но незнакомый женский кашель, доносящийся из комнаты, вдруг перехватывает моё внимание. Нахмурившись, я открываю дверь и изумленно вздыхаю, когда вижу внутри молодую женщину. Она стоит спиной ко мне и оборачивается, сложив руки на груди. — Вы кто?! — недовольно вскрикиваю я. Одним только взглядом своих алых глаз незнакомка заставляет дверь захлопнуться за моей спиной, а меня по инерции отскочить вперёд. Пару секунд я в удивлении оглядываю её: короткие светлые волосы аккуратно лежат на плечах, чёрная юбка-карандаш подчёркивает соблазнительные бедра, а бордовые крылья сложены за спиной. Да кто она, чёрт возьми? — Я секретарша Сатаны, — властным голосом отвечает демонесса, и сердце моё падает в пятки. — Ты Никки? Намёк на облегчение появляется в моей груди, и я отрицательно трясу головой. — Нет. Нет, я Вики. — Ах, вот почему я так долго не могла тебя найти. Господин забыл твоё имя. Вымученно улыбаюсь, уже представляя свою окровавленную одинокую голову на эшафоте. Конечно, конечно, Сатана сдержал слово. Он так просто меня не отпустит — и как я могла об этом забыть? Всё внутри меня дрожит от ужаса, взгляд истерично изучает окно — единственную надежду на побег. Но, стуча каблуками, секретарша подходит ближе ко мне и тоном, не требующим возражений, произносит: — Спешу сообщить о том, что Его Величество приглашает Вас на ужин.