Благими намерениями

Прежде мне не доводилось чувствовать такую разрушающую пустоту в душе. Я ещё не до конца осознавала, с чем именно из гигантского списка причин она связана, однако уже ясно понимала, что жить так просто невозможно. Я будто лишилась вкуса или любимой специи: всё стало пресным и бесцветным. Настигает ли это каждого, кто вдруг осознает, что всё его существование не имеет смысла, что он всего лишь жалкий пропуск на Землю, пустышка, ничтожество, расходный материал? У меня была отстойная жизнь, и каждый мой шаг вёл к такому исходу, всё было предопределено. Мне было суждено умереть, умереть от рук дьявола, что внушил мне преданность ему и своей миссии стать для него спасением. И теперь, узнав это, я была готова пойти на всё, чтобы помешать Люциферу попасть на Землю. Чего бы мне это ни стоило. — Вики? Не ожидал тебя здесь увидеть. Я ввалилась в кабинет профессора Эллиаса незадолго до начала занятия — отчаянная и решительно настроенная выведать у него всю правду или хотя бы ту часть правды, которая поможет мне в моем стремлении оставить дьявола с его всеобъемлющим эго там, где ему самое место — в Аду. Едва ли учитель был рад меня видеть, однако тотчас же отложил фолиант и обратил ко мне испытующий взгляд. — Я к вам по делу, — продолжаю я и оборачиваюсь, чтобы закрыть за собой дверь, когда замечаю направляющуюся по коридору Мими. Жестом нервно подгоняю её. — Давай же, живее! — Когда ты стала такой змеёй? — шикает подруга, прижимая свитки к груди и влетая в кабинет своего бойфренда. Сбитый с толку Эллиас встаёт со стула, поднимая брови и разводя руки в стороны, когда я закрываю дверь и поворачиваюсь к нему. Мими пересекает кабинет, бросая на его стол несколько свитков, добытых нами ночью в заброшенной библиотеке закрытого крыла школы, ключи от которого нам по доброте душевной и собственной выгоде выкрал Ади. — Что здесь происходит, чёрт возьми? Откуда вы это взяли? — нервно спрашивает демон. Мы с Мими переглядываемся. Набрав больше воздуха в лёгкие, я резко выдаю: — Расскажите нам про заклятие проводника. Всё, что вы об этом знаете. Широко распахнув глаза, он прокашливается. Мими — неплохой рычаг давления на него, но я уверена, Эллиас расколется и без неё, потому как часть тайной информации о проводниках уже была добыта мной за все эти проведённые в библиотеках дни. Я будто стала одержимой с тех пор, как оскорбленный моим ответом Люцифер исчез из моей комнаты и больше не маячил на горизонте. Так, мне понадобилась неделя, чтобы напитаться слухами и выяснить, что профессор Эллиас, ныне преподающий демонам Внушение, когда-то давно вёл историю. Он по определению не мог не знать об одном из самых громких судебных процессов на Небесах, в ходе которого казнили свыше сотни демонов, использовавших заклятие проводника. Игнорируя изумленный взгляд возлюбленного, Мими усаживается на его парту и многозначительно вздыхает. — Что... что все это значит? — Эллиас продолжает играть в идиота. — Какое ещё заклятие проводника? Девушки, перестаньте строить из себя великих сыщиц, с минуты на минуту начнётся занятие. Закатив глаза, я разворачиваю один из найденных в архиве свитков, демонстрируя учителю размашистую подпись Кроули. — Это приговор о казни некоего архидемона Хега, использовавшего заклятие проводника с целью сбежать из Ада и стать смертным. — Откуда это у вас? — он сощуривается, устремляя в сторону Мими осуждающий взгляд. — Могу предположить, что вчера ты не пришла ко мне вовсе не потому, что готовилась к сдаче нормативов по полёту. — Прости, милый, мы ещё наверстаем упущенное, — спрыгнув с парты, она подходит к демону, обвивая его бицепс своей рукой. — Но сейчас нам нужна твоя помощь. Кое-кто наложил на Вики это заклятие, когда она была ещё ребёнком. В следующие несколько секунд нам с Мими приходится наблюдать за тем, как в изумлении вытягивается его лицо и как глаза принимают масштабы орбит. Что-то подобное было и со мной, когда я узнала, что Люцифер не просто внушил мне верность ему, а ещё и наложил на меня заклятие. Это почти свело меня с ума, я хотела и сейчас до зуда в ладонях хочу его уничтожить. И я обязательно сделаю это. Может быть, не своими руками. Но Эллиас вырывает меня из планирования убийства Люцифера, подходя ко мне и хватая меня за плечи. — Эй! — Это невозможно, — резко отвечает он, встряхивая меня. — Нет, нет, нет, что вы задумали? — профессор чуть наклоняется, чтобы его лицо было на одном уровне с моим, а затем задерживает дыхание, заглядывая в мои округлившиеся от непонимания глаза. — Ты сейчас же скажешь мне всю правду. Я чувствую, как он копошится в моем сознании, делая то податливым, как тесто, из которого можно слепить всё, что ему вздумается. Мир вдруг становится серым, состоящим из текстур, я забываю своё имя, а язык будто развязывается, побуждая меня сказать правду. — Люцифер наложил на меня это заклятие, чтобы я стала его проводником на Землю, как когда-то это сделала его мать с одним из смертных, — говорю я. Применивший внушение Эллиас со вздохом отпускает меня, и я злостно ударяю ногой по стулу. — Я бы рассказала это и без ваших фокусов! — выкрикиваю я. — Не нужно рыться в моей голове. — Теперь я знаю, что это чистой воды правда, — учитель хватается за переносицу. — Не могу поверить. Вики, это жесточайшее преступление, никто не совершал его несколько тысяч лет. Неужели Селеста ещё жива? Она имитировала свою смерть... — Плевать на Селесту. Как мне снять это заклятие? Что это вообще такое? Проводник его матери умер, как только они пали, я тоже умру? Ещё и этот обмен силами... Где-то в глубине коридора раздаются шаги, заставляя нас с Мими нервно переглянуться, а Эллиаса схватить все свитки в стремлении спрятать их в выдвижной ящик в столе. — Сейчас начнётся занятие, — говорит он. — Такие вещи здесь обсуждать нельзя. Встретимся у лавовых озёр после Внушения. Попытаемся разобраться во всем без лишних ушей. — Договорились, — раздражённо отвечаю я и уже собираюсь развернуться и уйти, когда меня останавливает его недовольный голос. — Куда? — склонив голову набок, спрашивает учитель. — Вики Уокер, если я не ошибаюсь, вас уже почти месяц не было на моих занятиях. Или вы остаётесь, или я докладываю обо всем Геральду, который поручился за ваш, кхм, больничный. Дрожь раздражения и сдерживаемой злобы прокатывается по всему моему телу. Серьёзно? Стоит Люциферу щёлкнуть пальцами, как я, судя по всему, подобно верной собачонке побегу спасать его зад, чтобы впоследствии умереть. О каких, чёрт возьми, занятиях может идти речь? Тебе не понадобится умение Внушать что-либо, если со дня на день ты расшибешься в лепешку, падая на Землю. Тем не менее, спорить с ним и с внезапно поддержавшей его решение предательницей Мими я не вижу смысла, а потому мне остаётся лишь занять свое место и ждать, когда кабинет наполнится демонами и Непризнанными. Настроение поднимается, когда в кабинет входит Ади, но тут же падает в пропасть, когда я вижу наглую самодовольную морду сдавшего меня Люциферу Эсфера. Скользкий придурок оценил риски и решил играть на поле врага, полагая, что тот обязательно подарит ему больше защиты и привилегий. Глупый, глупый демонёнок, наивно предположивший, что Люцифер оценит его верность. — Приветик, как успехи, нашла Сатану? — спрашивает он, когда усаживается за мою парту. Поворачиваю голову в его сторону и сощуриваюсь, пробегая полным отвращения взглядом по лицу Эсфера. У меня не так много сил, как после первого секса с Люцифером, однако они восстанавливаются — медленно, по несчастной унции. Это позволяет мне взять его взгляд в капкан, чтобы изо всех сил пробраться в сознание демона и начать вить из него верёвки. Мы ведь на внушении, никто не посмеет и слова мне сказать. Я тренируюсь. Эсфер отлично подходит на роль боксёрской груши. — Даже не пытайся, — говорит он, и мир вокруг меня вновь обретает ясность. — Я чувствую, как ты копошишься в моих мозгах. Я сильнее тебя, Вики, смирись с этим. — Это ненадолго, — едко отвечаю я, обращая взгляд к начавшему свою речь учителю. Занятие длится бесконечно долго. Эллиас будто нарочно игнорирует меня и Эсфера, не позволяя нам тренироваться друг с другом. Мне остаётся лишь наблюдать за тем, как Непризнанные из шкуры вон лезут, пытаясь пробраться в чью-то голову. Я понимаю: Эллиас так мстит мне за мои многочисленные прогулы. Что ж, если он думает, что меня это задевает, то он ошибается. Мне плевать. Всё, что я хочу — добраться до Сатаны, чтобы отомстить Люциферу и, разумеется, снять с себя это чёртово заклятие. Я хочу на Землю, я хочу вернуться к своему жалкому обыденному существованию, но живой, а не размазанной по асфальту. Когда Внушение заканчивается, а демоны и Непризнанные начинают разбредаться из аудитории, Эллиас взглядом указывает мне на дверь. Лавовые озера. Я должна ждать его там. Нас никто не услышит, никто нам не помешает. Замечательно. Покорно кивнув, я оставляю профессора и Мими наедине, выходя в мрачный, окутанный тьмой и сыростью коридор Ада. Воспоминания атакуют меня: я бежала мимо этих факелов к Люциферу и от Люцифера, возбужденная, злая, напуганная, решительная, расстроенная. Теперь всё будет иначе. Дьявол получит по заслугам за то, что он сотворил. Он больше не будет вить из меня верёвки, указывать, соблазнять. Мяч всё ещё у меня, и я уверенно веду его к воротам. Лавовые озёра находятся уровнем чуть выше покоев Люцифера, в конце одного из самых ужасающих лабиринтов Ада, пройти который, на самом деле, не составляет никакого труда, если ты не заключённый. Я решительно следую по сырой земле, касаясь руками каменных выступов, задевая торчащие из стен черепа и морщась от запаха серы. Он усиливается, а красное свечение в конце расширяющегося коридора подсказывает, что я уже близко. Температура поднимается, становится тяжело дышать. Лабиринт остаётся позади. Картина мне открывается поистине прекрасная и жуткая. Множество небольших озёр, подобно гигантским лужам, расстелились передо мной. Они пузырятся, и раскаленные капли лавы лопаются, падая на землю и создавая устрашающий кипящий звук. Всюду острые скалы, покрытые испариной и напоминающие кинжалы, торчащие из недр земли. Но несмотря на всю враждебность местных пейзажей, я ощущаю небывалое спокойствие здесь. Такого не было даже на Небесах, и, погрузившись в глубокие раздумья о собственном состоянии, я не сразу замечаю, как кто-то подходит сзади. — Ну, наконец... — говорю я и оборачиваюсь, когда вдруг замираю, увидев перед собой Сатану. Сердце делает кульбит, не находит своего места и начинает судорожно биться в горле. Нервно сглатываю, а он лукаво улыбается, с ног до головы оглядывая мою жалкую дрожащую фигурку. — Что вы здесь делаете? — Странный вопрос для девицы, которая искала меня все эти дни, — протягивает он, обходя меня и останавливаясь на берегу лавового озера. Дьявол вдруг присаживается на корточки и набирает в ладонь раскаленную лаву. Обескураженно открываю рот и подхожу ближе, а Сатана подносит ладонь к губам и делает глоток обжигающей жидкости. — М-м-м, восхитительно. Не хочешь попробовать, Никки? Не уверен, что после этого твои органы не обуглятся, но кто не рискует, тот не пьёт лаву, верно? С ужасом наблюдая за Сатаной, я качаю головой, поджимаю губы и оборачиваюсь. Эллиас подослал его? И что мне делать, если дьявол, например, велит мне искупаться в этом озере? — Вы убьете меня? — резко спрашиваю я, обращая к нему свой взгляд. Он встаёт, вопросительно выгибая бровь. — За то, что я сбежала с Люцифером там, в... кхм, чуть не сказала «в Париже». — Так что же, сыночка рассказал тебе и о Париже? У вас очень доверительные отношения, — Сатана направляется ко мне, а я отступаю назад. — Если тебя это успокоит, я знал, что ты искала меня. Каждый мой жест сквозит настороженностью и недоверием, и Сатана знает это, надменно улыбаясь. Что ж, спасибо хотя бы за то, что он не заставляет меня кланяться ему и целовать его туфли. — Тогда почему не явились ко мне сразу? — Хотел растянуть удовольствие. Не каждый же день подружка моего сына хочет предать его и переметнуться на мою сторону. Это мне льстит. — Так вы всё знаете, — сощурившись, шепчу я. Сатана втягивает носом раскаленный воздух и расставляет руки в стороны. В создании интриги вокруг себя ему нет равных, ровно как и в образе какого-нибудь шотландского аристократа, любящего пригубить скотча и поизмываться над своим чистильщиком обуви. Ко мне закрадывается смутное предположение о том, что роль Повелителя Ада его самого порядком утомила, а потому он всячески пытается себя развлекать, будь это поиски бывшей жены или издевательства над родным сыном. Что ж, в последнем я всей душой хочу ему помочь. Не выдержав его взгляда, я отвожу свой. Сатана ухмыляется, останавливается в полушаге от меня и берет прядь моих волос в свою руку. Любимый жест Люцифера. — Мне по банану, как ты узнала о том, что ты проводник, но коль уж это правда, а не очередная пьеса моего маленького принца, как вроде той, что он устроил, обвиняя меня в том, что я подослал к нему суккуба в твоём обличии, я буду рад с тобой сотрудничать. — Правда? — спрашиваю изумленно, не веря своим ушам. — Но как вы... — Как я узнал? Дорогуша, ты в моём Аду. Я слышу все разговоры, чую все заговоры. Как только ты обратилась к Эллиасу, я понял, что мне пора выходить из тени. Чем меньше народу знает о том, что ты проводник, тем лучше. — Почему же? — Потому что, узнай об этом седовласая морда с косыми крыльями, которая всем заправляет, Люцифера казнят, а вместе с ним помрешь и ты, ваши жизни ведь связаны. Мне вдруг становится тяжело дышать, в глазах темнеет, а ноги подкашиваются. Что значит, я умру вместе с ним? Нет, нет, это исключено... неужели смерть ждёт меня во всех возможных исходах? Больше всего на свете я боюсь смерти, нет, я не допущу этого, как же так? Считывая мой страх и будто бы упиваясь им, Сатана вдруг начинает хохотать, и это наводит меня на подозрение. — А вам-то что с того, что я выживу? — Я услышал имя своей жены, и ценность твоя возросла в сто крат. Это правда, ты слышала о Селесте? Неужели эта ящерица перестала скрываться? Усмехаюсь и, выпрямившись, делаю шаг назад. — Мы перешли к официальной части, — говорю я. — Это ещё что значит? — Мы нужны друг другу. Я хочу предать Люцифера и снять с себя заклятие, а вы хотите найти свою жену и избежать падения сына на Землю. Сотрудничество. Сделка. Называйте, как хотите. В глазах Сатаны вспыхивает знакомый огонь азарта. Он потирает ладони и широко улыбается, кивая. — А ты не промах, Никки. Я думал убить тебя, но ты начинаешь мне нравиться. Сделка звучит привычнее, — дьявол протягивает мне руку, но я не спешу скрепить наш союз рукопожатием. — Ах, да. Условия. Я слушаю тебя. Я теряюсь, из головы будто улетучиваются все мысли. Условия, условия... что ты делаешь, Вики? Сделка с дьяволом — это ведь так унизительно, ты уже имела опыт в подобном, когда просила Люцифера снять заклятие с Дино, и во что это вылилось? С другой стороны, если бы я не обратилась к нему, я бы узнала о своей несчастной судьбе, когда, лишившись крыльев, сгорела бы где-нибудь в озоновом слое или размазалась бы по земле. Из всего можно извлечь свою выгоду, думай же, Вики, думай... — Мне нужна гарантия того, что вы снимете заклятие с меня и что я не умру, — твёрдо отвечаю я, заставляя Сатану ухмыльнуться. — Неважно, от вашей руки или от руки Люцифера. И что он ни в коем случае не узнает о том, что мы заодно. В свою очередь, я сделаю всё, что от меня понадобится, чтобы найти вашу жену и причинить Люциферу столько боли, сколько он заслуживает. Как видите, ничего сверхъестественного. Сверля меня изучающим взглядом своих болотных глаз, Сатана будто раздумывает, говорить ему следующие слова или нет. — Сильно же ты в него втрескалась, — вдруг выдаёт он, и я в недоумении хмурюсь. — Что?.. — Конечно, твоя влюблённость в Люцифера обернута саваном обиды и ненависти за содеянное им преступление, возможно, ты даже не осознаешь этого, но вот в чём проблемка: твоё естество всеми своими атомами к нему тянется. Несколько секунд я молчу, пытаясь собрать его слова в предложение. Но они бешеным роем носятся по моей черепной коробке, и от этого вдруг становится так щекотно, что я начинаю хохотать. Сатана смотрит на меня, как на последнюю идиотку, но я ничего не могу с собой поделать. Это безумие, чистой воды безумие, он просто пробил дно со своим сумасшествием, нет, я все же так наивно предположила, что у этого дьявола осталась хоть капля здравого рассудка... — Закончила? — спрашивает он, когда я перестаю смеяться и пытаюсь привести дыхание в норму. — Я не могу быть в него влюблена, — резко отвечаю. — Это невозможно. Я ненавижу его. Я ненавижу его каждой клеточкой своей души. — Разве я говорил, что ты его не ненавидишь? Понимаешь ли, Никки, я был свидетелем вашего обмена сил. Не в том смысле, что я за вами подглядывал, я предпочитаю участвовать в порно, а не смотреть его. В общем, заклятие проводников —малоизученная и весьма геморройная пакость, вот уж не думал, что жёнушка плюнет мне в душу подобным образом. У неё полно побочных действий. Например, если ты вдруг влюбляешься в своего хозяина, а хозяин не препятствует этому или, возможно, влюбляется в своего проводника, вы становитесь единым целым, как сиамские близнецы. Одна на двоих жизнь, одни на двоих силы, одна на двоих судьба. Поэтично, не так ли? Но никто из проводников не выживал, и мы не знаем, чем заканчивается эта романтичная история. Меня будто окунают в лавовое озеро без возможности всплыть на поверхность и вдохнуть кислорода. Слова Сатаны становятся ядом похлеще запаха серы, заставляя меня закашляться, едва ли не выплюнуть все свои органы на раскаленную землю. Согнувшись пополам, я продолжаю кашлять, а дьявол кладёт ладонь на мою спину, несильно постукивая и наклоняясь к моему лицу. — Что, дорогуша, правдой подавилась? Моё лицо краснеет, слезы выступают на глазах. Когда кашель проходит, я резко выпрямляюсь. — Это никакая не правда. Есть какая-то другая причина в обмене сил, может, я и правда потомок суккубов? — Нет, ты всего лишь жалкий человечишко, мои демоны уже изучили твою родословную вдоль и поперёк. — Ладно, но... может, что-то пошло не так с заклятием или, не знаю, Люцифер сам отбирает мои силы и дарит мне часть своих. Я не влюблена в него, а Люцифер не влюблен в меня. Он использует меня. В конце концов, я влюблена в Дино, я даже... даже заставила Люцифера снять с него... Я не сразу замечаю, что Сатана не слушает меня, а скучающе смотрит на часы на своём запястье. Когда я замолкаю, он поднимает на меня взгляд и безэмоционально отвечает: — Я потратил на тебя слишком много времени. Теперь ты будешь приходить ко мне только в приёмные часы. — У вас есть приёмные часы? — Разумеется, у кого их нет? — Но как я вас найду? — Моя секретарша сама тебя найдёт. Расскажешь мне всё, что тебе рассказал Люцифер, а я поделюсь с тобой планами на сынулю. Ах, да. За тобой будут следить мои демоны. Это на случай, если всё это выступление было коварно спланировано Люцифером. Если же нет и если я буду уверен в этом на все шестьсот шестьдесят шесть процентов, то, не сомневайся, Никки, нас с тобой ждёт очень увлекательное сотрудничество. И начни уже ходить на занятия, чёрт тебя подери, я не хочу, чтобы тебя вышвырнули с Небес прежде, чем я дам тебе команду «фас». — Фас? — слетает недоуменное с моих приоткрытых губ. Но Сатана не отвечает мне, ведь след его простывает, будто дьявола здесь и вовсе никогда не было. Буря беспокойства охватывает меня, но она быстро сменяется пьянящим дурманом победы. Разговор с Сатаной не пролил свет на мои вопросы, я так и не узнала все тонкости этого проклятия заклятия, однако теперь я совершенно уверена в том, что моя жизнь не оборвется так жалко и так болезненно, как это планировал Люцифер. Я сделаю ему больно, так больно, как ему ещё никогда не было. Он тысячи раз пожалеет о своём решении испортить жизнь той маленькой девочке, напичканной транквилизаторами, напуганной, одинокой, неспособной выдать отказ. Он будет ползать у моих ног и молить о пощаде. И мысль об этом так сладка.

***

От лица Люцифера «Я разлагался изнутри, во мне разрасталась какая-то чёрная плесень. А там, на небесах, восседал бог и не спускал с меня глаз, следил, чтобы моя погибель наступила по всем правилам, медленно, постепенно и неотвратимо».¹ Пальцы скользят по пожелтевшим страницам, чуть подрагивая в желании, нет, в необходимости выдрать их и сжечь к чёртовой матери. Не люблю находить себя в чужих мыслях. Не люблю эту книгу. Эту библиотеку. Не люблю не видеть её, не касаться, не вдыхать её запах, не ловить на себе её долгий взгляд. Бросаю этот источник самоуничижения в ближайший угол и разворачиваюсь, чтобы найти новое чтиво. Взгляд пробегает по каждой полке. Кнут Гамсун. Голод. Кнут Гамсун. Голод. Кнут Гамсун. Голод. Кнут Гамсун. Голод. У меня паранойя? Что за чертовщина, откуда здесь столько экземпляров? Одну за другой я вытаскиваю книги и бросаю их на пол, и когда они оказываются у моих ног, вдруг с ужасом понимаю, что это не «Голод». Разные книги разных писателей, но почему... За спиной моей скрипит дверь. Не оборачиваюсь, а уже слышу, как её мысли скрежещут в моей голове: «Не могу поверить, что этот старый сноб ничего не сказал мне. Снова ночевать в библиотеках, ещё и возвращаться к занятиям, чёрт, чёрт, чёрт, может, мне не стоит лгать Мими, она же меня уничтожит. Нет, уничтожит, когда узнает, что я ввязалась в это вопреки её предупреждениям. А если... кто это там стоит? О, нет...». Наши взгляды сталкиваются, и она замирает, широко распахнув глаза. Больше не слышу её мыслей, упиваясь видом маленькой загнанной в угол птички. Слукавлю ли я, сказав, что не рад видеть Непризнанную спустя столько дней одиночества, чередующегося с групповым сексом и прочими рабочими моментами? Я же дьявол. Лукавый в простонародье. Буду лгать и себе, и ей, и это пойдёт нам на пользу. Конечно, я не рад тебя видеть, дорогая. — Ты следишь за мной? — нервно спрашивает Вики, стрельнув в меня своими голубыми глазками. Прогуливаюсь взглядом по её раскрасневшемуся лицу, замираю на ложбинке груди, выглядывающей из выреза донельзя короткого фиолетового платья, скольжу по бесконечным ровным ногам... нет, она не суккуб, но искусством соблазнять владеет сполна. Даже если сама об этом не знает. Или всё дело в том упоительном факте, что Вики Уокер целиком и полностью принадлежит мне? — Ты сама ко мне пришла, — произношу я, с азартом ожидая её реакции. Ставлю все на тринадцать красные: начнёт со мной спорить. — Я к тебе не приходила. Не всё в Аду принадлежит тебе. Сам себе усмехаюсь. Замечаю её руку, лежащую на дверной ручке. Ухмылка из весёлой становится звериной. Не задаюсь вопросом о том, что она здесь делает, ведь не понаслышке знаю о её пристрастии к экскурсиям по Преисподней. Вместо этого думаю о том, в какой момент повернуться к ней спиной, чтобы не получить очередной удар ножом меж лопаток от Уокер. Но игры кончились. Приближаюсь к ней медленно, заставляя глаза Непризнанной округлиться, а дыхание участиться. — Всё, — твёрдо отвечаю, останавливаясь на расстоянии вытянутой ладони от неё. — Включая тебя. Гордо вздернув подбородок, она выдаёт смешок прямо мне в лицо. Поднимаю брови. Оскорбительно. Сдерживаю желание к ней прикоснуться. Она ядовита. С ног до головы. Нужно было следить за ней на Земле, ведь я так легкомысленно упустил тот момент, когда фиалка превратилась в аконит. — Я никогда, — Вики жалит меня своим уничтожающим взглядом, а губы её почти касаются моих, — тебе, — обдает горячим дыханием моё лицо, — не принадлежала. И отстраняется, улыбаясь своей улыбкой, которая как правило ознаменовывает полную победу надо мной. Но я улыбаюсь в ответ. Улыбаюсь и сладким тягучим мёдом лью свою правду: — Запомни это, когда придёт время и ты прибежишь исполнять мою волю, напрочь позабыв о своей. Это заклятие, Вики. Ты не сможешь пойти против него. Тебе не помогут ни умные книжки, ни союз с моим недальновидным папулей, ты ведь, кажется, его поисками озабочена. Попытаешься растрезвонить обо всём начальству, пойдёшь на плаху вместе со мной, попытаешься меня убить — какая досада — умрёшь вместе со мной. Ты ещё не поняла? Я сделаю всё, чтобы покинуть Ад. И если ты решила играть против меня, будь готова к тому, что финал тебя разочарует. Какими бы сильными ни были твои защитники и твои нападающие. А теперь позволь мне пройти, я опаздываю на оргию. Взгляд, которым она одаривает меня, ещё долго будет заменять мне десерт. Это поражение. Она повержена в шок, она в ужасе, напугана, озлоблена, оскорблена, уничтожена. Она проиграла. Счет: один — ноль.