Soaring over the rooftops...

Арс никогда не жалел о своем падении. Это была закономерность. Кто-то ведь должен был. А он прекрасно подходил. Арсений плохо помнил то, что творилось на небесах, но точно помнил чувство полета, когда его любимые белоснежные крылья поднимали высоко в воздух, роняя тени на землю, цепляя оперением облака. Помнил Благодать, что наполняла его естество, дарила ему свет. Ощущения помнил. А потом все собой заняла агония, преследующая его до сих пор. Небо было почти прозрачным. На его краю еще трепетало солнце, окрашивая горизонт в теплые желто-алые тона. Мягкой волной его сверху омывало голубое море низкого, но легкого неба. На месте их встречи растянулись лавандовые разводы, смешанные с перистыми облаками. Арсений глубоко вдохнул влажный теплый воздух, прикрывая довольно глаза. Он тянулся всем своим существом к красочным вершинам, что казалось и телом тянулся вверх, распушив редкие перья на изломанных крыльях. — Чего тебе дома не сидится? — послышался недовольный голос за спиной. Арсений вздрогнул, резко опуская крылья, от которых мгновенно пошла волна боли, отозвавшаяся во всем теле. На лице она отразилась лишь на мгновение, а затем Падший вернул себе привычное расслабленное выражение с блуждающей улыбкой. — Нет в тебе романтики, — вздохнул Арсений, покачав головой. — Когда еще ты увидишь такую красоту? Сейчас пройдем еще несколько крыш и увидим развод мостов. — Мой вопрос все еще остается открытым, — продолжил свои ворчания ангел, нахохлившись и укутавшись сильнее в толстовку. Арсений сдерживал смех, потому как ну слишком он походил на воробья. — Знаешь, ты совсем не похож на ангела божьего, — все же усмехнулся Арсений, хитро глядя на Антона. Тот еще сильнее насупился, распушив белое оперенье, становясь похожим на белый пушистый шарик. Точнее палку. Арсений очень старался скрыть тоску и зависть при взгляде на чужие сильные крылья. — Это почему-то не похож? — спросил обиженный Антон. Арсений хмыкнул, отвернувшись от собеседника, продолжая путешествие по крышам, двигаясь ближе к набережной. Антон, неловко и тихо ругаясь себе под нос, следовал за ним. — Ангелы — это воины без страха и упрека, без чувств и сомнений, что уничтожают то, что идет против небесных законов, — задумчиво протянул Арсений, бодро вышагивая, поражая спутника ловкостью и легкостью. — Ты, уж извини, не тянешь на сильного воина. Скорее на романтизированный образ. — Ну спасибо, — фыркнул недовольно Антон, поравнявшись с Арсением, который дошел до углового дома. С этого места виднелась вдалеке Стрелка Васильевского острова с яркими колоннами, но ближе возвышался шпиль Петропавловской крепости. Ангел на его вершине мягко переливался золотом в свете не ушедшего солнца. — Знаешь, ты сам был ангелом и на воина тоже не тянешь, — пробубнил Антон, закусив неловко губу после произнесения этой фразы. Он пугливо косился на Арсения, но тот только покачал головой, мягко улыбнувшись. — Я плохо помню, каким был до Падения, — ответил спокойно Арсений, задумчиво глядя на ангела, взмывающего со шпиля в небо. — Подозреваю, что я сильно изменился с того времени. Как минимум я свободен в своих чувствах. — А по крышам почему шляешься? — спросил Антон, видимо, пользуясь моментом, когда Арс немного раскрылся. Это большая редкость. — Видимо, что-то все-таки помню, — грустно рассмеялся Арсений, расправляя неловко изломанные тонкие крылья. — Помню, как любил летать. Ловить потоки воздуха, отдаваться этой свободе, чувствовать всем телом бесконечность мира. — Ты больше не… — смущенно уточнил ангел, кивая куда-то в небо. — Они не поднимут меня, — покачал головой Арсений, твердо глядя в лицо Антона. — Мои крылья больше ни на что не способны, и я никогда не поднимусь более. — Я подниму тебя! — клятвенно произнес ангел, заключая ладони Арсения в своих, преданно заглядывая в удивленные глаза. — Я смогу поднять тебя. Сделаю все, чтобы ты вновь почувствовал все это. Арсений молча смотрел в яркие глаза, в которых слились юная зелень и светлое небо романтичного Петербурга. В них горели неистовым огнем решимость и будто бы ярость, что кипела в ангельском сердце, губы сложились в тонкую упрямую линию, а на лбу сложились гневные складки. Арс тихо рассмеялся, выпутывая свои руки. Он положил ладони на впалые щеки, стирая морщины у губ и у глаз, возвращая лицу полюбившееся выражение растерянности и привязанности. — Не получится, Антош, — мягко с глубокой грустью произнес полушепотом Падший, не давая ангелу возмутиться. — И не в тебе дело. Я не могу этого сделать. Это мое наказание — вечно пребывать на земле. Мне никак не подняться, даже с твоей помощью. — Мы можем попробовать, — продолжал запальчиво Антон, но Арсений продолжал его поглаживать, успокаивая новые бури. — Не причиняй мне боль, прошу, — попросил тихо Арс, сдерживая рвущиеся слезы. — Стоит мне подняться, и крылья мои вновь сломаются, но уже безвозвратно. Его руки спустились к острым плечам, что замерли в напряжении, окаменев, пальцы с силой их сжали разминая, стараясь расслабить. Затем Арсений с нежностью провел по длинной шее, возвращая ладони на лицо, на котором застыло болезненно-отчаянное выражение. — Ангел мой, не печалься, — произнес мягко Арс, потягиваясь на носочках, чтобы прикоснуться губами к щеке. — Лучше летай больше, за нас двоих. И ходи со мной по крышам, ладно? Помоги создать иллюзию свободы для недостойного. — Ты достоин самого лучшего, — уверенно произнес Антон, заключая Арсения в крепких объятьях. — Ты точно ангел. Не бывший и не павший. Ты — ангел. Арс тихо рассмеялся, все же растроганно расплакавшись на костлявом плече. Тень укрыла их от бледного солнца белых ночей — Антон, защищая их уют и спокойствие Арсения, укрыл своими крыльями, как будто скрывая от Небес. — Однажды ты взлетишь снова, Арс, — тихо произнес Антон, целуя падшего в висок, ловя его всхлипы. — Клянусь тебе.