Глава 4
21 сентября 2020 г., 23:17
Разводить панику из-за бегства мелкого паршивца я принципиально отказываюсь. Только вот нелогичность всего происходящего нет-нет, да царапает меня где-то на задворках сознания. Но я жду. Отчего-то мне кажется, что Дамблдор забеспокоится подобным поведением своего Героя и либо вернет его обратно, либо отправит кого-то присматривать за ним.
Но нет. Дамблдор молчит. Лишь покачал головой на рассказ о ссорах Золотой троицы и о его бегстве. Словно мальчишка не сбежал в столь опасное время, а конфету до обеда съел.
Шавка же и вовсе отмахивается от всех вопросов, мол «все с ним хорошо». И это пробуждает подозрительность похлеще оставленных Поттером вещей.
Откуда этот блохастый знает что и как? Он ведет с ним переписку, или имеет еще какой способ связи с ним? Или же вовсе умудряется незаметно сбегать из дома, несмотря на запрет и наведывается к своему «Сохатику»?
Черт его знает, но это капает в копилку моих подозрений.
И я мучаюсь от каких-то противоречивых желаний. Найти мальчишку и уши открутить, раз столь беспечно относится к своей безопасности, пока все скачут вокруг его персоны чуть ли не на цыпочках. Или плюнуть на это и пускай директор разбирается с этим недоразумением, что умудрились прозвать «Избранным».
К своему ужасу я все чаще осознаю, что если никто не предпримет никаких действий по поиску или возвращению мальчишки, то я возьму все в свои руки.
Просто, потому что могу.
Потому что когда-то клялся.
И можно сколь угодно долго скрежетать зубами, ненавидеть мелкого Поттера, но множество мелких деталей, что я замечаю в течении этих дней, не дают мне расслабиться. А как хотелось бы…
Остается только надеяться, что я не прибью паршивца, когда узнаю, какого черта это все было.
***
— Северус, вы вовремя. Есть новости? — Нет, Альбус. Лорд восстанавливается после своего воскрешения и пока-что не планирует переходить к активным действиям. А что Поттер? — Не стоит переживать, с ним все замечательно и он поддерживает активное общение со своим крестным. — Не кажется ли вам, что отдавать безопасность героя в руки Блэка, когда тот не имеет возможности покинуть стен дома — несусветная глупость? — Северус, это не твоя забота. Сосредоточься на своей работе. — Мальчишка и есть моя работа.***
Моего, далеко не ангельского, терпения хватило на три дня с момента побега гриффиндорца. Хотя и до этого я пытался ненавязчиво узнать куда именно мог деться мальчишка. А еще я красочно убеждал себя в том, что мне просто любопытно и что я зол, ибо мне мешают выполнять мою же работу. Наверное только в полной тишине, темноте и за семью замками я смог бы даже не произнести, а всего лишь позволить промелькнуть, словно сквозняк в жаркий август, мысли, что я банально переживаю. Неужели я так привык защищать и вытягивать из различных передряг это неказистое создание? В прочем, все это не важно. В доме же совершенно никто не знал, где может ошиваться мальчишка. Да что там, кроме как через Сириуса с ним и связаться было нельзя, судя по тому, что я знал. В теории был еще Дамблдор, но он меня ненавязчиво послал. Радует только, что послал заниматься именно своими делами, чем я не премину воспользоваться. Я долго отбивался от мысли поговорить с Блэком. Собственно говоря, как раз на это мне понадобились эти три дня, которые я бросил на бесперспективные попытки выяснить хоть что-то другими путями. План был изначально проигрышный, но оттянуть неизбежную ссору, а то и вовсе драку, хотелось до безумия. Как бы после моих «поисков» Поттер, да и Блэк, не отправились к Поттерам старшим от моей руки. Все же общение с его крестным точно не повысит мне настроение. Стук в дверь и полная тишина. Неужели эта шавка так упилась, что не в состоянии проснуться? Или наложил заглушающие? Хм… Ну да, и дверь запер. Что у него там может быть столь секретного? Впрочем это меня совершенно не интересует. Взломать защиту оказалось действом одной минуты, не больше. Либо у Блэка никогда в этом таланта не было, либо пропил все что было. Однако жаловаться грех — это мне на руку. Дверь открывается бесшумно, что позволяет мне лицезреть совершенно немыслимую картину, незамеченным ни одним участником действий. Этот беспечный ублюдок посмел притащить в дом, который защищают всеми мыслимыми и немыслимыми способами, хастлера? Эта простая мысль вызывает во мне шквал гнева и я уже почти готов разразится если не заклятиями, так гневной речью — точно. Но дальнейшее меняет мои планы. Я вижу, как Блэк нависает над распятым на кровати мальчишкой; слышу, как он шепчет «малышу» успокоится и впустить его; слышу вскрик и сдавленный плач, когда это животное врывается в тело своего, явно не добровольно подписавшегося на сие, партнера. Пелена гнева застилает на глаза. Эта шавка насилует ребенка. Насилует, пока за стенами ходит целая уйма народа. В несколько шагов я преодолеваю расстояние до кровати и, схватив Блэка за шиворот, откидываю его, чем вырываю еще один болезненный стон из уст мальчишки из-за того, что этот ублюдок слишком резко покинул его тело. Блэк издает не менее болезненный стон и сворачивается клубком на полу. А я надеюсь, что эта падла сломала свой член. — Блэк, ты совсем пропил свои мозги? Какого черта ты, ублюдок, творишь? Где ты… — я хочу спросить где он достал этого несчастного мальчишку. Хочу указать на его безответственность в раскрытии тайны дома. Хочу, но не могу. Просто потому, что оборачиваюсь к тому, кто все еще остается на кровати и мой голос покидает меня. Поттер. Собственной, мать его, персоной. Голый, распятый на кровати, в синяках и кровоподтеках по всему телу. С покрасневшими глазами и бледным лицом, на котором явственно выделяются покрасневшие следы от слез. С искусанными, алыми, губами. Поттер, которого насиловал Блэк. Мальчишка, которого насиловал его крестный. Я не знаю, сколько длится эта немая сцена, которую разрушают лишь мое тяжелое дыхание, шипение приходящего в себя Блэка и скуление. Скуление, которое срывается с губ мальчишки. Когда я осознаю последнее, то срываюсь с места и подлетаю к Поттеру и, стараясь действовать как можно более осторожно, освобождаю его запястья от веревок, коими он был привязан к спинке кровати. Мои руки дрожат. — Какого черта ты тут забыл, Нюнчик? — Сипящий голос Блэка. Я уже и думать о нем забыл, сосредоточив все свое внимание на самом — ненавистном? раздражающем? — не заслуживающим такого отношения человеке в этой комнате. — Блэк… — сказать хочется слишком многое, но большинство из этих слов точно не относятся к обычной речи, скорее к темной магии, а потому я продолжаю освобождать мальчишку, стараясь не обращать внимание на то, как дрожат мои руки, на то, как дрожит сам мальчишка. — Профессор… — если бы я не смотрел на него, то я, скорее всего, и не услышал, увидел, того, что он говорит, так тихо звучит его голос. — Тихо, Поттер. Подождите немного и все будет хорошо, — говорю, а сам думаю, что хорошего может быть потом? Его изнасиловали. Причем не кто-то, а человек которому он, по идее, доверял. — Нюнчик, отвали от него и убирайся из моей комнаты, а лучше сразу из дома! — Ожил? — Оказывается усмирить голос в разы проще, чем тело. В нем сквозит ярость, презрение и ни капли дрожи, что никак не хочет отпустить меня. — Петрификус Тоталус. Не мешайся, тварь. Когда я заканчиваю с веревками, Поттер смотрит на меня с каким-то неверием и со страхом. А чего я ожидал?.. Пытаюсь помочь ему подняться с кровати, но от моего прикосновения к его плечу он вздрагивает всем телом и сжимается, словно пружина. Руку не убираю. Сначала надо вытащить его отсюда, а уже потом заниматься сперва телесными повреждениями, а потом и душевными. — Поттер, как давно вы здесь? Мальчишка фокусирует на мне взгляд, а после рассеяно озирается, словно пытаясь сообразить где именно это «здесь». Закусывает губу и вновь смотрит на меня, как-то потерянно и беспомощно. — Я… Я вчера заснул в библиотеке… Голос мальчишки звучит ужасно хрипло, и эти слова даются ему явно тяжело, а кашель и вовсе прерывает его речь, словно у него содрано все горло. Словно… Вчера уснул в библиотеке. Нет-нет-нет. Не может быть. Вчера. — В библиотеке Блэк-хауса? — Я должен уточнить. И боже, как я надеюсь, что он скажет «нет». Но он кивает. Во мне все холодеет. Не день побега. Раньше. Сколько же он пробыл здесь? О, Мерлин. Дамблдор знал. Он отдал мальчишку этому… Этому… Мысли не желают формироваться во что либо нормальное, цельное и сколько нибудь логичное. Мой разум не хочет воспринимать подобную правду. И пусть мальчишка еще ничего не понял, пусть для него это разовая акция… Это не может служить достаточным облегчением ни для него, ни для меня. Но я должен узнать все, что здесь произошло. И узнать не от самого Поттера, который в данный момент все равно не поможет в этом. А вот эта шавка вполне. — Легилименс! Разум Блэка пропускает меня на удивление легко. Неужели старик не озаботился сохранностью своих тайн? Или именно поэтому шавка и заперта на Гриммо? Огромные зеленые глаза, в которых плещется страх. Слова Блэка, что гасят в них надежду, заменяя ее обреченностью. — До начала учебы ты — мой. Директор считай продал тебя за то, что бы я играл твоего крестного. Хорошая сделка, не правда ли, малыш? Я цепляюсь за эту фразу и решаю прояснить для себя все, но сначала просматриваю последние воспоминания этого ублюдка. От увиденного я хочу испепелить его разум под чистую. Неделя. Мальчишка провел здесь неделю. И все это время Блэк насиловал его, после чего стирал его память. Что бы как во второй раз. И он же представал перед всеми в облике Поттера. Он же сбежал. И Поттер действительно тогда заснул в библиотеке. И потом кричал. «Ты обещал». Каждый раз «Ты обещал». Глубже, надо глубже. Ночь, кухня. Мальчишка, что сидит за столом и улыбается при виде Блэка. Неверие и отчаяние, когда его насилуют в первый раз. Когда все это закончится, я напьюсь. Но не сейчас. Надо узнать, что именно известно директору. Что известно этой шавке. И почему его не разорвало откатом, за то, что он сделал со своим крестником. А потому глубже, еще глубже в память. Дамблдор и Блэк сидят на кухне. Блэк в облике Поттера. Значит он еще не сбежал, но уже не был свободен. — Сириус, будь осторожен. Мальчишка должен вернуться в школу, а случившееся с ним остаться в тайне. — О, не волнуйтесь, директор. Он и не вспомнит о случившемся. Почти. Это не то. Это только подтверждает знание Дамблдора о случившемся. О происходящем. Но не отвечает на все вопросы. Дальше. Сириус в кабинете директора. За окном светит солнце, отражаясь во множестве артефактов, что расставлены по всему кабинету. Сам Блэк вольготно устроился в кресле и качает в руках бокал с виски. Альбус же смотрит на своего посетителя с отеческой улыбкой. — Сириус, мальчишка Поттеров нуждается в тебе, ты ведь это понимаешь? — Этот щенок… Поттер… — бормочет себе под нос Блэк, и уже громче спрашивает: — На сколько я свободен в своих действиях? — Тебе не следует покидать Гриммо, а в его пределах… Что ж, мальчишка еще нужен, потому не переусердствуй. Да и не забывай наши более ранние договоренности. Блэк ухмыляется и кивает. Не то. Глубже. Опять кабинет, опять Дамблдор и Сириус. Только сейчас ночь, а сам Блэк выглядит куда как более встрепанным и мечется из угла в угол. — Какого черта это было? — Голос пропитан злобой, как и взгляд, который он бросает на Альбуса. — Дементоры! А если бы этот паршивец не справился? Вы мне обещали, что для меня во всем этом сраном «спектакле» не будет никакой опасности! Я только потому тогда и согласился вам помогать, что вы пообещали обеспечить мне безопасность! А теперь вы швыряете меня в компании этого молокососа на растерзание дементорам! — Сириус, будь так добр сядь и успокойся. — Успокоиться? Успокоиться?! Да я спокоен! Что вообще может быть такого в произошедшем, что вывело бы меня из себя? Не знаете, Директор? — Злость никуда не уходит, но псина слушается и падает в кресло, тут же хватаясь за початую бутылку. — Никто не оставлял все на самотек, за вами присматривал Аластор. А потому, если бы мальчишка не справился, то он вмешался бы. Так что не стоит принимать все так близко к сердцу. — О да, конечно, мальчишка же «гений», — не говорит, а выплевывает с таким презрением, что даже я невольно завидую, — его теперь и против сотни этих тварей выставлять можно, да? Главное, что бы меня выпить попытались, и тогда сразу в «героя» превратится? — Он должен к тебе привязаться, ты это знаешь не хуже меня. А опасность, которую переживают вместе, связывает лучше всего. Мистер Уизли и мисс Грейнджер живое тому доказательство. — Дамблдор же спокоен, а улыбка так и не сходит с его лица, хоть и прячется в густой бороде. Даже кажется, что его это забавляет. — Пока живое… — фыркает Блэк и замолкает. — Перейдем к делу. Пока-что вам не стоит видится, да и переписку стоит дозировать. Думаю это поможет ему в будущем оценить время проведенное с тобой по более высокой цене. Сейчас же можешь отправляться к себе, и в Англии не появляйся, пока я тебя не вызову. Блэк молча активирует порт-ключ и оказывается в просторном и светлом помещении. На шею ему тут же кидается юноша. — Сири! Я соскучился! — Ммм… Малыш, ты вовремя, — рычащие нотки, да и руки тянущиеся к чужой заднице, не оставляют сомнений в том, что будет дальше. Вопросов становится все больше, но теперь уже не к происходящему, а к Дамблдору. Однако сейчас еще надо узнать, почему Блэк жив, почему не схлопотал откат. На улице вновь ночь, но сейчас это не директорский кабинет, а гостиная дома Поттеров. Ни Джеймса ни Лили поблизости нет, только Блэк и Альбус. — Как мог мальчишка выжить, Альбус? Я что, зря согласился быть Хранителем? — Если бы я знал, мальчик мой, — задумчиво откликается Дамблдор, а я, проследив за его взглядом, замечаю сверток. Сомнений нет. Гарри. Та самая ночь. — И что дальше? Вы обещали, что как все закончится я смогу спокойно жить, а теперь все сразу вспомнят, что именно я стал Хранителем Поттеров и сложат два и два. Я не собираюсь из-за этих в Азкабан, уговор был не такой! — Голос истерично срывается, но псину явно это не беспокоит, а вот сохранность своей шкуры — вполне. — Извини, Сириус, но посетить Азкабан тебе все же придется. Все же стереть знание о твоем участии в этом событии не выйдет. Но обещаю, что надолго ты там не задержишься. — Альбус еще раз бросает взгляд на сверток с ребенком и переводит взгляд на собеседника. — Как вышло, что ты смог их выдать? Джеймс говорил, что ты стал крестным его сына. — О, да! Крестный! — Вопрос Дамблдора вызывает у Блэка смех. В прочем в руки он себя берет довольно-таки быстро и одаривает собеседника несколько снисходительным взглядом. — Что бы получить за это откат, нужно быть магическим крестным, а ритуал мы не проводили. Мы тогда с Джеем вообще напились, и где-то в процессе я пообещал ему стать крестным. Ну, а на утро он все равно ничерта не помнил, так что убедить его в том, что праздновали как раз таки проведение ритуала ничего не стоило. Эванс же все равно ничего в этом не соображала. — Хм… Вот оно что. Ну что ж, неплохо. А теперь, мальчик мой, пора. Я пришлю сюда Хагрида, отдашь ему свой мотоцикл — надо устроить ребенка в подходящую семью. — Как скажите, директор. Я выпадаю из воспоминаний псины. Бурлящие во мне эмоции парализуют, не давая и шанса сдвинуться с места и сделать то, о чем я мечтаю. Убить Блэка. Как можно более жестоко. Выпотрошить его сознание, душу, тело. Изничтожить каждую его часть так, чтобы нечего было хоронить и лишить его всякого посмертия. Чей-то судорожный вздох и следующий за ним всхлип вырывают меня из оцепенения. Поттер, ну да. Как я мог забыть?.. Впрочем даже мне вопрос кажется риторическим. Обернувшись, наблюдаю за тем как мальчишка пытается встать с кровати, но неделя в заключении у извращенца и садиста, коим оказался его несостоявшийся крестный, явно не идет ему на пользу. Его шатает и трясет так, что я в принципе удивлен тем, что он смог принять подобие вертикального положения. Однако пол шага его предел, после которого он кулем валится на пол. Но Поттер явно не желает смиряться с этим и упрямо ползет в сторону двери. Я почти думаю, что у него может получиться столь своеобразный побег, как его руки не выдерживают и подкашиваются. — Поттер, подождите немного, я вам помогу. А мальчишка словно и не слышит — скребет руками по полу, пытаясь сдвинутся еще хотя бы на дюйм. Видимо он прекрасно осознает, что таким образом у него ничего не выйдет и делает то оставшееся, что хотя бы подарит чувство защищенности — сворачивается клубком. Зрелище откровенно жалкое. Но не время. Надо закончить с псиной. Я даже не долго думаю, решаю изменить его воспоминания. Пусть думает, что мальчишке удалось от него сбежать. Все же светить свое участие в произошедшем не лучшая идея, а помощь Поттеру нужна. Мысль скинуть ребенка на тех же Уизли была моментально отброшена. После таких известий я даже не уверен, кому из этого недоордена можно доверять. Теперь Поттер. Снимаю свою мантию и, стараясь действовать как можно более аккуратно, заматываю мальчишку в ткань. Мне почти удается не обращать внимания на дрожь, что проходит по его телу, когда я касаюсь его. Подхватываю мальчишку на руки, невольно отмечая насколько тот ненормально легкий и, не сумев устоять перед искушением, одариваю бессознательно тело Блэка хорошим ударом по рёбрам. Тихий же хруст становится мне наградой, а Поттер опять вздрагивает. Все, теперь нужно уходить. Поттер же, не переставая трястись, мертвой хваткой вцепляется в мой сюртук и зарывается лицом в основание шеи. Я пожалею об этом. — Все хорошо, Гарри. Теперь все хорошо.
