The Blackest Day

      Смотреть на спящего, в моей кровати, Поттера… странно. А еще, отчего-то, умиротворяюще. Так что, когда передо мной появляется патронус Альбуса, я даже спокойно выслушиваю его повеление немедленно явиться на Гриммо. Нет, конечно он выразился мягко, обтекаемо, даже попытался заложить в свою речи возможность выбора, но все иллюзии, какие оставались, рассыпались в тот самый миг, когда я увидел память Блэка. В прочем чего-то подобного я и ожидал, так что даже не думаю отказываться от столь радушного «приглашения».       Дом встречает мертвой тишиной. Словно вымерли все Уизли, что ошивались тут днем и ночью; Грейнджер, поселившаяся в библиотеке; вечно недовольной Кричер. Я, конечно, понадеялся бы и на безвременную кончину Блэка, но сомневаюсь, что Дамблдор будет убивать свою шавку даже за потерю столь ценной пешки. О нет, сейчас в ход будет пущена другая, не менее ценная, но более своевольная пешка. Пусть пока сам гроссмейстер об этом и не знает.       Все действующие лица, в виде самого директора и Блэка оказались на кухне, остальных же, видимо, выселили за ненужностью.       Вообще, представшая передо мной картина изрядно порадовала. Директорская псина выглядела именно так, как ей и положено — бегающий взгляд, трясущиеся руки, которыми он вцепился сиденье стула, и ссутуленные плечи. Еще немного и можно было бы смело писать с него картину «Побитая псина». Альбус же был необычайно хмур. В прочем меня его суровый взгляд не впечатлил, хотя щит на разуме я и проверил — на всякий случай.       Кивнув Альбусу и проигнорировав Блэка я устроился в торце стола, что бы все герои сей пьесы были перед глазами и вопросительно поднял бровь, ожидая когда же меня посветят в причины столь срочного вызова. А когда знаешь эту самую причину, то ожидание обретает особый привкус мрачного торжества.       — Кхм… Северус, — осторожно начал Дамблдор, чем вызвал у меня уже неподдельное любопытство, — у нас сложилась крайне трудная ситуация, в которую мы не можем посвящать лишних людей. Надеюсь, ты понимаешь, что об услышанном не следует распространяться ни в каких кругах?       — Альбус, переходи к делу. Или хочешь взять с меня клятву? — нет, я догадывался, что никто не будет меня с порога оповещать о пропаже Золотого мальчика, но пол часа сидеть, прежде чем перейти к сути дела желания все равно не возникает.       — О, нет-нет, клятва совершенно не к чему, Северус, — словно даже немного ожил и расслабился от моего вопроса, видимо вспомнив, что я и так уже в клятвах весь, словно в тех же шелках. — Как я уже сказал, у нас крайне сложная ситуация…       — Альбус, — вздыхаю и прищуриваю глаза, в надежде что он все же соберется с духом и оповестит меня о крайне секретном задании, — не тяни книззла за хвост. Говори, что от меня нужно, да я пойду. Не думаешь же ты, что у меня уйма времени на выслушивание твоих прелюдий?       — Мальчик мой, — укоризненно качает головой, — ты как всегда нетерпелив. Так вот… Гарри пропал.       Вскидываю бровь, перевожу взгляд на Блэка, а он сначала тушуется и сжимается, правда хватает его ненадолго и вот он уже вскидывает подбородок и с вызовом смотрит на меня. Я лишь хмыкаю.       — Что, Блэк, просрал своего крестника, а мне теперь искать его? Или может ты его в подвал посадил, а признаваться не желаешь? — говорю скорее в шутку, но видеть как Альбус бледнеет и хмурится, а шавка стыдливо опускает взгляд, становится явно приятной частью дня. — Ладно, я понял. Где его видели в последний раз? — перевожу взгляд с одного на другого, а сам пытаюсь не думать о мальчишке.       — В последний раз пару дней назад не далеко от Гриммо, — сипит Блэк. Я же думаю потрепать им нервы еще, или время дороже. Скрипя сердцем прихожу к варианту, что заняться мне действительно есть чем и поднимаюсь из-за стола.       — Хорошо, как будет информация — сообщу, — и, не дожидаясь возможных речей от старика, покидаю дом.       Сейчас мне крайне необходимо перевезти Поттера в другой дом, где нас точно не найдут, а для этого придется связаться с Люциусом. Как бы я не хотел, но сам совершенно не обеспечен достаточно защищенным жильем, о котором бы еще и никто не знал. А вот Малфой и должен мне, и называет себя моим другом. Пусть отрабатывает столь высокое звание. Хмыкаю и аппарирую по нужным координатам.       Дом, если к особняку этого павлина вообще применим столь приземленный термин, встречает меня тишиной. Словно даже его птички решили безвременно впасть в спячку и не светить своими хвостами перед частыми и довольно неприятными гостями. В прочем мне это на руку и путь от ворот до самого дома проходит без сюрпризов. Разве что я не ожидал, что встречать меня будет не домовик, а сам Лорд. Ну что ж, и это к лучшему.       — Северус, рад тебя видеть, — киваю в знак приветствия и радуюсь, что Люциус не Альбус и лишние слова ему не нужны. Идем через просторный холл, поднимаемся на второй этаж и оказываемся в кабинете хозяина дома.       — Я к тебе по делу, Люциус, — усаживаюсь в предложенное кресло и, откидываюсь на спинку, с благодарным кивком принимая бокал с виски. Пить не то что бы хочется, но спорить с Малфоем на счет положенных норм гостеприимства желания тоже не имею, — нужно место, о котором никто не знает и хорошо защищенное.       — Решил бежать? — блондин сверлит меня изучающим взглядом. Скорее всего он знает, что я не то чтобы очень предан Лорду да и Дамблдору, но пока я не сказал ему этого прямо, все это не более чем его догадки.       — Нет, нужно кое-кого спрятать, — поднимаю руку, что бы не перебивал меня, — и если ты хочешь узнать кого, то тебе придется дать клятву.       Хмурится, отпивает из своего бокала и сверлит меня пристальным взглядом. Я лишь хмыкаю и расслабляюсь. Да, любопытство Люциуса сейчас мне на руку.       — Я всегда говорил, что ты мой друг, Северус, — вздыхает, — но я понимаю. Ты не привык доверять на слово, — замолкает, думает о чем то своем и, опустошив бокал одним глотком, резко встает, из-за чего я невольно напрягаюсь, — хорошо, клятва так клятва.       Вызываем домовика, чтобы он скрепил клятву. Люциус же слишком охотно дает согласие на все условия выставленные мной, из-за чего невольно становится несколько стыдно. Может он действительно искренен? Откидываю лишние мысли и, взяв бокал со столика, вновь усаживаюсь в кресло.       — Так кого ты желаешь спрятать, раз пришел ко мне? — нетерпение моего собеседника чуть ли не плещет из него. Дергаю краем губ в легкой ухмылке.       — Поттера.       Вот что-что, а держать лицо Люциус умел всегда. Даже сейчас, когда он явно расслабился в моем обществе, он сдержался. Лишь приподнял бровь в явном изумлении. Хотя именно это его и выдает лучше всего — слишком быстро упала на его лицо маска сдержанного аристократа.       — Ты не ослышался. Оставлять его с Альбусом или, тем более, с Блэком, — выплевываю последнее имя, — нельзя. То что с ним сделали эти два борца за «идеалы света»… Проще отдать его Лорду.       Аристократическая маска сыпется и на лице блондина проступает явное неверие и шок. О да, я тебя очень хорошо понимаю. Ведь как так, ибо Блэк его крестный, да, Люциус? Но я дожидаюсь этого вопроса, давая себе шанс немного насладится твоими реакциями, а ты и не подводишь, спрашиваешь про псину, да и про Дамблдора.       — Не было ритуала крещения. А лидер «света»… — замолкаю и, не выдержав воспоминаний, провожу рукой по лицу, — Люциус… Эта шавка насиловала Поттера. А старик обо всем знал.       Наступившая тишина красноречивее слов. Мы молча приканчиваем два бокала с выпивкой, пока ты осознаешь всю ситуацию, а я пытаюсь отрешится от подступающего гнева, что так легко покинул меня при встрече с главными действующими лицами, но сейчас, лишь от воспоминаний, столь легко пробирается обратно в мою душу.       — Если тебе понадобится что-то еще, то обращайся, Северус.       Киваю и поднимаюсь. Действительно, засиделся я в гостях. Малфой же, что-то достав из небольшого резного сундучка и положив в конверт, передает его мне.       — Порт-ключ. Соответствует всем твоим требованиям, да и домовик есть, — вскидываешь руку, не давая себя перебить, — он привязан к дому, не к главе рода.       Что ж, неплохо. Благодарю и спешу обратно. Отчего-то кажется, что сейчас время скорее является моим врагом, нежели союзником, как было еще вчера. Но, несмотря на это, я замираю прямо перед домом. Я знаю кого там увижу, даже предполагаю что именно… Только вот осознать всю эту ситуацию все равно выходит с трудом. Слишком быстро все произошло, слишком ирреально что ли.       Вообще ловлю себя на малодушной мысли отмотать все назад. Не потому что будь у меня возможность, то я не помог бы мальчишке, нет, это то как раз не изменилось бы. Но вот понимать, что защищать надо было от других. Это настолько странно, что до сих пор не хочет укладываться в голове. В прочем, я гоню прочь подобные размышления, предпочитая действовать с тем что есть, а не думать о том, что было и будет. Пока это слишком сложно.       Дверь чуть слышно скрипит и дом встречает тишиной, даже сквозняка нет. И я замираю следом старательно прислушиваясь. Что я хочу услышать, когда это естественное состояние для пустого дома? Это, конечно, если отбросить тот факт, что нынче он ничерта не пустой и, по идее, дом с подростком должен создавать куда как больше шума. Поднимаюсь по лестнице и медлю перед дверью в комнату. Не могу отвертеться от мысли бросить все к чертовой матери, стереть мальчишке память и привести обратно к Дамблдору, что бы скинуть с себя этот груз. Только вот себе я память не сотру, клятвы не сниму и не факт что с совестью договорюсь. Тихо чертыхаюсь себе под нос и, толкнув дверь, прохожу в комнату. Сначала даже не могу понять что не так. Тихо, шторы задернуты и ничего не видно. Сердце гулко бухает в груди и я, скользнув взглядом по пустой кровати, кидаюсь к ванной. Дверь, от резкого рывка, отлетает и с грохотом впечатывается в стену. Только и там темно и пусто. С шипением выпускаю воздух сквозь сжатые зубы. Какого драккла? И только тогда слышу сдавленный всхлип со стороны кровати. Пару раз сжимаю и разжимаю кулаки, успокаиваю дыхание и медленно поворачиваюсь, делаю несколько шагов и наблюдаю всеобщую пропажу по имени Поттер в углу между кроватью и стеной — от двери этот угол как раз не проглядывается. Мальчишка же сжался в комок и весь трясется при этом не создавая ни малейшего звука, лишь изредка становятся слышны звуки подавляемой истерики.       — Гарри, — осторожно делаю несколько шагов вперед, замираю, и так же медленно опускаюсь на колени, оставляя между нами достаточно расстояния, что бы не напрягать мальчишку и иметь возможность если что схватить его, — посмотри на меня. Ты помнишь, что ты здесь в безопасности?       Замирает, кажется что даже дышать перестает, хотя возможно это и так, но все же через некоторое время осторожно поднимает голову и смотрит на меня. От этого затравленного взгляда становится физически нехорошо. Даже ловлю себя на желании обнять его, но отметаю его, как несостоятельное по всем статьям. Он изучает меня чуть ли не вечность, но потом молча кивает. Помнит. Уже хорошо.       — Тогда что случилось? Тебя что-то или кто-то напугал? — на задворках сознания скользит мысль, что все, теперь можно и в психологи. А мальчишка лишь сильнее сжимается и мотает своей растрепанной макушкой вновь утыкаясь в колени. Я жду, не делая попыток приблизиться или уйти.       — Тени… Я… — голос звучит глухо и все время срывается, и мне приходится прислушиваться, что бы не упустить ни одного слова, — я вижу его. Сириуса. Как он… приближается. Чувствую как трогает меня… Как… — не выдерживаю и притягиваю мальчишку к себе.       Порвать Блэка хочется все больше. Мысли же о том, что будет, когда он вспомнит все… Что будет с ним после такого? Я боюсь представить. Но, наверное, стоило бы? Хотя бы чтобы знать к чему готовится. В прочем делаю заметку не выдавать парню любых предметов, которыми пусть и в теории, но можно навредить себе. Сейчас да, об этом или не подумал, или пересилил, черт его знает, но кто даст гарантию, что потом не попытается?       — Тш-ш, все хорошо, — укачиваю как маленького, чувствую как он сначала напрягается, а потом и расслабляется в моих руках. Когда я успел променять роль учителя на роль няньки?.. — его здесь нет и не будет, успокаивайся.       Сидим мы так долго, у меня успевают затечь ноги, а ты успокоиться пока я перебираю твои волосы. Мне даже кажется что ты уснул, но в какой-то момент шевелишься и словно выскальзываешь из моих объятий, усаживаешься напротив меня и, опустив голову, мнешь края футболки. Вижу что хочешь что-то сказать и не тороплю тебя.       — С-спасибо… — голос еще срывается, сам ты заикаешься — в целом все прелести прошедшей истерики. Ты же вскидываешь голову, когда не слышишь от меня ничего в ответ и, напоровшись на мой взгляд, тушуешься. Хмыкаю, а ты поджимаешь губы и, вскинув подбородок с каким-то отчаянным вызовом смотришь в ответ.       — Принимается, Поттер, — сдавленно шиплю от покалывания в ногах и поднимаюсь.       А вся твоя бравада испаряется также быстро, как и появляется от моих слов и протянутой к тебе руки. Вскидываю бровь, давая понять, что вечность ждать не буду. Принимаешь мою помощь молча, ухватившись за мою ладонь, и вскакиваешь, правда тут же шатаешься, из-за чего приходится схватить тебя за плечо, что бы не навернулся.       Вообще ты довольно забавный. Зверек, запуганный, отчаянный и при этом довольно милый. Торможу в своих размышлениях и перевожу взгляд на топчущегося рядом Поттера. Милый? Видимо стресс сказался, ничем другим объяснить подобные выверты сознания я не могу.       — Пошли присядем и поговорим, — киваю на кресла и ты молча тащишься за мной.       — П-профессор… — выдавливаешь и замолкаешь. Видимо вопрос не из простых, но облегчать твою участь не собираюсь, ибо неосторожным словом могу усложнить свою, — а… а как вы там оказались?       — Поттер, — вздыхаю и взмахом палочки подзываю бокал с бутылкой виски, на полностью трезвую голову я этот разговор не потяну, — вы помните как оказались у Блэка в комнате?       Мальчишка зависает, а я, подумав, подзываю еще один бокал — ему явно тоже не помешает. Разливаю напиток, пока он пытается вспомнить, даже успеваю отпить пару глотков, пока не ловлю на себе твой рассеянный взгляд. Нет, помогать я тебе не буду. Только вот ты, видимо, куда как умнее, чем я всегда расписывал на уроках — твой взгляд темнеет, между бровей залегает складка.       — Но ведь это не возможно, правда? Он бы так не сделал?..       Мальчишка… Сколько его лицом по грязи не вози, отбрыкиваться до последнего будет. Но я продолжаю молчать — точного вопроса так и не прозвучало, мало ли кто и что бы не сделал? Да, вру и себе, и ему своим молчанием, но боюсь, что от моих слов просто впадет в истерику, или, что еще хуже, перестанет мне верить. Лучше пускай сейчас надумает себе ужасов, а я их или подтвержу, или опровергну. Ну и новых, скорее всего, добавлю. А парень вскакивает и уже с злым неверием смотрит на меня сверху вниз. Словно я уже успел ему что-то наговорить.       — Как я оказался у вас? Почему Сириус делал это? Вас же Дамблдор послал, да? Он ведь узнал? — Поттер все больше распаляется, и не поймешь, то ли надеется, то ли злится. И не понять кому что достается.       — Поттер, сядьте и замолчите. Если хотите что-то узнать, то задавайте вопросы, — вскидываю руку, не давая себя перебить, когда вижу как ты набрал побольше воздуха, — нормальные вопросы. На абстрактное нечто я отвечать не намерен.       Хмуришься, явно пытаясь сообразить, что именно не так было с вопросами, неловко тянешься к бокалу и столь же неловко отпиваешь, явно еле-еле сдерживаясь, чтобы не закашляться.       — Почему Сириус… — «насиловал», да? — делал это?       — Без понятия, — на этот раз хватает взгляда, что бы не дать меня перебить, — я могу лишь предположить. Ты ему нравился, и это не то чтобы имело отношение к твоему отцу. Подошел бы любой, но ты был к нему эмоционально привязан, а он привязан к дому.       — Только поэтому?.. — неверяще распахиваешь свои глаза, а я чувствую себя так, словно только что рассказал, что Санта Клауса не существует.       — Да, Поттер, — отпиваю виски, давая себе шанс подобрать слова, — далеко не для каждого поступка люди руководствуются сложными причинами. И да, даже столь отвратительные вещи могут делать по прихоти. Просто он такой, и тебе не посчастливилось получше узнать его.       Замолкаешь, пьешь и обдумываешь мои слова. Периодически то вскидываешь взгляд на меня, словно надеясь что я пошутил, то мнешь свою футболку, то шумно отхлебываешь из бокала. Это уже второй, чего ты, в прочем, и не заметил так глубоко погрузившись в свои размышления. Но вскоре, видимо, приходишь к какому-то мнению, машешь своей лохматой головой, словно выкидываешь лишние мысли и вновь вскидываешь на меня свой взгляд. Морщинка все еще пролегает меж твоих бровей, но взгляд более серьезный.       — Вас послал Дамблдор? Он узнал о том, что происходит?       — Нет.       Не веришь.       — Я узнал случайно, собственно в той самой комнате и узнал, — отпиваю и перевожу взгляд на стену, собираюсь с мыслями и вновь смотрю на тебя, и вижу как твои глаза распахиваются в неверии от моих следующих слов. — А Дамблдор знал и до этого. Все что с тобой происходило, все что делал Блэк… Можешь считать, что он все одобрил.       Чувствую себя скотиной, когда мальчишка опять сжимается, а взгляд становится затравленным. Он молча открывает и закрывает рот, машет головой, словно хочет отгородиться от всего сказанного и произошедшего. А я вздыхаю, встаю и подхожу к нему. Вскидывает на меня отчаянный взгляд, вижу как хочет найти признаки лжи, вижу как скачет его взгляд по моему лицу, но ничем помочь не могу.       — Нет-нет-нет… Вы врете! Врете! Он не мог знать! — еле сдерживаю себя, что бы не зашипеть. С каким же упрямством он цепляется за образы!       — Ты провел в той комнате неделю. О том, что ты пропал, мне сообщили сегодня, — склоняюсь к мальчишке, который всем телом вжался в кресло и чуть ли не рычу ему все это в лицо. Да, не на него злюсь. На себя, Блэка, Дамблдора, ситуацию… — Да, неделю! — торможу было вскинувшегося мальчишку, не давая встать, — Обливиэйт, Поттер. Каждый раз Обливиэйт.       — Этого не может быть… — опускаешь голову, а потом вновь вскидываешь на меня свой взгляд и я вижу как паника поселяется во взгляде, — Каждый раз?..       — Я могу вернуть тебе память, — судорожно вздыхаешь, вжимаешься в кресло и потерянно утыкаешься взглядом в пол.       Усаживаюсь обратно в кресло и залпом осушаю бокал, плескаю еще и сжимаю переносицу. Кажется головной боли мне не избежать.       — Можно я подумаю? — тихий голос врывается в мое медитативное состояние.       — Можно.