Песнь, зовущая меня во тьму

Вэй Ин смотрит затравленно. Ищет подвох в этой глупой шутке. Не верит. У него этих «веселых розыгрышей» столько, что можно собирать собственную коллекцию и складывать на полку с подписями на память. Хотя сейчас ему совсем не смешно. Чужое «люблю» режет грудную клетку, добираясь до сердца, и сжимает его в кулак, заставляя его рвано выдохнуть и начать задыхаться от банального ужаса. /Люблю, люблю, люблю/ Сколько раз он слышал эти чертовы слова. «Люблю, только если умрешь ради меня» «Люблю, только если достанешь мне ту звезду, она такая яркая и сияющая, идеально подойдет к моим лазурным глазам» Вэй Ина от этого по-глупому до безумного тошнит. Сколько бессмысленных слов в пустоту, сколько ранящих его сердце людей. И каждого он любил. Готов был на все что угодно, лишь бы снискать взаимности. Но все над ним лишь смеялись, мол, «какой милый глупый мальчик». Смеялись. А этот смех преследовал его в кошмарах не первый год. Он же теперь просто глупый мальчик, очень глупый мальчик.. И вот теперь он слышит это спокойное ровное «люблю». Уверенное, серьезное. Без тени улыбки на лице, лишь смущение и нежно алеющие уши. И не верит, хотя хочет. - Ахах.. - его колотит изнутри чуть ли не до приступа истерики, потому что это снова безумно больно, - знаешь, я очень глупый.. Тебе не нужно связывать со мной свою жизнь. Я тебе просто очень сильно не подхожу, понимаешь? Твоя душа прекрасна, чиста и невинна, а моя... Моя давно покрылась паутиной чернильных разводов, там нет ничего живого, все умерло, все выжжено дотла. Зачем же тебе такой душевный уродец, а, Лань Чжань? Я отвратителен и не хочу, чтобы ты связывал свою непорочную жизнь с таким грязным человеком, как я. Он растерянно думал о том, сколько раз о него вытирали ноги. Сколько раз он высказывал излишнюю доброту, делая больше положенного. Старался быть просто лучше, чем есть. Результат, конечно, впечатлял. Он не добился ничего и даже ушел в минус. Ванцзи окинул его вопросительным взглядом, но Вэй Ин упорно смотрел в пол, не замечая чужого недопонимания. - Подожди, ты, правда, считаешь, что мои слова это ложь? Или, может быть, это глупая шутка? Разве в моих правилах заставлять кого-то страдать или обманывать столь бесстыдным образом? Чужие слова казались Усяню сладкой, но губительной патокой. Конечно же, он ему врет. Разве может это прекрасное божество с золотистым взглядом в обрамлении черных как смоль ресниц любить его? Он сразу невольно залюбовался растерянным парнем. Волосы шелковистые и мягкие, отливающие перламутром, рассыпались по плечам нежно-игривой волной. Осанка прямая, руки за спиной, спрятанные в длинных рукавах изящного нежно-голубого ханьфу. Сказочный запах сандала окутывал его с ног до головы, забивался в легкие, опьяняя одним лишь воздухом. Как бы ему хотелось ответить взаимностью на чувства этого неземного ангела, но в груди все жглось от осознания прошлых неудач. И протягивать руку призраку собственной любви, которая разрывала ему сердце не первый год, не очень-то и хотелось. Но Лань Чжань был другого мнения на сей счет. Видя, что парень перед ним мучается неразрешимыми душевными вопросами, которые с гнилью просочились в его жизнь, он просто заключил его в объятия. Полы голубого и черного ханьфу взметнулись вверх живописным фонтаном. А Ванцзи аккуратно коснулся губами чужого лба, пытаясь успокоить. Пытаясь защитить от любой боли и жгучего страха, который поглотил чужую душу целиком. Вэй Ин удивленно поднял глаза наверх, встречаясь с теплым заботливым взглядом, и сам неуклюже потянулся к чужим бледным губам в безмолвной надежде. Ванцзи в ответ со всей жадностью приник к его губам и прижал его к себе за талию еще ближе, углубляя поцелуй. И именно сейчас Вэй Ин понял, что никогда раньше не чувствовал такой смеси страсти и желания, всепоглощающей любви и бушующей нежности. Все сумбурно рассыпалось в его душе, подобно жгучим специям, и успокоило его, растекаясь пряным отваром по телу. Теперь в его душе не было места ни жгучему отчаянию, ни тоскливой боли.