Песнь, зовущая меня во тьму

Утро пробивается даже сквозь задернутые шторы, и темноволосый парень недовольно морщится, забавно дергая кончиком носа. Сонная нега еще не отпустила его до конца, и он ворочается в кровати, подминая под себя чужое одеяло, и несдержанно зевает, запоздало утыкаясь носом в подушку. По телу разливается приятное тепло отдохнувшего тела и ощущение порхающих от удовольствия бабочек внизу живота усиливается с каждой секундой, потому что настолько тепло, комфортно и защищенно он не чувствовал себя давно. Умиротворенная улыбка застывает на его бледных изящных губах, и он сонно думает о том чтобы вздремнуть еще часок другой, и тянется к соседней половине кровати, чтобы ткнуться лицом в чужую теплую спину и закинуть ноги на соблазнительно-белоснежные бедра любовника. Но кровать пустует и лишь легкое тепло, которое еще сохранила простынь, говорит о том, что Лань Чжань недавно был здесь. Парень разочарованно потягивается, наконец-то открывая глаза, и мутным взглядом обводит такую привычную до боли знакомую ему комнату, чтобы сразу наткнуться на незнакомый ему предмет интерьера. Над изголовьем висит обычный ловец снов. Ну как обычный.. Он там все пространство над кроватью занимает, сияет яркими блестящими бусинами, затягивает его внимание в переплетение причудливых узоров цветных нитей. И перья, перламутровые на первый взгляд перья, которые мягко колышутся из-за легкого сквозняка. Видно, что кто-то сильно старался делая это, безусловно, завораживающее творение. Но Вэй Ин в толк взять не мог – кто и зачем? /Разве, что Лань.. А кто этот Лань такой?/ Вэй Ин снова забавно морщит носик, невзначай касаясь его пальцами и резко садится на кровати, перебарывая внезапное головокружение. В комнату, тихо скрипя дверью, заходит Цзян Чен, и наклоняется к нему, без лишних слов увлекая в глубокий и нежный поцелуй. Усянь теряется, но на поцелуй отвечает, охотно подставляясь под горячую руку своего шиди, и чуть ли не стонет в эти нежные губы от удовольствия, которое снова резкой волной прокатилось по телу. Вот только одного он понять до сих пор не может – ему казалось, что он ждал абсолютно другого человека. Но кого, он совсем не помнит, а потому снова устраивается в кровати поудобнее и затащив А-Чена в свои крепкие объятия, проваливается в сон, почему то уверенный, что никакие кошмары его не потревожат. Ваньинь тепло выдыхает на темную макушку, с нежностью перебирая гладкие как шелк длинные волосы возлюбленного, и благодарит всех богов, что и в этой жизни тоже получилось. Когда-то они все жили другой жизнью. Проходили другие этапы истории, и их было бессчетное множество. Цзян Чен недовольно морщится, окунаясь в пучину жестоких воспоминаний. Каждая из жизней их семьи была не самой приятной, ведь реинкарнация оказалась штукой правдивой, но затронула почему-то лишь Китай и древние кланы заклинателей. Он с ужасом вспоминает, как после собственной смерти в очередном бою со злобной тварью очнулся в теле пятилетнего ребенка и увидел рядом с собой вылитую копию его шисюна с интересом разглядывающего его самого. Со временем у Вэй Ина эффект реинкарнации стирался и становился намного слабее. И сейчас он единственный из их клана не помнил ничего из прошлых жизней, и лишь кровавые кошмары о заклинательстве мучали его стабильно – постоянно. Лишь ловцы снов, сделанные с частицами духовных сил, помогали ему избавить возлюбленного от страданий. Потому что было одно но – Вэй Ин был всем сердцем предан Лань Чжаню и казалось пронес эту любовь через века. Вот только «но» на этом, к сожалению, не заканчивалось - душа Лань Чжаня исцелению и реинкарнации не подлежала еще с первой трагично закончившейся жизни.