Безжалостный

      Эдмонд Торн любил свою сестру. Впрочем, в этом не было ничего удивительного: они были почти ровесниками и в детстве много времени проводили вместе. И кроме того, он был братом. Большинство братьев обожают своих сестёр. Эдмонд всегда быстрее замечал интерес других мужчин к Виктории, чем два его старших брата, которые относились к ней нежно, но в остальном мало обращали на неё внимания. На два года старше его, прекрасная Виктория начала привлекать внимание мужчин, когда он был ещё слишком молод, чтобы заслужить восхищение противоположного пола. Торн видел, как другие мужчины смотрят на неё, и чувствовал острую потребность защитить её от их голодных взглядов. До сих пор Виктория прекрасно справлялась со всеми ухажерами, от него же ничего не требовалось. Теперь же это был Беккет. С первого же визита Беккета, Эдмонд заглянул ему в глаза и увидел, что лорд полон решимости сломить его сестру. И ни за что на свете Эдмонд не допустит этого.       До этого дня Виктория всё ещё находилась в пределах досягаемости Эдмонда. Она жила дома, в действительности она была заперта там, но теперь Беккет украл её. Он увёз её и запер в своём доме и Эдмонд знал, что может случиться, если Виктории придётся слишком долго оставаться с Беккетом на едине. И всё же Эдмонд был молод; он мало что мог сделать перед лицом такого могущественного человека. Он знал, что ему придется прибегнуть к помощи, если он хочет спасти свою сестру от гибели. Вот почему он стоял на пороге особняка Веллингтонов, нервно ожидая, когда дворецкий откроет дверь. Если кто и мог удержать Беккета от слишком дружеских отношений с Викторией, так это Розмари. Дверь дома Веллингтонов распахнулась, и его встретил высокий степенный мужчина в длинном белом парике. — Я пришёл повидать мисс Веллингтон, — сказал Эдмонд, складывая руки за спиной. Дворецкий приподнял бровь, оценивающе оглядывая Эдмонда. Торн вдруг понял, почему дворецкий так на него смотрит. — Это не… я здесь не для того, чтобы… повидать её, — пробормотал он, — Я просто хочу… мне нужно обсудить с ней один вопрос. Дворецкий поднял сразу обе брови и отвернулся, явно не веря словам Эдмонда. — Как мне вас представить, сэр? — Эдмонд Торн, — быстро сказал Эдмонд. Дворецкий удивлённо обернулся. — А ваша сестра не будет немного недовольна вами обоими? — спросил он, но тут же вспомнил о приличие и смутился. — Простите, мистер Торн, я неуместно выразился, — сказал он извиняющимся тоном. — Пожалуйста, входите. Я сообщу мисс Веллингтон о вашем прибытии. Эдмонд проследил, за тем как дворецкий покидает гостиную, бросая ему вслед злобные взгляды. Он был здесь не для того, чтобы испытывать щедрые сексуальные знаки внимания Розмари — какой бы популярной она ни была, и как бы он не возражал против этой мысли. Ему нужно было обсудить с ней важное дело.… К счастью, Розмари не заставила его ждать. — Эдди, дорогой, — сказала она с широкой улыбкой, входя в комнату. Он резко втянул в себя воздух. Розмари всегда поражала его своей красотой и грацией. Её тёмные волосы сегодня были распущены — очевидно, она не собиралась никуда идти и на ней было лиловое платье, которое, как обычно, было со скандально низким декольте. — Я всё гадала, когда же ты наконец решишь навестить меня. — Мне очень жаль разочаровывать тебя, Роза, но это не тот визит, — весело сказал Эдмонд. Розмари надула губы. — Да ладно тебе, Эдди, ты уже достаточно взрослый, чтобы быть с женщиной, — сказала она. — И не лучше ли было бы иметь этот первый нежный опыт с кем-то, кого ты знаешь и кому доверяешь? — Если моя сестра тебе доверяет, это ещё не значит, что я тебе доверяю, — ответил Эдди с кривой усмешкой. — В любом случае, Тори убьет нас, или, по крайней мере, тебя, если я когда-нибудь воспользуюсь таким щедрым предложением. — Пф, — фыркнула Розмари, махнув рукой. — Тори предпочла бы, чтобы ты был со мной, чем с любой другой женщиной, кроме Кэт, конечно. Кстати, как поживает будущая миссис Беккет? Эдмонд поморщился. — Пожалуйста, не говори так, — попросил он. — Мне становится дурно когда я слышу, как мою сестру называют подобным образом. Они ведь ещё даже не помолвлены, ты же знаешь. — С таким же успехом они могли бы быть уже помолвлены, — сказала Розмари, как само собой разумеющееся. — Не то чтобы он нравился мне больше, чем тебе, но я не могу не восхищаться его настойчивостью. Я не верю, что из ныне живущих, есть ещё один человек, способный укротить дикую душу Тори. — Муж не должен её укрощать, — сердито сказал Эдмонд. — Он должен принять и полюбить её такой, какая она есть. — Мне неприятно это говорить, Эдди, но дикая душа Тори — это именно то, что заставляет Беккета хотеть её, — сообщила ему Розмари. — Но перейдём к менее удручающим темам для разговора. Что привело тебя в мою скромную обитель? Эдмонд посмотрел по сторонам и рассмеялся. — Ты считаешь это место скромным? — сказал он, обратив внимание на роскошную мебель, дорогие ковры и великолепные картины на стенах. Отец Розмари был лордом, и они, несомненно, были богаче Торнов. При обычных обстоятельствах Эдмонда это нисколько не беспокоило, но всякий раз, когда он следовал за Викторией во время её визитов в Веллингтон-Мэнор, он испытывал сильнейшее потрясение. — Скромный по сравнению с некоторыми… Беккетом, например, — ответила Розмари. — Ты не ответил на мой вопрос. — Прийти повидаться с тобой это ещё не повод? Розмари музыкально рассмеялась, откинув голову назад. Её обнажённое горло было открыто ему, длинные тёмные волосы потрясающей волной рассыпались по плечам. Эдмонд покраснел, почувствовав, как в нём нарастает жгучее желание. Женщина перестала смеяться, её волосы упали на лицо шёлковым занавесом красного дерева, когда она посмотрела на него с улыбкой. — Если бы ты действительно пришёл просто повидаться со мной, то наверняка принял бы моё предложение, как только я вошла в комнату, — сказала она, весело сверкая глазами. — Нет, правда, Эдди, чего ты хочешь? Твоя сестра послала тебя в качестве посланца? Глаза Эдмонда потемнели. — Я бы только хотел, чтобы она это сделала, — сказал он, — Но сегодня я её не видел. Сегодня утром она проскользнула мимо охраны Компании. Беккет был… недоволен. Розмари вздрогнула. — Могу себе представить, — вздохнула она. — Неужели они нашли её? — Конечно, они это сделали. Клянусь, этот мистер Мёрсер смертельно опасен, — сказал Эдмонд, не в силах скрыть восхищения. — Он выследил её за нескольких часов. Розмари сморщила нос. — Ах да, — сказала она с отвращением, — Мистер Мёрсер. Мы с ним не очень-то ладим. — Ну, это не имеет значения, — поспешно сказал Эдмонд. — Как только они нашли её, Беккет заехал к нам домой, чтобы поговорить с моим отцом, и теперь он держит её под домашним арестом. — И что в этом особенного? — …В его доме, а не в нашем, — закончил Эдмонд. — Она будет жить с ним, пока не уляжется вся эта история с пиратским похищением. — Что? — от этой новости глаза Розмари опасно сверкнули. — Пожалуйста, скажи мне, что у неё есть сопровождение. — Мистер Мёрсер. — Он не сопровождение! — яростно воскликнула она. — Я не позволю Беккету уйти безнаказанным. — Я так и знал, что ты это сделаешь! — торжествующе воскликнул Эдмон. Розмари принялась расхаживать по комнате, медленно и тяжело. — Эдди, — сказала она наконец, — Ты знаешь о доме моего отца в деревне? — Да… — Эдмонд вопросительно посмотрел на неё, не понимая, почему её загородный дом может иметь какое-то значение. — Я могу уговорить отца разрешить мне навестить его, если только за мной будет присматривать мужчина-компаньон, близкий друг семьи, — сказала она. — Как ты думаешь, твои родители позволят тебе сопровождать двух молодых леди? Эдмонд выглядел смущённым. — Я не уверен, — сказал он. — Не понимаю, как это поможет Виктории. — Не понимаешь? — спросила Розмари, изогнув бровь. — Если мы с тобой и Кэт, конечно, — скажем нашим родителям, что уезжаем на месяц или около того, и если ты достаточно сносно подделаешь подпись своего отца, мы сможем убедить Беккета, что приехали присматривать за Викторией в качестве дополнительных компаньонок. Скажешь, что отец боится, что Виктория будет одинока без своих друзей или что-то в этом роде. Пока мы там, Беккет ничего не сможет сделать Виктории. — Но у нас должна быть по крайней мере неделя, чтобы собрать вещи для поездки, — заметил Эдмонд, — И к тому времени, как пройдёт неделя или две… Беккет может сделать всё, что угодно. — Ладно, хорошо, — фыркнула Розмари, всё ещё размышляя. — Я сама поеду, и немедленно. Я могу убедить отца позволить мне делать всё, что угодно. Если я просто посещу мой загородный дом, он не будет возражать, если я поеду одна. Просто подделай мне письмо с печатью твоего отца и принеси сегодня вечером. Я заставлю Беккета разрешить мне остаться с Викторией, и на этом всё закончится. — она решительно кивнула и продолжила: — И конечно, нам нужно, чтобы Кэт часто навещала нас. — Нам нужно? — Спросил Эдмонд, ошеломлённый наглостью её плана. — О да, — ответила Розмари с озорной улыбкой, — Чтобы отвлечь Мёрсера. Знаешь, он немного в неё влюблён. — Я не думаю, что мистер Мёрсер может быть влюблён в кого-то, — недоверчиво сказал Эдмонд. — Много ты знаешь, — ответила Розмари. Эдмонд покачал головой. — Роза, это не сработает, — уверенно сказал он. — Беккет не позволит тебе просто так войти в его дом и остаться там, не убедившись, что мой отец отдал такой приказ. Роза театрально вздохнула и плюхнулась в кресло. — Ну, должно же быть хоть что-то что мы можем сделать, — раздражённо сказала она. — Я не могу просто оставить её Беккету. Эдмонд задумчиво пожал плечами. — Я оставляю её на твоём попечении, — сказал он. — Ты лучше меня знаешь, что делать… но если я могу помочь вам хоть в чём-то, пожалуйста, дай мне знать. — Я думаю, что это то, что я должна сделать сама, — вздохнула она, — Но всё равно спасибо, дорогой. — она заметила, что он озабоченно нахмурился. — О, не волнуйся, Эдди, я что-нибудь придумаю, — сказала она, вставая и целуя его в щеку. — Мы ещё вытащим Тори из этого. Вот увидишь. Эдмонд улыбнулся, наслаждаясь близостью Розмари. Ему казалось, что он парит в воздухе, когда она подвела его к двери и вывела на подъездную дорожку. Он оставался в оцепенении, до тех пор, пока наконец не вернулся домой.

***

      Обед был чрезвычайно неловким событием, как для слуг, так и для хозяина и будущей хозяйки дома. Беккет постоянно бросал колючие взгляды через стол на Викторию, и она отвечала ему почти так же ядовито. Кроме того, девушка отказывалась сказать кому-либо хоть слово. Её упрямство ещё больше испортило настроение Беккета, и к тому времени, когда посуда была убрана, он был готов придушить свою избранницу. Как только слуги ушли, она вскочила на ноги и направилась к двери, стараясь не оставаться наедине с Беккетом даже на самое малое время. К несчастью для неё, Мёрсер стоял на страже у двери, и быстро встал перед ней, чтобы помешать ей пройти. — Куда-то собрались, мисс Торн? — любезно осведомился Беккет. — В сады, — сказала она с наигранным спокойствием, не сводя с Мёрсера горящих глаз. Её решительный взгляд не обеспокоил клерка ни в малейшей степени. — Вы упомянули ранее, что они представляют собой великолепное зрелище. — Скоро стемнеет, — сказал Беккет, вставая и поправляя сюртук. — И конечно, вы же не собираетесь бродить без сопровождения? — Именно это, по сути, я и собираюсь сделать, — заявила она. — Боюсь, я не могу этого допустить, — сообщил Беккет, подходя к ней вплотную. — Вы можете пострадать, и пройдёт много времени, прежде чем кто-нибудь заметит. — О, я уверена, что вы быстро это заметите, — сардонически заметила Виктория. — Возможно, это вас удивит, мисс Торн, но у меня на уме есть и другие вещи, помимо вас. — он предложил ей руку, образец очаровательного джентльмена. — Пожалуйста, побалуйте меня, — сказал он. Чёрт бы его побрал! Если бы она не знала, каким хладнокровным ублюдком он был, почти умоляющий взгляд, который он бросил на неё, возможно, заставил бы её сердце растаять. Виктория взяла его под руку, её глаза были холодными. — Как вам будет угодно, мой лорд, — едко сказала она. Он ухмыльнулся, и снова он победил. — Мистер Мёрсер, не могли бы вы? — спросил Беккет, приподняв бровь. Мёрсер слегка поклонился и последовал за ними, когда они вышли из комнаты, он был компаньонкой на их прогулке. Среди слуг, по крайней мере, должно было быть хоть какое-то чувство приличия — иначе нелепость ситуации вышла бы из-под контроля даже Беккета.       Лорд Беккет вывел Викторию через заднюю дверь на невероятно роскошную террасу — достаточно большую, чтобы быть бальным залом на открытом воздухе. Она была украшена всевозможными красивыми цветами в прекрасных вазонах. По краям террасы были аккуратно расставлены каменные скамьи, чтобы любой желающий мог сесть. Веранда выходила в один из самых больших и роскошных садов, которых Виктория когда-либо видела. У неё перехватило дыхание, когда Беккет повёл её через лужайку к выходу. — Я сам выбирал растения и их места в саду, — похвастался он ей, когда она огляделась. — Я и понятия не имела, что вы хотите быть простым садовником, — рассеянно сказала она. Он усмехнулся. — Не совсем, моя дорогая, — ответил он, — Я просто люблю контролировать всё, что у меня есть. Это вернуло Викторию на землю. — Тогда, я полагаю, вы захотите контролировать и меня? — с жаром сказала она. — Естественно. Её глаза сузились. — Ты не можешь управлять мной, Катлер, — сказала она ему. — Ты ведь так не думаешь, правда? — спросил он. — Я подчинил тебя своей воле больше, чем любой другой аристократ. Лорд Уэбб, например, никогда бы не пережил двух месяцев ухаживаний за тобой. Но видишь ли, Виктория, я тебя понимаю — потому что мы похожи, мы пара. — Я ни на секунду в это не поверю, — пылко возразила она. — Я прекрасно это осознаю, — сказал он с сожалением. — Как бы тебе ни хотелось это отрицать, мы похожи. — Просветите меня, милорд, — сказала она презрительно. — Ты чертовски упряма, как и я, — заметил он. — Ты плохо слушаешься других, но вместо этого распоряжаетесь своей собственной властью. У тебя есть голова на плечах, как и у меня. Ты абсолютно неумолима в своих суждениях о других. Ты одержима пиратами. — Ты не одержим пиратами, — отрезала Виктория. — Нет, это не так — раздражённо ответил Беккет. — Ты одержима идеей жить с ними, а я одержим идеей убивать их. — И ты называешь это сходством? — воскликнула она. — Это одержимость, не так ли? — И вы, мой лорд, одержимы мной, — сказала она, — Тогда как я едва ли могу быть одержима вами. — Ты одержима идеей избегать меня, — заметил Беккет. — Вряд ли это имеет значение. Мы совершенно одинаковые, ты и я. И судя по тому, как мы ссоримся, мы вполне могли бы быть женаты. Виктория резко выдернула руку из руки Беккета. — Я иду в дом, — холодно сказала она, повернулась и побежала в противоположном направлении. Мёрсер взглянул на Беккета, пытаясь понять, следует ли ему остановить её, но тот лишь покачал головой. — Пусть идёт, — вздохнул он. — На сегодня с неё хватит, и, честно говоря, с меня тоже. — Вам всё равно придётся уложить её в постель, — заметил Мёрсер, приподняв бровь. Беккет поморщился. — Пожалуйста, не напоминайте мне, — сказал он натянуто. — Вы всегда можете позволить ей спать в одной из гостевых комнат. — И позволить ей снова сбежать? Думаю, нет. — Беккет решительно зашагал через лужайку к дому, Мёрсер вприпрыжку последовал за ним. — У меня много работы, которую нужно сделать сегодня вечером, — сказал он. — Проследите, чтобы Виктория легла спать в положенное время, и позаботьтесь, чтобы кто-нибудь присмотрел за ней, пока я не вернусь. Лучше сделайте это сами, но если вам непременно нужно поспать, пошлите за одним из моих солдат. Старайтесь избегать служанок; они сочувствуют ей и с большей вероятностью выпустят её. — Могу я предположить, что вы будете в своем кабинете, сэр? — Можете. — Беккет прошёл через двери террасы, которые Виктория оставила широко распахнутыми, когда вбежала. Лорд плотно закрыл их и запер после того, как Мёрсер прошёл через них. — Будем надеяться, что хороший отдых хотя бы немного излечит её от неприятного темперамента, — сказал он сердито. Мёрсер усмехнулся. — Сомневаюсь, сэр, — сказал он. — В этом я сильно сомневаюсь.

***

      Мёрсер оказался прав. Неважно, на сколько хорошо отдохнула Виктория, она была всё так же неприветлива и бесконечно трудна в управлении. Когда Беккет работал в своём кабинете, она забаррикадировалась в его спальне, заперев дверь, на случай если он решит войти. К несчастью, Мёрсер был её постоянной тенью, и куда бы она ни пряталась, он следовал за ней.       Прошло две недели без каких-либо признаков спасения от внешнего мира. И Виктория постепенно начала привыкать к определённой рутине: каждое утро она медленно и лениво просыпалась, намного позже того, как Беккет уходил из комнаты, чтобы поработать в своём кабинете. Она принимала ванну и одевалась (Мёрсер всегда неловко стоял рядом); завтракала, гуляла с Беккетом по его раскинувшимся садам, устраивала до смешного громкую ссору, которая неизбежно заканчивалась тем, что Виктория неслась в библиотеку и пряталась там до конца дня. Когда оба немного остывали, они ужинали в несколько холодном молчании, а затем отправлялись на вторую прогулку, которая снова заканчивалась ссорой. Виктория бросалась в постель и засыпала, проплакав почти полчаса; Беккет мрачно сидел в своём кабинете и яростно копался в различных документах, важных для Компании. Когда он слишком уставал, чтобы продолжать, то шёл в свою комнату и, убедившись, что Виктория спит, раздевался и ложился в постель. А затем процесс повторялся снова на следующий день. Это было бы скучно, если бы не постоянные вспышки их гнева. Слуги стояли в стороне, с ликованием слушая, как Виктория и Беккет кричат друг на друга о том или ином, а затем спокойно продолжали заниматься своими делами, когда ссора заканчивалась. В душе они, конечно, смеялись над досадой Беккета и желчью Виктории. Она была молода, так молода, и всё же, если бы она боялась Беккета, то никогда бы не использовала свой острый язычок в его присутствии.       За три недели, крики начали утомлять и Беккета, и Викторию. Прошло четыре недели, и Виктория погрузилась в угрюмое молчание, её глаза были опущены всё время. На пятой неделе, когда Беккет сделал какое-то маленькое, слегка юмористическое замечание, она подавила слабую улыбку. Все в доме знали: она наконец-то начала сдаваться. Триумф Беккета был заметен тем, что он не сделал ничего, чтобы отпраздновать его. Это было удивительно, учитывая его темперамент, но это была тонкая и тихая победа, возможно, потому, что он, как никто другой, знал, как легко его контроль над Викторией может быть разрушен. И это разрушение началось на пятой неделе, как раз когда казалось, что он наконец-то объявит Викторию своей и, в типичной манере и как было обещано, это была Розмари, которая вызвала это.

***

      Когда Розмари приехала, бушевала гроза — самый сильный ливень в этом году. Когда дворецкий, эксентричный маленький человечек по имени Оскар Бодди, открыл дверь, он увидел Розмари, стоящую на ступеньках, промокшую до нитки, в тёмно-фиолетовом платье, тяжёлом от воды. Когда она вошла в гостиную, крепко обхватив себя руками, то принесла с собой много этой воды, капающей на ковёр. — Извините, — немного неискренне сказала она дворецкому. — Если бы это был не ковёр Беккета, а чей-нибудь другой, я бы сожалела. Но он высохнет; а я, в таком случае, наверное, буду мокнуть вечно. Оскар настороженно посмотрел на неё, снял с её плеч промокшую накидку и выжал её за дверью. — Встреча с Беккетом, хммм? — спросил он, шаркая вокруг неё, чтобы передать мокрую накидку служанке. — Нет, я здесь из-за Виктории, — ответила Розмари, вся дрожа. — Моя карета сломала два колеса на дороге, и я целую вечность шла, пытаясь найти дом Бекк… — Роза! Виктория влетела в гостиную и обняла подругу, несмотря на промокшую одежду. — Сумасшедшая! — воскликнула она, прижав её к себе. — Ты что, всю дорогу от дома шла сюда пешком? — Такое чувство, что да, — фыркнула Роза, убирая с лица пряди тёмных волос. — Я жила в нашем загородном доме целый месяц. Конечно, мы пытались вернуться сегодня, в самую плохую погоду, и карета сломала два колеса. Я чертовски замерзла! — Сюда, — сказала Виктория, ведя подругу вверх по лестнице. — Мы отведём тебя в одну из гостевых комнат и приготовим горячую ванну. Я уверена, что мы найдём тебе сухую одежду. Я так же прикажу служанкам развести огонь для тебя; будет ужасно, если ты простудишься. — Пожалуй, уже поздновато, — ворчливо сказала Роза, но всё же последовала за Викторией вверх по лестнице. Когда они проходили мимо покоев Беккета, дверь открылась, и оттуда вышел сам Беккет. — Мисс Веллингтон? — удивлённо сказал он. — У неё сломался экипаж, — объяснила Виктория. — Она замёрзла; я прикажу горничным приготовить для неё комнату. — А я, — сказал он с явной неприязнью, — Пошлю записку её отцу, чтобы сообщить ему о её присутствии здесь, чтобы он мог забрать её при первой же возможности. — А если она заболеет? — воскликнула Виктория. — Мы должны, по крайней мере, убедиться, что она не больна, прежде чем отправить её обратно! — Её дом недалеко отсюда, — уверенно сказал Беккет. — Она выживет. — Катлер, — резко сказала Виктория. — Тори, — парировал он. Она отпустила руку Розмари и подошла к нему, остановившись в пугающей близости. — Катлер, пожалуйста, — взмолилась она, её глаза были большими и невинными. — Она моя подруга, и было бы ужасно, если она смертельно заболеет из-за нас. Беккет сердито зарычал, но сказал: — Как вам будет угодно, моя леди. Она широко улыбнулась и поцеловала его, удивив и его, и Розмари. А затем бросилась прочь, ведя ошеломлённую Розмари в комнату для гостей. — Что, чёрт возьми, это было? — прошипела Розмари, как только они оказались вне пределов слышимости Беккета. — Я пришла ни минутой раньше! Виктория удивлённо посмотрела на неё. — Что ты имеешь в виду? — спросила она. — Я здесь, — сказала Розмари, — Чтобы спасти тебя от влияния этого ублюдка, и ты должна благодарить Бога за это. Он уже начал прижимать тебя к ногтю, если это маленькое преставление о чём-нибудь говорит. Взгляд Виктории стал жёстким. — Возможно, если бы ты не ждала больше месяца, чтобы организовать моё спасение, он бы не преуспел, — сказала она, рывком открывая дверь в одну из многочисленных гостевых комнат в доме. — Ты останешься здесь, — официально сказала она. — Я пошлю за горничной, чтобы она позаботилась о тебе. — Тори, подожди! — воскликнула удивлённая Розмари, но Виктория уже ушла. Роза стояла посреди комнаты, дрожащая и совершенно потрясённая. Она, конечно, ожидала, что Виктория сломается, но не представляла, насколько основательно Беккет сможет сокрушить её мятежный дух в течение пяти недель. «Слишком долго», — подумала она, злясь на себя. «Мне следовало прийти раньше».       Конечно, не было такого шторма, как этот, чтобы инсценировать её прибытие. Ей нужна была буря, если она собиралась притвориться больной, а болезнь вынудила бы её остаться здесь, где она сможет вырвать Викторию из-под влияния Беккета. Это потребует гораздо больше работы, чем она ожидала, это было ясно. Но она была готова пойти на такой риск. Что бы она ни обещала Мёрсеру, попытки Беккета завоевать Викторию уже давно перешли грань абсурда, и она собиралась покончить с этим прежде, чем её лучшая подруга станет женой главы Ост-Индской торговой компании.       Её размышления были прерваны, когда в комнату вошла горничная с низко опущенной головой. — Мэм, — пробормотала она, делая вежливый реверанс.       Она помогла Розмари снять мокрую одежду, пока другая служанка готовила ей горячую ванну. Едва освободившись от мокрой одежды, Роза бросилась к ванне и прыгнула в неё, с облегчением погрузившись в тёплую воду. Она окутал её уютно, как тёплое одеяло, и Роза наслаждалась этим ощущением. Женщина легко забыла о многочисленных трудностях своей задачи, по крайней мере, ненадолго, и, когда она наконец выскользнула из ванны, то была полна нового оптимизма по поводу освобождения Виктории от Беккета.       В спальне, где теперь ярко горел камин, для неё была разложена тёплая и сухая одежда. Одна из служанок помогла ей одеться, а затем, в полном молчании, удалилась. Чувствуя себя значительно лучше теперь, когда она была сухой и одетой, Розмари отправилась на поиски Виктории, надеясь исправить плохое настроение подруги. Она едва не заблудилась в лабиринте комнат огромного особняка Беккета. Женщина могла бы бесцельно бродить так весь остаток вечера, если бы не услышала смех Виктории, эхом отдававшийся из одной из комнат в коридоре, мимо которого она проходила. Она шла на звук голоса Виктории, пока не подошла к двери, за которой, казалось, стояла её подруга. — …И что именно ты ей сказал? — спросила Виктория. — Ты бы лучше поосторожнее с ней разговаривал, ты же знаешь, какая она страшная сплетница. — Да, безусловно, — согласился Беккет. При звуке его аристократического голоса Розмари нахмурилась: Господи, как же она ненавидела этого человека! — Но, признаюсь, я, скорее всего, не следил за своим языком, как следовало бы. — Чёрт возьми, — простонала Виктория. — И что же она сказала? — Ну, она хотела знать, правда ли, что ты находишься в моём распоряжении, — весело сказал Беккет. — Она так и сказала? — Да, именно так. — О боже, — вздохнула Виктория. — И что же ты ответил? — Разумеется правду. — Это не утешает, Катлер. Он рассмеялся. — Я просто сказал ей, что в настоящее время ты живёшь в моём доме, — сказал он. — А завтра до тебя дойдут слухи, что каждую ночь ты приковываешь меня к своей постели и совершаешь надо мной всевозможные извращения. — Не тут-то было, мисс Торн, — усмехнулся он. — Мёрсер добавил, что это было сделано для твоей защиты и что тебя держат в отдельном крыле дома. — Ты сказал мне, что ответил абсолютно правдиво, — обвиняюще произнесла Виктория. — А это, безусловно, была ложь. — Это не я сказал, а Мёрсер, — возразил Беккет. — Как бы то ни было, она спросила, собираюсь ли я на тебе жениться, и я ответил, что, по-моему, к этому моменту мои намерения уже должны быть совершенно ясны. — Значит, она знает, что ты собираешься жениться на мне. — Она знает, что я женюсь на тебе, — поправил Беккет. — Так ты планируешь, — мягко сказала Виктория. — Я думаю, что она вся изнемогла от волнения, чтобы получить этот маленький кусочек информации. — Да, — согласился он. — Её подруга не выглядела такой взволнованной. — Подруга? — Эта маленькая темноволосая ведьма… как её зовут? — Нет, не помню. Девчонка Харрис, — сказал он пренебрежительно. — Шарлотта? — воскликнула Виктория. — Шарлотта Харрис? — Что это за имя такое — Шарлотта? — Беккет фыркнул в ответ. — Да, я предполагаю, что это была она. — Ты же знаешь, что она уже несколько месяцев строит на тебя планы? — сказала Виктория.       Розмари больше не могла сдерживать себя; она медленно и тихо приоткрыла дверь в комнату. Это была маленькая уютная комнатка с диваном и несколькими стульями, камином с гудщим огнём и книжными полками вдоль стен — уменьшенная копия библиотеки, возможно, наиболее личная коллекция произведений, что была у лорда Беккета. Или, может быть, Виктории, теперь, когда она так уютно устроилась с хозяином дома? — О, в самом деле, — отвечал Беккет, сидя в удобном кресле, потягивая бренди и выглядя совершенно скучающе. — Жаль её. Она меня не интересует. — Да, но она отказывается в это верить, — сказала Виктория, качая своей золотистой головой. Девушка стояла посреди комнаты, и свет камина отражался от её волос. — Она практически спланировала всю вашу помолвку, а также свадьбу. — Ей придётся использовать эти планы для кого-то другого, — сказал Беккет, ставя бокал с бренди и поднимаясь со стула, — Потому что мои планы по-прежнему сосредоточены исключительно на тебе. Он неловко приблизился к Виктории и, взяв её за подбородок, приподнял её лицо. «Он собирается её поцеловать», — с негодованием подумала Розмари. «И она просто стоит там и позволяет ему!» Лорд был всего в нескольких шагах от того, чтобы прикоснуться своими губами к губам Виктории, когда Розмари громко и неделикатно хмыкнула. Они оба отпрянули друг от друга, Беккет со злобным взглядом, а Виктория с пылающими щеками. — Роза, — сказала она, вспыхнув очень ярким розовым цветом. — Я думала, ты спишь. Роза подняла бровь, глядя на подругу. — Ты не имеешь права находиться здесь без компаньонки, — сказала она скорее Беккету, чем Виктории. — Забавно слышать это от вас, — горячо возразил Беккет, — Учитывая, как часто джентльмены оказываются без компаньонки в вашем присутствии. — Мой выбор не имеет ничего общего с тем, что лучше для моих друзей, — спокойно ответила Розмари. — Я надеялась провести немного времени с Тори, я не видела её почти месяц, в конце концов. Вы слишком долго держали её взаперти в этой смехотворно огромной крепости, и я думаю, что ей нужна женская компания. Могу я украсть её у вас? — Нет! — яростно воскликнул Беккет. — Спасибо, — сказала Роза с сияющей улыбкой, вошла в комнату, крепко взяла Викторию за руку и повела её к выходу. Как только они отошли достаточно далеко от комнаты, Виктория и Роза расхохотались. — Ты видела его лицо? — выдохнула Виктория. — Нет, но я бы хотела, — засмеялась Роза. — Ну же, давай вернёмся в мою комнату; я столько всего должна тебе рассказать! Ты многое пропустила с тех пор, как уехала…

***

      Беккету никогда не нравилась Розмари Веллингтон.       Конечно, существовало бесконечное множество джентльменов, которые не любили её, но это было потому, что все они были брошенными любовниками, к которым она питала притворный интерес, а затем быстро бросала после того, как её собственные дикие желания были удовлетворены. Беккет никогда не был несчастной жертвой её ухаживаний и никогда не будет; они оба одинаково презирали друг друга. И оба были сильными, волевыми и упрямыми, но там, где Беккет был жёстким и дисциплинированным, Розмари была свободной и дикой.       Именно это отсутствие дисциплины заставляло его чувствовать отвращение каждый раз, когда он видел её. Полная разнузданность, в которой она жила, её постоянный флирт и неприятие всего, что предписывало ей общество, — это было уже слишком. Беккет научился незаметно добиваться желаемого с помощью уловок и манипуляций. Он действовал так, как будто был связан обществом, жил по его приказам, но втайне нарушал правила морали. Розмари не обладала такой утончённостью, и это его раздражало.       То, что они с Викторией были подругами, было очень печально. Беккет надеялся разорвать узы этой дружбы, но, как заметил Мёрсер с самого начала, они были почти неразлучны. Он никак не мог разделить их на части; они всегда были притянуты друг к другу, как магниты.       Беккет был бы в состоянии принять это, если бы Розмари вообще избегала вмешиваться в его ухаживания за Викторией (если ухаживание было даже правильным словом; «доминирование», возможно, подошло бы лучше). Но не в характере Розмари было избегать ситуаций, которые могли привести к неприятностям, и она при любой возможности вмешивалась в самую важную из операций Беккета.       Её вмешательство окончательно разрушило хрупкую связь, которую он начал создавать с Викторией за те пять недель, что она провела в его доме. Розмари, как выяснилось, сильно заболела после своей маленькой выходке под дождём, и Виктория настояла, на продолжении её визита в особняке Беккета, чтобы о ней позаботились. Они спорили об этом часами, и крики, прекратившиеся за три недели, вернулись с отвратительной свирепостью. В конце концов Виктория победила — Беккет не мог позволить себе выглядеть менее приличным, чем он уже был поскольку серьёзно расширял границы приемлемости общества, живя с Викторией до женитьбы. Единственная причина, по которой это было приемлемо, состояла в том, что, по-видимому, существовала настоятельная необходимость забрать её из дома для её же собственной безопасности. Если бы не нападение Орсона и последующее бегство Виктории, у него никогда не было бы такой возможности. И ему было невыносимо больно смотреть, как вся его тщательная работа была полностью подавлена восстанием Розмари.       Сначала она сманипулировала им, чтобы он предоставил Виктории её собственную комнату. Возможно, она сделала это ненамеренно; женщина невинно поинтересовалась, где спит Виктория, чтобы, если ей что-то понадобится, она могла побеспокоить подругу, вместо того чтобы искать прислугу или, что ещё хуже, самого Беккета. Виктория была готова сказать Розмари, что она остановилась в комнате лорда Беккета, но Катлер не мог допустить, чтобы об этом узнали в высших кругах общества. Он быстро прервал её и показал Розмари чисто убранные комнаты для гостей, а затем быстро перенёс туда Викторию, когда Розмари вернулась в свою комнату, чтобы вздремнуть. — Это только временно, — предупредил он Викторию, когда платья, которые он заказал для неё, были размещены в гардеробе комнаты. — Как только эта шлюха уйдёт, ты снова будешь находиться под моей личной защитой каждую ночь.       Чтобы компенсировать это, Мёрсер каждую ночь стоял на страже в её комнате. Утром он спал несколько драгоценных часов, пока Беккет развлекал Викторию, а затем, слегка освежившись, снова приступал к своим обязанностям охранника. Мёрсер обнаружил, что умение работать с малым количеством сна бесценно в его работе, и он был не менее бдителен из-за недостатка отдыха.       Розмари находила всевозможные тонкие способы оскорбить Беккета, маленькие насмешки, которые заставляли его хотеть избить её до полусмерти или, по крайней мере, смотреть, как Мёрсер делает это за него. Её ехидная смелость, если это можно было так назвать, поддерживала прежнюю отчуждённость Виктории, и она больше не наклоняла голову, чтобы улыбнуться, когда видела его, и не останавливалась, чтобы заговорить с ним. Она регулярно прерывала их прогулки под тем предлогом, что ей нужно ухаживать за гостьей, и иногда пропускала их все, чтобы провести время с Розой. Вскоре Торн превратилась в призрака, порхающего по дому, видимого только мельком и никогда полностью во плоти. Это должно было прекратиться. И Беккет знал того, кто ему поможет.…