Безжалостный

      Какое-то время казалось, Беккет не узнает, что Орсон пропал. Хотя он заметил большой порез на руке Виктории и возился с ним гораздо больше, чем она ожидала, но мужчина, похоже, поверил, что её ранение было следствием неуклюжести, а не чем-то другим. По-видимому, он также был вполне уверен в том, что пират на прежнем месте, потому что по прошествии недели Виктории стало ясно, что он вообще не проверяет как там пленник. Тем не менее, она постоянно жила в страхе, боясь того дня, когда Беккет решит посмотреть, как Орсон поживает в своей таинственной кружащейся тюрьме, и обнаружит, что он пропал. Не то чтобы она твёрдо намеревалась освободить его. Это произошло совершенно случайно, но Беккет никогда бы в это не поверил. И кроме того, она сунула нос туда, куда он приказал не лезть; он заранее предупредил, что его кабинет для неё закрыт. Иногда она набиралась храбрости и готовилась сказать лорду Беккету, что непреднамеренно освободила Орсона, но каждый раз, когда она решала сделать это, в её сознании возникала картина избитого, окровавленного и изувеченного тела Пертины Мёрсер, и страх брал верх. Виктория знала, что в конце концов Беккет узнает, что она сделала, и она будет наказана за это, и, по логике вещей, наказание будет мягче, если она обо всём расскажет; однако её разум никогда не подчинялся логике, а всегда был склонен к импровизации. В каком-то смысле девушка надеялась, что Беккет планировал оставить Орсона гнить в таинственном воздушном водовороте, и что она сможет спокойно жить, как будто ничего не произошло. Но даже если бы это было так, Орсон всё равно вернулся бы за мечом, и она была бы вынуждена принять решение — присоединиться к своему мужу или к своему бывшему любовнику. Выбор стоял между убийцей и прелюбодеем. Как, ради всего святого, она могла выбрать одного из двух таких ужасных мужчин?       В последующие недели она была тихой и обеспокоенной, но даже если Беккет и заметил это, он ничего об этом не сказал. Мёрсер тоже не стал комментировать её необычное состояние. Иногда ей казалось, что они оба чувствовали её отчаяние — были намёки на беспокойство в том, как Беккет касался её руки или изучал её лицо, в нежности его обычно жестоких поцелуев, когда он занимался с ней любовью. А Мёрсер был ещё более внимательным, чем обычно, отслеживая каждое её движение быстрыми, бегающими глазами и тёмным хмурым выражением лица. Виктория только молилась о том, чтобы они не знали о причинах её поведения.       Спустя месяц в роли леди Беккет, её муж получил свой первый вызов за довольно долгое время от Компании — повестку на короткую поездку в сельскую местность для встречи с графом, надеющимся обменяться информацией о ценных возможностях торговли. — Меня не будет три недели, — сообщил Беккет мягким голосом, его голубые глаза были обеспокоены, — Может быть, меньше, если я смогу это устроить. Не хочу оставлять тебя здесь одну… Виктория слегка улыбнулась. — Ты просто не хочешь вставать с постели, — сказала она со смехом, — Я ведь так хорошо её согреваю. Беккет не улыбался. — Возможно, — просто ответил он. Виктория нахмурилась. — Что-то не так, Катлер? — спросила она. Обычно Беккет посмеялся бы над таким комментарием. Он отвернулся, скрестив руки на груди. — Я… должен взять с собой Мёрсера, — сказал он, — Ничего не поделаешь; он единственный человек, который может правильно выполнить работу в такой деликатной ситуации, как эта. На лице Виктории мелькнуло понимание. — Ты оставляешь меня без охраны, — сказала она. Он поджал губы. — Да, — сказал он, как будто это слово было ему неприятно, — Боюсь, у меня нет особого выбора. — А как насчёт фей? — Я им не доверяю. Они непостоянны и легко поддаются влиянию, и ты им нравишься. Даже под моим контролем они найдут способы помочь тебе во всём. Если я запрещу им с тобой связываться, ты не получишь от них никакой помощи. Виктория приподняла бровь. — Вы всё ещё не доверяете мне, милорд? — спросила она. — Не обижайся, дорогая; я обожаю тебя, но я никогда не смогу тебе доверять. Иного не стоит ожидать, после того случая с Воробьём, который, кстати, больше сюда не проскользнёт. — Разве всем пиратам не запрещён доступ в дом? — Да, так и должно быть, — признал Беккет, — Тем не менее, он отмечен как худший из пиратов и, следовательно, защита удвоена. — Если бы он захотел, он послал бы ко мне, — отметила Виктория. Глаза Беккета сузились. — В чём дело? — спросил он убийственно мягким голосом, — Моя милая маленькая кошечка хотела бы получать сообщение от Джека Воробья? Разумеется, она не планирует предать мужа, который всегда был добр к ней? Она съёжилась от прозвища, которое он ей дал. — Я не твоя питомица, — процедила она сквозь зубы, — И зачем мне признаваться, если я захочу предать тебя? Беккет очень резко сократил расстояние между ними и схватил её за запястья. — Осторожнее, Виктория, — предупредил он, сверкая глазами, — Мне легче, чем когда-либо, превратить твою жизнь в ад — и теперь ты ничего не сможешь с этим поделать. — Ты уезжаешь, — заметила Виктория, спокойно встречая его разъярённый взгляд, — Что помешает мне совершить задуманное? Лорд поднял руку, и Виктория на мгновение подумала, что он собирается её ударить. Вместо этого он нежно приложил ладонь к её щеке, опустил её ниже и приподнял её подбородок. — Верность, — выдохнул он, — Человеку, которому ты обещала себя. Он поцеловал её, но она отстранилась. — Разве у меня был выбор? — возразила она таким же тихим голосом. В его глазах снова вспыхнула ярость. — Тогда страх, — резко сказал он, — Страх перед человеком, который одним взмахом руки может разрушить любую твою мечту. Он отступил от неё, его рука опустилась на бок. — Если ты не чувствуешь преданности, будешь испытывать страх, — мрачно закончил Беккет. Он отвернулся от неё и бросил через плечо: — Я уезжаю завтра утром, задолго до того, как ты проснёшься, — он остановился в дверях и пристально посмотрел на неё, — Этим вечером я буду спать с тобой, — с нажимом добавил он. Она скрестила руки на груди. — Разве я когда-либо отказывала вам в праве на моё тело, мой лорд? — холодно спросила Виктория. Она прочитала готовый ответ в его глазах и поспешно добавила: — С тех пор, как мы поженились. Он слегка улыбнулся. — Нет, — сказал он, — Но ведь мы не ссорились после свадьбой. Я думал, что это чудо… до сих пор. Чувствую, оставить тебя одну — плохая идея. — Ещё ничего не произошло, — раздражённо сказала Виктория, — Подожди три недели, прежде чем вынести мне приговор.       Беккет фыркнул. — Я знаю тебя, — сказал он, — Ты найдёшь способ наделать дел, и когда я вернусь, мне, несомненно, придётся наводить порядок в том, что ты устроила.       — Ничего я не наделаю, — категорично сказала Виктория, — Проблемы возникают только тогда, когда ты вмешиваешся в мои дела. — Простите, что я проявляю активный интерес к жизни моей жены, — саркастически сказал Беккет, — Я должен готовиться к поездке; надеюсь, ты найдёшь себе развлечение до конца дня? — Легко, — заверила его Виктория, — Полагаю, ты позовёшь меня вечером, когда захочешь? — Я бы хотел тебя прямо сейчас, — прорычал Беккет, — Но, к сожалению, мне придётся довольствоваться только теми моментами, которые я получу сегодня вечером. Я позову тебя. Виктория вежливо сделала реверанс, чтобы закончить разговор, будто бы она разговаривала с незнакомцем. — Да, милорд, — пробормотала она, но Беккет её не услышал; он уже оставил её одну в гостиной.       Остаток дня она была одна. Даже Мёрсер был занят. Время от времени она видела, как он проносится мимо неё с различными документами в руках, но он не останавливался около неё. Виктория пообедала и собиралась выйти в сад, тогда она заметила Мёрсера в библиотеке, снаряжающего своё пальто всевозможным смертоносным оружием — пистолетами, ножами и прочим. Она не хотела представлять себе, зачем ему нужно так вооружаться, или кем должны были быть его жертвы, или как они должны выглядеть, когда он с ними покончит. Девушка поспешила на улицу, в относительное убежище сада, надеясь избежать мрачных мыслей, зарождающихся в её голове.       Но вместо того, чтобы найти убежище в Розовом доме, как она с любовью начала называть свой маленький коттедж в саду, она нашла источник всех своих проблем, ожидающий прямо за дверью. — Орсон! — Виктория взвизгнула от удивления, когда открыла дверь и обнаружила пирата, небрежно прислонившегося к стене, — Что ты здесь делаешь? — Я же сказал, что вернусь, чтобы поговорить с тобой, — сказал он, даже не вздрогнув от её возмущения, — Разве ты не ожидала меня? — Нет, — сказала Виктория, злобно хлопнув дверью, — Я надеялась никогда больше не увидеть тебя. Орсон закатил глаза. — Послушай, мне жаль, что так получилось с моей женой, — сказал он, хотя в его голосе совсем не было жалости, — Я должен был тебе сказать. — Тебе вообще не следовало заводить со мной роман, — горячо сказала Виктория, — Ты разрушил мою жизнь — ты знаешь это, не так ли? — Кажется, это не я разрушаю твою жизнь, дорогая. — Беккет не был бы так заинтересован мной, если бы не ты! — Что? Ты бы не отказала ему, если бы не была со мной? — Орсон усмехнулся, — Я никогда в это не поверю. — Без связи с пиратами я не была бы настолько полезной и, следовательно, столь интересной, — резко сказала Виктория, — И я была бы свободна. — Насколько может быть свободна девка твоего круга, — фыркнул Орсон, — Не обманывай себя, дорогая; ты бы никогда не была свободна, со мной или нет. Виктории захотелось что-нибудь в него швырнуть. — Возможно, ты прав, — признала она, — Но это не даёт тебе права использовать меня в своих интересах. — Конечно, нет, — согласился он, — С этим покончено. Я наломал дров, я разбил тебе сердце, ты узнала, всё кончено. Теперь мы можем двигаться дальше? — Для тебя всё так просто, да? — резко сказала она, — Ты хотел кого-то легкодоступного, кого просто обмануть, и нашёл меня. Тебе удалось это, и ты использовал меня именно так, как хотел. — Не так часто, как мне бы хотелось. — Иди к чёрту, Орсон, — прорычала Виктория, схватившись за ручку двери и широко распахнув её, собираясь уйти. Он двинулся вперёд и схватил её за руку. — Тори, подожди, — позвал он, — Ты должна помочь мне с этим мечом! Она повернулась к нему лицом. — Ты про Экскалибур? — недоверчиво повторила она, — Ты серьёзно думаешь, что я отдам его тебе? — У тебя всё ещё есть компас Джека, так что, думаю, ты хочешь помочь. Виктория усмехнулась. — Да, у меня есть компас Джека, — сказала она, — И я не планирую его возвращать. Это довольно полезный предмет, правда? И я определённо могу использовать его в своих интересах. Лучше я оставлю его себе, и использую его против тебя и Беккета, а не отдам его любой из сторон. Глаза Орсона сузились. — Отдай Джеку компас, — скомандовал он, — Ты отдашь его, и меч тоже. — Почему? — потребовала Виктория, — С какой стати я должна помогать кому-либо из вас? Беккет — убийца, ты — прелюбодей, а Джек Воробей — грабитель и лжец! Как я могу помогать любому из вас? Есть люди, которым я могу помочь и защитить, но это будут не пираты, уверяю! Орсон сделал шаг вперёд и приготовился что-то говорить, но их разговор прервал чужой голос: — Тори? Орсон застыл. — Беккет, — прошипел он. — Тебе лучше убраться отсюда, пока Беккет не убил тебя, — ледяным тоном сказала Виктория. — Нет времени! — резко сказал Орсон и поспешил обратно вглубь домика. Виктория выглянула за дверь, чтобы понять, что он имел в виду, и заметила лорда Беккета, приближающегося к дому по тропинке. — Вот ты где, — сказал он, подходя к двери и останавливаясь на пороге, — Я знал, что найду тебя здесь. — Могу я сделать что-нибудь для вас, мой лорд? — натянуто спросила Виктория, сжимая пальцы на деревянной раме двери. Его предыдущие угрозы всё ещё звучали в её голове; она была менее чем рада его видеть и более чем рассержена из-за того, что он вёл себя так, как будто ничего не произошло. Катлер закусил губу с обеспокоенным видом. — Я думал… — он остановился и оглянулся на двух солдат, следовавших за ним, — Пойдём внутрь, — сказал он, кивая в сторону дома. Виктория заколебалась, затем взяла юбки в руку и вошла в дом, Беккет последовал за ней.       Когда дверь была закрыта и заперта, он скрестил руки за спиной и внимательно изучал её, когда она сидела на диване в гостиной. Девушка не смотрела на него. — Я подумал, что должен извиниться, — сказал он наконец, нарушив молчание, — То, что я сказал ранее… было не по-джентльменски. Виктория теребила в пальцах юбки. — Мы оба знаем, что вы не джентльмен, милорд, — сказала она. Она ожидала гневной тирады по этому поводу, но вместо этого он просто вздохнул. — Почему всякий раз, когда я пытаюсь попросить у тебя прощения, ты снова нападаешь на меня? — спросил он её. Виктория впилась взглядом в землю перед собой, всё ещё отказываясь смотреть ему в глаза. — Ты ожидаешь, что я так легко забуду угрозу разрушить мою жизнь? — сказала она, — Что ещё ты можешь сделать со мной? Ты успешно манипулировал мной, вынудив меня выйти за тебя замуж, отнял у меня свободу, спрятал человека, которого, как мне казалось, я люблю, и в целом держал меня в изоляции от остального мира. — Если я дам тебе свободу, ты убежишь при первой же возможности. — Ты уже мне её предоставил, Катлер — ты оставляешь меня без охраны на целых три недели. Я смогу бежать, если захочу. Он сжал челюсть. — Я знаю, — мягко сказал он, — Чего я и боюсь. Виктория подняла глаза и заметила искреннюю боль в его взгляде. Девушка пыталась придумать, что сказать, но не могла. Наконец, она пробормотала: — Я… ну… мне некуда идти, понимаешь. Моя семья и я не разговариваем; за Розмари ухаживает Пресбери; я не знаю, где Кэт, она давно не писала мне… Орсон явно заточён где-то далеко, и я не склонна испытывать что-либо, кроме неприязни к пиратам в данный момент… Это заставило Беккета улыбнуться. — По крайней мере, это утешает, — сказал он, после чего слегка склонил голову набок, — Ты… была тихой с момента свадьбы. Иногда мне кажется, что я потерял тебя, и ты никогда не вернёшься. Что-то гнетёт тебя, я чувствую. — Многое, — вздохнула Виктория. Он сделал шаг к ней. — Знаешь, я мог бы тебе помочь, — предложил он, — Если бы ты просто… поговорила со мной. Она легко рассмеялась. — Великий лорд Катлер Беккет хочет услышать мысли своей маленькой жёнушки? Ничего себе. Он не ответил. Виктория вздохнула и призналась: — Мёрсер рассказал мне о… своей сестре. Беккет поморщился. — О, — тихо сказал он, — Это объясняет… многое. — Зачем ты это сделал? — грустно спросила она, — Почему ты убил её? И почему ты попросил его, из всех возможных людей, сделать это за тебя? Беккет повернулся к ней спиной. — Это не я сделал, сказал он, — А мой отец. Виктория резко подняла глаза. — Что? — ахнула она. — Мой отец ненавидел Пертину, — продолжил Беккет, как будто она ничего не сказала, — Он думал… что она ниже меня. И она была, я полагаю. Но я любил её. Она была похожа на Мёрсера во многих отношениях — лаконичная и тихая, но время от времени я замечал озорство в её глазах, она любила шутить, и всегда вызывала у меня улыбку. Но она была более послушной, чем Мёрсер, более склонной подчиняться правилам и принимать естественный порядок вещей. Она была из тех девушек, от которых я сейчас бегу — тихие, скромные, которые делают именно то, что им приказывают, и ни в чём не сомневаются. В то время мне это казалось очаровательным. Но я был молод и глуп… как и ты, когда встретила Орсона. Он повернулся, чтобы снова взглянуть на неё. — Когда стало ясно, что Пертина беременна, а ребёнок не мой, я был… опустошён, — сказал он с большим трудом, — Я не мог поверить, что она предала меня. Она сказала мне, что это был герцог Лоулесс, и я решил убить его. С другой стороны, мой отец знал, что убить герцога невозможно без серьёзных последствий. Поэтому он выбрал лёгкую цель — ту, которую он ненавидел больше всего. — Вначале всё было идеально; я впервые встретил Мёрсера и Пертину на улице, заметил их, потому что Мёрсер убил человека, который пытался изнасиловать Пертину. Он был быстр, как молния — возник из ниоткуда, ударил, и мерзавец мгновенно умер. То, что у кого-то мог быть такой талант к убийству, было невероятно, но он у него был, и я нанял его в качестве своего личного телохранителя. Я также обучил его быть клерком Компании, так что он мог бы стать вполне респектабельным, хотя и ничем не примечательным сотрудником. Он зарабатывал отличные деньги, работая на меня — достаточно, чтобы содержать себя и свою сестру, мы хорошо ладили. Она мне тоже нравилась. Всё это видели. И Мёрсер был рад видеть, что его сестра так хорошо устроилась, я думал, она тоже счастлива, но, полагаю, я ошибался.       — Он оборвал с ней все контакты, когда узнал, что она сделала. У него необычайно навязчивая страсть к тем, для кого он важен, и любой, кто причинит им вред, будь то семья, друзья, любовники или враги, становятся лишь целью в расстрельном списке Мёрсера. Таковой стала и его сестра… — он глубоко вздохнул и продолжил: — Мой отец не верил, что Мёрсер был мне верен. Предательство Пертины было прекрасной возможностью доказать, что ему хватает лояльности. Отец отправил Мёрсеру сообщение с моей подписью и семейной печатью, в которой приказал Мёрсеру убить Пертину в качестве проверки его надёжности, а также в качестве мести за её двуличие. И Мёрсер сделал это — и он гордится этим сейчас, его преданность мне была настолько сильной, что преодолела семейные узы. Виктории стало плохо при мысли об ужасной манипуляции, которая произошла. — Он не знает, да? — тихо сказала она, — Не знает, что это приказал твой отец, а не ты? — Нет, не знает, — ответил Беккет, — Если бы он узнал, что убил свою сестру по приказу кого-либо, кроме меня… он покончил бы с собой. Виктория повесила голову. — Мне очень жаль, — прошептала она, — Я знаю, что это не поможет, но это всё, что я могу сказать. Он слегка улыбнулся. — Это ещё не всё, что ты можешь мне предложить, — сказал он. Улыбка исчезла, и он добавил: — Женщинами, подобными тебе и Пертине, манипулируют каждый день — они являются пешками в заговорах мужчин, которые говорят им, что любят, или которым просто нужно богатство и деньги. Никто не знает этого лучше, чем мы с Мёрсером… И когда мы смотрим на таких женщин, как ты, и как Кэт… мы видим все способы, которыми можно манипулировать, и мы хотим вытащить вас из грязной игры. — Кэт во многом похожа на Пертину. Мёрсер любит её, потому что она такая же, как Пертина до Лоулесса, до того, как тяжёлая жизнь в бедности забрала её надежду и невинность. Она такая, какой могла бы быть Пертина, если бы обстоятельства были другими — и он хочет защитить и сохранить это, потому что в своё время он не смог защитить свою сестру. Виктория сдерживала слёзы. — Когда он рассказал мне, что сделал, я не думала, что он может кого-то любить, — сказала она, — Но… я полагаю, что в этом есть смысл. Беккет двинулся к ней, но вновь остановился в нерешительности. — Не думаю, что в этом есть какой-то смысл, — осторожно начал он, — Но в какой-то мере я тоже пытаюсь защитить тебя. Она посмотрела на него. — Ты пытаешься защитить не меня, — уверенно сказала она, — А себя, — она встала и подошла к нему, задумчиво положив руку ему на грудь, — Пока ты держишь меня взаперти… пока я в изоляции от остального мира… предательство, которое Пертина нанесла тебе, не повторится снова. И это то, чего ты боишься — что я исчезну, найду Орсона и брошу тебя, как это сделала она. Катлер съёжился от этой интерпретации. — Возможно, — сказал он немного неуверенно. Он резко отвернулся от неё, — Я не знаю, почему я рассказал тебе всё это, — выдохнул он, и в его голосе снова появилась твёрдая нота. Виктория покачала головой и грустно улыбнулась, Катлер Беккет, как она поняла, никогда не хотел чувствовать себя уязвимым, он открыл ей часть себя, которой не собирался делиться — слабое место, которое она могла бы использовать, преимущество… Или она могла отпустить ситуацию. Виктория последовала к месту, где он остановился, сделала круг, пока не повернулась к нему лицом. — Я не знаю, что и думать о вас, милорд, — нахмурилась она, и между её бровями появилась небольшая складка, — Сначала я думаю, что ты бессердечный и холодный, а потом… что ты действительно что-то чувствуешь ко мне, как бы ты ни хотел это скрыть. — Не обманывайся моментами моей человечности, — с горечью сказал он, — Их немного, и они очень редки. Мой отец и моя жизнь превратили меня в монстра в облике джентльмена. — Иногда, чтобы выжить, нужно быть безжалостным, — сказала Виктория, задумчиво кладя пальцы на его губы. Сначала он поцеловал кончик каждого, затем убрал её руку и вместо этого поцеловал её губы. Когда он отстранился, он яростно сказал: — Обещай мне, что ты не выйдешь из дома, пока меня не будет, даже в сад. — Если я просижу всё время внутри, я увяну и умру, — сказала ему Виктория. — Тогда не выходи на улицу без охраны. Пожалуйста. Виктория заколебалась. Затем кивнула. — Обещаю, — прошептала она. Лорд вздохнул с облегчением и снова поцеловал её, совершенно не подозревая, что пират наблюдает за парой из тёмного коридора рядом с ними. Виктория забыла, что Орсон тоже был там, и не вспомнила об этом, пока они с Беккетом не вышли из дома, рука об руку. Девушка резко остановилась, и Беккет удивлённо взглянул на неё. — Тори? — спросил он. — Кажется… я оставила свой веер внутри, — поспешно соврала она, — Я вернусь через минуту, — она сняла с него руку и бросилась в коттедж. Орсон ждал её, скрестив руки на груди. — Что ж, это было прекрасное проявление супружеской благодати, — саркастично сказал он, — Я надеюсь, ты понимаешь, что какой бы историей он тебя ни кормил, он остаётся убийцей. — Думаю, я знаю своего мужа лучше, чем ты, Орсон, так что любезно воздержись от высказываний о нём, — холодно сказала Виктория, скрестив руки на груди в ответ, — Я вернулась, чтобы дать тебе свой ответ относительно меча. Передай его Джеку Воробью, если он хочет… — С радостью, — перебил Орсон, — Что ему передать? — Скажи ему, что у меня его компас, если он захочет прийти и забрать его, — сказала она самодовольно, — Наша сделка станет недействительной. Орсон впился в неё взглядом. — Полагаю, ты передашь эту штуку своему мужу, — сердито сказал он. Виктория отвернулась. — Это мне решать, — ровно ответила она. Она почувствовала, как что-то прижалось к её затылку, и услышала щелчок. — Не заставляй меня убивать тебя, Тори, — тихо сказал Орсон, — Я не побоюсь. Она замерла, но спокойно сказала: — Если ты пристрелишь меня, Беккет и охранники, которые следовали за ним, войдут в дом и сразу убьют тебя. Какая тебе польза? Он держал так пистолет мгновение, но потом зарычал и убрал его. — Я вернусь за тобой, — угрожающе предупредил он, — Я обещаю тебе это. Внутренне она вздрогнула, но вышла, как будто ей было наплевать. Она умела вести себя так, как будто ничего не произошло, так что Беккет не заподозрил неладного, кроме одной мелочи: — Ты выглядишь ужасно бледной, Тори. Я прежде не замечал, как болезненно ты выглядишь; отчаяние тебе не к лицу. Виктория ухмыльнулась. — Хорошо, что у меня теперь нет причин отчаиваться, не так ли? — сказала она легко. И Беккет улыбнулся.