Безжалостный

      Беккет вернулся домой почти в час ночи. Даже при обычных обстоятельствах это стало бы для него тяжёлым испытанием, но, пережив такой трудный день в течении которого успели случится: выкуп, поножовщина, грандиозный арест буквально сотни пиратов, проституток и им подобных, а также предполагаемая смерть его жены — лорд был на грани того, чтобы взять один из своих пистолетов, сунуть его в рот и проложить себе путь к вечному покою.       К его бесконечной благодарности, Мёрсер всё ещё не спал и ждал его прямо у входной двери, несмотря на смехотворно холодную погоду и поздний час.       — Она мертва, не так ли? — устало сказал Беккет своему клерку, опускаясь рядом с ним на крыльцо.       — Нет, она жива, — тихо сказал Мёрсер.       — Она выживет, если только её раны не заражены какой-нибудь инфекцией. Мы сделали всё возможное, чтобы предотвратить это.       — Раны? — резко повторил лорд Беккет.       — Какие раны? Мёрсер тяжело вздохнул. Это будет непросто.       — Либо Орсон, либо Воробей… хорошенько поработал ножом над её лицом, — объяснил он.       — Повсюду глубокие раны. Они выглядят не так уж плохо, когда их почистили, но останутся шрамы. Их по меньшей мере тринадцать. Один из них уходит к её волосам — от глаза до кончика уха. Есть и другие порезы, на всём теле, но те, что на лице… — клерк беспомощно пожал плечами.       — Они хуже всех, — заключил он.       — Она больше никогда не будет выглядеть как прежде. Катлер глубоко вдохнул, пытаясь успокоить закипающий в нём гнев.       — Насколько всё плохо? — спросил он тихим голосом. Мёрсер снова пожал плечами.       — Они мне нравятся, — признался он, слегка покраснев от смущения.       — Я думаю, это добавляет ей что-то такое. Но у меня странный вкус на всё слегка болезненное и очень тёмное. По типичным стандартам красоты — она, ну… не красавица. Больше нет. Беккет медленно кивнул, прокручивая в голове слова Мёрсера.       — Как они выглядят прямо сейчас? Порезы.       — Красные и раздражённые. Они, вероятно, побелеют, когда заживут. Пока она будет держаться подальше от солнца, они не станут слишком сильно выделяться на расстоянии. Но вблизи, я не думаю, что их можно будет не заметить. — Мёрсер покрутил нож между пальцами.       — Я сомневаюсь, что она теперь захочет посещать светские мероприятия, — сказал он.       — Вы же знаете, что сделают другие аристократы — они будут изображать при ней сочувствие, а за спиной издеваться. Беккет сжал кулаки при этой мысли, на его лице появилось сердитое выражение.       — Если они оскорбят её, я убью их, — прорычал он. Лорд долго молчал; наконец, мужчина спросил:       — Она хочет меня видеть?       — Больше всего на свете. Конечно, у неё бывают моменты, когда она боится показать вам, что с ней сделали, но в основном она хочет вас видеть. Я думаю, она боится, что Орсон убил вас. Беккет горько рассмеялся.       — Если бы она только знала, — сказал он. Катлер ещё немного посидел на крыльце, затем медленно поднялся и отряхнул сюртук.       — Тогда, полагаю, мне следует пойти к ней, — сказал он, поворачиваясь к двери.       — Хотите, чтобы я пошёл с вами? — спросил Мёрсер, встревоженно нахмурившись.       — Нет, — рассеянно ответил Беккет.       — Нет, я должен пойти к ней сам. Спасибо за ваше предложение. — он распахнул дверь и вошёл в дом, оставив дверь открытой, медленно поднимаясь по лестнице, как будто боялся увидеть ущерб, причинённый его жене. Мёрсер наблюдал за ним с удивительным количеством сочувствия на его обычно бесстрастном лице и молча надеялся, что с его господином всё будет в порядке…       Виктория спала, когда Беккет вошёл в комнату для гостей, в которой её разместили слуги, ту самую комнату, в которой она жила, когда только приехала, и в которой всё ещё хранилась большая часть её одежды. Мэри стояла на страже вместе с доктором Эддоусом, который внимательно изучал порез на руке Виктории. Сначала они не заметили присутствия Беккета. Когда он заговорил, они чуть не подпрыгнули от неожиданности.       — Зачем вы принесли её сюда? — спросил лорд Беккет, его сердитый голос прорезал тишину. Мэри испуганно присела в реверансе, а доктор Эддоус нервно откашлялся.       — У… ущерб… довольно обширный, милорд, — сказал он.       — Она уже не та… э-э… не та прекрасная красавица, какой была когда-то.       — Я знаю, что с ней сделали, доктор Эддоус, — холодно сказал лорд.       — Но это не меняет того факта, что она всё ещё леди Беккет. Доктор Эддоус снова прочистил горло, на этот раз недоверчиво.       — Возможно, вы хотели бы взглянуть на неё, прежде чем делать такое заявление, сэр, — посоветовал он. Взгляд Беккета был таким ужасающим, что Мэри тихонько вскрикнула и в спешке выбежала из комнаты, слишком напуганная, чтобы предстать перед хозяином дома в таком разгневанном состоянии. Доктор Эддоус нервно отступил в угол, в ожидании, когда Беккет подойдёт к Виктории. Лорд медленно пересёк комнату и обошёл кровать, на которой лежала девушка, готовясь к худшему. Она лежала на боку, её светлые волосы были чистыми и блестящими, как и новая белая сорочка, но он видел лишь порезы и синяки, покрывающие все её плечи и шею. Лорд глубоко вздохнул и шагнул к ней, его глаза скользнули по её лицу. Ущерб был ужасен и неоспорим. Порезы, уже очищеные, были тонкими, раздражёнными красными линиями по всему лицу, что делало её немного похожей на Мёрсера, если бы он был женщиной. Они оставят длинные серебристые шрамы по всей её коже и уничтожат красоту, которой так многие восхищались. Беккет изучал их без всякого выражения, внимательно рассматривая. Мучительно тянулись долгие мгновения, доктор Эддоус наблюдал за ним неуверенным взглядом. Катлер знал, что Эддоус хочет что-то сказать, но не чувствовал необходимости успокаивать врача. После того, как он смотрел на лицо Виктории почти пять минут, мужчина закрыл глаза и резко выдохнул. Раны были ужасны, это несомненно. Она больше не была такой красивой, словно с картинки, и это, безусловно, прискорбно — он больше не сможет использовать её, чтобы отвлекать деловых партнёров или вызывать зависть в сердцах своих врагов. Но для него… что ж, со временем он сможет принять их. Они станут ещё одной частью её лица — знаком всего, что они пережили вместе. Знаком неоспоримого зла пиратства.       Лорд наклонился и поднял её с кровати. Даже во сне она машинально обвила руками его шею и тихо вздохнула, прижимаясь к нему.       — Катлер… — пробормотала она, и он искренне улыбнулся.       — Сэр? — удивлённо спросил доктор Эддоус.       — Я отнесу её в её настоящую спальню, — сообщил ему лорд Беккет, слегка покачивая жену в своих объятиях. — Она должна спать в своей постели после такого испытания. Если вы мне понадобитесь, Мёрсер позовет вас. Вы можешь остаться на ночь здесь, если хотите. — с этими словами лорд повернулся и вышел, осторожно толкнув дверь плечом, чтобы не потревожить Викторию.       Мёрсер, что неудивительно, ждал его прямо за дверью. Клерк бросил взгляд на изуродованное лицо Виктории.       — Что вы думаете? — прямо спросил он.       — Я смогу с этим жить, — коротко сказал Беккет.       — Конечно, не получится использовать её так, как я изначально надеялся, в том, что касается бизнеса, но со временем я привыкну к ущербу. Мёрсер приподнял бровь, услышав это, но ничего не сказал. Вместо этого он просто придержал дверь для Беккета, когда он нёс Викторию в их общие покои.       — Как вы думаете, следует ли оставить её в доме? — спросил Мёрсер, пробегая немного вперёд Беккета и распахивая следующую дверь. Лорд кивнул.       — Я собираюсь отправить её в один из загородных домов, пока она выздоравливает, — сказал он.       — Таким образом, она будет вне поля зрения тех в Лондоне, кто слишком любопытен.       — Вы поедите с ней? — Мёрсер придержал последнюю дверь, наблюдая как лорд осторожно укладывает свою леди на кровать.       — Нет, — сказал он немного неопределённо.       — Нет, я останусь здесь. Компании предстоит сделать слишком много работы, и с арестом всех этих преступников в «Нищем» им понадобится моё присутствие.       — Хотите, чтобы я отправился с ней? Беккет покачал головой.       — Вы тоже нужны мне здесь, — сказал он.       — Я пошлю с ней доктора Эддоуса, Оскара, Мэри и Эдмонда. Они должны быть в состоянии достаточно хорошо заботиться о ней. Мёрсер закрыл дверь в спальню и прислонился к ней, внимательно наблюдая за своим хозяином.       — Виктория может задаться вопросом, почему её отправили одну, — сказал он. Лорд Беккет нахмурился.       — Я… — он сделал паузу, глубоко вздохнул и начал снова.       — Мне нужно немного времени. Это всё. И ей тоже.       — Вы не сможете приспособиться, если вас не будет рядом с ней, — тихо сказал Мёрсер.       — Не задавайте мне вопросов! — зарычал лорд, повернувшись к Мёрсеру с яростным взглядом.       — Я знаю, что нужно делать. Мёрсер склонил голову.       — Я понимаю, сэр, — сказал он спокойным и невозмутимым тоном.       — Извините меня. Беккет с раздражением отвернулся от него.       — Убирайтесь, — сказал он, и в его голосе вновь появился холод. Мёрсер повернулся и ушёл, не сказав больше ни слова, но его молчание кричало о его неодобрении. Катлер резко выдохнул и неохотно посмотрел на Викторию. Порезы на её лице заставили его поморщиться, но он заставил себя продолжать смотреть.       «Вот чего ты заслуживаешь за то, что выпустила Орсона, Тори,» — сердито подумал он про себя.       «Это то, чего ты заслуживаешь за свою любовь к пиратам.» Лорд подошёл и сел на кровать, не позволяя своему взгляду оторваться от ран. Он начал обводить порезы глазами, мысленно перечисляя их — короткий порез через её жёлтую бровь; один по диагонали через лоб; другой короткий, делающий маленький «крестик» через длинный диагональный разрез; прямо у линии волос; по крайней мере, три раны на каждой щеке, пересекающиеся различными способами; длинный порез от глаза до кончика уха, волосы очищены от крови вокруг него; один от уголка левого глаза до кожи чуть ниже носа; два последних пореза от каждого уголка её губ, пересекающиеся у основания подбородка. Он снова проследил за рисунком, составляя из него лабиринт, запоминая каждый из них, делая их близкими друзьями.       Он вспомнил её лицо, свежее и юное, когда увидел её в первый раз. Лорд вспомнил, как недовольство бурей заплескалось в её глазах, когда она повернулась спиной к очередному непреклонному поклоннику, отчаянно нуждающемуся в её внимании. Он хотел быть тем, кто украл её сердце — хотел подойти к ней, привлечь её внимание несколькими простыми словами, потанцевать с ней, а затем оставить её в ожидании. Но вместо этого он чуть не получил пощёчину, её бледные щеки покраснели от гнева, глаза сузились, губы поджались. Его взгляд зацепило её лицо, но именно её слова привлекли его внимание. Теперь это были слова, которые поддерживали его привязанность.       Внезапно мужчину охватила усталость. В страхе перед уроном, нанесённым Виктории, и в ярости от того, как с ней обошлись, он забыл, как долго не спал и сколько тяжёлой работы ему пришлось сделать сегодня. Совершенно неожиданно лорд оказался на грани обморока. Он стянул ботинки и отшвырнул их ногой от края кровати. Катлер бросил пальто на пол рядом с обувью, снял жилет и сделал то же самое с ним. Не заботясь об остальной одежде, он перешёл на свою сторону кровати, упал на неё и почти мгновенно заснул. Его ночь была наполнена снами о ноже в темноте и узоре шрамов, танцующих на некогда красивом лице.

***

      Когда лорд проснулся на следующее утро, он был один в постели, но не в комнате. Сквозь дымку сна он увидел Викторию, сидящую у зеркала и расчесывающую свои светлые волосы. Повернувшись к нему спиной, она водила щёткой по золотистым локонам. Всё ещё сонный, Беккет сел, соскользнул с кровати, подошёл к ней и вздрогнул, когда мельком увидел её отражение в зеркале. Он видел, как она стиснула зубы, кладя расчёску на стол, должно быть, девушка заметила выражение его лица. Виктория напряглась, её спина выпрямилась, а плечи напряжённо откинулись назад, когда она сжала губы в тонкую линию.       — Забыл, как я сейчас выгляжу, не так ли? — спросила она нехарактерно резким тоном. Беккет нахмурился, услышав это замечание, но не сделал попытки подойти ближе.       — Ты не можешь винить меня, не так ли? — холодно осведомился он.       — Сколько сейчас времени?       — Я не знаю. — Виктория отказывалась смотреть на него, её глаза смотрели прямо в зеркало на её собственное отражение.       — Я могу оставить тебя, если хочешь, — сказала она официальным и жёстким голосом. Беккет по-прежнему не двигался, но казался… по крайней мере, печальнее.       — Нет, — сказал он, ледяной тон растаял в его голосе потоком.       — Я хочу, чтобы ты была здесь. Девушка невесело рассмеялась.       — Правда? — спросила она. Леди поднялась со стула и повернулась, чтобы посмотреть на него, пробежав глазами по его лицу, чтобы увидеть выражение его лица. Лорд прекрасно сохранил свою аристократическую отстранённость, несмотря на короткую вспышку ужаса, которая пробежала по нему, когда он посмотрел прямо на неё.       — Это потому, что ты жалеешь меня? — спросила она, теперь нападая, проверяя его реакцию.       — Нет, конечно, нет, — продолжила она, когда он не ответил, прищурив глаза.       — У тебя нет ни жалости, ни милосердия.       — Не для тех, кто сделал это с тобой, — резко сказал он. Это остановило её. Её рот слегка приоткрылся, и дыхание стало прерывистым. На мгновение Беккет показалось, что она вот-вот расплачется, но это чувство прошло, и ею овладело то же каменное самообладание.       — Это уродливо, — сказала она небрежно, как будто они говорили о предмете мебели, а не о её лице. Беккет не видел смысла лгать.       — Да, — сказал он.       — Очень жаль. Но ты выживешь, а это больше, чем я ожидал.       — И ты счастлив, что я жива? — спросила она тем же тоном, каким обычно спрашивают как прошёл день другого человека.       — Я бы поняла, если бы ты хотел, чтобы я не была такой. Глаза Беккета один раз пробежали по узору шрамов, прежде чем он тихо усмехнулся.       — Я не ожидал, что ты будешь так откровенна и беспристрастна в этом вопросе, — сказал он.       — Ты не ответил на мой вопрос, — спокойно ответила Виктория. Он внимательно изучал её, обдумывая вопрос. Был ли он счастлив, что она жива? Изменили ли нанесенные ей травмы то, что было между ними? Конечно, так оно и было. Вопрос был не в том, произошло ли это, а в том, насколько сильно.       — Я рад, что ты выжила, — честно ответил он,       — Но… ты простишь меня, если мне будет трудно принять разницу в твоих чертах. Её губы дрогнули в улыбке, а затем мгновенно вернулись на место.       — Я прощу тебя, — сказала она, отворачиваясь.       — Я прощу тебе всё, что угодно; одному Богу известно, почему. Такого комментария Беккет не ожидал. Он почти ответил, но она оборвала его.       — Я даже прощу тебя, если ты решишь, что ущерб, нанесённый мне, слишком велик, и что ты хочешь заменить меня какой-нибудь другой, более красивой девушкой, — спокойно сказала она, только с оттенком сожаления в голосе. Вот этого мужчина действительно не ожидал.       — Нет, — яростно сказал он, сокращая расстояние между ними так быстро, что Виктория подпрыгнула от удивления, когда он обнял её за талию и притянул к себе.       — Я не хочу этого, — он погладил её по боку и задумчиво сказал:       — Знаешь, я действительно должен бросить тебя, за то, что ты ворвалась в мой кабинет и освободила Орсона. Но должен признаться, я впечатлён. Как ты узнала, что нужно было сделать, чтобы освободить его, выше моего понимания. Виктория вздрогнула.       — Это был несчастный случай, — вздохнула она.       — Этот стук… Я не знаю, как он это сделал, но одна его рука свисала из… того что бы ни было в той комнате. И когда я наткнулась на пароль и открыла дверь, он схватил меня за руку… и я нечаянно вытащила его, прежде чем он втянул меня внутрь. Беккет нахмурился.       — Этого не должно было случиться, — сказал он.       — Как он мог найти выход? Если только феи не помогли ему… Виктория пожала плечами.       — Возможно, — сказала она.       — Это больше не имеет значения, если, конечно, ты не держишь там других опасных преступников. Катлер не засмеялся.       — Если бы ты оставила его в покое, там всё ещё был бы один опасный преступник, — строго сказал он.       — Я бы убил тебя за то, что ты его выпустила, ты знаешь — только я верю, что он наказал тебя за преступление более тщательно, чем я когда-либо мог. Виктория опустила голову, светлые волосы упали, как занавес, скрывая её лицо.       — Да, я верю, что он это сделал, — сказала она. В её голосе появилась новая, жёсткая нотка.       — Я убью его, если увижу снова, — прорычала она. Беккет крепче обхватил её за талию.       — Я тоже, — мрачно сказал он. Через мгновение лорд добавил:       — Я не верю, что это был несчастный случай. Она вздохнула.       — Я и не думала, что ты это сделаешь, — сказала она с сожалением.       — Но это правда, веришь ты в это или нет. Позволить ему сбежать, вероятно, было неразумно с моей стороны, но тогда, я полагаю, я всё ещё была немного влюблена в него…       — Почему ты можешь любить мужчину, который готов мучить тебя, чтобы получить то, что он хочет, а не меня? — потребовал Беккет, гнев снова поднялся, когда он отступил от неё. Виктория оглянулась на него через плечо.       — Ты не считаешь кражу у меня моей семьи, моих друзей, всей моей жизни формой пытки? — спросила она, выгибая раненую бровь и морщась от боли, когда вспомнила о порезе.       — Если бы ты сделала в точности то, что я тебе сказал, ты всё ещё был бы в безопасности и невредима! — огрызнулся Беккет. Виктория крепко зажмурилась, явно заставляя себя сохранять спокойствие.       — Я полагаю, ты не захочешь, чтобы я выходила в таком виде, — сказала она, меняя тему. Беккет слегка пожал плечами.       — Ты можешь, если хочешь, — медленно сказал он,       — Но я бы не советовал этого делать, особенно пока ты всё ещё выздоравливаешь. Он сделал паузу, затем продолжил:       — Я отправляю тебя в деревню, пока ты восстанавливаешься. Я не хочу, чтобы люди подглядывали, останавливались, чтобы просто поглазеть на тебя и посмеяться над тобой, когда уйдут.       — О, так вот в чём причина? — спросила Виктория приятным голосом. Беккет знал, что смысл этого вопроса, однако, был совсем не приятным.       — Ты вернёшься примерно через месяц, — сказал он, пытаясь успокоить.       — Очень утешительно, — сардонически сказала Виктория.       — Я полагаю, это даст тебе достаточно времени, чтобы найти себе любовницу, которая будет обслуживать тебе вместо меня, не так ли? Беккет ощетинился на это.       — Знаешь, всё, чего ты хотела с самого начала, это освободиться от меня, — выплюнул он.       — Я полагаю, ты должна быть счастлива от мысли, что тебя освободят от твоих обязанностей по отношению ко мне.       — О, да, — парировала она, поворачиваясь к нему лицом с горящими глазами.       — Я в восторге. Я соберу свои вещи прямо сейчас. На самом деле, почему бы тебе просто не оставить меня в этом маленьком загородном домике, чтобы тебе никогда больше не пришлось смотреть на меня?       — Знаешь, — бессердечно сказал Беккет,       — Это не такая уж плохая идея. Почему бы тебе не остаться там? Это избавит меня от стольких хлопот, и мне не придётся притворяться, что я ценю твоё новообретённое уродство, чему я буду только рад. Виктория, которую он знал, ударила бы его за такое замечание. Вместо этого девушка посмотрела на него с таким презрением, что он, Катлер Беккет, на мгновение почувствовал себя ничтожеством.       — Ты жалок, — презрительно сказала она, поворачиваясь к нему спиной и направляясь к двери.       — Я надеюсь, ты это знаешь. Виктория открыла дверь, вышла и спокойно закрыла её за собой с тихим щелчком, оставив лорда Беккета пристально смотреть на белую краску.

***

      Она ушла прежде, чем он смог загладить свою вину перед ней.       «Должно быть, она оделась в рекордно короткие сроки», — подумал Катлер про себя, оглядывая её пустую спальню потухшим взглядом.       «Должно быть, она побросала всё в сундуки и уехала как можно скорее.»       Что-то золотое, лежащее на её туалетном столике, привлекло его внимание. Он слегка нахмурился, подошёл к столу и взял предмет. Это было его кольцо — то самое, которое она украла так давно, чтобы сохранить как напоминание о том, что он будет её мужем. Оно было аккуратно положено на туалетный столик, оставленное прямо в центре, прямо там, где его поймало солнце, так что оно засверкало. Прямо там, где он бы увидил это и понял, что это значит — что она отменяет свою сделку. Ему не нужно было забирать её из загородного дома, потому что она не собиралась возвращаться, чтобы быть с ним. Его рука сжала кольцо, и он почувствовал, как его собственные инициалы болезненно вдавливаются в плоть ладони. Лорд пристально посмотрел на своё отражение в зеркале, которое ответило ему таким же холодным взглядом, как бы говоря: «Не вини меня, это и твоя вина тоже.»       Беккет не видел Мёрсера, но почти мгновенно почувствовал присутствие клерка.       — Почему вы не остановили её? — спросил Катлер, не поворачиваясь, чтобы посмотреть на Мёрсера.       — Вы всё равно собирались отослать её, — просто сказал Мёрсер.       — Наверное, так будет лучше. Кулак лорда ещё крепче сжал кольцо.       — Значит, вы думаете, что я должен оставить её в деревне? — спросил он.       — Найти себе какую-нибудь хорошенькую маленькую шлюшку, сделать её своей любовницей и жить так?       — Я этого не говорил, — голос Мёрсера звучал критически.       — Но уверен, что у вас будет более чем достаточно предложений, если вы предпочтёте такой вид отношения, но я не могу себе представить, что вы это сделаете, независимо от того, как сейчас выглядит Виктория. Вас никогда не привлекала красота Тори.       — Это определённо помогло, — криво усмехнулся Беккет и снова повернулся к Мёрсеру, задумчиво нахмурившись.       — Вы, правы, конечно. — сказал он.       — Последнее, чего я хочу, это какая-то глупая, скучная корова, с которой нужно притворяться, что она меня интересует. В том-то и трудность, чтобы убедить Викторию в этом.       — Ну, вы не можете винить её за её страхи, — сказал Мёрсер, слегка пожав плечами.       — Они совершенно закономерны. Лорд медленно подошёл к аккуратно застеленной кровати в гостевой комнате и опустился на неё, проведя рукой по одеялам, как будто Виктория всё ещё лежала под ними.       — Я подожду, пока она не вернётся в конце месяца, — сказал он наконец.       — Когда она вернётся…       — Если она вернётся, — сказал Мёрсер, поднимая бровь. Беккет пристально посмотрел на него.       — Когда она вернётся, — злобно продолжил он,       — Мы разрешим наши разногласия и пойдём дальше. Мёрсер ничего не сказал, но посмотрел недоверчиво. Беккету захотелось швырнуть в него чем-нибудь, как это делала Виктория, но он сдержался.       — Я иду в свой кабинет, — сказал он, вставая.       — Я надеюсь, вы продолжите выслеживать Орсона и Воробья? Мёрсер кивнул.       — Конечно, сэр, — подтвердил он.       — Если я найду что-нибудь, я сразу же дам вам знать.       — Сначала убейте их, — резко сказал лорд Беккет.       — Или, ещё лучше, приведите их мне, чтобы я мог сделать это за вас.       — Да, сэр, — сказал Мёрсер. Он грациозно поклонился, вышел из комнаты и исчез в коридоре, казалось, его поглотили тени. Вскоре Катлер последовал за ним, всё ещё сжимая кольцо в кулаке и думая о мести.