Безжалостный

      Виктория провела большую часть своей первой недели в третьем и самом отдалённом загородном доме своего мужа в одиночестве. С её точки зрения всё было в порядке; она тратила почти всё своё время, рассматривая лицо в маленьком ручном зеркальце, которое она начала носить с собой, изучая свои шрамы, когда они стали заживать. Принимая ванну, девушка осматривала и другие шрамы на своём теле, потому что они были повсюду. Ей казалось, что Орсон не оставил на её теле ни единого нетронутого места. Сама мысль об этом ноже, безжалостно мерцающем в темноте, заставляла её стискивать зубы и сжимать кулаки. Она отомстит за это — Орсону, Джеку Воробью, каждому мужчине, женщине и ребёнку, которые когда-либо осмеливались причислять себя к пёстрой банде слизи, называющей себя пиратами. Леди и впрямь знала много таких людей, у неё был список их в дневнике, длинный перечень имён и адресов. В прежние времена девушка вела такой список, чтобы найти своих друзей, если когда-нибудь ей понадобится их помощь, но они не помогли бы ей. Она понимала это с абсолютной, холодной ясностью; у неё не было никаких сомнений в том, что все пираты такие же, как Орсон — грязные нарушители закона, которые ни перед чем не остановятся, чтобы разрушить систему, на которой основана вся цивилизованная жизнь. Аристократка и любительница пиратов, она стала их злейшим врагом одним быстрым ударом холодного клинка. Ненависть, гнев и стыд, смешавшиеся внутри Виктории, ожесточили её, сосредоточили её разум и сделали её цель более ясной. Она сделает всё, что в её силах, чтобы помочь мужу в его запланированном уничтожении пиратов — независимо от того, что он решит с ней сделать. Это была её глупость — отпустить Орсона, и Беккет имеет право отвергнуть её за это. На самом деле она была уверена, что в течение месяца её изгнания лорд найдёт себе прелестную маленькую потаскушку, которая будет удовлетворять его желания каждую ночь, и что месяц превратится в два, затем в четыре, затем в восемь, а затем и в двенадцать… Не важно. С Викторией не было охраны, и, следовательно, никто не мог помешать ей делать то, что заблагорассудится. Она даже не была достаточно важной персоной, чтобы заслужить опекунство Мёрсера, и этот знак ясно дал ей понять, что она больше не нужна и не важна в доме Беккета. Что ж, она сделает себя нужной. Выживет как леди Беккет, что бы Орсон ни сделал с её лицом. Виктория лучше любой пресной, болтливой шлюхи, которую Беккет приведёт к себе в постель. Она будет достойна своего мужа и своего титула, и Катлер Беккет узнает об этом… со временем. Как только она приняла это решение и начала планировать, как его осуществить, в конце второй недели изгнания, её злейший враг прибыл на территорию её поместья, чтобы попытаться умолять об искуплении. Но то что он найдёт, не будет искуплением…

***

      Когда Мёрсер прибыл в отдалённое загородное поместье Беккета, была ночь и начиналась третья неделя пребывания Виктории здесь. От домашних не поступало никаких сообщений о благополучии миледи или о том, как она выздоравливает, и Беккет забеспокоился. Мёрсер подозревал, что Виктория не пошлёт никаких вестей, пока сам лорд не попросит её об этом, и он также догадывался, зная её упрямый характер, что она не вернётся без впечатляющего пресмыкательства со стороны своего мужа. Мысль об этом унижении была более чем забавной для Мёрсера; он не мог представить Беккета умоляющим Викторию — или вообще кого-либо. Это было бы слишком большим уроном для его гордости. Но лорд сделал всё, что мог, учитывая его характер — он послал Мёрсера с жёсткой попыткой извиниться и приказом вернуть Викторию в Лондон, согласна она или нет.       На самом деле прошло уже больше месяца с тех пор, как Виктория уехала; потребовалось бы две недели, чтобы добраться до поместья в экипаже, немного меньше для человека верхом на лошади с небольшим количеством вещей, которые можно было взять с собой. Именно по этой причине Беккет начал немного беспокоиться о возвращении Виктории; очевидно, он забыл, что поездка не была короткой, посоветовав жене остаться в доме на месяц, полностью игнорируя время пути. Мёрсер напомнил ему об этих двух моментах, но это мало что изменило в настроении лорда Беккета.       Итак, Мёрсер уехал, чуть не загнав свою лошадь до смерти, чтобы вовремя добраться до поместья. А теперь стояла жутко холодная ночь, и двери в поместье были плотно заперты. Запертые двери, конечно, давно перестали быть проблемой для Мёрсера. Он взламывал замки и тихо прокрадывался в дома с тех пор, как был маленьким мальчиком. Клерк аккуратно перелез через высокий забор, окружавший поместье, легко приземлился на землю с противоположной стороны и спокойно зашагал к дому. Мужчина взбежал по лестнице размашистым шагом и приготовился встать на колени перед замком, но остановился как вкопанный. Дверь уже была открыта. Мёрсер нахмурился. В этот поздний час двери должны были быть заперты, а слуги должны были уйти спать. Небрежность Оскара удивила бы Мёрсера, если бы он поверил, что в этом виноват дворецкий; клерк никогда не видел, чтобы старик, каким бы странным он ни был, оставлял двери открытыми. Но нет, это не могло быть виной Оскара Боди; слуга был слишком хорош в том, что он делал. Нет, кто-то, кому не было места в этом доме, вломился в него и в настоящее время бродит по зданию, незамеченный и свободный.       «Ну, миледи, разве вам не повезло, что я нашёл дорогу сюда вовремя, чтобы спасти вас ещё раз?» — подумал Мёрсер с оттенком раздражения, когда тихо открыл дверь и скользнул внутрь, как тень. Он оставил дверь немного приоткрытой, чтобы взломщик случайно не выскользнул, пока Мёрсер обеспечивал безопасность Виктории; незваный гость никогда не заподозрит, что его или её присутствие было замечено. Мёрсер быстро и бесшумно поднялся по лестнице, считая Викторию своей главной целью. Это не заняло у него много времени; когда он добрался до площадки на втором этаже дома, он заметил открытую дверь с мерцающим светом лампы, разливающимся по полу коридора. Обычно эта комната была кабинетом Беккета, ведь даже когда он намеренно старался избежать стресса в своей жизни, он везде привозил с собой свою работу, но теперь, как догадался Мёрсер, Виктория использовала её для письменного кабинета или чего-то в этом роде. Может быть, она просто скучала по своему господину и мужу?       Когда клерк медленно шёл по коридору, он услышал тихий разговор двух голосов, и узнал их. Наёмник спрятался в тени у двери и заглянул внутрь, чтобы подтвердить свою догадку, и вскоре оказалось, что он был прав: Виктория сидела за столом Беккета, полностью одетая и сурово смотрела поверх богатого стола из красного дерева на нарушителя, вторгшегося в её дом. Она сидела напряжённо, гордо вздёрнув подбородок, и вела себя как королева, восседающая на троне, а не как молодая женщина со шрамами, сидящая в нижнем белье в удобном кресле за столом. Леди держалась с достоинством — настолько, что почти любой мужчина, который преступил бы порог в её присутствии, почувствовал бы себя подчинённым. Разумеется Орсон, жалкий незваный гость, который неуверенно целился из пистолета в голову Виктории, чувствовал себя запуганным — он даже не мог смотреть на неё. Конечно, это вполне могло быть связано с медленно формирующимися шрамами, которые теперь пересекали всё её лицо…       — Послушай, любимая, — сказал он дрожащим голосом,       — Я просто… Я пришёл сюда, чтобы извиниться.       — Сейчас? — презрительно сказала Виктория.       — Так вот почему ты наставляешь на меня пистолет, дорогой? В этом ласковом слове не было никакой привязанности, и Орсон ясно это понял.       — Я не… Я хотел, чтобы ты меня выслушала, — сказал он, перенося вес на левую ногу.       — Я знал, что ты позовешь Мёрсера или кого-нибудь в этом роде, если я не приду вооружённым.       — Как мило с твоей стороны, — ответила Виктория, слегка скривив губы.       — К счастью для тебя, Мёрсера здесь нет. Это, казалось, успокоило пирата.       — Ну что ж, — сказал он, безвольно опуская руку.       — Я просто отложу это в сторону.       — А ещё лучше, — сказала Виктория, поднимая руку с подлокотника кресла и протягивая к нему,       — Отдай его мне. Орсон недоверчиво уставился на неё, потом рассмеялся.       — Нет, милая, — сказал он весело, — Я не дурак.       — Тот факт, что ты здесь, говорит об обратном, — укоризненно сказала Виктория.       — Дай мне пистолет. Орсона явно нервировало хладнокровие, с которым она держалась.       — Он хорошо тебя научил, не так ли? — злобно сказал он, прищурившись и глядя на неё. Пират положил пистолет на стол в примирительном жесте, каким бы глупым это ему ни казалось.       — Этот маленький ублюдок научил тебя, как играть идеальную, хладнокровную дворянку. Но это неважно. Я знаю, какая ты на самом деле, глубоко внутри.       — Поверь мне, Орсон, ты даже не представляешь, какая я теперь, — сказала она холодным голосом.       — Скажи мне, что ты здесь делаешь. Орсон пожевал нижнюю губу.       — Я… э-э… пришёл извиниться, — сказал он, дергая себя за тёмно-каштановые волосы.       — За то, что сделал Джек Воробей. За лицо, я имею в виду. Глаза Виктории сузились.       — Джек Воробей? Мёрсер наклонился, полностью соглашаясь с её недоверчивым тоном. Орсон выглядел искренне смущённым.       — Да, Джек, — сказал он.       — Разве ты не помнишь? Это он нанёс эти раны на твоё лицо, любовь моя. А что ты думала, кто это сделал? Я? Внезапно он пришёл в ужас.       — Неужели ты думаешь, что я способен на такое?       — Я бы поверила, что ты способен на всё, — яростно сказала Виктория, но осталась аккуратно сидеть в кресле.       — И я, безусловно, верю, что ты способен солгать мне. Джек не делал этого со мной.       — Ты была в бреду, — заметил Орсон.       — Как ты можешь помнить?       — Я бы запомнила, — сказала Виктория, но в её голосе прозвучало сомнение. Орсон заметил неуверенность и радостно ухватился за неё.       — Пожалуйста, Тори, ты же знаешь, что когда-то я заботился о тебе, — сказал он, подходя, чтобы сесть прямо перед ней на край стола, но, хотя он смотрел на неё, его взгляд продолжал метаться между её лицом и задней стеной быстрыми, испуганными вспышками.       — Как я мог причинить боль той, кого так сильно любил?       — Именно в этом и заключается мой вопрос, — ледяным тоном ответила Виктория, и внезапно пистолет, казалось, прыгнул ей в руку с верхней части стола. Она непринужденно и весело приложила его ко лбу Орсона, жестокая ухмылка тронула её губы.       — Итак, скажи мне, мой дорогой, как ты мог причинить боль тому, кого так сильно любил? Даже если это не ты держал нож, ты ничего не сделал, чтобы остановить своего сообщника.       — Это была не моя идея! — в отчаянии воскликнул Орсон, поднимая руки.       — Ну же, Тори, ты же знаешь, что не можешь этого сделать.       — Не могу? Её голос был твёрдым, как камень, и острым, как сталь.       — Где живёт твоя жена, Орсон?       — Что? — удивлённо спросил Орсон. Виктория взвела курок, щелчок эхом отозвался в почти пустом доме.       — Джейн Траш Шоу, — повторила она, её взгляд был безжалостным и непоколебимым.       — Где она живёт? Орсон сглотнул, широко раскрыв глаза от страха.       — В трёх кварталах от «Нищего», — нервно сказал он.       — Второй дом слева, на углу улиц Жаклин и Джеймс.       — Ммм. — пистолет не был опущен.       — А куда направился Тайрис Бертон со своей пиратской командой?       — Индия, — поспешно ответил Орсон.       — Они слышали, что там есть какие-то великие сокровища, якобы есть какой-то предмет, который превращает всё, к чему прикасается, в золото, и пещера, полная золота, охраняемая легендарной богиней. Они едут в Индию, чтобы посмотреть, смогут ли они найти пещеру. Никто не знает, где она, кроме её Хранителей.       — Интересно, — пробормотала Виктория, небольшая складка появилась между её бровями, и плоть вокруг шрамов напряглась и потянулась, чтобы приспособиться к ним.       — Индия, говоришь?       — Там есть информатор, — поспешил объяснить Орсон.       — Кажется, где-то в Дели. Ты сейчас же положишь пистолет?       — Нет, — спокойно ответила Виктория.       — Где Джек Воробей?       — Перед прибытием Беккета он ускользнул, чтобы забрать свой корабль у Дэйви Джонса, — сообщил Орсон, обильно потея.       — Я не знаю, когда он вернётся. Виктория едва заметно кивнула.       — Твоя жена, Орсон, — медленно произнесла она.       — Ты любил её? Орсон пожал плечами.       — Не совсем, — признался он.       — Тебя я любил больше.       — Ты простишь меня, если я не найду это утешительным, — криво усмехнулась Виктория.       — Интересно, а она любила тебя?       — Сомневаюсь, — фыркнул Орсон.       — Понимаешь, мы ладили только в постели; и поженились, потому что она забеременела от меня. Но мы почти не видимся. Почти не разговариваем.       — Тогда тебя никто не хватится, — решительно заявила Виктория.       — Прощай, Орсон. Его глаза расширились.       — Тори! Выстрел взорвал тишину дома, когда голова Орсона сделала то же самое, кровь и мозги брызнули из неё красным дождём. Мёртвое тело Орсона упало вперёд, кровь капала на белое нижнее бельё Виктории, окрашивая его багровым. Девушка оттолкнула мёртвое тело, как будто оно было всего лишь маленьким, надоедливым домашним животным, прыгнувшим ей на колени, хотя и понимающим, что так делать нельзя. Она перешагнула через труп, вытирая мягким рукавом пятна крови с лица и не обращая внимания на яркое красное пятно, оставшееся там. Когда она подняла взгляд, её холодные зелёные глаза, наконец, встретились с Мёрсером, который уставился на неё с недоумением. К его нескончаемому удивлению, она улыбнулась ему.       — Что? — весело спросила девушка.       — Наверняка вы видели в своей жизни множество таких ужасных зрелищ.       — О да, — сказал Мёрсер, входя в комнату и всё ещё глядя на неё в изумлении.       — Но я никогда не ожидал увидеть, как вы убиваете так безрассудно. Кстати, миледи, в следующий раз вам, возможно, захочется найти более уединённое место, если вы решите застрелить свою жертву.       — Я буду иметь это в виду, — спокойно сказала Виктория, когда Мэри, Оскар и доктор Эддоус побежали по коридору. Мёрсер прыгнул вперёд, выхватил пистолет из рук Виктории и повернулся, чтобы загородить дверь от трёх слуг.       — Мистер Мёрсер! — воскликнул доктор Эддоус, останавливаясь и прижимая руку к груди, как будто у него был сердечный приступ.       — Я… я не знал, что вы… что случилось?       — Я проследил Орсона до дома, — спокойно сказал Мёрсер, засовывая пистолет за пояс.       — Последовал за ним сюда и убил его, когда увидел, что он пытается ранить леди Беккет.       — Боже мой! — воскликнул доктор Эддоус, когда Мэри вскрикнула от ужаса.       — С бедной девочкой всё в порядке?       — О, я не думаю, что вам стоит беспокоиться о ней, — сухо сказал Мёрсер.       — Там не очень приятное зрелище; я предлагаю вам немедленно вернуться в постель, всем вам, и оставить беспорядок мне. Они, казалось, были более чем счастливы оставить эту неприятную задачу ему.       — Если вы настаиваете, — сказал Оскар не слишком неохотно.       — Нужно ли будет проводить леди Беккет в её комнату?       — Нет, — сказал Мёрсер, оглядываясь через плечо на окровавленную Викторию.       — Нет, я отнесу её обратно в постель. С ней всё будет в порядке, не волнуйтесь. Троица одновременно поклонилась и поспешила прочь, стараясь не видеть того ужаса, который был в комнате. Мёрсер подождал, пока не услышал, как закрылись все три двери, затем повернулся к Виктории.       — Итак, миледи, — сказал он, вытаскивая пистолет из-за пояса и протягивая его ей,       — Хотите, я покажу вам лучшие способы спрятать тела ваших жертв? Виктория мрачно улыбнулась.       — Пожалуйста, — сказала она. Клерк мгновение изучал её, затем покачал головой.       — С другой стороны, — сказал он,       — Возможно, в следующий раз вам лучше оставить убийство мне. Так делает ваш муж. Виктория повернулась, грациозно проплыла за стол и потащила тело Орсона в переднюю часть комнаты, кряхтя и борясь с тяжёлым весом всю дорогу.       — Я, — сказала она, отдуваясь, когда бросила тело перед Мёрсером,       — Не мой муж. Наёмник уставился на неё, всё ещё не в силах осознать произошедшую в ней перемену. Наконец, он взял себя в руки:       — На самом деле, возможно, вы не так уж и отличаетесь друг от друга, как вам хотелось бы думать… При этих словах Виктория безмятежно улыбнулась.

***

      Девушка прочитала письмо Беккета только на следующее утро за завтраком. В суматохе прошлой ночи Мёрсер совершенно забыл отдать ей послание, и, кроме того, он сомневался, что она будет в настроении читать то, что сказал ей муж после убийства её бывшего любовника. Однако это утро показало, что девушка была в довольно приподнятом настроении, и поэтому клерк передал письмо, когда она сидела за завтраком, потягивая чай и спокойно поедая тосты.       — Лорд Беккет прислал это для вас со мной, — сказал он, кладя письмо рядом с её тарелкой. Виктория взглянула на него краем глаза, как будто он не заслуживал её полного внимания, но аккуратно положила свой кусочек тоста, деликатно вытерла пальцы и взяла письмо со стола. Она открыла тяжёлый конверт, в который было вложено послание, вынула пергамент, развернула его и проследила за почерком мужа смягчающимся взглядом. Письмо было простым и по существу, настолько эмоциональным, насколько Беккет когда-либо вёл себя: «Моя леди Виктория, Ходят слухи, что деревенский воздух может творить чудеса с тяжелобольными, но я думаю, что ты уже достаточно надышалась им. Лондон скучает по твоему едкому остроумию и неприятным замечаниям о его помпезности. Возвращайся домой с Мёрсером, как только соберёшься и будешь готова к отъезду.

Лорд Катлер Беккет»

      — Хммм, — сказала Виктория, складывая письмо и бросая его на стол, как будто бы оскорблённая.       — Он даже не подписал его, как положено любовнику. Несмотря на своё сердитое поведение, она слегка покраснела от торжества и счастья. Мёрсер усмехнулся.       — Вы, конечно, не ожидали, что он прочтёт вам какое-нибудь цветистое стихотворение, — сказал мужчина.       — Он цитировал стихи, когда ухаживал, — немного раздражённо заметила Виктория.       — Да, но теперь ему не нужно ухаживать за вами не так ли? — сказал Мёрсер, закатывая глаза.       — Он уже заполучил вас, так какой в этом смысл? Виктория нахмурилась, шрамы на её лице слегка растянулись, когда она это сделала.       — Он хочет, чтобы я вернулась, не так ли? — спросила девушка.       — Ему следует постараться быть немного более цветистым, если он намерен расположить меня к себе. Я удивлена, что он всё равно хочет, чтобы я вернулась. Я предполагала, что он связался с Шарлоттой Харрис или какой-нибудь другой такой же девкой. Мёрсер поперхнулся кофе, который медленно потягивал.       — Шарлоттой Харрис? — повторил он с отвращением.       — Вы же знаете, что он терпеть не может эту шлюху! Виктория широко улыбнулась на это; Мёрсер наблюдал, как шрамы на её подбородке растянулись, в то время как отметины на щеках сморщились, линии извивались по ним, становясь меньше и толще.       — На неё приятнее смотреть, чем на меня, — сказала она, и улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. Мёрсер фыркнул.       — Всё рушится, как только она открывает рот, — сказал он.       — На самом деле, я не думаю, что вам стоит беспокоиться. Мисс Харрис, безусловно, была жадна в своих попытках вернуть внимание Беккета, пока вас не было, и её мать, конечно, только усугубляет ситуацию. Шарлотта следует за Беккетом повсюду, на каждом светском приеме, на котором он появляется. В конце концов он так разозлился на неё, что в присутствии по крайней мере половины гостей на вечеринке по случаю помолвки Розмари послал её к черту.       — Розмари что? — повторила Виктория, у неё отвисла челюсть. Мёрсер посмотрел на неё с притворным смущением.       — О, я забыл упомянуть? — сказал он.       — Лорд Пресбери наконец-то приручил мисс Веллингтон. Герцог Лоулесс был не слишком доволен, хочу я вам сказать.       — Я уверена, что это сделало вас с Беккетом счастливыми, — сказала Виктория, слегка закатив глаза.       — В конце концов, у вас нет причин любить его. На лице Мёрсера промелькнула мрачная гримаса.       — Я презираю этого человека, — прорычал он.       — Я вас не виню, — спокойно ответила Виктория.       — Я тоже его презираю, а ведь я даже не участвовала в том, что произошло. Мёрсер продолжил выглядеть несчастным.       — Беккет нашёл дневник Пертины две недели назад. Она спрятала его у меня дома под половицей. Один из слуг попал прямо в эту чёртову штуку и сломал лодыжку. Когда Беккет подошёл посмотреть на доску, он заметил спрятанный там дневник. Виктория бросила на Мёрсера сочувственный взгляд.       — Простите, — тихо сказала она.       — Должно быть, вам было трудно. Мёрсер отвернулся.       — Она говорила о Лоулессе в нескольких записях, — сказал он.       — И это, — сказала Виктория, поморщившись,       — Должно быть, было тяжело для Беккета.       — Лоулесс изнасиловал её, Тори. Он произнёс это мёртвым тоном, но сама эта мертвенность сказала Виктории, как глубоко потрясло его это открытие.       — Он изнасиловал её, угрожал убить меня, если она расскажет, а потом солгал о том, что случилось, чтобы сбить Беккета с толку. Все шрамы на лице Виктории внезапно, казалось, выскочили, когда её кожа приобрела сердитый оттенок красного. Её глаза яростно сузились, а руки сжались в кулаки.       — Как Катлер? — спросила она тихим голосом, но её глаза всё ещё были полны ярости.       — С ним всё в порядке. В конце концов, у него есть вы, чтобы заменить её. — теперь голос Мёрсера был полон горечи.       — Но она была моей сестрой. У меня никого нет.       — Как же Кэт?       — Я не видел её с тех пор, как вы уехали. Она сказала мне, что вернётся в мой дом на следующую ночь, но так и не пришла. Я не хочу, чтобы меня обнаружили, когда я буду навещать её, поэтому я просто… держусь подальше. Вообще-то её никто не видел. Виктория нахмурилась.       — Это на неё не похоже, — сказала она.       — Вы волнуетесь?       — Я уверен, что с ней всё в порядке, — сказал Мёрсер с оттенком негодования в голосе.       — Она, вероятно, просто залегла на дно на некоторое время, прежде чем вернуться в общество и привязаться к какому-нибудь чрезвычайно богатому и смехотворно чопорному дворянину.       — Она не такая, Мёрсер, — резко сказала Виктория.       — Вы знаете это.       — Очевидно, я ничего не могу знать ни о ком, кроме себя, — сердито ответил Мёрсер.       — Лоулесс — насильник и лжец; моя сестра была невинной мученицей; а вы — хладнокровная убийца, которая планирует уничтожить огромное количество пиратов, чтобы вернуть расположение, которое никогда не терялось с вашим мужем.       — Вы уже нашли и прочитали весь мой дневник? Виктория приподняла бровь, глядя на него.       — Весьма впечатляюще, мистер Мёрсер. Бра-во. Она со скучающим видом хлопнула в ладоши.       — Многое изменилось после того, как Орсон, или Джек, или кто бы это ни был, чёрт возьми, пытал меня, — сказала она, теперь уже серьёзно.       — Если вы не заметили, я теперь целиком и полностью против всего, что хоть отдалённо связано с пиратством.       — Беккет будет доволен, — заметил Мёрсер.       — Хотя я не уверен, как он отнесётся к этой новой стороне убийств. — О, я думаю, он найдёт это весьма захватывающим, — сказала Виктория, снова поднося тост к губам.       — Конечно, мне придётся согласиться вернуться к нему, прежде чем он сможет увидеть это и осудить. Мёрсер озорно ухмыльнулся.       — Если вы решите не возвращаться, — предупредил он,       — Мне разрешили связать вас, перекинуть через плечо и отнести в Лондон, брыкающуюся и кричащую. Виктория поджала губы.       — Мой муж, джентльмен, — сказала она сардонически.       — Хорошо, если это понравится милорду, то понравится и его госпоже. Мёрсер рассмеялся.       — Интересно, как долго это отношение будет господствовать, — насмешливо сказал он.       — Мёрсер, — сказала Виктория, спокойно делая глоток чая,       — Не заставляйте меня швырять в вас этой чашкой. Клерк недоверчиво фыркнул, как будто не верил, что она осмелится на такое, но сделал несколько предупредительных шагов назад.       — Лорд Беккет будет не очень доволен, если вы разобьёте одну из его чашек, — сказал он.       — Ну, в таком случае… — Виктория допила остатки чая, повернулась и швырнула чашку через всю комнату в Мёрсера. Он хладнокровно поднял руку, поймал летящую чашку быстрым щелчком пальцев и легко поставил её на стол. Клерк ухмыльнулся, увидев удивление на лице Виктории, и, похоже, был весьма доволен собой. Виктория ещё несколько мгновений смотрела на него, разинув рот, а потом наконец выдавила:       — Хорошо поймали.       — Спасибо, миледи, — просиял Мёрсер.       — Я подумал, что мне следует начать учиться ловить каждый физический предмет, который вы посылаете в мою сторону, поскольку у вас ужасная привычка бросать в меня вещи. Наёмник зацокал языком       — Какое неподобающее для леди поведение. Виктория безмятежно улыбнулась, откусила ещё кусочек тоста и сказала ему:       — По крайней мере, теперь вы знаете, что некоторые вещи никогда не изменятся.