Мой гурзуфский Крым

30 августа — самый «черный» день в моем отпуске. В ночь матери становится чудовищно плохо, из-за теплового удара, как понимаю потом. Здесь недобздил я. Сам, как только приехали в отель и зарегистрировались на ресепшен, рванул в туалет и сменил плотные осенние джинсы на шорты, а футболку-фуфайку — на летнюю майку. Также и переобулся. Эти облегченные тряпки я давно привык запихивать в верхние отделения чемодана, которые доступны без полного расчехления. А мать у меня так и проходила полдня в трикотажных, уже даже полузимних брюках, и ботинках. Естественно, она перегрелась. По приезду в Питер прочитал некоторые отзывы, мол, в Крыму в сентябре уже холодно и делать нечего. Когда уезжал, а это 12 числа, то на наделю на ЮБК прогноз был +30, и только после 20- ых намечалось «похолодание» до +25. Чтобы разобраться окончательно с температурой здесь добавлю и то, что первый раз в Крыму я был в Алуште с 24 сентября. Первую неделю даже вовсю купались, а вот потом действительно температура пошла на убыль. Зима, конечно, не настала. Вода была супер, но на +23 выходить из нее было как-то не айс. Короче, море казалось теплее воздуха. По моим ощущением ЮБК что-то вроде Греции. Но и не Кипр, конечно. Вернемся к началу гурзуфского отдыха. На ужин родительница до кучи наелась тяжелых для желудка салатов с майонезом. Опять же я сам налегал на овощи и мясо. Чтобы не забыть, скажу сразу: в Крыму есть баранина, блюда из нее намного дешевле, чем в Питере. Еще имеется вполне себе сносная курица, а вот все остальное мясо на курортах, на мой взгляд, мороженое. В нормальной обстановке я бы, не задумываясь, вызвал врача. Но е*банная «корона». Матери плохо настолько, что она даже не понимает, где находится. И постоянно спрашивает меня об этом. У меня трясутся руки. Я названиваю в ночи отцу и друзьям-медикам. Вызывать скорую боюсь, чтобы не загреметь в больницу, а потом на изоляцию. Родительницу еще выворачивает, приходится таскать ее в ванную. Из-за этого летит к едрене фене половина отпускных планов. До кучи на этот день назначена встреча с отельным гидом, которая должна обслужить нас с продажей билетов на экскурсии. Я хотел съездить в Балаклаву, в Новый Свет, смотаться в Мангуп-Кале и к его знаменитому озеру, освежиться у Джур-Джура. Ведь именно на экскурсии надыбал Гурзуф. И, стопроцентно, нашел бы что-нибудь еще такое же рулез. А теперь… Теперь имеем, что все ввиду. Утром матери немного лучше. Она хотя бы уже понимает, что мы в Гурзуфе, и почему мы здесь. — У нас отпуск, да? — Да, мам. Лежи, не вставай, я тебя умоляю. Ты меня вчера очень испугала. — Открой мне дверь на балкон. Я хотя бы глазами смотреть буду. Прости, что так вышло. — Мам, ты, главное, поправляйся. Оставлять мать без присмотра боюсь. Пока что еда типа вчерашних бутербродов и прихваченных из дома фруктов есть, однако… В двенадцать дня в наш номер ломится горничная. Это типичная южная хохотушка. Но и у нее вытягивается лицо, когда она видит бледную, как смерть, лежащую на кровати родительницу. Горничная тут же хватается за маску на подбородке. — Нет, нет, нет! У нас все нормально. Это не то, что вы подумали. Понимаете, давление скакнуло. Перегрелись, — лепечу я первое, что приходит в голову. — Сами видите, человек в возрасте. Акклиматизация, понимаете. Плюс, съела что-то не то. Нет, конечно, не в вашем ресторане! Горничная продолжает коситься на меня. И положение тела у нее такое, что она готова вот-вот рвануть из номера. — Хотите, сейчас у вас на глазах температуру все померим? — пускаю в ход последний довод и протягиваю примирительную тысячу. — Извините, что вас так перепугали. Маме просто надо отлежаться. — Нет, нет, нет. Да вы что! Такие деньги, зачем мне! — Да берите, берите. И убирать сегодня вовсе не надо. Мы же только приехали, когда намусорить-то успели? — Да нет, я не могу! Большие деньги. — Конечно, можете! Я же от чистого сердца! Купюры исчезают, глаза горничной добреют, улыбка постепенно возвращается на лицо. — Понимаете, мы же сами таких вещей очень боимся. Это же надо обязательно доложить начальству, а потом, вдруг еще что. Тоже же на карантин посадить могут. — А зачем же начальству докладывать-то? Это ж просто у человека давление. У всех в этом возрасте бывает. И не надо никому ничего докладывать, — пытаюсь выпихнуть горничную из номера. — Вы завтра заходите, увидите, у нас все в порядке. А если нет, тогда и доложим обязательно. А так зачем торопить события? Вот кому на карантин-то нужно? Вам нужно? Мне лично нет. Вам тоже, думаю. Да и вообще, о чем тут пока докладывать-то? Наконец-то горничная уходит. Одна проблема решена. По крайней мере, я очень надеюсь на это. Должны же взять верх у женщины прагматизм в плане «самой работать надо» и врученная купюра. Конечно, я деньги дал от чистого сердца, но не без задней мысли. Если же серьезно про акклиматизацию, то сами крымчане говорят, что это три - четыре дня. Потому приезжать сюда на неделю, это вообще ни о чем. Метнув взгляд на мать, убираюсь в свою комнату, наконец-то чуть-чуть прикладываюсь к взятому из дома виски для успокоения нервов. Больше всего меня заботит то, что скоро закончится питьевая вода. В холодильники нам оставили четыре бутылки с ней по 0,5 л. Но две уже пустые. А вчера я сдуру перепутал и купил минеральную. Так что выбираться в какой-нибудь магазин все равно придется. В обеденное время мать оживляется и просит чая с конфетами, так как сахар мы еще не купили. На бутерброды ее пока не тянет. — Мне бы йогурта какого-нибудь или супчика. — Да где ж я тебе их возьму? — взгляд падает на меню ресторана, который располагается в нашем отеле. — Погоди, сейчас что-нибудь придумаем. Вспоминаю и то, что сам еще ничего не ел с утра. На завтрак идти не рискнул. — А ты, что, даже на завтрак не сходил и не искупался из-за меня? — спохватывается родительница. — Слав, да иди. Я уже лучше себя чувствую! Мне бы супчика. Легкого какого-нибудь. Бульон куриный подойдет. Звоню на ресепшен. Интересуюсь, смогут ли в ресторане сделать суп на вынос. — Конечно, — радуются там и тут же напрягаются. — А у вас, что, кто-то заболел? — Нет, нет, нет. Понимаете, вчера отпуск немного переотмечал. Вот, бывает. Штормит чуть-чуть. Сейчас супчика горяченького тяпну, и все самолетом будет. Заказываю маме суп. Официант приносит еду через пятнадцать минут. Старательно на него делаю дыхательное «ха», типа старые дрожжи, но в номер не пускаю. — Салага. В твоем состоянии надо было солянку брать. Она жирная. Для справки, официанта я старше лет на…примерно столько, сколько лет назад был Крыму. Но я не возражаю. Поев супа, мать засыпает. Приближается время встречи с отельным гидом. У маменьки вроде бы дыхание ровное, да и цвет лица уже не такой кошмарный. Ночью по совету друзей проверяли, не инфаркт ли это. Утром еще раз протестировали. Да и разговаривать родительница стала относительно нормально. В последней момент перед встречей с гидом решаюсь смотаться по- быстрому, чтобы не вызывать подозрений. Женщина уже сидит на диване в холле. — Мне бы знаете, что-нибудь такое, чтоб даже маленький ребенок выдержал. Ну, или, чтобы б…эээ, пожилой человек перенес. Обязательно с тенью и возможностью пообедать, — рявкую гиду. — Две и не больше. И я могу в последний момент сдать. — Тайган. В восторге все: и дети, и взрослые, — расцветает гид. — А у это у нас…? — Самый крупный в Европе сафари-парк львов и всех кошачьих. 50 пар только львов. -Да ладно! «Да ладно!» — по двум причинам. Во-первых, как многие из вас, други, знают, я сам Лева по знаку зодиака со всеми вытекающими. Во-вторых, перед отъездом в общем чате коллега канючил у руководства отдых в Занзибаре. Мотивировка была следующей. «Да я, бл*дь, всю жизнь, допустим, живого льва мечтал увидеть. Ну, хоть одна-то мечта у меня в этом году может сбыться?!». Ответ руководства был примерно такой же, как в моем случае. Коллеге предложили серьезно подумать над Улан-Удэ, после чего сослуживец также сосредоточился на Крыме, но бронь на него закончилась на мне, и остался только Сочи. А уж если про этот город Сергей Минаев сказал, что «там могут отдыхать только очень богатые люди…». Женщина улыбается. — Поначалу все так скептично настроены. Но еще никто у меня не вернулся из этой поездки разочарованным. Я была в Петербурге пару лет назад. Извините, но ваш зоопарк и Тайган- это день и ночь. Только не в вашу пользу. — Ну, давайте попробуем! В конце концов, я уже тоже давно не видел живых львов. И надо же «поддержать» своих «кошачьих». — И если вы приехали на ЮБК, грех не увидеть Ялту и Ласточкино гнездо хотя бы с моря. Сейчас этот второй объект на реконструкции, но к нему везет по воде комфортабельный теплоход. — Давайте, давайте! — А вот еще есть Балаклава. Сейчас хит — это поездка туда с посещением пляжа Фиолент. Вы просто подумайте. Это местная Греция. Вот только… — Только? — Давайте, я вам брошюрку оставлю. Сайгаком скачу в номер. А там маменька уже врубила телек. Значит, и, правда, дело идет на поправку. Теперь можно также в шустром темпе сгонять в лабаз. Перед тем, как уехать в отпуск, тоже опять же начитался всяческих интернетных советов о том, как вести себя в Крыму. Много умников советовали брать с собой только наличку. Мол, банковские карты здесь не работают. С перепугу я сдернул деньги с двух карт, но на двух оставил. А даже в небольшом магазине …вижу хорошо знакомый девайс. — А вы картами принимаете? — тупо пялюсь на машинку. Не для красоты же она? — Конечно! В Гурзуфе, по моим оценкам, картами можно нормально расплатиться. Хотя, конечно, речь не идет об уличных точках со фруктами и овощами. В большинстве продовольственных проблем не возникнет. Проблемы есть…с тем, как положить деньги на телефон, если это не оплата через инет с картой. Таких терминалов очень мало. Из магазина я ухожу уже весь укомплектованный. С водой, с колбасой, сыром, овощами и фруктами. На первое время, чем перебиться, теперь есть. Котиков по-прежнему нигде нет. Пока мать окончательно приходит в себя, пьет чай и смотрит телевизор, на море мы идти сегодня не рискуем, отправляюсь освежиться в бассейн. Из-за случившегося из головы совершенно вылетает увиденное вчера непривычное зрелище. В бассейне имеется по вечерам яркая подсветка и там …купаются даже за полночь! Удивительно, но обычно такие объекты после 18.00 закрывают и даже огораживают, чтобы туда не попадали не особо трезвые отдыхающие. «Отдыхающие», это, собственно новое для меня в лексиконе слово, хоть и знакомое. Так ко мне обращаются практически везде. Когда, например, прошу полотенце в прачечной, чтобы подстелить его на лежак. — Держите, отдыхающий. Елки, да неужели я действительно на отдыхе? Тряхануло в ночи нехило, но теперь вроде бы отпускает. Ногой пробую воду в бассейне. Обещали с подогревом и частично морскую. Теплая! Море… главное, тоже вчера было теплое. Но не такое, как в бассейне. Здесь вообще парное молоко и нет… переходим, други, к первому обещанному «но» про Крым. К тому, что еду на галечный, а не привычный песчаный пляж, я пытался морально настроиться. Вспоминал, что и в Алуште заходить было не шибко комфортно. Но, чтобы, сцуко, увидеть на входе такие адские валуны, норовящие вдарить кирпичом по лодыжке! К этому меня судьба при всем желании подготовить не смогла. Да, я знаю, что это типа очень пользительно для здоровья. Но, простите, раком забираться в море я не привык. Накануне, конечно, кое-как влез, но… Выход — «кораллки», они же «аквашузы», я видел их вчера у многих, но пока приобрести спецдевайсы мне не позволяет чувство эстетики. «А не похрен ли тебе уже? Купи ты их и не мучайся, кто тут тебя видит?», — гаркает внутренний голос, когда я с кайфом в бассейне отмокаю под струями, ниспадающими на плечи типа водопада, — «ну давай, еще разок завтра помучайся, покорячься со своей эстетикой, а потом ведь все равно пойдем покупать». Теперь серьезно. Други, я такую гальку даже с первой поездки не помню. И совсем не шучу, когда говорю, что это булыжники. С маменькой у нас даже мелькнула грешным делом мысль, что природную отсюда вывезли и приволокли откуда-то вот «это». Потом я видел также много людей с эластичными бинтами на коленях. Это следствия падений в море вот из-за этой «галечки». Зато из-за нее море чистое. Есть, впрочем, в Крыму и песчаные пляжи. Такое тоже при желании можно найти. Но поскольку Черное море редко бывает спокойными, там, где песок, вода часто мутная. Говорят, самые лучшие пляжи — это ракушечные, но до них далеко добираться, и мне такого увидеть не довелось. В бассейне же…хорошо-то как! И ноги отдыхают, и освежает. Даю себе обещание обязательно искупаться как-нибудь вечером, когда стемнеет, или даже ночью. И уже собираюсь вылезать, как попадаю в вихрь двух мощных струй. Это …вов, офигенный гидромассаж, видимо, включаемый за плату. Надо будет узнать, сколько это стоит. Вот это действительно — польза, в отличие от залезаний в море в позе известного знака зодиака. Пока вытираюсь от воды и курю в сторонке, примечаю еще один вход в ресторан. Первый путь — это очередная крутая лестница над обрывом, которого я боюсь. Второй — тоже лестница, но по ней вполне можно вскорабкаться и, главное, спуститься обратно. Поднимаюсь. Как и предполагаю, вид из ресторана — великолепие голубых бухт у Аю-Дага. Заметано. Здесь обязательно будет шашлык и вино. После плаванья чувствую себя на все сто. Маменька тоже вроде оклемалась. Рискую выползти к морю и совсем ненадолго в город. Из воспоминаний от первого визита в Гурзуф — это потрясающий вид на город, гору впереди и деревянные коричневые балконы. Но где это находится, я пока не знаю. Просто иду к набережной, на которой в любое время много народа. Из «приятного» на сегодня — море ревет и все в белых гребнях. И так, и так бы нормально не покупались. Зато не так обидно. Про Черное море, многие из вас, други, уже отмечали, что оно все время разное. Это значит, что на вариант, когда оно изо дня в день будет, как стеклышко, по примеру Средиземного, рассчитывать не стоит. Где-то три-четыре дня и вовсе могут оказаться откровенно штормовыми. Плюсуем это к периоду акклиматизации. Идеальный вариант — три недели. А воздух — дали бы в руки вилку, ел бы! Йод, смешанный с хвойными эфирами. Сосен везде и кипарисов очень много. Про последние байка еще будет. То, что иду как-то не по-гурзуфски, замечаю, когда набережная заканчивается, и начинаются подъемы и повороты вверх. С меня пот катится градом, а морда, видимо, со стороны красная. Чуть сбавляю темп и хватаю по пути бутылку с газированной водой. Выпиваю ее непривычным залпом. Теперь у меня вообще все мокрое. Фуф, так и до инфаркта недалеко. С беганьем в привычном темпе на юге пора завязывать. Я дохожу до третьего или четвертого подъема, а балконов и вида из воспоминаний все почему-то нет, а ведь отмахал вроде бы прилично. Ладно, пора уже обратно, тем более, что начинает немного темнеть. Только захвачу в магазе вино на вечер. А вокруг по-прежнему толпы. Кто-то сидит за столиками в кафе, кто-то приценивается к привычному набору пляжных сувениров и шмотья. — Молодой человек, распродажа малины! Не пожалеете! — Мужчина, клубнички, клубнички не желаете? У нас в хорошем смысле. — А арбуз? Самый сладкий найду! — Этот-то сладкий? — кошусь на ягодку непривычно небольших размеров. — Да ему еще расти и расти! — Будет невкусный, приносите завтра. Это местный! Деньги верну. А лучше сразу два берите, не прогадаете. В арбуз такого калибра не особо верю, но покупаю, чтобы уже все отстали, увидев, что я не с пустыми руками. Скоро вечер, а жарко по-прежнему. И только, когда уже шлепаю взад с арбузом, до меня вдруг допирает. В номере так скажем…оригинальная ванная комната. То есть, самой ванной в ней нет от слова вообще, а имеется душевая кабина с привинченной наглухо у потолка лейкой-шаром и не менее «дизайнерская» плоская квадратная раковина, где кран также намертво вмонтирован в пятнадцати сантиметрах над ней. А арбуз, хоть и маленький, все равно не поместиться. И, где, спрашивается, я теперь его буду мыть. На новаторский стиль в санузле я обратил внимание еще утром, когда приводил себя в порядок. Для этого пришлось полностью принимать душ. Мать тоже была шокирована «новым словом» в дизайне. Чтобы вернуться в отель, снова приходиться топать по набережной, а потом в гору. Не особо крутую, но уже с тяжестями, пусть и небольшими, а заодно отскакивать от автомобилей и мотоциклов. А потом подниматься еще по лестнице на четвертый этаж. В отпуске лифтами я принципиально не пользуюсь. — Арбуз! Отлично, — радуется, как ребенок, мать. — Я как раз чего-то такого легкого хотела. — Отлично-то, отлично. Вот только как мы его теперь вымоем с нашем горе-дизайнером? — бурчу злобно, запирая за собой дверь и попадая с жары в приятную прохладу. — Так тебе ж все равно в душ надо! Вот его с собой заодно и возьмешь! — быстро решает проблему мать. Душ с арбузом я еще никогда не принимал. Но выхода нет. Тащусь с ягодкой в санузел. Включаю воду. Чувствую себя…голым человеком с голым арбузом у живота. Теперь новая дилемма. Арбуз –то я вымыл. А как теперь на себя надеть полотенце? Точнее — чем, если руки заняты? Или выйти из ванны прикрывая ягодкой понятно что? Ставлю арбуз на пол. Надеваю полотенце. Повторяю процедуру мытья. Мокрое полотенце развязывается и шлепается под ноги. — Бл*дь! — Что такое? Ты арбуз разбил? — Шорты с балкона принеси! — А сейчас, сейчас. Надеваю шорты, мою ягодку в третий раз. Выхожу с арбузом из ванной. -А зачем ты шорты намочил? — отваливается у матери челюсть. — На некоторые вопросы объясняться слишком долго, — выпаливаю злобно. — Главное, с третьей попытки я его наконец-то вымыл! Арбуз… сладущий и необычно красного цвета. То есть, таким он и должен быть по воспоминаниям детства. Но вот уже несколько десятилетий в Питер привозят розовые внутри с легким намеком на красноту. Ягодка стремительно исчезает за час, остающийся до ужина. На него, памятуя о вчерашнем, маменька больше не рвется. Я тоже наелся, и у меня на вечер есть бутылка отличного крымского вина. С кайфом обустраиваюсь на балконе и смотрю, как на горах и внизу в городе начинают зажигаться вечерние огни. Появляются и первые звезды на небе. А главное- тепло. Чего уж там — жарко.