Мой гурзуфский Крым

Тридцать первое августа — это для меня особый день всегда. Заканчивается лето, и осень официально вступает в свои права. В Крыму особый день приходится еще на понедельник и старт отпуска. Как хорошо проснуться в понедельник, и осознать, что никуда не надо, а все дела в мире теперь пусть подождут, меня поймет каждый хоть раз в жизни поработавший человек. То есть, все. Я просыпаюсь именно так, как мечтал. Практически в море и у гор. Все-таки вид из отеля королевский. Море вдали выглядит таким утренне-умиротворенным, что даже не поверишь, какие вчера были волны. На балконе я блаженно выкуриваю первую сигарету, и мы с маменькой ставим чайник для моего утреннего кофе, ее — какао. За то время, что я путешествую, многое поменялось. Взять хотя бы такую мелочь, как вот этот чайник. Не надо больше корячиться с кипятильником исподтишка. А главное — абсолютно всем безопаснее в итоге. — На завтрак-то сегодня пойдем? — интересуюсь у родительницы. — А давай, посмотрим, чем нынче кормят! Мы собираемся в столовку неспешно, и приходим…в самый разгар. Все столы заняты. — Да вы подсаживайтесь! Мы скоро уходим, а девочки здесь шустрые. Быстро убирают! — Спасибо, — решается мать подсесть с краю. Нам непривычно, что вокруг такое скопление людей, и никто друг от друга не шарахается, как черт от ладана. Девочки, правда, шустрые. И стройные, как одна. Еще бы, столько носиться по лестницам и на такой жаре. Жду, пока родительница определиться с тем, что будет на завтрак. Еще одна байка, которую читал про Крым: в отелях отвратительно кормят. Утром сосиска с гречей, в обед греча с котлетой, в ужин котлета с хлебом. У нас в гостинице вполне себе приличный европейский завтрак без особых восторгов, но наесться вполне можно. Утром даже есть два вида фруктов: малюсенькие персики и виноград. Ради интереса пробую первые. Тот вариант, когда мал, да…ничеси (!), очень сочные и сладкие. А народ все продолжает подтягиваться. К нам уже просится подсесть молоденькая одинокая девушка с мечтательным выражением на лице. Вид из столовой тоже потрясающий. На соседний гостевой дом, гору и море. Оно повсюду сопровождает нас. Единственное недоразумение происходит с кофе. Нажимаю черный заварной, а автомат наливает капучино. Мать берет горячий шоколад, а ей выдают американо. Приходится меняться. — Ну, что, теперь неспешно на море? — Да! Мы спускаемся по уже привычной мне дороге вниз к шуму волн. Пройти на берег можно и более коротким путем: по крутой лестнице вниз, но там нет перил, а ступеньки разноуровневые. Я это уже успел изучить. Зато почти настоящая прогулка. А мимо наконец-то деловито чешет первый черный котик в домашнем ошейнике. — Кис- кис-кис, — зовет маменька. Кошак резко драпает от нас. — Чей-то он такой пуганый? — таращится на него родительница. — Ну, хотя бы одного увидели. А -то я уж испугалась! — Так, мы ничего такого страшного пока что не видели. Давай не накручивать себя! На пляж мы проходим через наш специальный вход со спасателями, у нас проверяют наличие книжек отдыхающих и дают добро на вход. Я схожу с деревянной дорожки, когда она заканчивается, и…тут же вспоминаю про «коралки». Все, сегодня точно иду покупать, и в ж*пу эстетику. Проблема не только в том, что в море не зайти с достоинством, я про хорошее, други, а в том, пока до него доковыляешь, тоже переломаешься. — Ну, что ты разнылся, как маленький? Сказано — полезно! Терпи. Это для твоего здоровья! — Мама, больно! Ааа!!! Мама, я не хочу на пляж! Пойдем в бассейн. Ааа! Рядом заливается горькими слезами мальчишка лет шести, которого заставляют ходить, мне понравилось в комментариях слово, по «галькокамням». Устами ребенка, как известно, глаголет истина. Сама мамашка — в босоножках на толстенной подошве. «Все, заканчиваем с выпендрежем!», — рявкает внутренний голос, пока я решаю предпринять еще одну попытку облегчить себе участь. Дошкандыбать до воды в шлепанцах. Уже намного лучше! Снимаю их у воды. Тут налетает волна, подхватывает шустро мои тапки и тащит довольно в море. «Чего раззявился и варежку распахнул?! Лови быстрее!», — истерит внутренний голос. Приходится делать то, что часто предпринимают тут мужчины. Шлепаться с глубины воды в сорок сантиметров сразу на живот. «А вот это еще эстетичнее я спрашиваю тебя?!», — не может уняться внутренний голос. — «Давай, давай, теперь еще плавание на отметке в двадцать сантиметров надо освоить». Тапки я ловлю, они мокрые, и костыляю в них назад. — Ню-ню. Видела я твои пируэты, — присоединяется к издевательствам внутреннего голоса мать. — На бис повторишь? — Я сейчас на тебя тоже посмотрю со стороны! А потом вместе пойдем покупать зе спешел дивайс. — Я это не за что не надену! Маменька чешет сначала деловито, потом темп снижается, и полностью замирает у кромки воды. Родительница еще не теряет надежду обнаружить спасительную «лазейку». А приметив что-то в воде, резво туда бросается, и…заваливается на колени. Я нервно подскакиваю с лежака. Но матери уже кто-то галантно помогает встать. Галантно — это я про помощь, все остальное у большинства неуклюже. Хотя есть и отдельные индивиды, обладающие, видимо, сверхспособностью к карабканьям и прилипучестью к камням. Зайдя в море, маменька плавает не меньше тридцати минут. Оно и понятно, особенно, когда знаешь, какие приключения поджидают на выходе. Когда родительница возвращается, поднимаюсь наверх, на набережную, покурить. На пляже это запрещено. И я считаю, что это правильно. Потому что действительно не стоит засирать берег окурками и пустыми пачками. Отойти мне не сложно. Народу после одиннадцати заметно прибавляется. Лежаки заполняются телами. Одна семья с маленьким ребенком плюхается прямо рядом с нами. Чуть ли не на нас. Толстый зад мужика маячит над моей головой. — Мужчина, вы не могли бы отодвинуть ваши лежаки от нас на расстояние социальной дистанции? — бросаю раздраженно. Места на пляже еще есть. Но у некоторых людей начисто отсутствуют такт и понимание, что они не центр вселенной и не все в этой жизни исключительно для них. — Ты, че, диктовать мне будешь, где лежать? Твой что ли пляж? Где хочу, там и лежу! — предсказуемо быкует мужик. — А в обсервацию вы не хотите? — Куда-куда? Охренел, при ребенке матом ругаться?! Ну-ка, повтори! — В обсер…ну, да, согласен. Звучит, практически, как мат. Кстати, мы из Петербурга. Кхе-кхе-кхе- кхе… Семью резко «сдувает» в другой конец пляжа. Вспоминается и новый анекдот пандемических времен. Про кашель, открытую форму туберкулеза и «а я-то, Господи, уже испугался». После маменькиного теплового удара надолго оставаться на солнце, пусть и в тени зонта, я боюсь. Потому чуть за полдень мы уходим с моря, хотя мать и не очень довольна. — Вот, а чем в номере заниматься? — пытается она потянуть время. — В ресторан сходим. Поедим, как белые люди. — Вечно ты в начале отпуска норовишь сорить деньгами, а потом не хватит на что-нибудь важное! — А мы слона здесь собираемся покупать или квартиру? — А вот от квартиры здесь я бы точно не отказалась! — хмыкает мать. — А у них здесь что-нибудь строится? Строится и достаточно много. При этом цены на «квадрат» достаточно низкие. В среднем около ста тысяч за 1 кв. м. На все остальное, продукты питания, что, прежде всего, всех интересует, ценники вполне себе «московские» и «питерские». В ресторане мы чинно рассаживаемся. Вид…если из моего номера — королевский, то здесь вообще — императорский! Я заказываю вино и в последний момент отказываюсь от шашлыка в пользу запеченной с овощами форели. Маменька берет уху и люля-кебаб. Все потрясающе вкусно. — Ну, как? У вас в порядке? — неназойливо интересуется официантка. — Все вкусно? Очень. Еще один распространенный в Интернете миф: наши люди не умеют нормально работать в сфере гостеприимства. Мол, крымчане заносчивы и никогда не сравнятся в услужливости с теми же турками. Не знаю, и не буду говорить за весь Крым, но я ни разу не столкнулся с хамством или «царской короной на голове» у персонала. Хотя про мой отель некоторые такое рассказывали. Все были деликатны и внимательны и вот как раз без вычурного подхалимства, которое я терпеть не могу. Да, попадались потом водители с гонором, еще расскажу, но с их дорогами это простительно. После ресторана маменька прикладывается поспать, а я пишу свои истории. Параллельно отрываюсь на раздумья. Мы поели хорошо и вкусно. И я смотрю, что сегодня можно опять не пойти на ужин. Думаю, а не пересмотреть ли мне на следующую поездку свой любимый принцип «завтраки- ужины» на «завтраки- обеды». А хотя, с другой стороны, когда тогда быть на море? Если, други, у кого дети на руках, то это только «все включено», иначе можно вылететь в трубу. Вместо ужина мы решаем прогуляться по набережной и немного освоиться. Вчера я носился, как сумасшедший, а сегодня уже можно с чувством и толком, да и жара вечером чуть-чуть полегче. Второго за день котика, полусонного, развалившегося в кущах, мы видим метров через двести от входа в гостиницу. Этот рыжик с невероятными светло-зелеными разморенными на жаре глазами. Времени — около пяти вечера. — Кис, кис, кис… — Мяу! — тут же подскакивает он и начинает ластиться к ногам родительницы. — Слав, сгоняй в номер. Прихвати ему сыра и колбасы. Мы обязаны его покормить, такого красавца! Тащусь обратно по лестнице. Нарезаю все в пакет. На интуиции режу больше, чем хватило бы на одного котика. Рыжик сжирает все, что ему протягиваю, довольно мурлычет и тут же отрубается снова спать. — Ну, вот, видишь! Есть твои котики! Дрыхнут они днем просто, как все нормальные кошки. — Вижу, — успокоено выдыхает мать. — А что это все светло-желтенькое пьют такое? Сам пока не врубаюсь. Но это «желтенькое» дуют только взрослые, а дети — нет. Значит, все-таки, видимо, спиртное. Сначала мы проходим по набережной в противоположенную сторону от Аю-Дага. Там нет ничего особо интересного, и, как уже говорил, располагаются городские пляжи. Есть они в начале. Имеется и откровенно жуткое зрелище. Полуобвалившаяся в трещинах лестница на городской пляж. Но она закрыта на ремонт. Есть еще и кошмарные винтовые лестницы на пляж у некоторых кафешек. Вот по ним я бы ни в жизнь не сполз. И чтобы меня не обвинили в предвзятости, типа, все исключительно в положительных красках, приведу и мнение женщины, которое мне довелось услышать в свой последний день отдыха, уже когда нас собирали в аэропорт: — Я не понимаю этого восхищения Крымом. Я была в Гурзуфе пятнадцать лет назад. С тех пор ничего не изменилось. Все такое же старое, грязное и обшарпанное, особенно, на пляжах. Ну, да. Набережную сделали. А все остальное — совковское. Смотреть дальше набережной страшно. Могли бы уж за наши деньги и привести в порядок, — фыркала она, вспоминая, как у марте у нее накрылась «европейская Турция». Про эту тетеньку я сделаю еще два принципиальных замечания. Во-первых, мадам прилетела на отдых в Гурзуф из Москвы. Во-вторых, они с мужем заперлись в новый отель-апарты рядом с самим «Артеком», но …в 25 минутах езды на автомобиле от моря и в такой же дали от цивилизации. При этом в замкнутом комплексе с видом на такие же будущие остовы жилья. Конечно, это не умаляет слов женщины про «обшарпанное советское наследие». Да, такое тоже в Гурзуфе есть. Но оно есть и в Питере. И я более чем уверен, что и в Москве с ее сумасшедшими деньгами в бюджете найдется, если поискать. Скажу больше: а в Греции есть и «обшарпанное греческое». Другое дело, стоит ли себя зацикливать на этом и везде выискивать, как известно кто, грязь, а не поднять глаза и посмотреть на море, горы, небо, солнце, зачем и едем. И еще, други, для моих обожаемых «греков» здесь. Надеюсь, никто не посмеет кинуть в меня камнем, что я не люблю Элладу. Но в Крыму я впервые видел одновременно так близко море и горы. Все было под рукой и в одном флаконе. Не просто так я указал, что та женщина была москвичкой. Не чтобы вас обидеть, мои дорогие москвичи, многих из вас я очень люблю, сами знаете. Но Гурзуф и Питер роднит так много, о чем мне еще надо рассказать. И этот город никогда не будет относиться к вам с той же теплотой, как к нам, питерцам. Когда услышал первую историю про наше родство, подумал, что это просто совпадение. Но таких историй было с десяток. А я сам, слушая их, наконец-то нашел нужное слово, чтобы описать отношение к отдыхающим в Гурзуфе: теплота. Друже, ты тоже понимаешь, кому я адресую эти строки. Мы говорили, что греки принимают туристов, как членов семьи и родственников. Крымчане — тоже, но с нашей русской спецификой. Я имею ввиду, между всеми родственниками иногда случаются раздоры, но когда надо по-настоящему помочь, ни за что не отказывают. И интересуются, как «у тебя дела?» действительно душевно, а не для проформы в американском стиле. Но вернусь к прогулке по набережной. Не обнаружив ничего интересного в правой стороне, мы разворачиваемся и направляемся к Айю - Дагу. Присаживаемся в кафе. Мать пьет чай с какой-то выпечкой, а я интересуюсь «желтеньким». — Сидр, — подмигивает знакомый мужик. — Бери маленькую, тебе не понравится. Сидр я никогда не любил. Не могу сказать, что и здесь нравится. Но это вкусовые предпочтения. Чтобы закрыть тему вредного «змия», расскажу и еще одну странную вещь. В большинстве кафешек на берегу нельзя купить ничего крепче, чем пиво и вот этот сидр. И коктейлей, и вина на разлив почему-то нет. Полагаю, что это как-то связано с системой лицензирования. На разлив вино можно купить уже только в городе. А там не особо надо, так как жарко. С бокалом хочется посидеть именно на берегу. Свои вожделенные «коралки» приемлемой расцветки я вижу, как только дорога начинает подниматься вверх. Потом выясняется, что это самый толковый ларек с непродовольственными товарами. — Сколько? — рявкую, кивая головой на спецтапки. — Пятьсот. Да Вы меряйте. Те, что Вам понравились, самые лучшие. Хотите, другую модель дам? Сразу разницу почувствуете. — Пятьсот рублей за какие-то тапки! — закатывает глаза мать. — А они не какие-то, женщина. Я плохого не посоветую. В них еще по улице можно ходить будет. Вы же на экскурсии собираетесь. «Ну, в таком ты, конечно, ходить по улице не будешь. Но бери уже, и не е*и мне мозг», — подгоняет внутренний голос. С мамой мы поднимаемся еще на несколько ответвлений дороги вверх. Но теперь от нее улочки уже ответвляются уже резко вверх и также круто вниз. Поражает гостиница. У нее вход — узенькая площадка, а дальше обрыв дороги почти вертикально вниз. Как там паркуются? Да никак. Около этой гостиницы парень рисует картину. Раскидистая ель на фоне гор и местные невысокие домики. Мы доходим до места, где я вчера купил арбуз, когда мать заявляет, что капитально устала. — Здравствуйте. За вторым пришли? Ну вас же вчера предупреждали! Берите сразу два, и не мучайтесь! Приходится брать. Точнее, не приходится. А покупаю с радостью, так как знаю, что вкусные, хоть и стоят по 40 рублей за кг. Но когда два, то скидка: 35 рублей. В Питере было по 19 до отъезда, но один я сразу в итоге отнес на помойку. — Давай, домой уже. Что-то я устала ходить, — канючит мать, видя, как я кручусь около лукошка с клубникой. — Разве ты ее летом не наелся? Цена вопроса — 200 рублей. Но клубника одуряющее пахнет. Тоже беру. — Ну, вот. Теперь тебе, сибариту, еще и шампанское обязательно понадобиться. — А разве оно тут есть хорошее? — Конечно. «Новый Свет». Это еще у нас было. Одно из лучших. Ах да, сахар, сахар же забыли! В итоге иду обратно навьюченный, как мул. По дороге назад мать решает купить себе мороженное и с кайфом съесть, сидя на набережной. Пока ее жду, курю и рассматриваю местные сувениры. Родительница заканчивает со сладким и удаляется к помойке выкинуть обертку. Я что-то рассматриваю и прицениваюсь. — Слава, быстро иди сюда. Ты должен посмотреть на это! — тащит она к помойке. За ней — решетка какого-то крупного санатория. А там…мама дорогая, да этих котиков не счесть! Всех видов, мастей и возрастов. Есть и белоснежные условно, но без единого пятнышка другого окраса красавцы. И мой пакет с заготовленным хавчиком — им явно на один зуб. Как я сказал матери раньше, котики днем дрыхли без задних лап по кустам, а теперь в районе полшестого выползли поохотиться на людей. С пушистиками в Гурзуфе все в порядке. Просто вылезают они и гуляют, как истинные кошачьи, когда сами того хотят, а не когда человеку их приспичило погладить. Бутылку с шампанским в холодильнике я берегу на самый вечер. Потому что сегодня планирую все-таки осуществить «мечту идиота» и искупаться в ночном бассейне с подстветкой. Вчера там сигали, по моему, до часа ночи. Всплески были очень шумными. Еле дожидаюсь темноты, чтобы провести эксперимент. Вчера, когда я купался, солнце с территории бассейна уже ушло. Как говорил, вода была теплейшей, но выходить оказалось не очень приятно из-за небольшого ветра. Потому я и использовал полотенце. Как это будет в темноте, неизвестно. Но самое важное: будет! И пока что в бассейне никого нет. Кто-то еще доедает в столовке ужин, кто-то отдыхает после него в номере. Раздеваюсь, захожу в воду. Плаваю долго и с кайфом. А вот теперь испытания: выход. Напрягаюсь, готовясь покрыться мурашками и отогреваться под полотенца. И…и ничего. В темноте абсолютно не чувствуется холод. Просто психологически мы, северяне, так устроены, что как только не видим на небе солнца, то сразу начинаем дрожать и трястись. Хотя температура точно такая же. Ночью такого эффекта нет. На радостях курю в сторонке, и решаю совершить еще один заплыв. Когда возвращаюсь, в бассейне уже есть женщина, гидромассаж включен. — Извините ради Бога, сколько стоит это удовольствие и где можно заказать? — выпаливаю, спускаясь по лестнице. — Вы в первый раз в этом отеле, да? Мы здесь пятый год отдыхаем. — Да, в первый. — Это бесплатно. Там под этой штукой кнопка специальная есть. Давайте я вам включу. Первый раз, да еще в темноте, трудно найти. Я сама-то на третий год только углядела. Вот все нормальные люди спрашивают, а я все чего-то стеснялась. — А вы были в других отелях здесь? — Да, но этот лучший по всему. И пляж свой. Сейчас это большой плюс с этой творящейся вокруг полной…ковитой. Сколько проходит времени, я не знаю. Ухожу, когда в бассейн заваливаются две молодые и не совсем трезвые пары. Они хохочут, брызгаются и идиотничают. Я знаю, что многие так представляют себе идеальный отдых. Но вот я - нет. — Ты где пропадал? — изумляется мать. — Полтора часа прошло! Не замерз? Не заметил, ни сколько времени так быстро пролетело, ни температуры.