Мой гурзуфский Крым

Восьмого сентября* мы должны отправиться на экскурсию в Ялту и Алупку, в Воронцовский дворец-музей, с подходом по морю к Ласточкину гнезду. Нам не повезло — оно закрыто на реконструкцию, моя турагент об этом заранее предупреждала, ещё в Питере, но Ласточкино гнездо я неплохо помню. У меня сохранились отличные фотки, где я, ещё молодой, непуганый жизнью идиот, сижу беззаботно на парапете, забравшись с ногами, а потом даже стою на этом самом парапете, прямо над обрывом. Сколько воды утекло с тех пор, и сколько приключилось всяческих ЧП, связанных с высотой, сейчас вспомнить страшно. Так же, как и мне теперешнему страшно даже просто смотреть на эти кадры. И вместо Воронцовского дворца мы тогда посещали Ливадийский. Там меня впечатлили химеры. Есть несколько фотографий и с ними. Химеры отталкивают не столько своим жутковатым внешним видом, сколько твоим собственным пониманием того, куда именно направлен их взгляд — в опустевшие колодцы, там нет и уже не будет ни капли воды… Но это я о Ливадии. Разумеется, были мы тогда и в Ялте. Вот только о самом городе в моей памяти почему-то практически ничего не сохранилось, кроме воспоминаний о трассе, по которой мы долго ехали и остановились на санитарную остановку и перекур около знаменитого ялтинского трамвайчика, тоже ставшего объектом для фотографирования. Очень хочу для себя прояснить, почему моя память не сохранила ничего, связанного с Ялтой… намерен выяснить в этой поездке. Забрать нас должны с утра, ещё до завтрака. И пока пьем в номере кофе, лезу в Интернет, чтобы посмотреть погоду. А открыв янду, забываю, зачем это сделал. Прям по сценарию анекдота про молодого отца, который, держа ребёнка на руках и нечаянно уронив на плиту пустышку, набрал в поисковике: «как отодрать соску». Не предполагал ничего дурного — вышло, что вышло. У меня совсем другое. Эта новость везде: в самом топе, бегущей красной строкой, на всех новостных порталах, в телеге на каждом канале, уже с комментариями: «В Турции ввели повсеместный масочный режим, который распространяется и на туристов тоже. Штрафы большие. Почти десять тысяч на наши деревянные. Носить маску под носом не проканает». Через час-два это будут показывать по телеку, но мать его с утра не смотрит, сами мы скоро будем в дороге — утренней истерики с бойкотом поездки удастся избежать… — Мать, прихвати-ка на всякий случай маски, — коротко бросаю, чтобы только лишь не испугать родительницу. Я и так-то полночи не спал из-за вчерашней новости про моего знакомого, а теперь вот это… — Да сам знаешь, всегда в сумке в пакете валяются, — бросает маменька и настораживается, — а что? Заболел кто-то?! — Нет-нет-нет, конечно нет. Просто на всякий случай, — выдаю улыбку на все тридцать два зуба. Ночью я успокаивал себя тем, что бухали мы с этим Марком-Матвеем больше двух недель назад, и если бы что-то было, то уже бы повылазило. Я же чувствую себя вполне нормально, даже без намека на какие бы-то ни было сопли. Запахи и вкусы различаю, специально для этого три раза прогулялся в ночи до холодильника, где перенюхал и перепробовал все подряд. -Точно ничего не случилось? Ты так тревожно сегодня спал, я заметила. — Да арбуза я на ночь переел немного, вот и пришлось рейсовый автобус изображать, — рявкаю, только чтобы закрыть тему. — Панамки, воду, бутерброды — всё взяла? Мать кивает. В итоге нас забирают одними из последних. Места почти все заняты. — Так вот, эти братья ослушались старца, и решили покорить сестёр во чтобы то не стало… — воздвигается по ступенькам в автобус девушка-гид и, не представляясь, сходу начинает как-то нудновато трындеть. — О чём это она? — недоумённо косится на меня родительница. — Тебе не кажется, что всё как-то странно начинается? Это легенда о знаменитых белоснежных скалах — Адаларах, около Медведь-горы. Историю я позже узнаю от нашей горничной, а пока, сам ничего не понимая, смотрю по сторонам. Дороги Крыма — вечные узкие серпантины, на которых порой сложно разъехаться даже двум небольшим машинам. Маменька вскоре засыпает, а мне всего-то и остаётся, что любоваться на бесконечные кипарисы и море вдали. В Ялте девица высаживает нас в начале набережной Ленина и передает товарке. Та, наконец-то, представляется основным экскурсионным гидом Ксенией, и…начинается вообще какой-то дурдом, особенно чувствительно ощущаемый на фоне того, как все суперски получилось с Тайганом. Вчера был дождь, сегодня, наоборот, очень жарко, и ни облачка на небе. А девица лопочет и летит на такой скорости, что за ней с трудом поспеваю даже я, профессионально умеющий при необходимости включать режим супер-электровеника. Причем вокруг мы видим всего столько всего интересного, что экскурсовод никак не комментирует, она сосредоточилась на общеизвестных фактах… Ну, открыть комп и прочитать википедию вообще-то я и сам в состоянии. Позади меня уже задыхается мать, с красным и мокрым от пота лицом. Также замотанно выглядит практически половина нашей группы. — Девушка, простите, забыл, как Вас там, а где и во сколько мы встречаемся для посадки на корабль? Мы намерены продолжить осмотр самостоятельно! В подходящем для очень взрослых людей темпе, — надменно бросаю сквозь зубы манерным тоном, который, тем не менее, производит на всех нужное впечатление. Теперь уже в краску бросает девицу. — Вас что-то не устраивает? — Я задал Вам вопрос и жду на него конкретного ответа. Группа поражённо замирает. Сзади в неё влетают те, кто отстал на десятки метров и пока не понимает, что именно происходит. —Хорошо! Для тех, кто не хочет продолжать осмотр со мной, сообщаю: на корабль мы садимся ровно в двенадцать. Вход на причал — за церковью на набережной. Там надо быть без четверти двенадцать, иначе ничего не гарантирую, — выплёвывает Ксения. —До встречи, всего хорошего Вам и вашей матери. А теперь мы продолжим. — Во сколько?! — возмущённо орёт уже вся группа. — Нам же обещали полдня в Ялте! И обед на набережной! — Я не знаю, кто вам чего обещал. Но я, как лицензированный гид, вправе выстраивать свою собственную авторскую программу! И я считаю, что на Ялту два часа вполне достаточно! Обедать здесь — просто непозволительная роскошь! Воронцовский дворец, как великое наследие России и Крыма, достоин гораздо большего внимания с вашей стороны… «Приплыли. П*зда поездке. Вот и посмотрел ты на свою Ялту», — тихо выдыхает внутренний голос. А ведь так хорошо все начиналось! На первой экскурсии, на которую я вообще и не рассчитывал особо, воспринимая поездку в Тайган как развлекаловку для детей… Здесь же собирался столько всего узнать, и вот на тебе, пожалуйста. Второй Олег из моего материкового испанского вояжа, только хуже — ничего интересного не выдаёт. По опыту прошлых путешествий прекрасно понимаю: раз на раз не приходится, гид на гида не похож, и от страны это не зависит. Так было, как нынче принято иногда говорить, и в «мирное время» — до пандемии. Мать я пытаюсь затащить в тень, которой нигде нет, поэтому приходится опадать на примыкающей к набережной улице, в кафешке с кондеем, и заказывать освежающие фреши со льдом — Слав, прости меня, — виновато смотрит родительница. — Я лишила тебя новых историй, да? Наверное, Ксения так интересно всё рассказывала, раз ты так за ней бежал, а я… Я её вообще даже не слышала, пока пыталась поспеть за вами… Бежал я, правду сказать, чисто из спортивного интереса — когда у меня самого сдохнет дыхалка. Девица явно была в совсем ещё недавнем прошлом связана с фитнес-индустрией, судя по фигуре, закалке, командному голосу и манере поведения. В пандемию многие специалисты этой и смежных с ней отраслей ушли либо в глубокий on-line, организовывая уроки в Интернете, либо вообще сменили профессию, к несчастью для всех. Несчастье не фатальное, но всё же… Каких только «чудес» в кадровой сфере не натворил COVID: шеф-повара и официанты заделались строителями, а самой востребованной профессией стал…курьер! Получая пресс-релизы от кадровых агентств, я, что называется, охреневал, читаючи. Старательным курьерам в разгар ограничений были готовы платить… почти столько же, сколько и мне — уровень дохода, по крайней мере, вполне сопоставим, если мне не напрягаться на дополнительный приработок. — Да ничего ты не лишила. Нечего там слушать, — хмыкаю, растирая перед носом листочки мяты из коктейля — пахнет! Живем! — Так, сейчас пятнадцать минут здесь сидим, приходим в себя. А потом, потихонечку, идём, куда сами дойдём! Есть у меня один план… с этой Ксенией. План отнюдь не дартаньяновский, но зато вполне работающий. В моей среде он называется «погреть уши». Так поступают журналисты, когда не успевают приготовиться и разобраться в теме, либо их очень быстро перекидывают с одного задания на другое. Тогда единственный выход — это в общей толпе «упасть на хвост» более прошаренным коллегам и слушать их вопросы и ответы. Через пять-семь минут на тебя начинают пшикать и гонять, но иногда времени хватает, чтобы хоть во что-нибудь въехать. Таких наглецов я и сам не раз отваживал, но зато знаю, как этот номер грамотно «падать». В нашем случае — «на хвост» другим, более удачливым туристическим группам. Набережная Ялты достаточно большая, ее не сравнить с гурзуфской. Нам же везет около…памятника Михаилу Пуговкину. Точнее, конечно, легендарному режиссеру Карпу Савельевичу Якину. Фильм «Иван Васильевич меняет профессию» смотрели все, но мало кто отождествляет с набережной Ялты фон для съёмок клипа на песню «Звенит январская вьюга». Всех сбивает с толку фраза, что улетали-то они куда-то в Гагры. Тем не менее, это снималось именно здесь, в Ялте. А сам актер, как видите, запечатлен в своей знаменитой позе и с тростью в руках. В первые годы после открытия памятника все стали обращать внимание, что нос у режиссёра начал как-то подозрительно поблёскивать, потом заблестел, а потом резко позеленел… Выяснилось, что гости города, да и сами его жители придумали себе примету: если у Якина потереть эту часть тела, то скоро разбогатеешь, как Антон Семёнович Шпак. Трут до сих пор! Правда, потом вероятен шанс дождаться в гости Жоржа Милославского. Так что хорошенько подумайте, надо ли вам такое мимолетное богатство. Сам Пуговкин какое-то время проживал в Ялте в Черноморском переулке, и даже является почетным гражданином Крыма и этого города. С ходу трудно вспомнить все детали, но если вернётесь домой и пересмотрите фильм, то увидите, что за спиной героини Натальи Селезнёвой просматривается гостиница «Ореанда»и холм Могаби, а также легендарные ялтинские «грибки» — новодел, конечно, не из советских времен. А за спиной Якина проглядывает скала Балан-Кая и ущелье Уч-Кош. Пересмотреть фильм интересно ещё и потому, что там видна набережная Ялты без современных высоток и прочего новостроя. Да и сам Гайдай любил Ялту, впрочем, как и весь Крым. Так, именно на этом полуострове были сняты, большей частью, эпизоды в горах из «Кавказской пленницы». Например, все помнят сцену, где Трус, Балбес, Бывалый, Шурик и Эдик преследуют сбежавшую Нину. Это снималось на серпантине в районе Ай-Петри и Лучистого. Здесь же Шурик паковался на скорость в спальный мешок. А сцена с засадой отправляет нас в Алушту, в район долины привидений, — вещает чужой гид, выдавая нам интеллектуальные вкусняшки. И именно такие факты и в таком изложении я хочу слышать, а не перечисление географических и климатических особенностей! —… любители могут вам показать и легендарный камень, на котором якобы пела Варлей песню про медведей. К камню даже приставлена лестница. Такой он большой. Но в реальности у актрисы очень маленький рост, поэтому вряд-ли бы она смотрелась именно на этом камне так органично, как в фильме. Более того, мы видим, что Варлей совершает лишь небольшой прыжок и тут же начинает танцевать. Но зато данный камень Гайдай вполне мог снять в фильме «Спортлото-82». Снимались в Ялте и отдельные эпизоды картины «Алые паруса». Как известно, сам Александр Грин тоже в Крыму жил… Для изготовления парусов решили использовали ткань, из которой шили пионерские галстуки. Но на плёнке они почему-то выглядели вульгарно — терракотовыми. Пришлось использовать светофильтры. А из-за воды и солнца ткань ещё и постоянно выгорала…       Говорят, что многие актрисы в СССР, игравшие Джульетт и прочие роли юных и прекрасных, были, мягко скажем, …эээ…в возрасте. А вот Анастасии Вертинской на момент съемок не исполнилось и шестнадцати лет! Так что не каждая Джульетта была «совсем не молода»! Грея играл Василий Лановой, он приехал на съёмки вместе с женой. И сделал ей настоящий подарок, как и всем ялтинцам: Лановой уговорил капитана развернуть паруса раньше времени и зайти, хотя бы ненадолго, в ялтинскую бухту, (хотя первоначально корабль шёл в Коктебель). Ялтинцы с удовольствием наблюдали, как актёр на шлюпке и с букетом цветов приближался к берегу. К настоящей Ассоль — своей жене. На глазах восторженных жителей города воплощалась в жизнь одна из самых известных сказок на земле. — Извините, мужчина с пожилой дамой! Разве вы в моей группе? Что-то я вас не помню! Ну, вот хоть и погнали нас вшивой метлой… но уши мы «погрели» знатно, да и возвращаться пора — к причалу, с которого должен отправиться наш кораблик к Ласточкину гнезду. Обратно мы бредём неспешно, уж очень жарко, и с тоской смотрим на синее море. Оно, как назло, практически гладкое сегодня! А народ толпится на берегу и клубится в море… И плавает прямо под надписью «купаться запрещено»! Ещё ненадолго останавливаемся около памятника Даме с собачкой и Чехову. Я же замираю около киоска, где продают билеты на катера в самых разных направлениях. Среди них и заветный Фиолент из Ялты, и никаких вам чудовищных лестниц! Ну почему мы раньше с маменькой не выбрались в этот город, который и так посмотрели только урывками?! Будь больше времени, я истоптал бы все боковые улочки! Я бы обязательно нашёл места, где снимали культовую для моего поколения «Ассу». Ну, хотя бы с улицы посмотрел на люкс № 210 в уже упоминавшейся гостинице «Ореанда»! Ксения с каменным лицом встречает нас на причале. Молча протягивает…колоду карт. — Что это? — совсем забываю я о нашей размолвке, расслабленный чужим гидом, подарившим мне праздник. — Билеты, — кивает кто-то в очереди. Я вытаскиваю… короля треф, маменька — бубновую даму. Проходим на корабль, места опять практически все заняты с того борта, с которого будет виден берег. Приходится с маменькой садиться на разные места, довольно далеко друг от друга. Моими попутчиками становятся интеллигентная семейная пара из Екатеринбурга с сыновьями подростками. Заводим непринуждённый разговор. Главную новость сегодняшнего дня — про маски в Турции, они тоже уже слышали. Все в шоке. — У нас знакомый оттуда вернулся. Не успел сделать тест вовремя. А в аэропорту надо было бы еще три часа в очереди стоять. На днях штраф пришел. Тридцать пять тысяч! Вы себе представляете? Вернуться из отпуска, когда и так нормальной зарплаты ждать нескоро, а тут такое! — Вот реально прямо выписали?! — Да! Про угрозы штрафовать «опозданцев» я слышал от представителей питерского Роспотребнадзора не раз, но до моего отъезда по факту рублем пока ещё никого не наказывали. А теперь, по ходу, началось. На корабле экскурсии, как таковой, тоже нет. Но поставлена аудиозапись которую я тоже улавливаю отрывками, в перерывах между пивом, под болтовню с попутчиками. —… здесь, в Крыму, турки часто похищали девушек и продавали их в Стамбуле в гаремы. Тогда эта южная часть побережья ещё была под властью султана. Так родилась русская история о русалочке. Жил в Мисхоре старик Абий-Ака и была у него красавица-дочь Арзы, стройная и гибкая, как виноградная лоза. С каждым днём девушка все больше расцветала, и к ней приходили многочисленные сваты. Абий-Ака отказывал им раз за разом, но однажды все-таки появился юноша из горной деревни, укравший сердце красавицы. Они вот-вот должны были пожениться. Но Азры высмотрел старик Али-Баба, которого никто из местных не любил. Он сам ходил на лодке в Стамбул, продавал товары, часто обманывал покупателей, и был слух, что приторговывал он невольниками. Девушка любила своего будущего мужа, но очень горевала о разлуке с родными. Вечером перед свадьбой оделась она в нарядные одежды невесты и пошла к любимому фонтану, чтобы в последний раз набрать из него воды. Там-то и схватили её помощники Али-бабы. Девушка громко закричала, но никто ей помочь не мог. Даже прибежавшие отец с женихом. Опоздали они. В Стамбуле Али-бабе снова повезло — пленённой девушкой заинтересовался сам султан! Он дал торговцу за неё столько денег, что тот смог полностью покрыть золотом дно своей лодки. Арзы стала любимой женой султана и даже родила ему сына. Но всё ровно продолжала тосковать по дому. И ровно через год после похищения бросилась в море с младенцем на руках. С тех пор раз в год в Мисхоре стали видеть русалку с ребёнком на руках, а городской фонтан в этот день наполнялся водой больше обычного… — Красивая история, — бросает женщина из Екатеринбурга. — Короля треф, говорите, вытащили в качестве билета? Странно, я немного разбираюсь в картах. Темноволосый мужчина. Наверное, партнёр по работе, успех… — Алла, давай, только не про работу! И так первый раз за год в отпуск выбрались! Раньше-то, знаете, на любые праздники выезжали куда-нибудь… Да что мне Вам рассказывать! — выпаливает супруг. — Лепота-то какая вокруг! Часовая прогулка на корабле — самая приятная в итоге часть поездки. Солнце не палит, лицо приятно освежает морской ветер, на столе холодное пиво, за столом — ненавязчивые собеседники. — В самом Ласточкином гнезде снимались фильм «Десять негритят», а в его окрестностях — «Человек-амфибия», отметился в этом месте даже Джеки Чан… — вещает на заднем фоне аудиозапись, пока мы смотрим на бесконечные пляжи, отели и даже советский санаторий для космонавтов. Но эта прогулка, как и всё приятное, пролетает очень быстро. Приходится возвращаться к Ксении, которая везёт нас обедать куда-то в горы, в гостевой дом, но с видом на Ласточкино гнездо вдали. Обедом еду не назовешь, разве что перекусом, но зато из трёх блюд: жидкого супа, плова со слабо уловимым привкусом мяса, и компота. Но именно после трапезы случается главное за день — в зал вваливается покрасневшая от возбуждения Ксения, и орёт: — У всех с собой есть маски?! Все мерили с утра температуру? —А? Что? — растерянно переглядываются в группе. Со вздохом протягиваю матери планш с уже открытыми статьями про Турцию, и начинающейся истерикой про возможные эвакуационные рейсы. —Господи, какой ужас! — выдыхает родительница. -Так ты с утра знал об этом?! Почему мне ничего не сказал?! Может не надо было вообще ехать?! Остались бы в отеле, наплавались бы, вода-то какая сегодня — как назло, чудесная и спокойная! Ещё одно необъяснимое путешественническое наблюдение — именно с Чёрным морем почему-то всегда так: чем гаже экскурсия, тем лучше всегда вода и погода. в Воронцовском дворце нам снова приходиться «падать на хвост». В этот раз ненадолго повезло с гидом-мужчиной. Он рассказывает забавную историю времён Ялтинской конференции — Черчилль проживал в Воронцовском дворце во время её проведения. Легендарному политику настолько приглянулись статуи львов в дворцовом парке, что он попросил продать одну из них на память. Сталин, по официальной версии, ответил кратко: народным добром не торгую. А по другой, менее распространённой, предложил Черчиллю «дать правильный русский ответ» на некий вопрос и, если тот угадает, то даже подарить понравившуюся статую. Что спросил Сталин и что ответил Черчилль — история умалчивает, но он ошибся. После чего Сталин скрутил перед его носом… дулю, и тот всё понял без слов. Запомнилась и голубая гостиная во дворце. На её стенах — потрясающий белоснежный орнамент из гипсовых цветов и листьев на фоне основного небесного цвета, контрастом — мебель с золотистой обивкой, и светло-коричневым паркет. — Как думаешь, мне такой дизайн в комнату пойдёт? — беззаботно интересуюсь у родительницы. — Ремонтом, что ли, заняться? Вот и люстра меня тоже устраивает. — Да-да-да! В 2014 году у нас в гостях была делегация из Зимбабве.Они тоже остались в восторге, — ехидно говорит старушка-смотрительница. — Ну, знаете, для ширпотреба и обычных российских квартир расценки на приблизительно похожие модели, с условными аналогами по внешнему виду и качеству материалов, от двухсот тысяч примерно начинаются. Не вы первый интересуетесь. Да, и это только люстра. — Сколько?! — отваливается челюсть у матери. Когда мы наконец-то покидаем дворец и выходим в парк, львы не меня тоже впечатляют. Особенно те, что изволят дремать у подножия лестницы. Одного-то из них и хотел приобрести Черчилль, которому показалось, что лев на него похож. — Да уж. Проблем со вкусом у тебя никогда не было, — одобрительно хмыкает маменька. Но впечатления от гостиной и львов быстро стираются из памяти в процессе трехчасового забега по бесконечному парку. Ксения до посинения таскает нас по всяким полянам с видовыми пейзажами. Уж насколько я люблю растения и подобные ландшафтные фишки, но даже мне делается тошно. Осмотреть парк и дворец в течение стандартной экскурсии, други мои, реально, но если только у вас есть желание потом рухнуть без сил в койку и отлёжаться пару дней. Потому всё-таки, наверное, рекомендую самостоятельное посещение с учётом собственных пожеланий относительно времени и темпа прохождения. Это относится как к Ялте, так и Воронцовскому дворцу. У меня, что называется, «энта экскурсия не пошла, и хоть ты тресни». В автобусе, на обратном пути, отрубаюсь уже я, а просыпаюсь от того, что меня сильно трясет за плечо маменька. — А сейчас мы основной группой высаживаемся на смотровой площадке Гурзуфа, а тем временем двоих наших гостей из отеля *** отвозят домой, — объявляет утренняя девица. — Потом автобус возвращается сюда и развозит по гостиницам всех остальных. Так, молодой человек, куда вы вскочили?! -Нет, нет! — вылетаю с планшем из микроавтобуса, — девушка, вы не понимаете, я мимо этой площадки второй раз уже пролетаю! -Стойте, я сказала. Вы нам график сбиваете! Хорошо, пару кадров, не больше! — летит в спину. А я снимаю, снимаю и не могу остановиться. Смотровая площадка Гурзуфа — это абсолютный must have. С неё, с высоты птичьего полета, как на ладони лежит Медведь-гора, видны Адалары, да и практически всё побережье этой части Крыма. Тем более сейчас, когда уже начался закат, и небо делается розово-оранжевым. Так же потрясающе здесь должно быть и на рассвете. — Это ваши два кадра?! — переходит девица на визг.- Мы из-за Вас всех до глубокой ночи развозить будем! Счастливый, прыгаю обратно в автобус. Орут и ругаются на меня все: мать, гид, водитель. Ну и ладно. Зато свои «золотые» кадры Гурзуфа я всё-таки урвал. В номере, после душа, я без сил падаю на постель. И только потом замечаю аккуратно сложенный на подоконнике конверт, а в нём записка. Почерк незнакомый, аккуратный, таким пишут люди, которым приходится не часто этим заниматься: «С утра меня не будет. Но жду тебя завтра около входа на центральный пляж после 15.00». Подписи нет.              Принести бумагу по логике вещей вполне могла и наша уборщица. Но кто ей передал записку и дал понять, что её не стоит видеть маменьке?