Требуется Хранитель

Первое впечатление не всегда было обманчивым и необязательно не оправдывало ожиданий. Если знать, куда смотреть и что замечать, то человека можно было разложить на страницы, а потом пролистать и поверхностно ознакомиться. Дино умел это делать на основе смутных ощущений, которые дед называл интуицией. Интуицию с большой буквы приписывали исключительно Примо Вонгола и возводили в степень почитания и желания обладать. Почти предвидение в реальном времени, особая сила, способная вершить историю. И эта сила каким-то неведомым образом досталась ему. В меньшей степени, конечно, но в достаточной, чтобы называться фамильной. Дино не был особо прозорливым или внимательным ребёнком, его жизнь была полна тепла и любви, ему не приходилось встречаться с опасными людьми, которых следовало избегать, и учиться на собственных ошибках. У него было всё, начиная любыми конфетами по щелчку пальцев и заканчивая репетиторами по различным предметам. Школу мафиози он начал посещать только после смерти деда, когда бабушка закрыла поместье и перебралась в Грецию на год поправлять здоровье. Мама тогда тоже была не в лучшем состоянии после неудачной беременности и ей требовалась тишина и покой. В школе Дино сблизился со Скуало, с Мигелем, с Федерико, с Бьянки и даже Занзасом, хотя Занзас никогда не скажет, что считает кого-то другом. Общительный Дино притягивал людей и по внутренним ощущениям отсеивал тех, с кем мог бы сойтись, от тех, от кого его могло просто вывернуть. Занзас занимал спорное место — от него бежали мурашки и одновременно его хотелось обнять, как огромного плюшевого мишку. Смешанные сигналы приводили Дино в ступор и обычно рядом с Занзасом он просто вёл себя наиглупейшим образом. Интуиция просто в один момент делала ручкой и оставляла его на развилке с напутствием «делай сам». Савада Тсунаёши тоже посылал смешанные сигналы. Он казался человеком тёплым и его действительно хотелось обнимать днями напролёт (что Дино попытался сделать и за что поплатился), но в то же время хотелось сунуть руки в брюки и держаться на расстоянии от греха подальше, чтобы и руки не обломали. Рассказывать об этом он Реборну не стал, хотя даже от Савады Шинджи чувствовалась двойственность. Дино был уверен, что это просто что-то, заложенное природой. Скуало, по идее, тоже мог бы быть двойственным, но стоило узнать его получше, как вся колючесть и громкость не мешали видеть то, что было внутри. И сейчас на его глазах наружу выползала эта вторая сторона. Дино видел Шинджи, перепуганного и самодовольного парня, цепляющегося за брата так, будто он вернулся после недели тщетных поисков. Хотя всего-то возвращался с занятий. Теперь Шинджи был серьёзен и смотрел не на брата, а на Реборна. Сам Дино никогда бы не посмел смотреть репетитору в глаза — Шинджи делал это прямо и без страха. Дело было даже не в трусости, Реборн обладал тяжёлым пронизывающим взглядом, и тревога поднималась в груди всякий раз, когда Дино ловил на себе его взгляд — будто держат на прицеле. С Реборном никогда нельзя быть уверенным до конца. И тогда как тревога Дино имела под собой основание, каким бы шатким оно ни было, Шинджи, казалось, напрочь этой тревоги и оснований был лишён. Или он был непроходимо глуп и не понимал опасности, лежащей за фасадами людей, подобных Аркобалено Солнца. Тем временем Реборн рассказывал о Хранителях, наследии Вонголы и специфике её подразделений — без спецэффектов, без взрывов и жуков, ползающих по всему телу. И Дино понял — дело серьёзное. Реборн действительно делал свою работу, а не развлекался, оказывая услугу старой знакомой. Дино даже не знал — завидовать или отплёвываться с облегчением, что ему достался кошмар в глянцевой обёртке, а Шинджи бомба замедленного действия в стальном сейфе. Шинджи кивал, тщательно обдумывал каждую деталь, и мыслительный процесс буквально можно было проследить по его лицу. Дино с любопытством вертелся в скрипучем кресле, капая на мозги стоически терпящему всё это безобразие Реборну. Шинджи на него не обращал внимания, как и его брат ранее, и Дино приглядывался в надежде понять его и его смешанные сигналы. Но ничего нового для себя он не открыл. Поэтому, как только Реборн прервался, давая время своему ученику обдумать сказанное, он подскочил, широко улыбнулся и вытянул руку. — А я Дино! Дино Каваллоне, можно я буду звать тебя младшим братом? Шинджи дёрнулся от резкой смены громкости от неспешного обучения до громоподобного приветствия. Хотя он наградил Дино таким взглядом, будто только сейчас заметил его в комнате и был раздосадован этим. Может, так и было, Дино обиженно надулся. Краем глаза он увидел, как Реборн закатил глаза и вполголоса процитировал: — Бонд. Джеймс Бонд. Ублюдок, с весельем подумал Дино и улыбнулся только шире. Шинджи с подозрением подобрался, недобрым глазом осматривая Дино с ног до головы. Не самый приятный взгляд при знакомстве, но отчасти Дино мог понять. Он представлял угрозу его брату и даже явился под светлы очи с доказательством того, что ему за это прилетело. — Ваш чай. Помяни Дьявола. Дино сьёжился в кресле и постарался мимикрировать под потёртую обивку. Савада Тсунаёши с нейтрально-приветливым лицом вплыл в комнату с подносом, нагруженным чашками с чаем и закусками. Реборн заинтересованно приподнял шляпу, ожидая увидеть что-то, кроме зелёного чая, и аромат обычного Эрл Грея наполнил его благодушием. В последний раз Дино видел его в таком приподнятом настроении только когда бабушка закрывала контракт. Тсунаёши не стал задерживаться надолго, хотя выкроил пару секунд, чтобы просто постоять на месте и оценить обстановку. Его холодные золотисто-карие глаза прошлись по Реборну, просверлили пару дырок в Шинджи, который понуро опустил голову, и остановились на Дино. Сам Дино смотрел куда угодно, но не на Тсунаёши, и по старой привычке стал в волнении скрести ногтями по тыльной стороне другой руки. Реборн не преминул напомнить ему о дурных привычках и их вреде подзатыльником. Дино тут же выпрямился и натянул на лицо широкую улыбку. — Спасибо, Тсунаёши-сан! — воодушевлённо оттараторил он, подскочив из кресла. Тсунаёши приподнял бровь на такой энтузиазм и осторожно кивнул, принимая благодарность. В этот раз его улыбка была более тёплой и, скорее, одобряющей, нежели выражающей его веселье. — Пожалуйста, — Тсунаёши коротко поклонился и отчалил, оставив их в тишине. Улыбка спала с лица Дино, стоило только двери закрыться за спиной Тсунаёши. И он осел в кресле с явным облегчением. Реборн со сдержанным любопытством поглядывал в его сторону и только загадочно улыбался, тогда как Шинджи угрюмо дул на чашку, подозрительно принюхиваясь. — У меня уже есть брат, — в конце концов заключил он, отхлёбывая горячий чай со смирением. Этот чай имел особый запах и горчинку, которая самому Шинджи не нравилась, но он не позволил себе скривиться. Реборн хмыкнул и, напротив, от души втянул в себя запах знакомого чёрного чая. Дино криво улыбнулся в попытке скрыть смущение, но к чашке так и не притронулся не то из опаски обжечься, не то боясь отравления. Вместо этого он принялся с непрошибаемой самоотверженностью выкручивать себе пальцы. — Ну, Реборн тоже учил меня, и- — Дай этому идиоту шанс, Шинджи, — вклинился Реборн, снова ударив экс-ученика по рукам, и Дино возмущённо подавился воздухом, притягивая пострадавшие ладони к себе. — В конце концов он Десятый Босс Каваллоне. Шинджи хмыкнул. Будто бы это всё ему объясняло и поясняло. Он впился в этого Десятого Босса Каваллоне «страшным» взглядом. До Тсуны ему, возможно, было как пешком до луны, но незадачливому извращенцу этого, казалось, было достаточно. Каваллоне заёрзал от неловкости и скосил глаза на дверь, в коридор, где, по идее, должен был обитаться его помощник и Правая Рука. Шинджи действительно мог слышать его тихий и умиротворяющий голос, беседующий с Тсуной. На итальянском, скривился он. — Полезные знакомства? — переспросил Шинджи, отставляя чашку. Чёрный чай ему не понравился, зато Реборн выглядел почти на седьмом небе, если такое выражение лица вообще можно было ему приписать. Ожидаемого почтения от Шинджи Дино не получил, хотя бы потому, что провинился перед его братом. Дино вздохнул и прикрыл глаза. — Мне очень жаль, я ничего не хотел- не хотел, — сконфуженно закончил он, отковыривая краску от ручки кресла. За что снова получил по рукам от Реборна. Он болезненно поморщился и потёр краснеющие ладони, сгребая их ближе к животу. Шинджи нахмурился, но враждебность закопать просто так не получалось. Дино от интенсивности его взгляда потёр щёку, вспыхнувшую фантомным ожогом. Пощёчина у Тсунаёши получилась хлёсткая и больнючая, на зависть драматичным девицам, ловящих своих возлюбленных на горячем. К счастью, Дино с Тсунаёши отношений не водил и не собирался, стараясь держаться от него подальше. В ответ Шинджи злобно усмехнулся. Реборн вздохнул и опустил шляпу пониже на глаза. — А теперь о серьёзном, детишки. Дино, ожидаемо, закатил глаза и расплылся в ностальгической улыбке. — Занзас пока не собирается вмешиваться, — сказал он, выпрямляясь в кресле. — У него, а-э, — Дино зарылся и неловко рассмеялся, не зная, как сказать поделикатней. — Кхм, в общем, пока у него есть дела, от которых нельзя оторваться. Мягко говоря. Но кто знает, с Занзасом никогда нельзя быть уверенным. Но Скуало говорил вполне чётко. Реборн кивнул, отслеживая реакцию Шинджи. Кто такой Занзас и с чем его едят, Реборн обрисовал коротко, но красочно, так что Шинджи его одновременно жалел и недолюбливал. Реборн знал то, чего знать, по идее, не должен был, и щедро поделился этим с Наследником в надежде, что пацан сможет ориентироваться лучше, будучи в курсе большинства нюансов. Догадка не подвела — собранный и в принципе башковитый Шинджи справлялся с планированием намного лучше, чем с английским. Реборн внутренне ужасался тому, как учить эту балбесину итальянскому. К слову, о балбесах и братьях. Теперь Дино точно не отвертится. Успокоенный разрешившейся загвоздкой Реборн усмехнулся уголком губ, потягивая чай с большим удовольствием, чем хотел бы показать в обычный день. — Помнишь наш разговор о дополнительных руках и глазах? — как бы случайно обронил Реборн. Шинджи задумчиво нахмурился, действительно силясь вспомнить, о чём таком они с ним могли говорить. А потом его лицо сначала вытянулось, а потом скуксилось. Реборн чувствовал себя вполне довольным сложившейся ситуацией. Шинджи застонал. — Только не говори, что это Каваллоне, — плаксивые нотки в его голосе были более чем заметны, и Дино был одновременно обижен и удивлён этим. Шинджи не казался ему человеком быстрой смены настроения. И тем более плаксивым и капризным. Реборн загадочно улыбнулся в чашку. Шинджи начинал искренне ненавидеть эту улыбку. И чёрный цвет. И жёлтый по ассоциации.