HOUSE OF MEMORIES

Трек: Panic! At the Disco – «House of memories» Пепел сигареты падает на замшевую поверхность моих чёрных кед. Я давно собирался купить новую обувь, но всё не найду времени сходить в торговый центр. Эти кеды ещё не совсем плохие. Местами потёртые, но резина ещё хорошая. Я бросаю окурок на влажную землю и слегка притаптываю ногой. Если бы здесь был Эдди, он бы выдал какой-нибудь комментарий, вроде: «Хватит курить! Ты портишь своё здоровье! Подумай о себе!». Усмехаюсь, представив, как он это произносит. Я и сам не знаю, зачем начал курить, и смогу ли бросить. Когда Эдди узнал, что я курю, был просто в шоке, но со временем привык к моей пагубной привычке. Я не видел его целую неделю. И страшно признаться, но я соскучился по этому правильному парнишке, у которого на каждый случай жизни в рюкзаке имеется целая аптечка. Он слишком много переживает. Парни в нашей компании подшучивают над ним из-за этого, но я не даю его в обиду. А девчонки, наоборот, липнут к нему. С тех пор, как он съехал из того проклятого дома, прошёл уже год, и он заметно расцвёл. Мне приятно видеть, что на его теле и лице больше нет ссадин и синяков. Он должен приехать сегодня. Когда ему пришло письмо, мы оба напряглись. Мне казалось подозрительным, что именно в тот момент, когда у него вдруг всё стало хорошо в жизни, из ниоткуда появилась его «мать». Я не видел её, но если она, правда, его родная мать, то я уверен, он похож на неё. Наверное, у неё такие же тёмные густые волосы и карие глаза. Может быть, даже веснушки на носу он унаследовал именно от неё. На отца Эдди совсем не был похож. И хорошо. Его отец был редкостным козлом. Моя дурная привычка сравнивать разные города всегда преследовала меня. За свою короткую жизнь я много путешествовал, но в Бостоне я впервые. Аэропорт здесь сильно отличается от маленького душного здания с тремя кассами и грязным туалетом в моем родном городишке. Пол здесь идеально чистый, а люди приветливые. А вот, например, в Майами-Дейд меня покрыли трёхэтажным матом за то, что я прошёлся по только что вымытому полу. Высокий темнокожий мужчина в строгом костюме, видимо охранник, вежливо указал мне путь до эскалатора и дал картонную табличку с фломастером. Я не могу упустить момент, чтобы не пошутить над Эдди. Корявым почерком пишу на табличке задуманное и хихикаю про себя. – Серьезно, Ричи? – Эдди строит самое серьёзное лицо, но я-то знаю, что он готов засмеяться в голос. Он слишком приличный для этого. Многие из наших знакомых часто спрашивают, как так вышло, что мы с ним дружим, ведь мы такие разные. Мы это сами знаем, но мы просто отлично понимаем друг друга. – Это всё, что ты смог придумать? – он выхватывает у меня табличку и бросает её в огромную урну. –«Тот, кто зовёт меня Папочкой»? – из его уст это звучит ещё смешнее, и я начинаю громко хохотать. – Боже, тебе сколько лет? – ворчит он. – Хватит бубнить. Дай обниму, – говорю я и крепко обнимаю хрупкого парнишку в зелёном джемпере. – Ну, как там эта женщина? – спрашиваю я. – Мама? – спрашивает он, отступая от меня. – Так, она вовсе не поддельная? – спрашиваю я, изогнув бровь. Он слегка съёживается. – Не знаю. Какая разница? – он пожимает плечами. – Она за неделю дала мне всё то, чего не дал отец за шестнадцать лет. Так что, меня устраивает, – мы выходим из аэропорта и садимся в мою машину. Как же хорошо, что стоянка почти пустая, и мне удалось поставить машину так близко к выходу. – Я много пропустил? – спрашивает он, когда я завожу двигатель и выезжаю с парковки. – Нет. Кажется, наш заика Билли запал на Беверли, также как и Хэнском, - ухмыляюсь я. Эдди закатывает глаза. Ненавижу, когда он так делает, но мирюсь, ведь у каждого человека есть своя дурная привычка. – Я говорил об учёбе, – строго говорит он. – Учёба – скука смертная. Не понимаю, почему мы должны это делать, – ною я. – Я говорил, если не хочешь – уезжай, – фыркает кареглазый парень. – Ты же знаешь, я тебя не брошу одного, – говорю я с улыбкой. – Рич, я не маленький мальчик. Я смогу позаботиться о себе. – Ты – да, а вот Майра твоя – чёрта с два. Она даже готовить не умеет. Без меня ты умрёшь с голоду, – ехидная улыбка сама проскальзывает по моему лицу, и я вижу, что он тоже улыбается. Спустя неделю без Эдди я, наконец-то, ужинаю не в одиночестве. Эдди смачно пережёвывает мясной рулет, которому меня научила мама ещё в начальной школе. Я знаю, что ему нравится моя стряпня, и это приятный эликсир для меня. Мне нравится быть для него заботливым. Конечно, он никогда не признает, что у меня самая вкусная запеканка, но одно только его счастливое лицо говорит само за себя. После ужина я помогаю ему разобрать чемодан, после чего мы падаем на диван и включаем его любимый фильм «Грязные танцы». Я кладу голову ему на плечо, а он мягко дёргает мои волосы, играясь с каждой завитушкой. Его дыхание ровное, как и моё. Я так спокоен сейчас и умиротворён, потому что он рядом. Странно такое признавать, но с ним моя жизнь не кажется такой серой, какой она была до того дня, когда я решился подойти к его окну. Через несколько минут он перестаёт двигать рукой. Я поднимаю глаза и вижу, что он уснул, склонив голову на плечо. Не хочется его будить, он так устал с дороги. Вместо этого я тихонько встаю и помогаю ему лечь. Он немного стонет, но не просыпается. Я выключаю телевизор и иду в спальню за его любимым пледом. Накрываю его, а сам ложусь в спальне. Меня будит телефон, вибрирующий на столе. Глянув на часы, матерюсь про себя. И кому взбрело в голову звонить мне в три часа ночи? Встаю с кровати, когда телефон звонит в третий раз. – Ты в курсе, что сейчас три часа ночи? – рявкаю я в трубку. – Прости, я просто хотел спросить, есть ли у тебя ещё? – дрожащим голосом спрашивает Арчи. Я вздыхаю. – Нет, я больше не продаю, – тихо говорю я. – Чёрт, – произносит он и бросает трубку. Я выключаю телефон и возвращаюсь в постель, но слышу какой-то шорох. Снова встаю и выхожу из комнаты. На кухне горит свет. Эдди проснулся. Надеюсь, он не слышал мой разговор. Я на цыпочках захожу на кухню. Он стоит ко мне спиной и пьёт воду из стакана. – Не спится? – тихо спрашиваю я, облокотившись на столешницу из красного дерева. Эдди оборачивается и, мельком оглядев меня с ног до головы, слабо улыбается. – Пить захотелось. А ты чего не спишь? – спрашивает он, усевшись на барный стул. – Услышал шум, – говорю я. Он кивает, сжав губы в тонкую ниточку. Его волосы немного торчат, но это выглядит забавно. Он выпрямляет спину и делает глоток воды. – Боже, как же неудобно на этом диване, – стонет он. – Я могу лечь с тобой? – спрашивает он, покраснев. Мне нравится, что он такой застенчивый. Он смущается, даже когда я щеголяю по квартире в одних трусах. – Конечно, – отвечаю я без малейшего намёка на улыбку. Он не любит, когда я ехидничаю, и часто включает «задний ход». Не то чтобы я хочу спать с ним рядом, я просто не хочу и не могу обидеть его. Мы ложимся в мою кровать. Каспбрак укрывается своим пледом, ограничивая, таким образом, доступ к нему. Но я рад, что он вообще находится здесь. Он поворачивается ко мне лицом, и даже в темноте я вижу, что он смотрит на меня. – Чем ты занимался всю неделю? – шёпотом спрашивает он. – Сидел дома, виделся с ребятами, – отвечаю я, пристально глядя на него. Глаза быстро привыкают к темноте, и я отчётливо вижу черты его лица. – Как же учеба? – он хмуро глядит на меня, а я вздыхаю. – Я пропустил много занятий, – признаюсь я. – Тебя нельзя оставлять одного, – произносит он. Я рад, что он не устраивает из-за этого скандал. – Так не оставляй, – говорю я. Звучит жалко, как мольба, но я ни капельки не стесняюсь его. Мы знаем друг друга слишком хорошо, и только он знает меня на этом уровне – таком уязвимом и слабом. Я ни с кем не бываю таким, какой я с ним. Со всеми я противный тип, который постоянно пошло шутит. В отличие от остальных, Эдди знает каждую мою слабость. Почти каждую. – Не оставлю, – шепчет он в ответ, и я улыбаюсь. – Без тебя здесь было всё не так, – говорю я. – Без меня вся твоя жизнь не такая, – комментирует он. Так и есть. И, будь я проклят, но я не хочу и не собираюсь жить без него. Предложите мне кучу денег, крутую тачку, виллу на берегу моря в обмен на одиночество – я пошлю вас нахуй, потому что мне нужен Эдди, блять, Каспбрак! Я просыпаюсь от ощущения ужасной жажды и духоты. Открыв глаза, вижу Эдди и машинально улыбаюсь. Его голова лежит на моём плече, а рука и нога закинуты на меня. Моя же рука находится под ним. Его любимый плед валяется на полу, как и моё одеяло. Стоило открыть на ночь окно. Я пытаюсь шевельнуться, но не хочу будить его. Интересно, как долго мы находимся в таком положении? Обнимал ли он меня так все несколько часов, что мы спали? Жаль, я ничего не чувствовал во сне. Аккуратно скинув его руку и ногу, я медленно вылезаю из-под него и, покинув комнату, закрываю дверь, чтобы не разбудить его. Принимаю душ и спешу приготовить завтрак. Из продуктов в холодильнике осталась только курица, зелень и подсолнечное масло. Проверяю буфет и ликую, приметив целую упаковку спагетти. Спагетти.

*** – Эй, Эдди-спагетти! – кричу я низкому парнишке с противоположной стороны улицы. Он оглядывается, теряет равновесие и падает на траву. Его смех доносится до меня, вызывая истерический смех. – Ты за это ответишь, Тозиер! – кричит он в ответ, вставая с колен. Я несусь к нему и снова роняю на траву, прыгнув на него сверху. – Это ужасное прозвище, – ворчит он с улыбкой. – Почему? Мне нравится спагетти, – пожимаю плечами я. – Прошу, Рич, слезь с меня, – выдыхает он. – Нет, – смеюсь я, взяв его за руки. Наши пальцы быстро сплетаются. Я поднимаюсь и помогаю встать ему.

*** – О, спагетти? – приподняв брови, улыбается Эдди. С влажных волос по его лицу стекает несколько капель воды. Сдерживаюсь, чтобы не смахнуть их. – С курицей, – добавляю я, чтобы стереть его ухмылку. – Хорошо, – улыбается он ещё шире и садится за стол. Я вздыхаю. – Хочешь кофе? – предлагаю я. – Нет. Давай позавтракаем вместе, нормально, без беготни по кухне, – говорит он. – Хорошо, – говорю я. – Ты чего такой довольный? – спрашиваю я. Его улыбка не сползала с лица с тех пор, как он вышел из душа. – Не знаю, – он накручивает на вилку спагетти и отправляет её в рот. – А ты чего такой недовольный? Плохо спал? – спрашивает он, тщательно прожевав и проглотив еду. По его идеальному лицу проскальзывает тень улыбки. – Нет, спал, как убитый, – отвечаю я. – Наверное, не выспался, – я пожимаю плечами и отправляю в рот кусок курицы. – Чем займёмся сегодня? – спрашивает он и отпивает немного воды. – А чем ты хочешь заняться? – вопросом на вопрос отвечаю я. – Давай сходим в торговый центр? – предлагает он. – Может быть, фильмы хорошие есть? – Хорошо, – соглашаюсь я. – Мне нужно купить обувь, кеды почти сдохли. Да и нужно купить продукты. – Супер, – улыбается Эдди.

*** – У тебя получится, – говорю я Эдди с улыбкой. Я медленно отпускаю велосипед, и он самостоятельно катится по тротуару. – Я еду! Я еду! Ричи, я еду! – вопит он, смеясь. Приятно видеть его таким счастливым. Через несколько метров он врезается в урну и падает прямо на асфальт. Я подбегаю к нему и вижу, что его колено кровоточит. – Господи, Эдс! – ахаю я, а тот смеется пуще прежнего. – Ты чего ржёшь? – я пихаю его в плечо, и он ложится на траву, заливаясь смехом. Я сажусь рядом с ним на колючую траву и достаю бутылку воды.

*** – Они мне не нравятся! – фыркаю я, снимая с ног эти ужасные туфли. Не знаю, чем они так нравятся ему. Они совсем неудобные и выглядят смешно. И название глупое – лоферы. – Тебе ничего не нравится, – ворчит Эдди, скрестив руки и закатив глаза. – Я хочу обычные кроссовки, а ты подсовываешь мне эту дрянь, – говорю я. – Боже, Рич! Кроссовки нужны для спорта, а ты им не занимаешься. – Мне удобно в них. Пошли в другой отдел, – я встаю с кушетки и вылетаю из магазина для «настоящих» мужчин. Завидев издалека отдел со спортивной обувью, я бегу к нему. Эдди тащится позади. Наконец, купив себе нормальные кроссовки, я победно улыбаюсь, а Эдс закатывает глаза в сотый раз за день. Когда-нибудь, я точно ударю его за это, но пока мне нравится злить его. – Может быть, купим тебе ещё что-то? – предлагает он. – Например? – Ну, что-то из одежды. Куртку или джинсы. Ты постоянно ходишь в этих джинсах. А их иногда нужно стирать, между прочим, – язвит он. Настала моя очередь закатить глаза, и я с удовольствием наблюдаю, как он поджимает губы от недовольства. – Хорошо, – соглашаюсь я, удивив его своим ответом. – Джинсы мне, действительно, нужны. А ещё мне понравилась одна джинсовая куртка. – Вот и отлично, – Каспбрак слабо улыбается и толкает меня вперёд. С приятной усталостью мы возвращаемся в нашу квартиру и вместе распаковываем все покупки, а потом загружаем продукты в холодильник. Эдди заставляет меня примерить ещё раз новые джинсы с рубашкой, которую я не хотел покупать, но пришлось из-за него. На самом деле, я люблю спорить с ним. Это всегда доказывает, что нам никогда не будет скучно вместе. Иногда я и сам не понимаю, как мы с ним вообще ладим. У нас разные взгляды на мир, разные вкусы, как на одежду, так и на многое другое. Но несмотря на всё это, мы всё равно продолжаем эту связь. Когда мы с ним познакомились, мне хотелось защитить его. От его отца, от окружающих, от опасного мира. Я вытащил его из той жизни и дал эту, в которой он может быть счастлив и в безопасности. Он будет в безопасности, пока я рядом с ним. – Ты не будешь возражать, если к нам вечером зайдёт Майра? – спрашивает Эдди. Мне приходится приподнять голову с его колен, чтобы взглянуть на него. – Зачем? – спрашиваю я. Он хмурится и почёсывает затылок. – Она хочет меня увидеть. Она, как и ты, не видела меня неделю, – поясняет брюнет. Я ложусь обратно и продолжаю смотреть фильм. – Пусть приходит. Это не только моя квартира, – отвечаю я слегка раздражённо. Мне не нравится Майра. Она красивая и ухоженная, но она совсем не пара ему. Я знаю, что веду себя, как его мамочка, но он нуждается в моей заботе, ведь он не получал её от родителей. Родная мать бросила его на отца-алкоголика, как только он родился. Майра видит в нём лишь красивого молодого парня, с которым можно хорошо провести время, когда я вижу в нём всю свою жизнь. Он стал моим другом, братом, всем. – Я знаю, что она не по душе тебе, – склонившись надо мной, говорит Эдди, – но она моя девушка. Тебе придётся с этим смириться, – шепчет он. Я вскакиваю и иду на балкон, чтобы покурить. Он ведь прекрасно знает, как я к ней отношусь, и всё равно говорит мне такое. Почему я прислушиваюсь к его мнению, а он пропускает мои слова мимо ушей? Маленький бесящий мальчишка! Он выходит за мной. Я знаю, что он станет извиняться или захочет поговорить. Он ненавидит сигаретный дым, и просто так бы не вышел за мной. – Эй, Рич, – тихо зовёт он меня, стоя у двери. Я не оборачиваюсь и закуриваю, открыв пластиковое окно. – Слушай, ты же сам знаешь, я никогда тебя не оставлю одного, тем более, ради неё, – он подходит ко мне. – Ты мне дороже, чем кто-либо на этом свете, – он встаёт рядом и кладёт голову на моё плечо. Не сдерживаю улыбку, почувствовав облегчение от его слов.

*** – А у тебя уже была девушка? – с горящими глазами спрашивает Эдди, сидя напротив меня в позе лотоса. Я хохочу от такого вопроса. – Каспбрак, мне четырнадцать, какие девушки? – смеясь, отвечаю я. Он улыбается. Хотя, где-то внутри что-то мне подсказывает, что их и не будет у меня. – У меня тоже не было, – смущаясь, говорит он. – У тебя их будет куча, – говорю я. – Мы с тобой уедем из этой дыры, и у тебя будут самые лучшие девушки в мире, обещаю, – я беру его за руку и чувствую приятное тепло, от которого трепещет сердце.

*** Эдди носится по кухне, пока полноватая девчонка сидит в нашей гостиной и смотрит глупое шоу по телевизору. Попкорн барабанит на сковороде, мороженое тает, а Эдс всё ещё пытается справиться с упаковкой чипсов. Смешно наблюдать за этим зрелищем. Некоторые за такое деньги платят, а я наслаждаюсь бесплатно. – Ты мне не поможешь? – тяжело вздохнув, просит он и протягивает мне чипсы с щенячьим взглядом. – Первый и последний раз, – хихикаю я. – Ты невыносим, – ворчит он, достав из холодильника клубничный джем и капнув его в мороженое. – Нет, ты любишь меня, – язвлю я и с лёгкостью разрываю упаковку. Высыпав чипсы в вазу, подаю ему. – Спасибо, – он хватает чипсы и мороженое и бежит к Майре. – Что так долго? А где попкорн? – ворчит она. Как он её терпит? Неужели, она лучше меня? Я наслаждаюсь вечерней прохладой в сочетании с сигаретой и чашкой горячего кофе на балконе, как вдруг этот прекрасный момент прерывается. На балконе появился лишний человек. Майра. Она становится рядом со мной и закуривает. – Ты всегда такой необщительный? – спрашивает она, выпуская клубы дыма. – Смотря с кем, – отвечаю я, разглядывая маленького человечка внизу, который кормит голубей хлебом. – Чем я тебе не угодила? – я вопросительно гляжу на неё несколько секунд. – Я вижу и чувствую, что ты терпеть меня не можешь, – хихикает она. – Это из-за него? – я опускаю глаза. Потушив сигарету, я возвращаюсь в гостиную, где Эдди совсем заскучал. – Когда она уйдет? – тихо спрашиваю его я. Он пожимает плечами. – Я пойду спать, – говорю я. Чья-то прохладная рука мягко касается моей спины, и я вздрагиваю. Открыв глаза, вижу Эдди, который ложится рядом со мной. Замечаю, что он не взял свой плед. – Ты теперь каждую ночь будешь спать со мной? – хрипло спрашиваю я, лёжа к нему лицом. Он улыбается и поворачивается ко мне спиной. – Ты ведь не против, – говорит он. Я вздыхаю и, снова проваливаясь в сон, кладу руку на него. Я мягко касаюсь его щеки. Кажется, будто его веснушки бегают по лицу. Он улыбается. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, и он не останавливает меня. Я чувствую приятное возбуждение и тепло. Мир вокруг обретает яркие краски и становится немного мутным, а взгляд отлично фокусируется только на кареглазом брюнете, который держит меня за руку. С утра чувствую себя слишком бодро. Пока Эдди сладко спит, я успеваю сходить в душ и сварить кофе. Не представляю, что готовить на завтрак. Хочется чего-то нового, ведь блины и тосты немного надоели. – Что тебе такое снилось сегодня? – Каспбрак появляется на кухне в одном полотенце, которое в любой момент может слететь с его бёдер. – Я чувствовал твой…кхм…стояк, – покраснев, говорит он. Я чертыхаюсь про себя и опускаю глаза. – Твоя девушка, – решаю съязвить я, расхохотавшись. Он закатывает глаза и садится на стул. – Ты не будешь завтракать? – спрашиваю я, сняв сковороду с плиты. – Я не голоден, – его задумчивый взгляд в пол заставляет меня напрячься. – Что-то не так? – спрашиваю я, оставив сковороду на деревянной подставке и сев рядом с ним. Он поворачивается и натягивает самую фальшивую улыбку. Он никогда не умел скрывать свои чувства и эмоции. Я всегда знаю, какое у него настроение. Он убирает со лба мокрые пряди каштановых волос и вытирает руку о полотенце. – Всё здорово, – врёт он с улыбкой. – Просто я не понимаю, что чувствую, – добавляет он уже без улыбки. Его растерянный вид заставляет меня волноваться. – В каком смысле? – Ну, знаешь, к Майре. Она классная, весёлая, красивая, но мне будто этого всего мало. Я сам не понимаю себя, – он щипает себя за переносицу, а затем трёт глаза. При этом выглядит, как маленький сонный ребёнок. – Может быть, она просто не в твоём вкусе? – я пожимаю плечами, давая ему понять, что это не катастрофа и не конец света. Он хмуро глядит на меня. – Не знаю. Может быть, и так, ¬- вздыхает он. - Но как сказать ей об этом? – Зачем говорить? Просто будь с ней дальше, притворяйся, что всё замечательно, – я серьёзно дал ему такой совет? Я? Дубина! Мысленно бью себя по лбу. – Ты знаешь меня. Я не могу врать, притворяться и всё такое. Она давно заметила, что я изменился. А эта неделя «отдыха» без неё…я думал, что соскучусь по ней, но ничего, – он разводит руками. Я вздыхаю. – Эдс, ты раздуваешь проблему на ровном месте. Если она тебе не нравится, так и скажи. В чём проблема? – Я не хочу её обижать, – говорит он, поджав губы. – Она всё равно когда-нибудь поймёт всё сама, но ты ведь не хочешь зря тратить ваше время. Так что, наберись смелости, собери яйца в кулак и скажи ей всё так, как есть, – говорю я, внутренне радуясь тому, что есть шанс избавиться от этой настойчивой особы. Я горжусь тем, что он решился поговорить с Майрой на следующий же день. Я слышал часть разговора. Она, как я и ожидал, спокойно отнеслась к их расходу, и даже разрешила иногда приезжать к ней в гости. Конечно, не мне, а Эдди. Он улыбался весь вечер, а под ночь, когда совсем вымотался, уснул на моих коленях в гостиной за просмотром «Все радостные места». Нудный фильм, но Эдди слишком нежный и хрупкий мальчишка, который любит иногда доводить себя до слёз фильмами или грустной музыкой. – Ты надевал эти джинсы два дня назад. Брось их в корзину и надень новые! – командует Эдди-главная-чистюля-нашего-дома-Каспбрак, складывая в свой маленький рюкзак учебники. – Раньше я их неделями носил, и ничего, – ворчу я, сидя на диване и наблюдая за ним. – Тозиер, прошу тебя, хоть раз в жизни послушай меня, – он смотрит на меня так, будто я его сын и постоянно вредничаю ему, отчего он изрядно подустал. – Ладно, – вздохнув и поднявшись на ноги, произношу я, а затем иду переодеваться. Надев новые синие джинсы, я смотрю в зеркало. – Они классные, – говорит Эдди, зайдя в комнату. – Только свитер не подходит. Надень черное худи, – говорит он. Ебать. И когда он научился разбираться в моде? Хренов Louis Vuitton, блять! – Каспбрак, я не хочу переодеваться полностью, – ною я. Он вздыхает, поджав губы. – Ладно, поехали, – он закидывает рюкзак на левое плечо и выходит на лестничную площадку.

*** – Я купил на последние деньги два билета в Вашингтон. Самолет сегодня ночью, – сообщаю я Эдди. Его испуганный детский взгляд настораживает меня. Что, если я поторопился, и он не поедет со мной? Я идиот. – Так скоро? – шепчет он, чтобы его мерзкий папаша не услышал. – Ты окончил школу, а я только этого и ждал. Эдди, нам давно пора взрослеть, – тихо говорю я, сев перед его кроватью на колени. – Эдс, я хочу показать тебе замечательную жизнь. Я хочу, чтобы мы вместе увидели мир. Я хочу дать тебе то, что не смог дать этот ублюдок, – я замечаю, что его глаза блестят от слёз, которые вот-вот брызнут из глаз. Я сказал ему то, что нужно, чтобы он согласился. Он ещё не понял, что я действительно хочу этого. Я хочу дать ему всё, а самое главное – свободу. – Хорошо, – шепчет он и моргает. Две маленькие капельки медленно стекают по его пухлым щекам и падают на мягкое одеяло. Я бросаюсь к мальчишке и крепко его обнимаю. – Я дам тебе самую прекрасную жизнь. Ты забудешь весь этот ад, – обещаю ему я, чувствуя горячие слезы на своей шее.

*** – Прошу тебя, не прогуливай, – настоятельно просит Эдди, не покидая машину. – Хорошо, – киваю я. – А ты не будь занудой, и учись не так усердно, – улыбаюсь я, на что он закатывает глаза и вываливается из автомобиля. Резкий поток ветра тут же подхватывает его волосы. Я несколько раз пытался намекнуть ему на стрижку, но сам начал замечать, что чем длиннее его волосы, тем больше они вьются. Ему идут кудри. - Привет, Ричи, - улыбается рыжеволосая девчушка. - Беверли, - улыбаюсь я. – Привет, - не знаю, чем же меня так притягивает к себе эта дама. Нет, не в романтическом плане. - Ну, как провели выходные? Эдди вернулся? – спрашивает она, сев рядом со мной. - Всё отлично. Он прилетел в пятницу, - отвечаю я. – А как прошли твои выходные? - Ну, мы с Биллом ходили в кино вчера, - она пожимает плечами с печальным лицом. - Что-то не так? Он тебя обидел? – почему-то я готов убить кого угодно за Беверли. Она напоминает мне мою младшую сестру, которая погибла при пожаре восемь лет назад. Сейчас ей уже исполнилось бы семнадцать. Лучше бы тогда погиб я. - Нет, всё прекрасно. Просто…Я понимаю, что у него есть ко мне симпатия и…это было бы круто, если бы у меня были ответные чувства, но их нет, - поясняет Марш. - Тебе стоит объяснить ему это и не давать ложных надежд, дорогуша, - улыбаюсь я, а она лишь кивает и своим молчанием завершает этот диалог. Эдди пинает ногой воздух и, обогнав меня, начинает идти спиной вперёд, чтобы быть со мной лицом к лицу. Он забавно морщится, когда дым, который я выдыхаю, попадает на него. – Сколько раз я просил тебя бросить эту дрянь? – он недовольно поджимает губы. – Прости, мамочка, я больше не буду, – говорю я, бросив окурок под ноги. Он хихикает и щурится от ветра. – Ты был прав. Прогулка была хорошей идеей, – улыбается брюнет, поправив волосы рукой. – А ты идти не хотел, – говорю я. Тот широко улыбается. Я люблю, когда он вот так улыбается, чисто и искренне. У него очень красивая улыбка. После того, как я увёз его от отца, он стал много улыбаться. Я думаю, у меня получилось сделать его счастливым. – Эдс? – тихо произношу я, наблюдая, как он всматривается в ночное небо, сплошь покрытое звёздами, подобными его милым веснушкам. Он оборачивается на меня и останавливается. – Да, Балабол? – улыбается он. – Ты счастлив? – спрашиваю я. Его лицо становится серьёзным, и на секунду я замираю, готовый услышать «нет», но он снова широко улыбается и подходит ко мне ближе. Он робко встаёт на цыпочки и крепко обнимает меня. – Конечно, – шепчет мне на ухо, и я уже не сдерживаю улыбку, которая смешивается со слезами.

*** Запах сигаретного дыма и бензина начинает раздражать глотку, из-за чего приходится сглотнуть. Эдди сладко спит на соседнем сидении. С момента нашего знакомства прошло два года, но он не стал выглядеть старше. Он всё тот же мальчишка с каштановыми густыми волосами, зачёсанными набок, теми же милыми веснушками возле аккуратного носа и теми же чёртовыми гематомами, которые уже будто вжились в его ДНК. Уверен, сейчас его папаша бьётся в конвульсиях от ярости, что его сын пропал. Не знаю, станет ли он искать его, отчего страх быть найденными растёт с каждым километром. Через два часа мы будем в Вашингтоне. Там начнется новая жизнь. И моя, и его.

*** Я никогда так долго не спал, даже в выходные. Ненавижу просыпаться позже девяти утра. Сейчас уже одиннадцатый час утра, а я еле встаю с постели. Эдди нет рядом, а по дому витают приятные запахи запечённой курицы с чесноком. Протерев глаза и надев футболку, которая со вчера валялась на полу, я выхожу из спальни и топаю на кухню. Он стоит ко мне спиной, но услышав топот босых ног, оборачивается и сияет, как никогда не сиял. На нём смешно болтается мой фартук. Эдди намного ниже и меньше меня по телосложению, хотя я бы не назвал себя упитанным. В руках он держит миску с чем-то тягучим, помешивая смесь венчиком. Он что, готовит? Я сплю? Ущипните меня срочно! – Доброе утро, – щебечет парнишка. Я замечаю на его лице муку и не могу не улыбнуться. – Ты готовишь? – духовка противно пищит, сообщая о готовности еды, и он, поставив миску на стол, бежит доставать курицу с золотистой корочкой. – Какая муха тебя укусила? – спрашиваю я, всё ещё стоя посреди кухни в футболке и трусах. Он ставит противень на подставку и снова берется за «тесто». – Я решил приготовить что-нибудь, пока ты спал. Но не успел, – тихо говорит он. – Разве ты умеешь готовить? – я подхожу к столу и быстро хватаю подгорелый кусочек картофеля с противня. Эдди недовольно глядит на меня. – Мне помог интернет, – хвастливо говорит он. – Сейчас ещё блины сделаю. – У тебя тесто слишком густое. Ты добавлял молоко? – спрашиваю я. Эдди каменеет и испуганно смотрит то на меня, то в миску. – Понятно. Давай мне, – говорю я, протянув руки, но он отстраняется. – Я хочу сам, – говорит он, подобно маленькому ребенку, убирая миску в сторону. – Что с тобой такое? С чего вдруг решил научиться готовить? – спрашиваю я, уперев руки в бока. – Ты столько лет заботился обо мне. Я хочу ответить тебе тем же, – смущенно опустив глаза в миску, говорит он. Я не скрываю улыбку. – Хорошо. Тогда я не буду тебе мешать и пойду в душ, – он кивает и добавляет в тесто молоко. Плотный завтрак, который был одновременно и обедом, пришелся мне по вкусу. Для первого раза это просто замечательно. Меня удивило предложение Эдди выпить вечером немного за просмотром какого-нибудь фильма. Согласившись (а иначе он бы не отстал), я выхожу на балкон покурить, но он тащится за мной и вперёд меня занимает моё удобное кресло. Каждый раз он отмахивается от дыма сигареты и зажимает нос пальцами, но при этом глупая ухмылка так и не спадает с его мальчишеского лица. – Знаешь, я сегодня вспомнил тот день, когда мы познакомились, – задумчиво глядя в небо, говорит Каспбрак. Обняв свои колени, он забавно шевелит пальцами ног. – Правда? – удивлённо спрашиваю я, приподняв бровь. Он кивает и глядит на меня. – Я не знаю, что бы со мной было, если бы ты тогда не подошёл к моему окну, – он опускает взгляд в пол и закусывает нижнюю губу, будто пытается не заплакать. – Но я подошел, – тихо говорю я и встречаюсь с его глазами. Подарив ему тёплую искреннюю улыбку, я вижу, как он пытается улыбнуться. – Тебе не нужно вспоминать всё, что было до меня, – напоминаю я. Он согласно кивает. –Ты всегда заслуживал другую жизнь, вне того дома. – Я понимаю. И я рад, что ты появился в моей жизни именно тогда. Как думаешь, он искал меня? – его напряженные черты лица заставляют напрячься и меня. – Я не знаю. И не думал об этом. Но как видишь, он тебя не нашёл. – Точно, – кивает он, вновь шевельнув пальцами ног. – Но он ведь мой отец. – Он не был твоим отцом. Он ублюдок и ужасный человек. И я был бы рад отомстить ему, – честно говорю я. От моих слов Эдди вздрагивает, но снова кивает. – Прошу, не думай о нем, – умоляю его я. И снова кивок в ответ. Я собираюсь что-то сказать, но меня отвлекает телефон, орущий в комнате. Бросаю окурок и бегу к телефону (вдруг что-то важное?). – Я соскучилась по тебе, – ласково щебечет в трубку Джулия. Я закатываю глаза. Она, в принципе, неплохая девушка, но слишком уж навязчивая. С чего-то вдруг она вообще взяла, что мы с ней вместе, когда это совсем не так. Я просто трахаюсь с ней, не более. – Как приехал твой Каспбрак, ты совсем обо мне забыл. – Это не так, – раздражаюсь я. – Ты приедешь ко мне? – спрашивает она, но все мои мысли сосредоточены на парнишке, который, пританцовывая, протирает пыль в гостиной. Не могу не улыбнуться. – Ричи! Ты меня слышишь вообще? – Да, слышу. Приеду. Чуть позже, – говорю я и кладу трубку. Я не люблю, когда он вот так хмурит брови. От этого у него образуются морщины. А опущенные глаза гласят от грусти. Я кладу руку на его плечо. – Я буду недолго, – тихо говорю я. На самом деле, меня удивило, что он так расстроился новости о том, что я собираюсь повидаться с Джулией. Я мог бы не ездить к ней, но каждому человеку нужна какая-то разрядка. Для меня это секс, пускай и с Джулией, но это лучше, чем совсем ничего. – Знаю я твоё «недолго», – ворчит Эдди и поджимает губы. – Я, правда, буду час-два, – он поднимает на меня взгляд. – Я думал, мы проведём эти выходные вместе. – Я знаю. Я тоже так думал. Обещаю, я вернусь так быстро, что ты не успеешь соскучиться по мне, – улыбаюсь я. Он улыбается в ответ. – Я ради тебя, между прочим, бросил Майру, а ты не можешь отвязаться от девушки, с которой даже не встречаешься, – ехидно улыбается он. Я выдавливаю смешок, хотя такие слова странно действуют на меня. Когда я слышу что-то подобное от него, сердце просто замирает, и хочется бросить все дела, лишь бы быть рядом с ним. – Так вот чего ты добиваешься: чтобы я перестал её трахать? – хихикнув, спрашиваю я. – Конечно. Девушки только мешают нам, – он ухмыляется и опускает глаза. – Ладно, иди уже. Раньше свалишь – раньше вернёшься. Я приготовлю ужин, – говорит он, вставая с дивана. Моя рука резко отрывается от теплого плеча, но всё ещё чувствует его фантом.

*** – Привет. Вы первокурсники? – с задором спрашивает нас подошедшая полноватая блондинка небольшого роста. Она глядит на нас своими голубыми глазами, ожидая хоть какой-то реакции. – Да, привет. Я Ричи, это Эдди, – говорю я, пожав незнакомке руку. – Майра, – представляется девушка с улыбкой. Симпатичная, но не в моём вкусе. – Ты на втором курсе? – спрашивает её Эдди. Та кивает и подмигивает ему. – Ладно, мне пора. Добро пожаловать в Бостон! – она, подпрыгивая, убегает от нас, и я вздыхаю. – Надеюсь, здесь не все такие, – хихикаю я. – А мне она понравилась. Милая, – говорит Эдди. Хорошим это не закончится.

*** – И чем вы занимались вдвоём всю неделю? – спрашивает Джулия, накручивая на палец русую прядь. – Ничем, ходили на пары, потом отдыхали, – пожимаю плечами я, пытаясь отдышаться. – Понятно, – кивает она. – Я вчера виделась с Майрой. Она сказала, что Эдди её бросил, – говорит Джулия, странно на меня поглядывая. – Я знаю об этом, – спокойно говорю я. – Ты не знаешь, почему они разошлись? – Боже, Джулия, почему тебе это так интересно? Зачем всегда лезть в чужую жизнь? – ворчу я, закатив глаза. – Я просто спросила, – она пожимает плечами и отводит глаза. Я поворачиваюсь к ней. – Сегодня я был с тобой последний раз, – заявляю я, обратив её внимание на себя. Нахмуренные брови и тупой взгляд упирается мне в лицо. – Чего? – вопит она. – Ты меня бросаешь? Прямо вот так: в постели? – Джулия, мы даже не были парой, – говорю я и медленно встаю с кровати, начиная одеваться. Не знаю, что на меня так повлияло: двухнедельный перерыв или слова Эдди? В принципе, мне переживать не о чем. Наоборот, я рад, что избавился от ненужного груза. Не знаю, для чего вообще заводил с ней эту хрень. Будто голос в голове командовал: «Ты должен трахать девчонок!», и я его послушал. В нашей квартире темно и тихо. Я прохожу на кухню и включаю свет. Увидев Эдди, сидящего за столом с опущенной головой, я вздрагиваю. Он поднимает голову и щурится от яркого света. Выглядит как-то подавленно. Настолько мёртвый взгляд, что хочется подбежать и крепко обнять. – Ты что здесь делаешь? – спрашиваю я, всё ещё пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. – Я ждал тебя, – охрипшим голосом говорит он. Прокашлявшись, он опускает плечи и протирает глаза. – Твой ужин уже остыл, – говорит он, глянув на стол, где стоит тарелка с картофельной запеканкой и кусочком отбивной. Сердце падает при виде блюда и осознания того, что он готовил это для меня, и ждал меня, пока не уснул. Я громко выдыхаю, поняв, что расстроил его. – Прости меня, – шепчу я, садясь рядом с ним за стол. Я беру его за руку. Она тёплая. Эдди поднимает на меня глаза и кусает свою нижнюю губу. – Ничего, – шепчет он. – Чем занимались? – чуть ли не дрожащим голосом спрашивает он. Я слабо усмехаюсь. – Это самый глупый вопрос, Эдс, – он опускает голову и отводит взгляд. Я слабо беру его за подбородок и заставляю посмотреть на меня. – Я завязал с ней. Больше никогда не поеду к ней, – улыбаюсь я и вижу маленький огонёк надежды в его глазах. – Не врешь? – Нет, – я улыбаюсь. – Теперь я буду каждый день с тобой, хорошо? – он кивает и улыбается.

*** Меня напрягает присутствие этой блондинки. Она постоянно рядом. Она обнимает его, целует, и всё это на моих глазах. Я боюсь, что однажды из-за неё он скажет мне «Прощай, Ричи. Ты был классным другом, но она мне дороже тебя». – Эй, Рич. Мы с Майрой собираемся пойти в кафе, а потом в кино, – говорит Эдди, отвлекая меня от мыслей. – Я не пойду, – отвечаю я, приковав взгляд к асфальту. Эдди немного тормозит и теряется. – Ну, я просто предупредил, – он неловко чешет затылок и отводит взгляд. – Ладно, – киваю я, выдыхаю дым и, резко развернувшись, шагаю по тротуару в сторону дома. Конечно, я буду им только мешать. И с чего я взял, что меня приглашают?

*** – Я не понимаю, почему ты не хочешь ехать? Они ведь и твои друзья, – ворчу я, обуваясь. Эдди опирается о дверь ванной и закатывает глаза. – Я просто не хочу, – отвечает он. – Вы ведь собираетесь пить, а я не хочу. – Да брось! Никто не собирается заливать тебе в глотку виски насильно. Так и скажи, что не хочешь видеть их, – заключаю я. Он закатывает глаза. – Ну, что ты будешь делать один? – Я давно планировал уборку. – Эдс, последний шанс. Ты едешь? – настаиваю я, накидывая ветровку. Он вздыхает и скрещивает руки у груди. – Вали уже, – фыркает он. – Я же должен как-то отдыхать от твоего фейса, – он усмехается на моё недовольное лицо. – Ладно. Я буду недолго, – обещаю я, выходя из квартиры. Не представляю, как буду объясняться друзьям, почему Эдди не поехал со мной. Они больше всего ждали его, потому что давно не видели, а он взял и послал их нахуй своим отсутствием, спихнув ответственность за это на меня. – И почему ты один? Где Эдди? – ворчит Беверли, встретив меня на пороге своего дома. Я прохожу внутрь и улавливаю запах спиртного. – Я тоже рад тебя видеть, – язвлю я. – Он решил отдохнуть, – отвечаю ей, проходя на кухню к остальным. Замечаю у плиты Арчи и мысленно матерюсь. Сейчас начнётся… Что он, вообще, здесь делает? Кто его притащил? – А где Эдди? – спрашивает Стэнли, протирая руки полотенцем, и смахивает кудрявую копну русых волос с глаз. – Меня здесь хоть кто-то рад видеть? – ною я, садясь за большой стол рядом с Майком. – Не обращай на этих невежд внимания, – смуглая рука падает на моё плечо. – Мы просто скучаем по нему. Этот маленький засранец не выходит с нами на связь, – говорит Майк, а Билл кивает. – Клянусь, я уговаривал его до последнего, – говорю я. – П-передай ему, что м-мы очень об-б-бижаемся, – заикается Билл. Я киваю. – Мне нальют в этом доме? – ворчу я, потирая ладони. После пары бокалов виски голова приятно кружится, а в теле господствует такое расслабление, что я готов лечь и уснуть прямо на стол, но думаю, Бев меня за это убьёт. Из приятных пьяных мыслей меня выдёргивает противный знакомый голос. Блять, Арчи. – Чувак, у меня реально ничего нет, – я бью ладонями по пустым карманам. Арчи раздражённо рычит, схватившись за свои волосы. – Не пора ли завязывать? – тихо спрашиваю я. – Я знаю, что пора, – стонет он, ходя туда-сюда по комнате. – Мне бы последний раз… – Арчи, так ты никогда не слезешь, – говорю я. Он что-то бормочет себе под нос, а потом опирается на стену и соскальзывает по ней вниз. Я вздыхаю, подхожу к нему ближе и хлопаю по плечу. Я ничем не могу ему помочь, и мне его искренне жаль. Хорошо, что со мной этого не случилось. Представляю, с каким отвращением смотрел бы на меня Эдди, и вздрагиваю. Он бы меня возненавидел.

*** Первая затяжка расслабляет некоторые мышцы. Вторая – всё тело. Третья – голову. С момента первой затяжки прошло, кажется, несколько секунд, а я уже докуриваю самокрутку с травкой внутри. На душе становится всё легче и легче. Картинка плывет. Я медленно покидаю балкон и, проходя мимо зеркала, гляжу на себя. Разве я улыбаюсь? Вроде бы, нет, но из зеркала на меня глядит моё отражение с глупой ухмылкой. Кажется, я обкурился. Лишь бы Эдди не видел меня таким.

*** Стараюсь тихо пройти мимо своей спальни. Вдруг, Эдди спит там? Это было бы мило. На цыпочках крадусь через гостиную на кухню, чтобы попить воды, но слышу какой-то шорох у окна. Включаю свет и замечаю Эдди на балконе. Громко выдохнув, выхожу к нему и чуть не падаю от увиденного: Эдди с красными глазами, глядит куда-то вниз, сжимая между пальцами тонкую дымящуюся сигарету. Я быстро прихожу в себя, выхватываю у него гадость и бросаю в окно. Он мгновенно вспыхивает и с яростью смотрит на меня. – Зачем ты это сделал? – рычит он. Я же пытаюсь понять, что происходит. Он никогда не был таким злым. Я растерянно гляжу на него, но кроме гнева не замечаю ничего. – Зачем ты курил? – спокойно спрашиваю я, сдерживая между нами разумное расстояние. – Я не лезу в твои дела. Так почему ты лезешь туда, куда не стоило бы? – кричит он, сжимая кулаки. – Давай спокойно поговорим? – прошу его я. Скандал в два часа ночи – последнее, чего мне хотелось бы. – Сядь, – шепчу я. Он громко вздыхает и садится в моё кресло. Я сажусь на пол, подобрав под себя ноги. – Расскажи, что случилось, – также спокойно прошу я. Он сердито смотрит на меня, шарит в кармане бежевых брюк и швыряет мне в лицо пластиковый пакетик, чуть меньше, чем наполовину, заполненный травкой. Черт! Нет… Я растерянно рассматриваю пакетик и виновато гляжу на него. Опять же, ничего, кроме злости, на его лице не читается. – Эдди, я… могу объяснить, – мямлю я, проглотив ком страха. Он фыркает и отводит взгляд. – Я этого и жду от тебя. Что это? – низким, будто не своим голосом спрашивает Эдди. Его слова дают мне некую надежду, ведь это значит, что он хочет знать и понимать, почему я курил. Ему не плевать на меня. Ему не плевать. – Трава, – честно отвечаю я, занервничав. – Она твоя или чья-то? – он начинает сверлить взглядом каменную стену. Я снова сглатываю. – Моя, – шепчу я, стараясь не глядеть на него. – Ясно, – произносит он как-то слишком глухо. – Давно ты куришь? – он поворачивается ко мне, заставляя меня задрожать, как осенний лист. – Я…я…только пару раз курил, – облизав сухие губы, отвечаю я. Он приподнимает бровь. – Когда? – Первый раз… где-то пару месяцев назад. Когда вы с Майрой были в кино, – я стараюсь дышать ровно, но получается паршиво. Он опускает глаза и медленно кивает. – Продолжай, – требует он, снова глядя на меня ледяным взглядом. – Второй раз, когда ты уезжал к матери, – я кладу пакетик на пол и протираю вспотевшие ладони. – И все? – он пристально глядит на меня, сощурив глаза. Я киваю, опустив глаза на свои колени, и слышу его вздох. – У тебя нет зависимости от этой дряни? – спрашивает он, вызывая у меня нервный смешок. – От травы не бывает зависимости, Эдс. Это не кокаин и не мет, – отвечаю я с усмешкой, на что он недовольно хмурится. – Откуда мне это знать, придурок? – фыркает он. – Как ты нашел? – спрашиваю я. – Прибирался в твоей комнате, – отвечает он без единой эмоции. Я слабо киваю. – Прости, что не рассказал тебе, – я закусываю нижнюю губу и виновато смотрю на Каспбрака. Он снова сводит брови к переносице. – Ты вообще не должен был пробовать эту гадость, Рич! – вопит он. – Я знаю, прости, – тихо говорю я. Смыв всё содержимое пакета в унитаз, мы выходим из ванной и проходим в гостиную. Эдди устало вздыхает и падает на диван, пока я, как идиот, стою рядом, не решаясь вновь заговорить. Он поднимает голову и глядит на меня из-под опущенных ресниц. – Долго там стоять-то будешь, идиот? – спрашивает он. Я тихо выдыхаю, разворачиваюсь и топаю в свою спальню. Снимаю джинсы и слышу тихие шаги. – То, что мы поругались, не значит, что я буду спать на этом ужасном диване, – ворчит он, стягивая с себя брюки. Я не успеваю ничего понять, как он оказывается в моей кровати. – Предлагаешь мне там спать? – спрашиваю я, наблюдая, как он ворочает одеяло. Он замирает и смотрит на меня, как на отсталого. – Нет, Ричи, – вздыхает он. – Я зол, конечно, но я не изверг, – он, наконец, ложится. Я нерешительно ложусь рядом. Укрывшись одеялом, я поворачиваюсь к нему спиной, а он прижимается ко мне и крепко обнимает. – Не смей больше никогда так делать, – шепчет он, и я чувствую его горячее дыхание на своей спине. – Я просто убью тебя, Тозиер, если узнаю, что ты употребляешь за моей спиной, – добавляет он. – Хорошо, – шепчу я в ответ, слабо улыбаясь в подушку.

*** – Фу, зачем ты начал курить? – морщится Эдди, отмахиваясь от дыма руками. – Потому, что это круто, – смеюсь я, выдыхая на него новую порцию дыма. Он вскакивает с травы, отряхивает задницу и отходит подальше. Я встаю и иду следом, выкинув сигарету на асфальт. – Ты куда? – спрашиваю я, ущипнув его за бок, отчего он дёргается и шипит. – Не хочу смотреть, как ты отравляешь свой организм, – фыркает он, слабо ударив меня кулачком по челюсти. – Да брось! Я в любом случае умру. Какая разница: от рака легких или от СПИДа? – отшучиваюсь я, пожимая плечами, за что получаю удар пожёстче. – Это не смешно, – ворчит он. – Не смей так шутить. – Хорошо, спагетти, – улыбаюсь я, а он хмурится пуще прежнего.

*** Когда Эдди чуть ли не с матом выпер меня из квартиры с его любимым закатыванием глаз и тяжкими вздохами, я всё же оставил его одного. Снова. Я очень хотел, чтобы мы вместе поехали в торговый центр за продуктами, но Эдди, сославшись на плохое самочувствие из-за недосыпа, отправил меня в одиночестве. Ему нужно время, чтобы отойти от вчерашнего, а я не хочу ему мешать. Именно поэтому я брожу по всем отделам уже около часа с полной тележкой еды. На глаза попадается зоомагазин, и я захожу внутрь чисто из интереса.

*** – Ты ведь в курсе, что у неё может быть лишай или блохи? – говорит Эдди, стоя надо мной, пока я глажу уличного пса, который сам подбежал ко мне. Шерсть у него местами такая грубая от грязи, что на ладонях остаются еле заметные царапинки. Но зато какой у него счастливый взгляд! – Но он ведь такой милый, – пищу я, почесав пса за висящим ухом. Эдди морщится. – Он такой грязный. – Так давай помоем его, – предлагаю я. – Вот еще! Ни за что! – фыркает брезгливый мальчишка, отвернувшись. – Ты не любишь собак? – спрашиваю я. – Люблю, но если они ухоженные, – отвечает он. – За ним, – я киваю на пса, – ухаживать некому. Кто, как ни мы, поможем ему? – Нет, Ричи. Это плохая идея! Где он будет жить? У меня? Да, мой папаша его вышвырнет, а меня снова поб... – он запинывается и нервно глядит по сторонам, – Неважно. Пёс остаётся на улице, – решительно произносит он.

*** Счастливые карие глаза глядят на меня, как на спасителя. Розовый язык болтается из маленькой открытой пасти. Я быстро усаживаю щенка на заднее сиденье машины и выгружаю покупки в багажник. Нелегко удержать в одной руке кучу тяжёлых пакетов, а в другой маленького активного щенка, но мне удаётся подняться на наш этаж и нажать на звонок. Представляю его лицо, когда он увидит животное и хихикаю. Дверь медленно открывается, и первым делом замечаю его ошарашенный взгляд, уставленный на маленький чёрный комок с висячими ушками в моей руке. Взгляд медленно поднимается на меня. – Это ещё что, Ричи? – недовольно спрашивает Эдди, указав на пёсика. – Это Стэнли. Ну, или Билли, – смеюсь я, проходя в квартиру. –Надо решить, как назвать, – я ставлю пакеты на пол и протягиваю щенка Эдди. Я ожидал, что он поморщится и убежит, но он берёт его в руки и поглаживает по маленькой голове. – Где ты его взял? – Купил в зоомагазине, – я снимаю обувь, хватаю пакеты и иду на кухню. Эдди плетётся за мной, не выпуская животное из рук. – Ты не посоветовался со мной, – говорит он. Я закатываю глаза, разгружая пакеты. – Я просто подумал, что он нам нужен, – проговариваю я. – На случай, если кто-то из нас уедет, – неуверенно добавляю я. Конечно же, из нас двоих уехать может только Эдди. И он это прекрасно понимает. Я замечаю, как он каменеет на секунду, а потом напряжённо мотает головой. – Он нужен не нам, а тебе. У тебя с детства слабость к животным, – сухо говорит Эдди. Я улыбаюсь, заметив, что он вовсю гладит уже спящего щенка. – А ему нужен ты, – хихикаю я. – Но… Как за ним ухаживать? – Кормить, поить, мыть раз в неделю, возить на прививки, выгуливать, – говорю я. Эдди замолкает. – Теперь это твои обязанности, – резко бросает он, ставит щенка на пол, отчего тот недовольно скулит, и уходит в гостиную. Покормив нового сожителя, я иду в гостиную, чтобы позвать Эдди попить чай, но не застаю его на месте. Быстро обхожу всю квартиру и понимаю, что его нигде нет. Мгновенно набираю номер и слышу родной голос спустя четыре монотонных гудка: – Твою мать, Эдс! Где ты? – запыхавшись, тараторю я. – Вышел прогуляться, – спокойно отвечает он. – Ты что, разозлился из-за пса? Брось, Эдди, он не так плох, – говорю я, шагая по комнате. – Не плох. Но от него будет грязь, Ричи, – также спокойно говорит Каспбрак. Я слышу какие-то голоса на фоне и напрягаюсь. – С кем ты? – Один. А что? – Эдди, что за голоса у тебя там? – боже, я веду себя, как ревнивая девушка. – Я в торговом центре, – вздыхает он. – Хорошо. Когда ты вернёшься? – спрашиваю я. – Не знаю. Может быть, к ужину. А может, и нет. Кто знает? – говорит он и бросает трубку, не успеваю я что-либо ответить. Он возвращается как раз к ужину. Молча пройдя на кухню, где я пью чай, он кладет на стол какую-то блестящую безделушку. Я рассматриваю предмет. Это медальончик в виде косточки, на котором выгравировано «Балабол». Я вопросительно поднимаю брови. – Раз уж ты купил его без моего ведома, то я имею право выбрать имя, – поясняет Эдди, стоя посреди кухни в пальто. – Балабол? Мне кажется, это имя уже кое-кем занято, – ухмыляюсь я, а Эдди закатывает глаза. – Уже поздно что-то менять, – он пожимает плечами. – Его порода, кстати, кокер спаниель. И…где он? – Спит в гостиной, – отвечаю я. Эдди кивает и уходит, чтобы раздеться. Молча, допиваю свой чай, прокручивая в голове все варианты того, что будет дальше. Я понимаю, что мне не стоило вот так без предупреждения тащить домой собаку, но я хотел сделать, как лучше. В одном Эдди прав: пёс нужен мне, и только мне. Я мог бы вернуть его в магазин, но я не хочу предавать такое маленькое чудо, которое глядит на меня с любовью. Единственное живое существо, которое любит меня, даже спустя несколько часов после «знакомства». Выключив свет на кухне, и уложив Балабола спать в кресле, я обнаруживаю спящего Каспбрака в гостиной. Что ж, значит, сегодня я сплю один. Этим утром я не приготовил завтрак. Я не разбудил Эдди, который так и проспал всю ночь на диване. Я не заварил нам обоим кофе. Я лишь накормил щенка, вышел из квартиры и уехал в универ. Сегодня утром я чувствую себя иначе, будто мне с корнем вырвали душу, а оставшуюся дыру забили ватой. В моей голове, словно заевшая пластинка, крутится одна и та же мысль: «Всему приходит конец». Я отчётливо понимаю, что Эдди изменился. Он стал холодным, неразговорчивым, стал каким-то грустным. Вероятно, это всё из-за травки, которую он нашёл у меня. Я должен поговорить с ним, сегодня же. Я должен всё ему объяснить. И…наверное, мне пора открыть ему свои чувства. Я устал скрывать это от него, хотя, на мой взгляд, здесь всё очевидно. Как он не понял этого за такое огромное количество времени? Я больше не могу скрывать правду. – Эй, Ричи, ты чего такой мрачный сегодня? – слышу я где-то рядом знакомый голос. Нахмуренные густые брови и немного озабоченный взгляд Бена приводят меня в сознание. – Привет, Бен, – лишь выдыхаю я, сжав губы в слабую улыбку. – Всё в порядке? Ты какой-то бледный, – продолжает Бен. – Всё хорошо, Хэнском, прекращай строить их себя заботливую мамашу. Предоставь лучше свою заботу Беверли, она этого заслуживает, – рявкаю я, удивив этим Бена. – Я лишь хотел помочь, Ричард, – он поджимает губы, но не от злости или обиды. Его лицо выражает какую-то разочарованность, что бесит меня ещё больше. Может быть, это талант – разочаровывать людей вокруг? Вместо какого-то извинения или толкового ответа, я продолжаю тупо сидеть и молчать, уставившись в затылок Бена, пока к нему не подсаживается Беверли, которая попутно здоровается со мной. – А где Эдди? – спрашивает она. – Остался дома, – отвечаю я слишком сухо. Она замечает, что я веду себя иначе, и морщит лоб. Но, видимо, решает не поднимать этот вопрос. – У меня складывается впечатление, что ты убил его и скрываешь это. Мы, действительно, давно его не видели. – Да, Бев, я кокнул его, а труп держу в ванной, – с улыбкой произношу я, хоть это и выходит не так просто, как обычно. – Кто бы сомневался, – фыркает Беверли с ухмылкой и обращает всё своё внимание на Бена, который надулся, как маленький мальчишка. – Скажи Эдди, что мы скучаем по нему, – добавляет Беверли, кратко глянув на меня своими ангельски-голубыми глазами. Я киваю и снова погружаюсь в свои мрачные мысли о предстоящем разговоре. Естественно, я не досидел даже до второй пары. Какая может быть учёба, когда у меня в голове каша, которую я не могу разобрать по кусочкам? Я сорвался домой, как только закончилась первая пара. У порога, скуля и виляя маленьким хвостиком, меня встречает Балабол. Погладив щенка по макушке, я прохожу на кухню и накладываю животному корм. Конечно же, Эдди этого не стал бы делать. Я проверяю гостиную и удивляюсь: Эдди всё ещё спит, съёжившись калачиком на диване. От такой милой картины сердце замирает. Он слегка дёргается и дрожит. Плед сполз на пол. Я аккуратно накрываю его пледом и тихо шагаю на балкон. Я не стану его будить. Эдди просыпается почти в семь вечера. Сонно притопав на кухню, он замечает меня, но ни слова не произносит и наливает себе стакан воды. Балабол вьётся у его ног, но тот не обращает на него внимания. Опустошив стакан, Эдди медленно подходит ко мне и садится напротив, укутываясь в плед, который всё это время волочился за ним. Красные глаза, мешки под глазами. Он будто не спал, а всю ночь принимал тяжёлые наркотики. – Нам нужно поговорить, – хрипло произносит Эдди. От его слов моё сердце сжимается, но я стараюсь не подавать виду. Я лишь киваю и увлажняю засохшие губы. Он делает глубокий вдох и опускает глаза. – Я решил съехать, – на выдохе говорит Каспбрак, выпотрошив одной фразой все мои внутренности и разбросав их по столу. Волнение из-за разговора, который, видимо, не состоится, развеялось и сменилось непониманием и злостью. – Какого чёрта, Эдди? – произношу я так, будто отчитываю сына за двойку в школе. Он вздыхает и глядит на меня виноватыми глазами. – Я давно это планировал. Прости, я не мог сказать раньше, пока не решил точно. Сейчас уже всё решено. Я нашёл квартиру, – он поджимает губы и прячет глаза. – Ты не посоветовался со мной, – с болью в груди говорю я. Дышать становится всё тяжелее то ли от понимания, что его больше не будет здесь, то ли от ярости понимания того же факта. – В чём дело? Я заметил, конечно, что ты ведёшь себя иначе. Это из-за травки, да? – Нет, Ричи. Дело, вообще, не в тебе, – спокойно говорит он. – Знаешь, я не хочу ничего знать. Хочешь съезжать – проваливай, – я вскакиваю со стула и наклоняюсь к нему, отчего Каспбрак слегка вздрагивает. – Я дам тебе время собрать вещи. Хочешь забрать пса – забирай. Забирай всё, что хочешь. Ты же привык брать всё, что хочешь, да? Твою мать, ты даже умудрился присвоить меня себе, влюбить в себя, а теперь тычешь ножом мне в спину! – с этими словами я срываюсь на крик и выбегаю из кухни. Наспех надеваю обувь и выхожу из квартиры. Прохладный вечерний ветерок обдувает горячее от злости, боли и слёз лицо. Сигаретный дым обдирает глотку, но я продолжаю курить, пока не обжигаю пальцы фильтром. Я сижу на автобусной остановке уже несколько часов. Хорошо, что я забыл телефон дома. Один его звонок – и я мчался бы к нему. Не знаю, умно ли было убегать из дома под ночь, но самым тупым было рассказать о моих чувствах к нему. Его это наверняка сбило с толку. Ну, и плевать! Я не смог бы больше держать это под семью замками и делать вид, что всё замечательно. – Извини, тебе плохо? – слышу я над собой. Быстро вытираю лицо от влаги и поднимаю глаза на парнишку, стоящего передо мной с обеспокоенным видом. Ветер треплет его белокурые кудри в разные стороны. Пухлые малиновые губы приоткрыты, а голубые глаза уставились на меня. Он что, ангел? – Эм-м, нет, я в порядке, – тараторю я, ещё раз протерев рукавом кофты лицо. – Мне показалось, ты плакал, – вопросительно произносит он, присаживаясь рядом со мной. – Я Коннор, – он протягивает мне свою ладонь, и я не могу не пожать её (мужская солидарность). Однако, он всё равно вызывает во мне подозрения и неуверенность. – Ричи, – охрипшим голосом говорю я, вернув руку в карман толстовки. – У тебя случилось что-то плохое? – Это…неважно, – я поджимаю губы и вижу его слабую улыбку. – Я понимаю, это не моё дело. Можешь не говорить. Но могу я тебя проводить? – Я не потерялся. Я не хочу идти домой, – фыркаю я. – Окей, а куда хочешь? Мы могли бы сходить в клуб, напиться и наутро проснуться непонятно где, – ухмыляется блондин. Я хмурюсь. – Я, всё-таки, пойду домой. Но не стоит меня провожать, я живу недалеко, – я встаю и иду в сторону дома, но вдруг слышу его голос. – Ты не подумай, я не маньяк. Я просто не могу пройти мимо человека, который ночью плачет на автобусной остановке. – Я потерял свой телефон, в котором были важные данные, ладно? Всё в порядке, – он начинает меня бесить. Я не люблю таких прилипал. Мне нужно избавиться от него, пока мы не дошли до моего дома. Не хватало ещё мне таких «гостей». – Не верю. Не станет парень вроде тебя плакать из-за телефона, – будто издевается незнакомец. – Колись, девушка бросила, да? Выгнала из дома? – Слушай, ты сам сказал, это не твоё дело. И не нужно меня провожать, я уже почти дошёл, – рявкаю я. – Хорошо, извини. Я хотел помочь, – он достаёт из кармана куртки помятую сигарету и подносит к пухлым губам. Мы уже подходим к моему подъезду, а он всё тащится за мной. – Всё, я дошёл. Можешь валить, – грубо бросаю я, не желая больше видеть этого подозрительного типа (пусть он и симпатичный). – Ты можешь делать всё, что хочешь, – он дёргает плечами. – Я хочу покурить, – чиркнув спичкой, он поджигает сигарету и морщится от дыма. Я вздыхаю и делаю шаг к подъезду, как вдруг слышу до боли знакомый голос где-то совсем рядом. – Ричи! – небольшое тело бросается на мою спину и крепко обхватывает грудь. Я с лёгкостью стряхиваю с себя хрупкое тело, оборачиваюсь и встречаюсь с родными карими глазами, из которых льются слёзы. – Я так переживал! Ты забыл телефон! Я…Я всем друзьям позвонил! – Боже, Эдди, закрой рот! Я обращаю внимание на блондина, который всё ещё курит недалеко от нас двоих и наблюдает за Эдди с небольшим удивлением. Каспбрак замечает незнакомца и на секунду замолкает. – Ричи, кто это? Один из твоих дружков-наркоманов? – Эдди хватает меня за локоть, но я быстро отбрасываю его маленькую ручонку. – Какого хрена ты устраиваешь здесь сцены? – шиплю я на него. – Чего ты ещё не понял? Зачем ты за меня волнуешься? Тебе стоит волноваться за свой переезд! – рычу я и быстрым шагом направляюсь к двери, оставляя Эдди и того блондина в тишине и недоумении. Странно, что пока меня не было, Каспбрак даже не додумался собрать свои вещи. Был занят, названивая всем друзьям? Чего же он так беспокоился за меня, если ему наплевать на все пять лет, что мы провели вместе? Одним маленьким решением он уничтожил всё то, что мы строили эти годы, он уничтожил меня. И вроде бы, что тут такого? Обычный переезд. Но нет, это намного сложнее. Первое время после того, как он покинет эту квартиру, мы будем поддерживать связь, но спустя месяц, а может быть, и меньше, мы просто забудем друг друга, и даже не вспомним, с чего всё начиналось. Через полгода он забудет, как я первым подошёл к его окну. Через год из его памяти выветрится воспоминание о том, как я вырвал его из лап отца-пьянчуги. Он не будет помнить, как я готовил ему завтрак каждое утро. Он не будет помнить меня. И от этой мысли мне становится тошно. Как я и ожидал, Эдди возвращается вслед за мной и идёт ко мне на балкон, где я выкуриваю уже вторую сигарету. Тихо и аккуратно он подходит ближе, скорее всего, боясь, что я прогоню его, но я не собираюсь это делать. Я не вижу его лица, но чувствую напряжение между нами. Он садится передо мной на полу и ковыряет ногтями пятно от вина, которое оставил я примерно два месяца назад. – Ричи, – вполголоса произносит он, но я мотаю головой, не желая начинать бессмысленный разговор. Эдди недовольно вздыхает. Предполагаю, он бесится, но мне плевать, ведь я тоже в бешенстве. – Мы должны поговорить, не убегай от этого разговора, – настоятельно просит он, заглянув мне в глаза. – Я не вижу смысла что-то ещё говорить. Ты всё решил, Эдди. Ты принял это решение без меня, – спокойно говорю я, потушив сигарету о ножку кресла. – Почему ты ведёшь себя, как последняя мразь, Ричи? – фыркает он, поднимается и забегает в гостиную. Может быть, от усталости, или от всей иронии данной ситуации, я начинаю громко смеяться, пока горло не начинает обжигать от всего сразу: смеха, недавних слёз, сигарет. Не помешало бы ещё и глотнуть виски, чтобы в конец разодрать свою глотку. На мой смех Каспбрак возвращается на балкон, подлетает ко мне и, нагнувшись резким рывком, прижимается к моим губам. Сердце подсказывает прижать его к себе и не отпускать, а мозг просто истерически вопит: «ПРЕКРАТИ ЭТО НЕМЕДЛЕННО!». Я слушаю свой разум и резко отталкиваю Эдди от себя. Он с отвращением вытирает рот рукавом кофты и с ненавистью смотрит на меня. И до меня доходит: он не хотел этого делать. Но зачем сделал? Я вопросительно и удивлённо оглядываю его, пытаясь вообще понять, что к чему сейчас было? – Ты спятил? – тихо спрашиваю я, вставая с кресла и возвышаясь над ним. Он не боится меня и с вызовом глядит мне в глаза. Я бы хотел поцеловать его сейчас с той яростью, что просто разрывает меня изнутри, но не стану. Я лучше буду ненавидеть его, и так будет проще отпустить. Набираю в лёгкие побольше воздуха. – Я даю тебе два дня. Два дня. На то, чтобы ты собрал свои вещи и съебался нахуй из этой квартиры, – вполголоса говорю я, даже глазом не моргнув. – А разве не этого ты хотел? – язвит Каспбрак, дёрнув бровями. Его слова обжигают мои внутренности и царапают острыми лезвиями грудь. Клянусь, не знай я его так хорошо, мог бы и ударить. Но у меня рука не поднимется на него, и мы оба это прекрасно знаем. Вместо агрессии, которую я мог и хотел бы проявить сейчас, я лишь ухмыляюсь и плюхаюсь в кресло. – Не веди себя, как девчонка, Каспбрак, – хихикаю я, прикрыв глаза. – Я не стану тебя удерживать, ты не маленький ребёнок, а я – не твой родитель. Ты вправе решать сам, Эдди, – я взираю на него и встречаюсь с его притуплённым взглядом. Конечно, он не ожидал, что я вот так сдамся. Я и сам не ожидал. – Но у тебя, действительно, только два дня, чтобы покинуть квартиру, – добавляю я, чтобы он не перестал считать меня мразью. Оба дня мы почти не разговаривали. Он сам готовил себе еду. Предлагал мне, но всё, чем я питался эти двое суток – вода, чай, кофе и никотин. Он так долго и тщательно собирал свои вещи, стараясь ничего не забыть. Видимо, не хотел возвращаться. Оно и к лучшему. Единственное, что я заставил его оставить мне – его любимый плед. Конечно, я не собираюсь спать с ним и вдыхать запах Каспбрака, нет! – Уверен, что не хочешь забрать пса? Я же его для тебя купил, – настаиваю я, стоя в дверном проёме своей спальни. Эдди складывает последние вещи в чемодан. Внутри меня будто что-то шевелится и кричит: «Не отпускай его!», но я старательно затыкаю этот внутренний голос и подавляю все желания схватить его и привязать к стулу, чтобы не уходил. – Нет, Ричи, я не могу, хоть и хочу. Хозяин квартиры против животных, – вздыхает Эдди, кратко глянув на меня. От такого его тёплого взгляда сердце сжимается и падает в пятки. Главное в этой ситуации – не заплакать, как девчонка. Балабол трётся о ноги Эдди. Тоже хочет бросить меня, маленький засранец! Эдди, молча, кладёт свои ключи на полку в прихожей, берёт чемодан и с тяжёлым вздохом глядит на меня. Я проглатываю ком, застрявший в горле, и натягиваю улыбку. – Брось, мы не навсегда прощаемся, – пытаюсь успокоить нас обоих я, но Эдди поджимает губы и быстро стирает с глаз выступившие слезинки. Я не выдерживаю и бросаюсь к нему, заключая в крепкие объятия. Эдди смачно шмыгает носом в моё плечо, но мне плевать, это будет последняя вещь, оставленная им мне, пускай это и след от его соплей. – Дурак ты, Эдди Каспбрак. Никто тебя не прогонял, ты мог бы и остаться, – шепчу ему на ухо как можно тише, но знаю, что он всё равно услышит это. Он ничего не отвечает и лишь крепче обхватывает мою спину. – Ладно, сильный парень, тебе пора, – говорю я, поняв, что больше не выдержу. Эдди часто кивает, а потом выпускает меня из тёплых и родных объятий и выходит из квартиры. Как только дверь захлопывается, я даю волю эмоциям и, сев на пол прихожей и подобрав на колени скулящего щенка, выпускаю просящиеся на волю слёзы.