HOUSE OF MEMORIES

Трек: Miia – «Dynasty» Сегодня ровно два месяца, как Эдди съехал от меня. Да, эти два месяца дались мне тяжело. Первую неделю я совсем не выходил из дома, мало ел и плакал по ночам, обнимая его плед, который всё ещё пах им (да-да, я соврал). Билл приходил раз в неделю и пытался меня вытащить на встречу с друзьями. Я отказывался. Я не хотел никого видеть. В конце концов, мне пришлось всё же выйти, чтобы купить Балаболу корм, иначе мы бы оба умерли от голода. Всю первую неделю я не мог принять тишину в квартире за норму. Я привык, что здесь всегда есть шум, хоть и небольшой. А звенящая в ушах тишина съедала меня. Вторая неделя прошла куда хуже. В вечер среды я курил на балконе и понял, что больше не могу думать об этом, не могу плакать. Мне просто пришлось смириться со всем происходящим. Мне стало плевать на голод, на мои чувства. Я перестал ходить в душ, потому что просто не хотелось. Я перестал есть, но не беспокоился о своём желудке. Курить я не бросил, а наоборот, начал делать это чаще. После очередного визита Билла, который, кажется, единственный знал и понимал причину моего поведения, я попросил его больше не приходить. Мне не нужна нянька, мне нужен Эдди – мой единственный настоящий друг, которого я люблю. Каждый день, каждый час, каждую минуту и секунду я ждал его звонка или сообщения. Ждал, как верный пёс ждёт хозяина с работы у порога. Ждал, как любящая девушка ждёт своего любимого с армии. Ждал, как Сириус Блэк ждал освобождения из Азкабана (конечно, я ждал не 12 лет, но всё же). Я ждал, что он войдёт в квартиру и скажет «Эй, Ричи, я вернулся и больше никуда не уйду», а потом обнимет меня до хруста рёбер. Но вместо сломанных рёбер у меня внутри образовалась огромная чёрная дыра, которая росла с каждым часом и уничтожала меня изнутри. Первый месяц длился, кажется, вечность. Мне хотелось выть от одиночества. Через месяц мне позвонила Беверли. Она хотела вытащить меня на прогулку. Мне пришлось согласиться, иначе она бы приехала ко мне и увидела весь хаос, происходящий в квартире. Мне нечего стесняться, но она бы устроила из этого скандал, который мне уж точно был не нужен. На прогулке (она потащила меня в парк) я рассказал ей всё, от начала до конца.

*** – Дорогой, ты в этом уверен? – с сочувствием спрашивает Бев, гладя меня по обросшей щетиной щеке. Я киваю. – Мне так жаль, что это не взаимно. Но загляни правде в глаза – оно к лучшему. Ричи, вы всю жизнь были лучшими друзьями. И после такой долгой дружбы было бы странно менять статус друзей на статус отношений. По крайней мере, мне кажется, для Эдди это так. – Я знаю, что ты права, Бевви, – вздыхаю я, – но как мне заглушить это? – я хватаюсь за свою грудь. – Я схожу с ума от одиночества. А он даже не пишет мне. – И правильно делает. Ричи, он хочет помочь тебе забыть его. И поверь, так и нужно. Я знаю, что это больно, но тебе нужно это пережить и перетерпеть. Конечно, в одиночку ты не справишься. Я буду рядом, если хочешь, – она ласково смотрит на меня своими ангельскими глазами, и я чувствую такое тепло внутри, что хочется расплакаться. Я понимаю, что неуважительно относился к Беверли, да и ко всем остальным друзьям, которых я просто не замечал из-за Эдди. И сейчас мне хочется одного: наладить с ними отношения. Может быть, это, правда, поможет забыть Каспбрака?

*** Весь следующий месяц я провёл в компании друзей. Я нашёл общий язык со Стэном, который, как мне казалось, недолюбливал меня. Но оказалось, что он довольно забавный малый. Своей правильностью он немного напоминает Эдди, но тут всё намного серьёзнее. Что касается Билла, Майка и Бена – я не вижу их так часто, как Беверли и Уриса. С этими двумя у меня есть какая-то невидимая красная нить, связывающая нас. Я прекрасно знаю, что Стэнли часто общается с Эдди, о чём он сам мне сообщил. Моя сталкерская сторона хотела бы знать каждое его движение, решение и слово, но разум дал мне пощёчину и приказал не лезть в это. И я попросил Стэна ничего не говорить об Эдди. Конечно, я не сразу объяснил Урису, в чём дело, но он итак всё знал от Эдди. Хотя, я сомневаюсь, что Эдди рассказал ему о моих чувствах. С течением времени чёрная дыра в моей груди затягивалась, хотя очень медленно и болезненно. Меня спасали вечерние посиделки с ребятами в местном кафе или в квартире Билла и Майка. Мы шутили, пили холодный кофе и болтали о жизни. Пару раз я пропускал встречи лишь потому, что Стэн приглашал Эдди, а я не хотел его видеть и возобновлять боль, с которой едва ли справлялся. Я благодарен этому небольшому «клубу неудачников» (так нас прозвала Беверли) за то, что они с пониманием отнеслись ко всей этой ебанутой ситуации с Каспбраком. Тогда я всё ещё был зол на него и задет тем, что он так внезапно бросил меня одного. И, возможно, эта злость никогда не исчезнет. – Ну, что? Ты готов? – спокойный тембр голоса Стэнли всегда действовал на меня успокаивающе. И сейчас, когда я взбешён, это помогает. – Стэн-мэн, я, конечно, люблю тебя, но вот такую подлость мне ещё никто не делал, – ворчу я, ковыряя заусенец на большом пальце. – Вам всё равно пришлось бы снова встретиться, Тозиер, – парирует Урис. Я уверен, он сейчас закатил глаза. Это в их стиле – послушных примерных мальчишек с идеальными застоями и принципами. – Что, если я не приду? Я ведь могу поздравить Майка в другой день, – говорю я и понимаю, как тупо это звучит. В мыслях эта идея казалась лучше. Вместо ответа Стэн недовольно вздыхает. – Ладно-ладно, я понял. У меня нет выбора, – монотонно произношу я, закатив глаза. А что? Кто сказал, что мне нельзя так делать? – Вы не виделись два месяца. Вам не помешало бы увидеться и поговорить. Ричи, вы столько лет дружили. Неужели ты просто так забудешь несколько лет? – я лишь вздыхаю и кладу трубку. Мирно спящий Балабол слегка дёргается и недовольно скулит, когда я встаю с дивана и задеваю его. Мне срочно нужен кофе, а лучше что-то покрепче, чтобы пережить этот вечер. Неохотно надеваю чёрную рубашку, которую меня заставила купить Беверли. Ненавижу строгую одежду, поэтому предпочитаю джинсы брюкам и кроссовки. Только что высохшие после душа волосы выглядят отвратно и падают на лицо. Несколько раз пытаюсь причесать их и хоть как-то уложить, но они становятся только пышнее, поэтому мне ничего не остаётся, как собрать на макушке хвост. Обязательно посещу парикмахера на этой неделе! Складываю в рюкзак подарок для Майка, который выбирал Стэнли: какое-то редкое коллекционное издание книги для ветеринаров. Я ничего в этом не понимаю, если честно. И думаю, Майку эта книженция не понравится, но Стэн сказал, что это крутой подарок. Медленным шагом иду в кафе, где мы часто собираемся. Не знаю, почему бы не отпраздновать день рождения дома, но это решение самого Майка, и спорить тут было бы глупо. С каждым метром ближе к кафе я начинаю нервничать и жутко потеть. «Просто не думай о нём и веди себя, как обычно» – заставляю я себя. Интересно, а он уже там? Замечаю за одним из столиков знакомые лица: Беверли, Бен и Майк. Я пришёл не последним – это достижение! Выдохнув, подхожу ближе и сажусь на мягкий диван за стол. – Привет, с днём рождения, дружище! Теперь ты официально можешь трахать старушек, – с ехидной улыбкой говорю я, наблюдая за недовольной реакцией Хэнлона. – Ладно, не обижайся, – я достаю из рюкзака упакованный подарок и вручаю другу, – вот, это тебе. – Майк откладывает книгу в сторону и выдавливает слабую улыбку. Мне кажется, он меня терпеть не может. – А где все остальные? – Билл уже подъезжает, а Стэн и Эдди сказали, что будут чуть позже, – говорит Бен. – Наверное, помогают друг другу выбрать аксессуары к их стильным кардиганам, – вырывается из моего рта вместе со смешком. Беверли прячет улыбку, но меня радует такая её реакция. – Кстати, Майк, а почему ты решил праздновать здесь, а не дома? – снова обращаюсь я к имениннику. Тот пожимает плечами и поднимается из-за стола. – Здесь еда вкусная и атмосфера приятная. Пойду, закажу нам напитки, – говорит он, удаляясь к барной стойке. Он быстро делает заказ и возвращается к нам, сев рядом с Беверли. – А вот и Билл! – радостно говорит девушка, посмотрев на входную дверь и махнув маленькой ручкой. Вместе с Биллом к столику подходит бармен. Что-то лицо знакомое. Белокурый парень начинает расставлять бокалы и, заметив меня, по-доброму улыбается. Ну, и дьявольская же улыбка! – Привет, Ричи, – говорит он. Значит, мы всё же встречались раньше. Откуда он меня знает? Может быть, я продавал ему траву? Вряд ли, он не выглядит тем, кто употребляет. Но откуда же я его знаю? Я пытаюсь вспомнить, но в голове будто прошлись пылесосом по всем отделам памяти. – Привет…Эм-м… – Коннор, – подсказывает он. Боже, это ведь был он! В ту ночь, когда я поругался с Эдди. Чёрт, как я мог забыть? Я киваю и неловко улыбаюсь. Он заканчивает и отходит от нас. И я понимаю, что сейчас полетят вопросы. Первым свой вопрос задаёт Майк. – Вы знакомы? – он так сильно сводит брови от удивления, что между ними появляются несколько складок. Я замечаю, что Беверли тоже заинтересована, но она молчит. Почему они так удивляются? Разве у меня не может быть друзей или знакомых, кроме них? Это немного смахивает напрягает. – Вроде того, – отвечаю я. – Между прочим, уже пришёл Билл. И давайте обратим наше внимание на него, ведь он наверняка старался, выбирая эту белоснежную рубашку, – улыбаюсь я, глянув на заику, который строит недовольное лицо. – Скоро будут Стэн и Эдди, – сообщает Бен, глядя в свой телефон. Сердце замирает от одного только имени. Что же будет, когда он появится здесь? – К-круто! Майк, с-с-с днём рожд-дения! – говорит Денбро, подсовывая Майку небольшую коробочку. – Спасибо, дружище! – Майк крепко обнимает Билла, а мне становится немного неприятно. Конечно, мы с Майком не всегда ладим, и он ненавидит мои шутки, но он мог бы и «спасибо» сказать. Куда уж мне до Билла, с которым они дружат с пелёнок? – В общем, ребят, план такой: немного выпьем здесь, а потом поедем в одно крутое место, – обращается ко всем Хэнлон. – О, Стэнли и Эдди приехали, – улыбается Билл, оглядываясь на шум у входа. Стэнли замечает меня и со слабым, едва заметным кивком, улыбается. Эдди пока не видно. Я делаю глубокий вдох и заставляю себя не нервничать. Они подходят к нам, и сердце просто падает в пятки от одного только вида Эдди. Он выглядит неузнаваемо. Первое, что шокирует меня – его волосы. Они сильно отрасли и вьются сильнее, чем у меня. Во-вторых, он одет в джинсы и худи. Худи?! Такое ощущение, будто прежнего Эдди подменили. Интересно, что же заставило его так поменять вкус в одежде? Мне нравится новый Эдди, но прежнего я люблю больше. Они вместе поздравляют Майка и садятся за стол. Блять, и почему он оказывается напротив меня?! – Привет, Ричи, – еле слышно произносит Эдди, улыбнувшись уголком губ. Краем глаза замечаю улыбку Беверли. Чувствую себя слишком неловко и краснею, как девчонка. «Так, Ричи, соберись! Веди себя, как альфа!». – Привет, Эдс, – отвечаю я и прячу улыбку, когда он краснеет. Я предполагал, что такой и будет его реакция, ведь именно я даровал ему сие прозвище. И я знаю, что он любил, что только я мог звать его так. – Ребят, вам заказать напитки? – спрашивает Майк, уже приготовив кошелёк. Наверное, не только я уверен в том, что они откажутся. Они слишком правильные, чтобы выпивать в обеденное время. Но к всеобщему удивлению они оба кивают. Ладно, Стэнли может иногда ради компании пойти на такие жертвы, но Эдди никогда бы не стал такое вытворять. Это точно он? Мне кажется, это его неудачный двойник. Через пару минут к столику снова подходит Коннор с двумя бокалами для ребят, и я замечаю, как Эдди пялится на него. Очевидно, он тоже его узнал, но не может вспомнить, судя по нахмуренным бровям. Коннор в свою очередь как-то отстранённо поглядывает то на Эдди, то на меня. Я начинаю беситься. Ёбаная Санта-Барбара, ей богу! – Я, пожалуй, выйду покурить, - тихо сообщаю я, встаю и иду на выход. Прохладный ветер обдувает разгорячённое лицо. Я медленно и глубоко вдыхаю дым и с облегчением, появившимся внутри, выдыхаю. – Что-то не так? – неожиданно слышится за моей спиной. Мне и оборачиваться не нужно – я и так знаю, кто это. Зачем он вышел за мной? Сейчас «неудачники» себе места не находят от обсуждения этой ситуации, наверное. – Всё нормально, - вру я, глядя на слишком голубое небо, от яркости которого режет глаза. – Так и не бросил курить? – с интересом спрашивает Каспбрак, встав рядом со мной. Единственное, что осталось прежним – его небольшой рост. – Я и не собирался, - дёрнув плечами, отвечаю я. Ему может показаться, что я говорю с ним на «отъебись». Так и есть. Не хочу снова привыкать к его присутствию в моей жизни, а потом опять самостоятельно латать дыру в груди. – Ричи? – зовёт он. – Да? – отзываюсь я. – А тот бармен не кажется тебе знакомым? – спрашивает Эдди. Почему-то я ждал этого вопроса. – Это он был со мной в ту ночь, - отвечаю я. – Ну, когда ты сообщил о своём переезде, - напоминаю я. – Да, я понял. Кажется, он меня тоже узнал, - из его рта вырывается слабый смешок. – Не удивительно – у тебя запоминающаяся внешность, - говорю я, наконец, посмотрев на родные черты лица. Он смущённо улыбается, а затем поднимает глаза на мои волосы. – Я вижу, у тебя тоже небольшое обновление? Тебе идёт, - улыбается Каспбрак. – Не могу сказать то же самое тебе. Не помешало бы постричься, - язвлю я, ожидая его буйной реакции, но её нет. Он просто пожимает плечами и говорит «ладно». – Вернёмся внутрь? – спрашивает он. – А разве есть другие варианты? – фыркаю я, закатив глаза, и тянусь к дверной ручке, но Эдди резко хватает меня за локоть. Эта хватка намного сильнее, чем раньше. Он начал заниматься каким-то спортом? – Что происходит, Ричи? Почему ты ведёшь себя так, будто мы в ссоре? Ты избегаешь меня, просишь Стэна не говорить обо мне, говоришь со мной в таком тоне. Что я делаю не так? – раздражённо тараторит Эдди, бегая глазами по моему лицу. Я не ждал, что он поднимет подобную тему, поэтому немного растерялся. – А как ты думаешь, Эдди, почему я делаю всё это? – спокойно спрашиваю я. Он растерянно глядит на меня снизу вверх и молчит. Думаю, в его голове есть варианты. – Да, Эдди, я избегаю тебя, потому что эти два месяца без тебя мне дались нелегко. И я не хочу, как ни в чём не бывало, снова впускать тебя в свою жизнь, - громко говорю я, вырываю свою руку и забегаю в кафе, чтобы не продолжать этот бессмысленный разговор.

*** – На что мы будем жить, Ричи? – Эдди глядит на меня испуганными глазами. – На этот счёт не переживай. Мои родители оставили мне неплохое наследство, – улыбаюсь я. – И к тому же, я изумительно готовлю. Со мной голодным не останешься. – Я не знаю, как мне отблагодарить тебя, – он смущённо прикусывает губу, а я лишь хихикаю. – Не нужна мне благодарность. Только друг, – отвечаю я. Он, и правда, пока не понимает, почему я всё это сделал. Он не понимает, как сильно мы изменим жизнь друг друга. Я нуждаюсь в друге, а он – в защите и заботе, которую я подарю ему.

*** У самого входа меня ловит Беверли и быстро отводит в сторону, где нас никто не увидит и не услышит. – Вы поговорили? – спрашивает она шёпотом, схватив меня за плечи. Я киваю. – Что он сказал? – Обвинил меня в том, что я веду себя, как кусок дерьма, - ухмыляюсь я, позабыв о злости, которую он пробудил. – Бев, я хочу уйти, - честно признаюсь я. – Ты хочешь обидеть Майка? – Майку плевать. Он только обрадуется, если я свалю, - говорю я, глядя по сторонам. – Вовсе нет. Послушай, Ричи, ты очень сильный. Ты пришёл сюда, зная, что придётся встретиться с Эдди. Это уже сильный поступок. Останься сильным человеком – не уходи, - просит Марш. Я готов проклясть весь мир, лишь бы её слова не действовали на меня вот так. Я не знаю, почему она это делает – пытается помочь мне, когда у самой куча проблем и загонов. – Давай вернёмся к ребятам, выпьем и проведём этот день так, как никогда не проводили! – улыбается Беверли, гладя меня по щеке. Я вздыхаю и согласно киваю. Мне бы не хотелось расстраивать её. Именно Беверли помогла мне справиться со всеми чувствами, она вытащила меня из тёмной сырой пещеры и показала свет. Точно также как когда-то я спас Эдди. Каждый из нас нуждается в подобном человеке. Мы вернулись за стол, и первым делом я залпом опустошил свой стакан, чтобы взбодриться, как снаружи, так и внутри. – Вот это мне нравится! – широко улыбаясь белоснежными зубами, говорит Майк и кладёт руку мне на плечо. – Догоняем его! – резко кричит он, призывая всех выпить содержимое своих стаканов. – Возьму себе ещё, – сообщаю всем я и иду к барной стойке, где, ничего не подозревая, стоит Коннор и протирает бокалы. – Можешь налить мне водку с соком? – прошу я, присев на стул. Блондин поднимает на меня глаза и слабо улыбается. – Решил надраться? – с ухмылкой спрашивает тот, доставая ингредиенты. Я киваю. – Так, значит… – начинает он, наливая в стакан водку, – тебя всё же тогда не девушка так расстроила? – аккуратно спрашивает он. Я ухмыляюсь. – Не девушка, – на выдохе произношу я, кратко глянув на Эдди, который в упор разглядывает меня. – Вы друзья или… – Коннор запинается, встретившись со мной взглядом. – Нет, мы не пара, если ты об этом. Мы просто бывшие лучшие друзья, которые жили вместе, – объясняю я. Блондин слегка хмурится и ставит готовый напиток передо мной. – Я, возможно, чего-то не понимаю, но… Я бы не назвал вас просто друзьями. Я не пытаюсь тебя обидеть или как-то задеть, но… – он краснеет и делает глоток воды из пластиковой бутылки. – Да, я – гей, если ты это хотел спросить, – отвечаю я немного раздражённо. Надо же, я впервые произнёс это слово! Почему-то оно далось мне легко. Я всегда боялся этого слова и подобного громкого заявления. Может быть, когда-то я в этом сомневался, но перестал не так давно. – Ого, круто, – улыбается Коннор, явно нервничая. – Надеюсь, ты не гомофоб, – хихикаю я, отпив немного из своего стакана. – Эм-м, нет. Я скорее, по другую сторону, – говорит он и вовсе прячет красное лицо. Я чуть не давлюсь водкой с вишнёвым соком. – Хочешь сказать, что ты… – я не успеваю закончить предложение, так как он быстро кивает. – Вот это поворот! – смеюсь я. Как же иронично получается: я встречаю симпатичного парня тогда, когда, грубо говоря, получаю отказ от Эдди. В такие моменты хочется поднять голову и обратиться к Господу-Богу: «ТЫ ЧТО, ИЗДЕВАЕШЬСЯ?!». Вместо этого выдыхаю и обращаюсь к Коннору: – Слушай, извини, мне нужно возвращаться к друзьям. Но я рад был поболтать и познакомиться. Извини, что в первую нашу встречу вёл себя, как кусок дерьма. – Я понимаю, ты был зол, а тут я навязался, – он смущённо улыбается. – Но я тоже рад знакомству. Может быть, как-нибудь встретимся ещё раз? – я немного теряюсь от такого предложения, но натягиваю улыбку. – Ты не подумай, я просто хотел бы пообщаться. Ты кажешься хорошим. Думаю, мы могли бы подружиться, – нервно тараторит блондин. – Да, было бы круто. Дай мне ручку, – прошу я, хватаю салфетку и быстро пишу ему свой номер. – Вот, звони. - Ричи, ты чего так долго? – возмущается именинник. – Мы уже собираемся уезжать. - Уезжать? Куда? – спрашиваю я. - О, это великий секрет, - закатив глаза, взвывает Стэнли. Естественно мы все не поместились в одной машине, и пришлось вызывать вторую. К счастью, со мной в машине оказались Беверли и Майк. Мы с Бев уселись сзади, уступив имениннику место спереди. – Я видела, ты болтал с тем барменом, – шепчет Беверли, чтобы Майк не слышал. – Тише, я потом всё расскажу, – говорю я с загадочной улыбкой. Она закатывает глаза от недовольства и отсутствия информации. – Насчёт твоей милой болтовни с тем парнишкой… Эдди так ревностно глядел и думал, что никто не замечает, – хихикнув, шепчет девушка, вызывая во мне какую-то панику. Эдди не может ревновать, не меня точно. Наверное, ей просто показалось. – Боже, прошу тебя… – ною я, задрав голову. – Ты же знаешь, я не люблю эту тему. Пожалуйста, давай не будем портить замечательный день, – прошу я. Беверли согласно кивает и берёт меня за руку. Машина останавливается у какого-то небольшого деревянного домика. Вокруг нет ничего, кроме большого озера и леса. Я вылезаю из машины и замечаю на террасе дома ребят, которые болтают с темнокожей женщиной. – Идёмте, – командует Майк, обняв нас с Беверли. – Я вижу, вы уже познакомились с моей тётей Лизи? – ребята активно кивают. – Вот, Лизи, новая порция: Ричи и Беверли, – представляет нас Майк. – Я так рада, наконец, всех вас увидеть. Я уж думала, что вы выдуманные, – смеётся женщина. – Я уже приготовила для вас спальни и ужин. Идёмте в дом, всё покажу, – Стоп, что? Спальни? Мы здесь останемся на ночь? Почему Майк не предупредил нас? Я понимаю, что не один ничего не понимаю, судя по удивлённым лицам друзей и Эдди. Да, я теперь не считаю его даже другом. Маленьким дом кажется только снаружи, внутри очень много места. Лизи выделила для нас две спальни. Мы договорились, что Беверли будет спать с Лизи в одной комнате, а мы разделились по трое: в одной комнате Бен, Эдди и Билл, во второй я, Майк и Стэн. Во время ужина Лизи много с нами общалась, спрашивала, чем мы занимаемся, и рассказывала о своём погибшем муже Оливере. Эдди всё время отмалчивался и забивал рот едой, лишь бы не отвечать на вопросы о семье. Представляю, как он себя чувствовал, вспоминая отцовский дом. Мне даже стало его немного жаль. После ужина мы вышли на террасу. Лизи раздала всем дурацкие колпаки, которые надевают дети на утренниках. - А теперь, развлекайтесь, - скомандовала Лизи и вернулась в дом. Майк тут же включил музыку и заставил нас танцевать. Отлично! Нам что, по пять лет? После этих глупых танцев мы разожгли костёр у дома, закутались в пледы и просто болтали несколько часов, пока вовсе не замёрзли и не решили вернуться в дом и лечь в тёплые постели. – Ребят? – тихо зову я, лёжа в чужой кровати. – Да, Ричи, что такое? – отзывается Майк. – Я думаю, я должен вам сказать кое-что. Вы мои друзья, и я не хочу, чтобы между нами были какие-то недосказанности, – говорю я, чувствуя, как сердце ускоряет свой ритм. Парни молчат, ожидая, что же такого я скажу. – В общем, я сам это принял не так давно, но я в этом точно уверен. Я – гей. И я влюблён в Эдди, – выдыхаю я, не шевелясь. Стэнли молчит, а Майк слегка кашляет. – Эм-м, а Эдди об этом знает? – спрашивает Майк. – Думаю, да. Я говорил ему. – И… Он не отвечает тебе взаимностью? – спрашивает Стэнли, подав признаки жизни. – Он поэтому съехал от тебя? – Нет. Он один раз поцеловал меня, но в приступе ярости, так что это не считается. А свалил он по неизвестной мне причине. Просто так, ни с того, ни с сего. – Окей, а что насчёт того блондина? – переводит тему Стэн. Конечно, все видели, как я болтал с Коннором, и теперь до конца жизни будут это припоминать мне. – Он милый. И он тоже гей. Не знаю, смогу ли я даже просто общаться с ним, когда у меня есть чувства к Каспбраку, – я гляжу в потолок, пытаясь представить себя и Эдди вместе, отчего сам не замечаю, как начинаю улыбаться, а внутри разливается приятное тепло. – Чувак, я даже не знаю, что в таких случаях говорят, – с сочувствием произносит Майк. – Но я надеюсь, что у тебя всё будет круто в этом плане. Может быть, наш Эдди тоже тайно влюблён в тебя, кто знает? – Я так не думаю. Он же ни черта не сделал и не сказал. Не знаю, будь я на его месте, я бы сказал о своих чувствах перед тем, как попрощаться. Всё же, я надеялся, что больше с ним не увижусь, поэтому и признался, – вздыхаю я. – Теперь я просто хочу выбросить его из головы и жить дальше. И у меня это получалось, до сегодняшнего дня. Я рад, что парни приняли меня, даже не задавая глупых вопросов. Это греет меня изнутри. Приятно знать, что у тебя есть друзья, которые принимают и понимают тебя, каким бы чудилой ты ни был. Мне приходится встать из-за дикой жажды посреди ночи и в темноте аккуратно пройти на кухню. По пути я случайно задеваю тумбу и ударяюсь мизинцем ноги, но с усилием сдерживаю вопль. Добравшись, наконец, до кухни, не зажигая свет, быстро пью воду и иду на террасу покурить. Ночной воздух приятно охлаждает моё лицо, а ветер играется с отросшими завитушками. Я сажусь на ступеньку и подкуриваюсь. – Тоже не спится? – внезапно слышу я сбоку и вздрагиваю от неожиданности. – Прости, не хотел тебя напугать, – тихо добавляет до боли знакомый голос. Почему я каждый раз сталкиваюсь с ним? Я не хочу его больше ни видеть, ни слышать. Пожалуйста, боже, раздели нас навсегда! Вместо того чтобы уйти, как хотелось бы мне, Эдди подходит и садится рядом со мной. – Я хотел нормально с тобой поговорить, – я внимательно разглядываю его лицо в ожидании. – Ричи, прошу тебя, перестань меня избегать, – жалобно шепчет он, глядя на меня. – Мы всё ещё можем быть друзьями. – Ты это сейчас серьёзно? – усмехаюсь я, выдохнув дым. – Типичная фраза «Давай останемся друзьями» тут не прокатит, Эдс, – он хмурит густые брови и недовольно качает головой. – Тогда не зови меня Эдс, – фыркает он. – Разве это не твоё имя? – подначиваю я, но он лишь закатывает глаза. – Я не понимаю, что вдруг случилось, что ты начал вот так себя вести со мной. То, что я съехал, не значит, что я бросил тебя одного. Ты же сам сказал, что мы прощаемся не навсегда, – растерянно произносит он. Я слышу и чувствую, как он напряжён, и это, чёрт возьми, сбивает меня с толку. – Вероятно, я солгал, – спокойно говорю я, делая очередную затяжку. Он меняется в лице. Непонимание сменяется злостью. – Ты просто издеваешься надо мной! – чуть громче положенного в данное время суток говорит он. – Ты дал понять, что любишь меня, а после этого просто избегаешь меня и шлёшь нахуй? Кто вообще так делает? – горланит Каспбрак, при этом жестикулируя, пока я пытаюсь переварить слово «любишь». Люблю? Да, я много раз говорил ему это, но не имел в виду то, что он подразумевает. Я признаю, что влюблён, но значит ли это, что я люблю его? – Твою мать, Ричи, я поцеловал тебя! – орёт разъярённый Каспбрак, а я не могу отойти от мысли, что, возможно, и правда, люблю его. Я будто теряюсь на мгновение и просто смотрю на него тупым взглядом. – Ответь хотя бы что-нибудь! – злобно произносит он. Вместо ответа, я бросаю недокуренную сигарету на землю, обхватываю его лицо ладонями и прижимаюсь к его губам, закрыв глаза. Сначала он хватает меня за руки и пытается вырваться, но спустя какое-то мгновение, расслабляется и отвечает на мой поцелуй. Я не могу описать словами, что происходит у меня внутри, но отчётливо слышу, как учащённо дышит Эдди. Его руки соскальзывают с моих кистей и тяжело падают. Я проталкиваюсь языком сквозь его губы и от маленького соприкосновения наших языков, в штанах мгновенно твердеет. Чёрт! Я понимаю, что нужно заканчивать столь приятное занятие, и резко отрываюсь от него. Не ожидавший такого резкого отстранения Эдди недовольно стонет и, резко распахнув глаза, краснеет и прячет лицо в ладони. – Теперь, мы – квиты, – говорю я с тяжёлым дыханием. – Теперь я тебе ничего не должен, – мне самому больно от этих слов и понимания, что на этом всё, точка в наших с ним отношениях, будь они хоть дружескими, хоть любовными. Я возвращаюсь в дом и как можно скорее бегу в кровать, чтобы попытаться уснуть (кого я обманываю, я не усну до утра!). Как я и ожидал, я ни хрена не выспался. До самого рассвета я не сомкнул глаз, пытаясь заглушить разбушевавшийся пожар внутри тела. Интересно, с Эдди происходит то же самое? Сомнительно. И зачем только я его поцеловал? Идиот! Мне совсем не хочется выходить из комнаты и видеться с ним, а он ещё назло будет смотреть прямо в глаза, как бы обвиняя меня во всех бедах мира. – Ричи? – шёпотом зовёт Стэнли, чтобы не разбудить Майка. Я поворачиваю к другу голову. Красные глаза, под которыми образовались тёмные круги, устремлены на меня. Кудрявая копна русых волос упала на лоб. – Ты не спал? Выглядишь дерьмово, – шепчу я. Тот слегка мотает головой. – Не могу спать в чужих местах, – произносит он чуть громче хриплым голосом. – Ты тоже не спал? – Нет, – вздыхаю я. – Я слышал вас ночью, – тихо добавляет Стэн, опустив глаза, будто чувствуя вину. – Как ты? – Нормально, – вру я, выдавив слабую улыбку. – Я не ожидал, конечно, что он так рьяно будет пытаться вернуть дружбу. – Почему ты не хочешь быть с ним друзьями? Это же не так плохо: снова видеться, общаться, находиться рядом. Он просил не говорить тебе, но…он скучает, – от этих слов недавно потухший пожар снова разгорается. Эдди скучает по мне? Хотя, чего тут удивляться, мы же прожили вместе 5 лет. Тут любой будет скучать. – Стэн, я просто не хочу каждый раз после встречи с ним зашивать дыру внутри себя и собирать себя по кусочкам. – Извини, конечно, но ты даже выслушать его не хочешь. Ричи, ты же знаешь, наш Эдди – самый настоящий трусишка, которому сложно в чём-то признаться даже себе. Не жди, что он возьмёт и скажет, что любит тебя. Дай ему время понять и принять это для себя. – Погоди, – торможу я Стэнли. – С чего ты, вообще, взял, что он меня любит? – хихикаю я, с непониманием глядя на него. – Ты, действительно, глупый, если не замечаешь ничего. Я промолчал вчера, пока не услышал вашу ругань. Знаешь, я не замечал подобного между Майком и Биллом, которые знают друг друга с пелёнок. У них за всё время столько ссор было, что вы с Эдди можете нервно покурить в стороне. И таких вот выяснений отношений у них не было ни разу. Да, они, бывало, и дрались, но при этом не целовались. – К чему ты клонишь? Ни один из них не гей, если ты забыл. – Ричи, – вздыхает Урис, – Эдди вчера весь вечер пялился на тебя. Видел бы ты, как он нервничал перед встречей с тобой. Я думаю, не будь он влюблён в тебя, он бы вёл себя по-другому. Вероятно, он хочет разобраться в том, что чувствует, но без тебя это не получится. Помоги ему. – Стэн, ты сам видел, что со мной было, когда он просто ушёл. Что будет, когда он поймёт, что я ему не нужен? – На такой случай у тебя есть мы. Все мы, – он по-доброму смотрит на меня, а я чувствую лишь панику. – Если он разобьёт тебе сердце, мы не позволим ему больше приближаться к тебе. Слова Стэна как-то повлияли на меня. А что, если он прав? Возможно ли, что Эдди чувствует ко мне то же самое? Что, если он просто боится признаться самому себе в этом? Нам всё же придётся поговорить и обсудить всё до мелочей. Эдди отказался от завтрака и ждал всех на улице. Вероятно, его пошатнул мой ночной поцелуй. Он мог меня оттолкнуть, как я ожидал, но не сделал этого. Я просто не знаю, что и думать. Когда, где и как я должен с ним поговорить? Что мне, вообще, стоит ему сказать? «Эй, Эдди, у меня есть предположение, что ты в меня влюблён. Это так?». Бред какой-то! Домой мы едем другим составом. Я не знаю, как и почему, Эдди оказался со мной в одной машине. Он сел рядом с водителем, а я, Стэн и Майк уселись сзади. Первым из нас машину покидает Майк, затем Стэнли. Когда мы останавливаемся у моего подъезда, я лишь бросаю Каспбраку едва слышное «пока» и выхожу из такси. – Ричи, постой! – вдогонку кричит Эдди, вылетая из машины. Он догоняет меня и нервно топчется. – Могу я зайти? – Зачем? – хмурюсь я, позабыв, что мне это и нужно – остаться с ним наедине. Я удивлён тем, что он сам подошёл ко мне. Я думал, он не захочет больше меня видеть. – Я хочу увидеть Балабола, – говорит он, но верю я ему с трудом. Уж слишком хорошо я знаю, когда он врёт. Это видно по его глазам. – Да, конечно, – я пожимаю плечами. – Думаю, он будет рад тебе. Я наблюдаю, как Эдди осматривается, будто проверяя, что изменилось с момента его переезда. Я-то знаю, что всё осталось прежним, не считая только отсутствия самого важного – Эдди. – Будешь чай или кофе? – предлагаю я, пока Эдди, наконец, добирается до Балабола и начинает его тискать. – Да, спасибо, чай, – отвечает он, не подняв головы, а я оставляю их наедине и иду на кухню. Мне стоить подумать над тем, с чего начать разговор и как не прийти к скандалу. Налив нам обоим чай, я зову Эдди, и тот быстро прибегает на кухню, а за ним бежит Балабол. – Надо же, он так вырос за эти два месяца, – поражается Эдди, садясь за стол. – Ты тоже изменился, – говорю я, кивнув на его худи. – А, это так, просто захотелось что-то поменять, – он дёргает плечами и хватается за кружку. Между нами чувствуется неловкость. Иного я и не ожидал. – Я хотел поговорить, – начинаю я, отодвинув свою панику и трусость на задний план. Эдди внимательно смотрит и ждёт, что я скажу. – Я хочу извиниться за эту ночь, вышло глупо. Ты прав, я поступаю, как ребёнок с низким уровнем IQ. Не знаю, смогу ли тебе объяснить… Мне сейчас очень неловко, – я выдавливаю из себя глупую улыбку. Вероятно, я сейчас очень красный. – Всё в порядке, Ричи. Я всё понимаю. Ты не обязан ничего говорить, – он кладёт ладонь поверх моей, которая всё это время неподвижно лежала на столе, и я чувствую, будто меня током шарахает. Но я не убираю руку. А с его стороны это весьма глупо давать мне какие-то надежды вот этим мелким жестом. Он же знает, что мне это и нужно, так зачем даёт мне это, если не собирается идти до конца? – Эдди, мне очень жаль, что всё так вышло. Я не думал, что смогу влюбиться в тебя. Я пытался это остановить, и у меня получалось. Но когда ты сказал о том, что хочешь бросить меня здесь одного, у меня всё вышло из-под контроля, – тараторю я на одном дыхании. Воздух становится таким тяжёлым, что я судорожно вдыхаю его. – Тише, Ричи. Всё хорошо, успокойся, – Эдди крепче сжимает мою ладонь, а я больше не могу сдерживать ком в горле, который растёт с каждой секундой, проведённой рядом с ним. Из глаз выкатываются слёзы, но я всё равно пытаюсь смотреть на него сквозь прозрачную пелену. – Я думал, что если не буду видеться с тобой, то всё будет лучше, что я смогу забыть тебя, что мои чувства просто исчезнут. И если бы со мной рядом не было Беверли и Стэнли, я… Я не знаю, что со мной стало бы. – Мне очень жаль, что это происходило с тобой по моей вине. И я так и не объяснил тебе причину моего переезда, – он напрягается и отводит взгляд в пол. – Моя мама… она умерла, – я замираю, чувствуя внутри какую-то тянущую пустоту. Он пережил это один? Почему он не рассказал мне об этом сразу? – Я не хотел забивать тебе голову своими проблемами, а ты меня слишком хорошо знаешь, чтобы не заметить, что что-то не так. Я узнал это в тот вечер, когда нашёл у тебя травку. И это просто всё навалилось. Я, в принципе, неплохо отношусь к этому, но именно тогда, меня выбило из колеи. Прости за тот скандал. Я понял, что мне нужно справиться со всем этим в одиночку. Первым делом я поехал в Дерри, чтобы похоронить её. Когда вернулся, заехал в квартиру, которую снял. Она, кстати, недалеко отсюда. Я несколько раз видел, как ты уходил и возвращался с кормом для Балабола. Я так скучал по тебе. Я хотел позвонить тебе, но что-то постоянно останавливало меня. Я понимал, что ты злился на меня. Ричи, если бы ты знал, как ты мне нужен, – я замечаю, что его глаза слезятся, но молчу. – Я тебя очень люблю. Но я не могу дать тебе то, что нужно. Я лишь могу предложить тебе свою дружбу, прости. – Мне очень жаль твою маму, Эдди. Ты мог мне сказать, и я был бы рядом с тобой, но уже ничего не исправить. А насчёт дружбы… Думаю, дружба – это неплохо, – выдыхаю я. – Я не могу заставить тебя полюбить меня так, как мне хотелось бы. Но если ты, правда, можешь и хочешь быть рядом, то я не откажусь. В любом случае, мы находимся в одной компании, и долго бегать друг от друга не получится. – Значит, снова друзья? – он убирает руку и выставляет передо мной мизинец. Я обхватываю его палец своим. – Друзья, – улыбаюсь я, вытирая свободной рукой слёзы.

*** – Ричи, ты мой самый лучший друг! – заявляет Эдди, дёргая траву у своих ног. – Самый лучший? Разве есть, с кем сравнивать? – отшучиваюсь я. – Нет, ты единственный мой друг, – улыбается Каспбрак. – Не хотел тебе это говорить, но… до тебя у меня не было друзей. Это получается, мы друг у друга первые? – хихикаю я. – Получается, так, – улыбается в ответ Эдс. – Давай будем друзьями всю жизнь? – Я с радостью.

*** – И что это, блять, значит? – ворчит Беверли. – Я жду всех, и тебя в том числе! Тозиер, если ты не явишься, я тебя кастрирую! – орёт она в трубку. – Могу я хотя бы немного задержаться? – прошу я. Просто так эта дева от меня не отстанет, если я не приду к ней. – Полчаса, Ричи. Тридцать минут! – Спасибо. Я люблю тебя, – довольно говорю я. – Не гони лошадей, Тозиер. Будешь это говорить Эдди, – фыркает она и кладёт трубку. Я вздыхаю и допиваю свой кофе. – Я так понимаю, ты всё же должен пойти? – спрашивает Коннор, размешивая маленькой ложечкой сахар в своём чае. Я киваю. Его звонок был неожиданным. И к тому моменту я уже и забыл, что оставлял кому-то свой номер. Всю неделю после разговора с Эдди я был словно окрылён и счастлив. Такого прилива сил не было даже от травки. – Ты мог бы пойти со мной, – предлагаю я. – Думаю, тебя примут в «Клуб неудачников». – Это почему же? – блондин удивлённо вскидывает брови. – Ты работаешь барменом в маленьком кафе, – говорю я. – Чёрт, – шепчет он с улыбкой. – И всё же, я пока не готов вливаться в большую компанию. – Нас всего семеро, – смеюсь я. – Это много. Мне пока хватает тебя, – он смущённо улыбается и опускает глаза, а я чувствую неловкость. Стоит ли говорить ему об Эдди? Он знает, что мы жили вместе, что мы друзья, но он всё ещё думает, что мы в ссоре. – А что с тем парнем? Ну, тёмненьким и мелким. Вы всё ещё не помирились? – будто прочитав мои мысли, спрашивает Коннор, отчего я немного дёргаюсь. – Помирились, – честно отвечаю я, поджав губы. – Я обычно такое не спрашиваю у людей напрямую, но… у тебя к нему что-то есть, так? Ты не подумай, что я слежу за тобой, но я видел вас гуляющих вместе пару дней назад. Ты был таким счастливым рядом с ним. – Скажем так: я долгое время влюблён в него, но это не взаимно, – отвечаю я. – И ты так спокойно это принимаешь? Разве тебе не больно? – поражается блондин. – Почему мне должно быть больно? Он рядом со мной, всё стало, как прежде. Мы друзья. И этого мне достаточно, чтобы быть счастливым. То есть… Да, чёрт возьми, я хочу целовать его, но понимаю, что нельзя, и просто стараюсь не думать об этом. – А ваша компания, они знают об этом? – О том, что я – гей или о том, что я притворяюсь его другом? – хихикаю я. – Обо всём. – Да, знают. Они относятся к этому нормально. Каждый был когда-то безответно влюблён, – я пожимаю плечами, а Коннор лишь кивает со вздохом. – У нас заканчивается время. Могу я тебя подвезти? – предлагает он. Будто зная наперёд, я пришёл на встречу пешком. А до дома Беверли, как до Китая раком. – Конечно, – улыбаюсь я. – Ты точно не хочешь войти и составить нам компанию? – спрашиваю я Коннора, отстёгивая ремень безопасности. Он улыбается и мотает головой. – Жаль. Ну, ладно, мне пора, иначе Беверли лишит меня моего детородного органа, – хихикаю я. Коннор делает вид, что ужасается от такой шутки, но всё же смеётся вместе со мной. – Спасибо, что подвёз. Я рад был увидеться, – я вылезаю из машины и шагаю к дому Беверли. Старые доски на крыльце противно скрипят под моим весом. Не успеваю я нажать на звонок, как дверь распахивается, и через мгновение я оказываюсь внутри, притянутый за руку. – Твою мать, ты чего? – воплю я, уставившись на рыжеволосую девушку. – С кем ты приехал? – с горящими глазами спрашивает она. Я закатываю глаза и прохожу мимо неё в гостиную, где на диване сидят остальные ребята. – Это был Коннор, да? – продолжает Беверли, следуя за мной, пока я не подхожу к друзьям. – Привет всем, – громко говорю я, а затем снова обращаюсь к Беверли. – Ты же прекрасно видела, кто это был. Зачем спрашивать? – шепчу ей я. Я не хочу обсуждать это при всех. – Убедиться, что меня не подводит моё зрение. Так значит, вы общаетесь? И он подвозит тебя? – ехидно улыбается она, на что я лишь закатываю глаза. Я уверен, эта дурная привычка перешла ко мне от Эдди. – Успокойся, пожалуйста. Я не буду обсуждать отношения, которых нет, – шиплю я. Ребята уже перестают болтать, и обращают своё внимание на нас двоих. – Пока что нет, – улыбается Марш. – Итак, что ты будешь пить? – громко спрашивает она. – Пиво, – прошу я, и она мгновенно испаряется. Ко мне подсаживается Каспбрак. Ещё лучше! – Привет, – улыбается он. – Привет, – с улыбкой отвечаю я. – А кто тебя подвёз? Насколько я знаю, у нас нет знакомых на машине, – тихо спрашивает Каспбрак. Естественно, он тоже видел, что я явился сюда не пешком. Думаю, все видели, и теперь это главная тема для обсуждения. – У нас нет, а у меня есть, – я слабо улыбаюсь, намереваясь сохранить секрет. Эдди хмурится, явно недовольный тем, что чего-то ему не дано знать. Беверли возвращается и ставит передо мной стакан с пивом. – Ну, и какой план? Устроим бабушкины посиделки? – спрашиваю я и тут же получаю подзатыльник от Бевви. – Мы так мало проводим время вместе. Вот я и подумала, что нам стоит почаще собираться. – Некоторые из нас отменили свои планы, чтобы посидеть и поболтать? – с серьёзным видом спрашивает Стэн. – Кстати, да, – подтверждаю я. – У меня были планы на вечер. – Прости, что сорвала твоё свидание с мистером «блондином», – язвит Беверли, а я нервно замираю, встретившись с непонимающим взглядом Эдди. – Свидание? Блондин? Тот парень из кафе? – громко спрашивает он, вгоняя меня в краску. – А это уже ин-т-тересно, – вмешивается Билл. – Нет, мы не будем это обсуждать, – сердито произношу я. – Кто тебя за язык тянул? – спрашиваю я Беверли, которая виновато опускает глаза. – Так, вы общаетесь? – снова спрашивает Каспбрак, уставившись на меня так, словно у меня на лбу рог вырос. – Я ничего не буду говорить. Это не ваше дело, – фыркаю я и, схватив стакан, опустошаю его наполовину. – Ладно, ребят, он прав, – говорит Беверли. – Но нам интересно, – возмущается Эдди, а я готов его ударить за чрезмерное любопытство. – Хотите поговорить о романтике и любви? Хорошо! – завожусь я. – Эй, Билл, как там у тебя с твоей тайной влюблённостью? А что ты можешь сказать, Бев? Майк? Стэнли? Бен? Эдди, в конце концов. Ни один из вас не говорит о подобном, так почему я обязан отчитываться? – я вскакиваю и несусь прочь из этого дома, попутно засовывая между губ сигарету. – Ричи, погоди! – за мной выбегает Эдди и чуть не падает с крыльца. Я замедляю свой шаг, давая ему возможность догнать меня, но зачем? Я не хочу ни с кем говорить сейчас. – Прости нас, – говорит он, добежав до меня и запыхавшись. Мы останавливаемся. – Почему именно ты просишь прощения, Эдди? Почему не они все? – ещё немного и я взорвусь. – Знаешь, мне не нужны такие друзья. Им интересно, как я подтираю задницу, но сами не могут даже элементарными вещами делиться. Это не дружба, а бред. С какого перепугу я должен доверять им свою личную жизнь, если в ответ от них никакого доверия? – я громко выдыхаю, пытаясь успокоиться. Эдди виновато потупляет взгляд, но всё равно стоит рядом. – Ты не обязан это делать, Ричи. Но мы всё же твои друзья. И всё не так, как ты говоришь. Мы доверяем тебе, – я лишь киваю, как болванчик, но не верю ни единому слову. – Мне пора идти, – говорю я, бросив недокуренную сигарету под ноги, и делаю несколько шагов от него. – На свидание? – со злобой произносит Каспбрак, вынудив меня остановиться и обернуться. – Да ладно тебе, Ричи. Ты так и не ответил на мои вопросы. Мне-то ты можешь доверять, – он пожимает плечами. – Ты, правда, хочешь это услышать? Да, чёрт возьми, у меня свидание. Да, с тем парнем из кафе. Тебе стало легче? – язвлю я. Эдди опускает глаза. – Да, – тихо произносит он и, развернувшись на пятках, шагает обратно в дом.

*** – Нет, Эдди, ты не пойдёшь туда один, – ворчу я, как его мамка. – Либо я иду с тобой, либо никто никуда не идёт! – Почему ты решаешь за меня? Я не твой сын, я твой друг, блять! – орёт Каспбрак, швырнув на пол рамку с нашей фотографией. Та со звоном падает на бетонный пол и вдребезги разбивается. – Отлично! Вали куда хочешь! – ору в ответ я и, зайдя в спальню, хлопаю дверью. Сукин сын хочет свободы? Пожалуйста, пусть идёт! Я не обязан беречь его, как зеницу око! Я не виноват, что за него приходится волноваться. Блять!

*** Сбросив очередной входящий вызов от Беверли, я выключаю телефон и захожу в квартиру. Чего они все ожидали, поднимая такую щекотливую тему? Чёрт, я должен успокоиться. – Эй, Балабол, – зову я щенка, который топчется у порога. – Прошу, иди ко мне. Я знаю, что тебе нужен Эдди. А кому же он не нужен? – Балабол тоскливо скулит, но всё равно идёт ко мне на колени. – Он не придёт. Никогда. Мы ему не нужны, – я нежно глажу пса по гладкой шерсти, а тот зевает и закрывает глаза. Меня будит звонок в дверь. Я и не заметил, как уснул, сидя в кресле с псом на коленях. Аккуратно переложив Балабола на диван, я топаю к двери и, не посмотрев в глазок, открываю её. Вот так сюрприз! – Ричи, мы хотим извиниться. Мы волновались, ты не брал трубку, – чуть ли не хором говорят ребята. – Мы купили твой любимый торт, – улыбается Беверли. Спросонья я едва ли что-то понимаю. Поэтому и впускаю ребят в квартиру. – Только не трогайте собаку, пусть спит, – командую я, когда они проходят в гостиную. Пока Беверли разливает всем чай, Эдди разрезает торт. Кто вообще ему доверил нож? – Ты был прав, Ричи. Мы не имеем права лезть в твою личную жизнь, – начинает Стэн. – Я не хочу уже обсуждать эту тему, ребят, – ною я. – Просто запомните, что не стоит давить на меня. – Ты нас прощаешь? – спрашивает Бев. Я киваю. – Ну, и к слову… У меня нет ничего с этим Коннором. Сегодня впервые куда-то вышли просто выпить кофе и поболтать, – говорю я. – А у тебя есть какие-то планы на него? – тихо спрашивает Майк. – Пока не могу ничего сказать. Время покажет, – я пожимаю плечами. – Так, он тебе нравится или нет? – спрашивает Эдди, слегка покраснев. – Да, – твёрдо отвечаю я. Каспбрак опускает глаза. – Мы очень надеемся, что тебе с ним будет хорошо, Рич. Правда, ты это заслужил, – по-доброму глядя на меня, говорит Беверли и берёт меня за руку. На этом ничего не закончилось, мы всё ещё остались друзьями и «клубом неудачников». Я не знаю, стоит ли мне задумываться. Может быть, правда, уже не нужно мне находиться рядом с ними? Они заслуживают такого друга, как Стэнли, Эдди или Майк. Да, они все хорошие, а вот я никак не вписываюсь в их компанию. Нет, я не хочу сказать, что они все неудачники, а я пуп Земли, вовсе нет. Наоборот, рядом с ними я чувствую и понимаю, насколько погряз сам в себе, как сильно меня затягивает чёрное пятно, растущее изнутри. И мне не хочется менять что-то, мне хочется защитить их от себя, чтобы и их не засосало в эту дыру. Я очень благодарен им всем за поддержку и помощь в трудных ситуациях. За то, что они понимают свои ошибки и исправляют их. Но я думаю, им будет куда лучше без меня. – Давайте что-нибудь посмотрим? – предлагает Беверли, нагло падая на мой диван. К ней моментально подсаживаются Урис и Хэнском, а на подлокотники присаживаются худенький Билл и Майк. Эдди садится в кресло и хватает со стола пульт от телевизора. – Нет-нет, проваливайте, – серьёзным тоном говорю я. Они не обращают на меня внимания, и Эдди уже включает свой любимый фильм. Ненавижу «Грязные танцы». Вообще, смотрел его раньше только из-за Эдди, который тащится по Патрику Суэйзи. – Садись, Ричи, фильм начинается, – спокойно говорит Эдди, кратко глянув на меня. – Не стесняйся, чувствуй себя, как дома, – прыскает он. Я закатываю глаза в его манере и всё же сажусь на пол у его ног. На эротической сцене Майк начинает приободряющее подвывать, и, слава богу, его успокаивает Бен. Я уже практически не чувствую ни ног, ни спины, ни задницы. Хочется лечь или хотя бы запрокинуть голову, так как шея тоже страдает. Я прикладываю ладонь к шее и слегка её разминаю, как вдруг чувствую тёплую руку на своей макушке. Мягкие пальцы с короткими ноготками слегка вдавливаются в кожу головы и медленно её массируют. «Что же ты творишь, Эдс? Ты же знаешь, что я это обожаю». Я прикрываю глаза и расслабляюсь. Интересно, о чём он думает? – Может быть, вы пойдёте в спальню, и там будете ласкаться? – заставляя меня вздрогнуть и распахнуть глаза, произносит Бев с хихиканьем. Каспбрак моментально убирает руку и ёрзает в кресле. – Вы думали, мы не видим? Шалунишки. – Прекращай, Бев. Не смущай Эдди, – отвечаю я и показываю подруге язык, как ребёнок. Эдди сидит красный и растерянный. – Эй, не слушай её, ладно? – шепчу ему я, пытаясь приободрить. – Я, наверное, пойду. Уже поздно, – мямлит Эдди, поднимаясь с кресла. Я вскакиваю вместе с ним, и вот мы уже стоим друг напротив друга. – Ты можешь остаться, – говорю я, но понимаю, что парни и Бев нас слышат, и пытаюсь исправиться, – вы все можете остаться. – И где мы будем спать? У тебя только диван и одна кровать. Нет уж, я лучше поеду домой, – говорит Майк, соскользнув с подлокотника. – Сейчас? Мы ведь не досмотрели фильм, – говорю я. Не хочу, чтобы кто-то уходил прямо сейчас, когда я, наконец-то, чувствую умиротворение рядом с друзьями. – Досмотрим в следующий раз? – вмешивается Стэн, встав и сровнявшись с Майком. – И ты тоже уходишь? – с разочарованием спрашиваю я. – Да, мы, наверное, все пойдём. Завтра не выходной, всем рано вставать и идти по делам. Уже за полночь, Ричи, – говорит Беверли, положив руку мне на плечо. – Ладно, – вздыхаю я. – Идёмте, провожу вас. Пока ребята одеваются и медленно покидают мою квартиру, мы с Эдди стоим в коридорчике между прихожей и гостиной. Он молчит, и я молчу. Я сказал всё, что мог. – Ладно, пока, ребят, – машет нам Беверли и выходит наружу. Я поворачиваюсь к Эдди в ожидании, что он начнёт собираться, но он стоит и странно на меня смотрит. Так смотрят, когда хотят занять денег или попросить что-то ещё. – Эм-м… Ты серьёзно? – тихо спрашивает он, слегка покраснев. Я просто обожаю его румянец, вызванный смущением. Но я всё же не понимаю, о чём он говорит. – Что? – Ну, насчёт того, что ты сказал. Остаться на ночь, – чуть ли не задыхаясь, произносит он. – А-а, конечно. Если хочешь, – говорю я со спокойным лицом. Удивляюсь своему умению скрывать настоящие эмоции. Внутри меня всё ликует от мысли, что эту ночь Эдди проведёт со мной. Нет, не в том плане, о котором вы могли бы подумать. А просто рядом со мной. – Я хочу, – кивает он. – Отлично. Уступлю тебе свою комнату, а сам лягу на диване, – я едва сдерживаю улыбку. Эдди лишь кивает и возвращается в гостиную. Балабол начинает играться с ним, пока я иду курить на балкон. Давно я не доставал плед, который так любил Эдди. Сам я от него не в восторге – он слишком мягкий и лёгкий, и ночью я его сбрасываю с себя, а потом мёрзну до утра. Бросив на кровать плед и подушку, на которой спал Эдди, а также достав из шкафа рубашку и его старые шорты, которые он почему-то не забрал, я принимаюсь стелить себе на диване. Эдди сидит в том же кресле и, молча, наблюдает за моими действиями. – Я мог бы спать на диване. Не хочу тебя напрягать, – говорит Эдди, взяв свой телефон и что-то в нём высматривая. – Не пизди, ты ненавидишь этот диван, – смеюсь я, расстилая одеяло. – Чёрт, ты прав, – ухмыляется он. – Ну, всё. Можешь идти спать. Я тоже лягу, – говорю я, почувствовав между нами неловкость. Снова. Надоело это чувствовать. Я не понимаю, как мы вообще можем дальше общаться и «быть друзьями» после всех разговоров и двух случаев поцелуя с обеих сторон. Чёрт, да по моей жизни можно сериал снимать. А называться он будет «Ричи Тозиер – главный неудачник по жизни». – Спасибо, что позволил остаться, – слабо улыбаясь, говорит Каспбрак. – Брось, это ведь я предложил, – ага, молодец, ничего не скажешь. Хотел показать ему, что всё ещё любишь – показал. Эдди ушёл в мою спальню и не закрыл дверь. Отлично, теперь он будет плохо спать из-за моей беготни на балкон. Надеюсь, ему не нужно рано просыпаться, и он сможет нормально выспаться здесь. Я был бы рад, проведи он следующий день со мной. Да кого я обманываю? Я до смерти хочу, чтобы он вернулся и снова жил со мной. Мне одиноко без него, а квартира слишком большая для меня одного и слишком пустая без Каспбрака. Первый поход на балкон. Два часа ночи. Супер! Я укутываюсь в одеяло и на цыпочках крадусь к балкону, чтобы не создавать лишний шум. Закрыв за собой дверь, сажусь в кресло, подобрав под себя ноги, и подкуриваюсь. Ночи постепенно становятся холодными, предупреждая о приближающейся осени. Я планирую найти в сентябре работу и начать заниматься музыкой, как хотел ещё задолго до встречи с Эдди. Именно наша с ним встреча перевернула всю мою жизнь. Я не жалуюсь, но я, правда, от многого отказался ради него. Может быть, он не понимает, насколько он мне важен и дорог, но разве все вещи, что я для него делал, были не так заметны? Как за пять лет он не смог понять, что я считаю его больше, чем другом? Докурив, тихонько возвращаюсь внутрь и иду на кухню попить воды. Решаю не включать свет, чтобы не разбудить Эдди. Утолив свою жажду, рысцой пробегаю в гостиную и чуть ли не с разбега плюхаюсь на диван, ожидая мягко упасть, но вместо этого падаю на что-то твёрдое. На всю квартиру разносится болезненный вопль. Я вскакиваю, как ошпаренный, и включаю свет. Каспбрак, свернувшись в калач, корчится от боли и держится за ногу, которую я, по всему видимому, и ушиб своим весом. – Твою мать, Эдди! Ты что тут делаешь? – ору я, хватая на ходу аптечку, которая всегда лежала в ящике под телевизором. Я подхожу к нему и сажусь на пол. – Дай посмотреть, вдруг перелом? – требую я. – Всё нормально. Обычный ушиб. Будет только синяк, – хрипло произносит он. – Прости, я не думал, что ты так залетишь на меня, – он усмехается. Ему ещё и смешно? – Ты чего ржёшь, ебанько? А если бы я тебе реально что-то сломал? Какого хуя ты вообще здесь делаешь? – понизив голос, продолжаю бушевать я. – Прости, я хотел лечь..с тобой, – покраснев, говорит Эдди и прячет глаза, а я впадаю в ступор от таких слов. – Зачем? – полушёпотом спрашиваю я, всё ещё сидя перед ним на коленях. Он закусывает нижнюю губу, а во мне что-то загорается. – Не могу спать один. После того, как переехал, практически не сплю, – говорит он. Я вздыхаю и почёсываю затылок. – Почему ты сразу не сказал? – Не хотел навязывать свои проблемы. Да, и тебе было бы всё равно, – он дёргает плечами, а я вздыхаю ещё сильнее прежнего. – Эдди, разве ты ещё не понял, что мне на тебя не наплевать? – я буду жалеть и корить себя за это, но всё-таки кладу свою ладонь на его колено. Эдди испуганно глядит на меня. Я понимаю, что это было лишним, и мгновенно убираю руку, но он успевает схватить меня за запястье. – Прошу… – шепчет он, глядя на меня глазами, полными мольбы. – Не убирай, – он кладёт мою ладонь обратно и прикрывает глаза. – С тобой так спокойно, – выдыхает он с улыбкой. – Эдди, я… – у меня спирает дыхание от всего происходящего. Глядя на то, как его голая грудь под распахнутой рубахой вздымается и опускается, я чувствую внутри себя жар, который поглощает всё тело до кончиков пальцев на ногах. Я пытаюсь привести чувства в порядок и успокоиться. – Эдди, это неправильно, – говорю я чуть громче шёпота. Он распахивает глаза. Его зрачки расширены по максимуму, отчего взгляд становится диким. Без единого слова он резко хватает меня за голову, рывком тянет на себя, при этом сам наклоняется, и уже через секунду его язык оказывается в моём рту. Я не сразу понимаю, что происходит. Его руки путаются в моих волосах, он слегка дёргает, отчего из меня вырывается стон. Его язык мягко скользит по моим губам, проскальзывает внутрь и начинает приятную атаку на мой язык. Мой мозг конкретно отключается, и я поддаюсь своим чувствам. Положив руки на его бёдра, я резко тяну его на себя и оказываюсь между его ног. Он стонет и ещё яростнее впивается в мои губы. Член моментально твердеет в трусах, но меня это не заботит. Сейчас меня волнует только парень, которого я впервые в жизни могу целовать, не думая о последствиях, потому что мне плевать, что будет потом. Я не хочу жить в прошлом или постоянно думать о будущем. Я хочу жить в настоящем времени, хочу жить сейчас, когда он в моих руках, извивается и так сладко стонет от моих поцелуев. – Чёрт, Ричи, – шепчет он, когда я начинаю посасывать мочку его уха. Его шёпот вынуждает меня остановиться и вопросительно взглянуть на него. – Нет, не останавливайся, – на выдохе произносит он, запуская руку в мои лохматые кудри. Я слегка надавливаю ему на плечи, чтобы он лёг, а сам сажусь на его бёдра. Чувствую его стояк и не сдерживаю стон. Чёрт, как же это охуенно – целовать человека, которого так долго любишь, чувствовать его так близко и знать, что он хочет того же самого, чего и ты желаешь уже не один год. Моя рука плавно движется по его груди и останавливается на твёрдом горячем члене, который выпирает в тонких шортах. Его румяные щёки, до ужаса дикие глаза и тяжёлые стоны: всё это вынуждает меня сорвать с него одежду и вставить по самую глотку. Я наклоняюсь, чтобы вновь поцеловать его, но вместо этого Эдди прижимается губами к моей шее и несколько секунд водит по ней губами. Я чувствую лёгкое покалывание и отстраняюсь. – Ты поставил мне засос? – шепчу я, схватившись за влажный след. Эдди кивает с ехидной улыбкой. – Как напоминание об этом, – тяжело дыша, шепчет он. Моя рука всё ещё держится на его члене, медленно и плавно двигается по головке через ткань шорт. Он закрывает глаза и несдержанно стонет. Я готов кончить от одних только его стонов, что уж говорить о большем? – Я… – вдох, – хочу тебя, – выдох. Я продолжаю двигать рукой, нависая над ним и целуя в грудь, шею, ключицы. – Давай избавимся от этого, – шепчу ему на ухо, дёрнув за резинку шорт. Он быстро кивает, позволяя мне приподняться и с усилием стянуть с него чёртовы шорты, в которых он собирался спать, вместе с трусами. Упругий член забавно выпрыгивает из-под ткани и слабо дёргается. Шорты летят на пол, а я встаю, чтобы рассмотреть полуголого Эдди и насладиться этим зрелищем. – Прошу тебя, Ричи, вернись, – шепчет он, жалобно глядя на меня. Я выключаю свет, чтобы мы оба могли чувствовать себя комфортно. В комнате стоит духота, а свет от уличного фонаря падает прямо на Эдди, доставляя мне удовольствие видеть его. По пути к нему я снимаю с себя футболку и замечаю, что он вторит мне, стягивая рубашку. Я снова нависаю над ним и хватаюсь за горячий член. Естественная смазка льёт из него водопадом, позволяя моей руке двигаться без препятствий вдоль члена: вверх-вниз, вверх-вниз. Стоны Каспбрака становятся гортанными, и это заводит меня ещё больше. Я начинаю двигать рукой быстрее, поддаваясь желанию. – Чёрт, я сейчас кончу, – шепчет Эдди, с силой хватаясь за моё запястье. – Но мы ведь этого и хотим, разве нет? – ухмыляюсь я. Он вопросительно смотрит на меня, но не успевает и слова сказать, как полностью напрягается каждой частичкой тела и обильно кончает. Его горячее липкое семя выливается на его живот, а также попадает на мою грудь и руку. Я ещё несколько раз медленно провожу рукой по всей длине пульсирующего члена, касаюсь подушечкой большого пальца головки, размазывая по ней сперму, а затем подношу палец к губам и на его глазах засовываю его в рот. Солоновато-сладкий привкус. – Твои дети весьма вкусные, – подначиваю я и наклоняюсь, чтобы поцеловать его. Эдди обхватывает мою шею и, всё ещё тяжело дыша, каким-то образом умудряется перевернуться и оказаться на мне. За секунду я оказываюсь голым, а мои трусы валяются в куче нашей одежды. – Что ты делаешь? – спрашиваю я, немного напуганный его уверенными действиями. – Ты думаешь, я оставлю тебя мучиться, не дав кончить? – говорит он и мотает головой с ехидной улыбкой. Его тёплая рука тут же оказывается на моём члене, от чего я выдыхаю и расслабляюсь. Он несколько раз двигает рукой, затем останавливается и на коленях ползёт вниз. Моё сердце пропускает удар. – Эдди, – я приподнимаю голову и вижу только, как он склоняется над моим органом, а затем проводит по головке языком. Голова падает на подушку, а спина выгибается. Твою мать! От такого приятного ощущения сводит скулы, пальцы на ногах сжимаются, а вместо вздоха вырывается громкий стон. – Чёрт… – выдыхаю я, а Эдди уже погружает его в рот и двигает головой. То, как он отсасывает мне, заставляет всё тело дрожать. Он втягивает щёки, доставляя сногсшибательные ощущения. – Эдди, я… я скоро ко…кончу, – почти несвязно произношу я, предупреждая его, но он не останавливается. Я хватаю его за голову, чтобы остановить, но он убирает мои руки, и ускоряет движения. Блять… На выдохе я кончаю…ему в рот… Сука! Как же охуенно! Полностью расслабившись от удовольствия, я закрываю глаза и не шевелюсь. Эдди встаёт с дивана, и я слышу, как он одевается. Мне приходится открыть глаза и приподняться. – Куда ты? – спрашиваю я. – В душ, – отвечает он, стоя посреди моей гостиной в одних трусах. – Ты пойдёшь? – Что? Вместе в душ? – вопрошаю я, не поверив своим ушам. – Да, дурень, куда же ещё? Я весь в своей же сперме, – хихикает он и топает в ванную. Я решаю дать ему побыть одному. Тем более, душ – вещь слишком интимная. Да, интимнее того, что сейчас было. Боже, поверить не могу, что это только что произошло. Это считается за то, что Эдди переспал со мной? Конечно, нет! Обычная дрочка и минет, вот и всё. Стоп, а куда он дел мою сперму? Я ведь кончил ему в рот… Нет! Он её проглотил? Боже… Это всё похоже на бред или самый охуенный сон в моей жизни. Я трогаю свою шею, где Эдди оставил свою метку. Надо же, поставил мне засос! Стоило тоже это сделать. Стоп, а мы теперь типа…вместе? Или нет? Что это вообще всё значит? Кто мы теперь друг другу? Столько вопросов, на которые я не смогу ответить самостоятельно. Пока Эдди намывается в душе, я успеваю выйти на балкон, покурить и охладиться. Понимаю, что неплотно закрыл дверь, так как ко мне прибегает Балабол и запрыгивает на колени. – Что? Спать тебе не даём, да? – полушёпотом спрашиваю я пса, поглаживая его по голове. Он громко выдыхает и кладёт голову на сложенные лапки. Выглядит слишком мило. – Эй, чувак, я бы этого не делал. Я не собираюсь сидеть тут, пока ты не выспишься, – хихикаю я, не давая Балаболу уснуть. Он спрыгивает и возвращается в гостиную, я иду следом. Эдди уже вышел из душа, укутавшись в полотенце. – Душ свободен, – улыбается он, натягивая трусы. – Я так устал. Лучше схожу утром, – говорю я, садясь на диван, на котором мы несколько минут назад занимались самыми потрясающими вещами. – Ну, ты и мерзкий, – смеётся Эдди, садясь рядом со мной. Слишком близко, слишком неловко, слишком много слишком. – Пойдём спать? – предлагает он. Я киваю, а он поднимается и протягивает мне руку. Я гляжу на него тупым, непонимающим взглядом, а он закатывает глаза. – Я не хочу и не могу спать один, – говорит он с просьбой в глазах. – Хорошо, – я беру его руку и иду за ним в свою же комнату. Балабол успевает забежать с нами и укладывается на краю кровати, но он не будет мешать, ведь кровать даже для моего роста в 182 см слишком большая. Я выключаю свет, и мы ложимся в постель, которая уже пропахла запахом Эдди. Он сразу же прижимается ко мне и кратко целует в ключицу. Мне хочется задать ему кучу вопросов и разобраться в каше, которая образовалась в моей голове, но я решаю оставить этот тяжёлый и сложный разговор на утро. Как бы меня ни пугала вся эта ситуация и его отношение к ней, будто всё так, как и должно быть, я обнимаю его и вдыхаю его запах, засыпая в спокойствии и удовольствии.

*** – Эдди, прошу тебя, выключи это! – я пытаюсь переорать музыку, которая гремит на всю квартиру. – Соседи будут жаловаться! Эдди! – он, не обращая на меня внимания, скачет перед зеркалом, выкрикивая слова песни. – Потанцуй со мной, Ричи! Ты такой зануда! – кричит он мне. – Это я зануда? Я тебе сейчас покажу! – я хватаю его за талию и закидываю на своё плечо. Эдди смеётся и дрыгает ногами, пиная меня в живот, но я всё равно тащу его к кровати. Бросив маленькое тело на постель, я начинаю щекотать его по бокам и в районе шеи (это его слабые места). – Ну, и кто теперь старая кляча? – хохоча, говорю я. – Прошу тебя, хватит! – визжит Каспбрак, дёргаясь и ворочаясь. Я отпускаю его и получаю пинок по заднице. – Я прощу тебя за это, – говорю я. – Какая милость. Спасибо, сударь! – язвит младший.

*** Утреннее солнце противно светит в глаза, не давая поспать. Я натягиваю на голову одеяло, чтобы создать темноту. Не хочется ещё вставать, но, видимо, придётся. Утренняя эрекция даёт о себе знать, вынуждая сходить в туалет. Я переворачиваюсь на спину и пытаюсь мысленно заставить себя открыть глаза, но ничего не выходит. Расслабившись, я начинаю снова погружаться в сон, как вдруг чувствую лёгкое прикосновение у себя в паху, отчего глаза мгновенно распахиваются. Приподняв голову и посмотрев вниз, замечаю руку на своём члене. Чёрт… Эдди! Я чуть не забыл о вчерашнем. Я выглядываю из-под одеяла и встречаюсь с Эдди взглядом. – Доброе утро, – улыбается он, слегка сдавливая член в своих маленьких пальчиках. Я лишь возбуждённо выдыхаю в ответ и падаю на подушку. – Что ты творишь? – хриплым низким голосом спрашиваю я, пытаясь дышать спокойно, но нихуя не выходит. – Хочу сделать тебе приятно, – щебечет он мне на ухо, медленно стягивая с меня трусы. И почему я не могу ему сопротивляться? Точно! Потому, что я люблю его и хочу этого. Как я мог забыть? Тёплая рука обхватывает мой детородный орган и начинает двигаться. По телу проходит разряд тока вперемешку с жаром, разливающимся внутри. Он слегка касается головки языком, пуская новые и новые импульсы по моему телу. После душа застаю Каспбрака готовящим завтрак. Видимо, одиночество вынудило его, всё-таки, научиться готовить нормально. – О, садись за стол. Сейчас будем завтракать, - говорит он, заметив меня в проходе. Я киваю и бегу переодеваться в спальню. В голове целая каша из мыслей. Только пытаюсь сосредоточиться на мысли о том, что всё это было неправильно, как её перебивает мысль «Ты же любишь его. Всё было правильно». Где-то на подкорках сознания я понимаю, что всё же нам не стоило это делать. Я так долго пытался спрятать чувства, а потом и вовсе старался их заглушить. И теперь он вот так просто приходит и отсасывает мне. Это сбивает меня с толку. – Я хотел сделать овощное рагу, но не нашёл у тебя перец, - будто извиняясь, говорит Эдди, поставив передо мной тарелку с яичницей. – Ничего, спасибо, - я опускаю глаза и принимаюсь есть. – Чем хочешь заняться сегодня? – спрашивает он, сев напротив меня. Я пожимаю плечами. – Может быть, прогуляемся? Или съездим вечером к ребятам? – предлагает Эдди. Я не выдерживаю и поднимаю на него нахмуренный взгляд. – Ты это сейчас серьёзно? – выпаливаю я. Эдди впадает в ступор и, замерев, удивлённо на меня смотрит. – Почему ты ведёшь себя так, будто всё нормально? – чуть повышаю тон, чтобы выглядеть угрожающе. – А разве всё не нормально? – тихо вопрошает Каспбрак, потупив взгляд. – Нет, если ты думаешь, что теперь мы и дальше будем притворяться друзьями, забыв про то, как ты мне дважды отсосал! – почти ору я, ударив по столу, отчего Эдди вздрагивает и испуганно глядит на меня. – Если ты об этом жалеешь, то… - его глаза начинают слезиться. Вероятно, я напугал его, - то почему ты меня не остановил? – что-то сильно сдавливает в груди при виде такого его лица. Он резко поднимается из-за стола и впопыхах несётся к выходу. Благодаря своим длинным ногам, я успеваю остановить его прямо на пороге. – Постой, - прошу я, схватив его за руку. Он стоит ко мне спиной и, видимо, не намеревается повернуться. – Эдди, – смягчив тон по максимуму, произношу я, но вместо ответа слышу лишь его всхлип. – Чёрт, прости меня. Я не хотел тебя расстроить, - тихо говорю я. Он резко поворачивается. – Расстроить? Ричи, я не расстроен! Мне больно! Ты просто ебланище, раз нихуя не понял! – кричит он, задыхаясь от потока слёз. – Я думал… - отдышка. – Я, блять, думал, что ты этого хотел, – он отводит взгляд и шмыгает носом. – Почему? Почему ты меня не остановил, если не хотел? – я осторожно тяну его за руку внутрь, закрываю дверь и прижимаю к себе. Он подрагивает, уткнувшись лицом в моё плечо. – Я хотел, Эдди. В этом-то и дело, – шепчу я, поглаживая его по волосам. – Я просто не ожидал этого, понимаешь? Я думал, наутро ты пошлёшь меня нахуй, – ухмыляюсь я, прикрыв глаза. Чуть крепче сжав дрожащее тело, я вдыхаю запах его волос и чувствую, как из моих глаз брызжут слёзы. – Чёрт возьми, Каспбрак… Как же я тебя люблю, маленький ты идиот, – шепчу я. Эдди замирает и приподнимает голову, встречаясь с моим взглядом. Никаких слов. Лишь его мокрое лицо с красными глазами и щеками от слёз. Он встаёт на цыпочки и тянется ко мне. Сердце пропускает удар, и через секунду он ласково целует меня. Не так, как прошлой ночью. Без страсти, но будто с… с любовью? Я аккуратно отстраняюсь и немного хмурюсь. – Нам всё равно придётся поговорить, – шепчу я, ожидая, что он ударит меня и больше никогда в жизни не подпустит к себе. Но он кивает и, выпутавшись из моих объятий, возвращается на кухню. Мы садимся за стол на прежние места, только есть уже не хочется. – Что ты хочешь услышать? – спокойно спрашивает он, вытерев рукавом рубашки лицо. Я и сам не знаю, что хочу услышать от него. Я ни к чему не готов. – То, что ты считаешь нужным сказать мне, – говорю я, но понимаю, что будет сложно добиться от него добровольных признаний. – Что ты ко мне чувствуешь, Эдди? – я знаю, что ему страшно говорить об этом. Но не он один этого боится. Я вытираю вспотевшие ладони о джинсы и внимательно разглядываю родное лицо с красными пятнами от слёз. Он слабо улыбается на выдохе и смотрит в упор. – Разве ты ещё не понял? – тихо спрашивает он. – Я люблю тебя, Ричи, – произносит он, а я замираю. Сердце барабанит в глотке, кровь стучит в ушах, дыхание сбивается. Чёрт, не это я ожидал услышать сейчас. Я ожидал что-то в роде «Ну, это был просто эксперимент» или «Я хотел узнать, каково это – быть геем» и так далее. – Ты в этом уверен? – спрашиваю я, понимая, что это самый тупой вопрос на признание в любви. Из Эдди вырывается смешок. – Да, Ричи, я уверен, – отвечает он. Я в замешательстве. – Я понимаю, ты, наверное, в шоке, - говорит он. – Я просто… не знаю, почему не сказал раньше. – Раньше? – повторяю я. – То есть… Как давно ты это понял? – После своего переезда, – он дёргает плечами. – Два месяца пытался не думать об этом, убеждал себя, что это не так, пока не встретился с тобой на дне рождения Майка, – он улыбается уголком губ. – Подожди, мы ведь говорили с тобой после той ночёвки, и… ты сказал, что мы можем только дружить, как раньше, – я пытаюсь, блять, собрать картину по кусочкам, но что-то не сходится в моей голове. – Да, сказал. Я соврал. Потому что испугался, Ричи. Я видел, как ты болтал с тем парнем в кафе, и…просто решил, что не хочу мешать тебе строить жизнь так, как ты заслуживаешь, – он нервно откидывает упавшие на лоб кудри. – И всё же, ты сам начинал все те разговоры, ссоры… то, что случилось вчера… Я не понимаю, – шепчу я, хотя хочется выть. – Я знаю, извини. Просто… когда ты рядом, я не могу нормально думать и соображать. У меня внутри всё трепещет от одного твоего взгляда, – он хватается за грудь. – Ты из моей головы не выходишь, – я не знаю, что ответить. Мне просто не верится, что это всё наяву. Надо же, Эдди Каспбрак любит меня! Хочется ущипнуть себя, да побольнее, чтобы убедиться, что это не глюк и не сон. – И что мы будем делать? – тихо спрашиваю я, пытаясь усмирить внутренний пожар, вызванный Эдди Каспбраком. – Думаю, и так ясно, чего хочу я, – улыбается он. И я понимаю, что к чему. Я чувствую, что вот оно – счастье, от которого хочется плакать. Если бы он сказал мне это сразу же, не было бы всего этого мозгоёбства. Но уже ничего не исправить, и придётся принимать всё, как есть. Но и этому я безумно рад. Чёрт, да я готов расцеловать его. Что, собственно, я и делаю. Губы распухли от частых поцелуев, дыхание сбилось, на голове гнездо, а в штанах такой крепкий стояк, что чувствую боль, когда касаюсь им бедра Эдди сквозь двойную ткань одежды. Но мне до безумия охуенно, что он сидит на мне, что он целует меня, что он мой. Сердечный ритм участился так, что можно танцевать чечётку. Пальцы крепко сжимают бёдра Каспбрака, впиваясь всё глубже и глубже. – Блять, раздевайся, – выдыхает Эдди мне в ухо. Голова начинает кружиться от такого быстрого дыхания. Я послушно приподнимаюсь и с лёгкостью стягиваю с себя футболку, пока Эдди копошится со своей рубашкой. Пробегаюсь кончиками пальцев по оголённому животу. Знаю, что ему щекотно, поэтому победно ликую, когда он ёжится и хихикает. – Не сейчас, – шепчет он, поглаживая мою грудь, – мы здесь немного другим заняты, – я киваю и, притянув его за шею к себе, жадно вкушаю его губы. Он стонет и выгибает спину, как только свободной рукой я подбираюсь к его ширинке. Где-то под дверью громко лает Балабол, и до нас доносится звонок в дверь. Блять! Кого принесло именно сейчас? Эдди разочарованно вздыхает. – Не открывай, – просит он, не желая отрываться от моих губ. Балабол лает ещё громче. – Я должен, – вздыхаю я, аккуратно отодвинув любимое тело от себя. Он закатывает глаза и сваливается с меня на кровать. Я быстро встаю и шагаю к двери, попутно натягивая футболку. Не глядя в глазок, отворяю дверь и приятно удивляюсь. – Привет, – удивлённо улыбаюсь я. Коннор улыбается, разглядывая мой потрёпанный вид. Понимаю, что выгляжу так, будто только что трахался. Благодаря блондину, это не правда. Почти. – Как ты узнал мой адрес? – спрашиваю я, всё ещё держа Коннора на пороге. – Это важно? – улыбается он. Я мотаю головой. Это, действительно, не так интересно. – Я хотел увидеться с тобой, пригласить прогуляться, – говорит он, покраснев. Чёрт. – Сейчас не самое лучшее время, – я поджимаю губы в извинительной улыбке. – О, ладно, – выдыхает он, явно расстроенный. Его выдают бегающие глаза и смытая улыбка. Он собирается уходить, но неожиданно оборачивается и хмурится. – Ты не один, да? Поэтому не приглашаешь внутрь? – нагло спрашивает он, а я чувствую себя провинившимся ребёнком. – Ясно, – ухмыляется он, разворачивается и сбегает вниз по лестнице к выходу. Блять. Не то, чтобы я хотел с ним что-то попробовать, но он меня заинтересовал, и теперь я потерял шанс даже на дружбу с ним, и это огорчает. Я возвращаюсь в комнату, где Каспбрак уже оделся и сидит на моей кровати, что-то внимательно изучая в своём телефоне. – Кто приходил? – спрашивает он, убрав телефон на стол. Я сажусь рядом с ним и кладу ладонь на колено. – Коннор, – вздыхаю я. Эдди меняется в лице. – Что он хотел? – его густые брови сходятся на переносице. Я дёргаю плечами. – Звал на прогулку. Может быть, хотел о чём-то поговорить. Я теперь не узнаю этого, – говорю я. – Он понял, что я не один, и ушёл, – добавляю я, заметив его непонимающий взгляд. – Между вами что-то было? – аккуратно спрашивает Каспбрак после минутной паузы. – Ничего, один раз встретились. Зато, сколько интереса вызвали, – отвечаю я. Эдди расслабляется и откидывается на подушки. – Почему тебя так напрягает Коннор? – спрашиваю я, упав рядом с ним. – Не знаю. Не нравится он мне и всё, – фыркает Каспбрак, глядя в потолок. – Ты просто ревнивый маленький идиот, – улыбаюсь я, обнимая его. Он закатывает глаза. – Я не ревную, Тозиер. Не придумывай. – А, по-моему, ревнуешь. Ещё как! – моя рука пробирается под его рубашку. С визгом Каспбрак отлетает от меня и падает на пол. Ну вот, сейчас начнёт бубнить. Но вместо ругани я слышу его смех. – Я покажу тебе ревность, придурок, – со смехом язвит он, поднимается на ноги и прыгает на меня. Оказавшись на мне верхом, он наклоняется и позволяет себе примкнуть губами к шее, кожа на которой уже покраснела от его поцелуев и засосов. Я обхватываю его бёдра, растворяясь в приятных ощущениях. – Мы кое-что не закончили, – шепчет мне на ухо и ластится, как домашний кот, просящий еду. Я обхватываю его, просто потому, что могу (он маленький и худенький), и резким рывком переворачиваю нас обоих. Теперь я сверху. Я победно улыбаюсь, а Эдди-шаловливые-ручки-Каспбрак уже лезет прохладными руками под футболку, посылая по спине тонну мурашек. Я со свистом вдыхаю воздух и останавливаю его. – Что такое? – спрашивает он, снова сводя брови. – Я думаю, нам не стоит с этим торопиться, – говорю я. Эдди будто током бьют мои слова. Его руки падают, но он продолжает лежать подо мной. – Я знаю, что ты этого хочешь. Я тоже хочу, но… мы оба не готовы к этому, понимаешь? – осторожно произношу я. – Ты не чувствуешь, как я готов? – спрашивает он, ткнувшись в моё бедро стояком. – Я не об этом, – вздыхаю я. – Это требует некой подготовки, - пытаюсь объяснить я. Эдди тупо глядит на меня и морщит лицо так, будто я только что блеванул прямо на него. – Ты о чём вообще? – спрашивает, приподнявшись на локтях, тем самым, оказываясь, ближе ко мне. – Чёрт, Ричи, я готов, - уверенно произносит Каспбрак, прикрыв глаза. – Я не уверен в этом, - я качаю головой. – Ты вообще представляешь, как это происходит? – Ну… Ты должен трахнуть меня в задницу, - чуть смутившись, произносит он, а меня обдаёт жаром по всему телу от таких громких слов. – Да, но… Не всё так просто, - я стараюсь подвести его к этому осторожно, чтобы не напугать и как-либо не обидеть. Он вздыхает, закатывая глаза. – Ты говоришь о смазке и прочем? – Не только. Ты должен… как же сказать? Быть чист? В общем, это называется спринцевание. Ты должен прочистить свой… зад, - кажется, я покраснел. – О, хорошо, – он отводит глаза, покрываясь румянцем. – Это не обязательно делать прямо сейчас. Мы обязательно сделаем это, когда ты будешь готов, – шепчу я, наклоняюсь к нему и посыпаю его шею мелкими влажными поцелуями. Он кивает и тихо выдыхает. Я думал, этот разговор будет куда сложнее. Но Эдди – мальчик не глупый, и понимает даже такие вещи. Конечно, ни один из нас ещё не делал ничего подобного, поэтому я так же, как и он, абсолютно к этому не готов. С девушками всё намного проще. Но это – нечто новое для меня. Тут главное – найти правильный угол, подобрать нужную скорость, нащупать уязвимое место. Не знаю, когда мы оба будем к этому готовы, но не хочу его торопить. Пока что мне хватит и того, что уже есть. У нас есть много времени, чтобы попробовать всё, что только возможно. По крайней мере, у нас есть вечность.