Без воздуха

POV Катя Пушкарева — Да они сегодня все какие-то… — многозначительно сказала Таня, покрутив пальцем у виска, а потом с аппетитом укусив пирожок с капустой. Мы с девочками из женсовета сидели в кафе «Ромашка». Симпатичное, ничем непримечательное недорогое кафе, как будто созданное для офисных работников, которые толпой осаждали его двери в обеденный перерыв. Здесь можно было сносно и за адекватные деньги перекусить, а потому именно сюда они меня и позвали, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Думали, вдруг я хожу по ресторанам. Наивные! Девочки, как только вышли из офиса, стали еще более оживленными и наперебой делились друг с другом новостями о прошедшей половине рабочего дня. Меня как-то сразу перестали стесняться, приняв в свою компанию, то ли потому, что я пошла с ними обедать, то ли просто поверили в меня, а я слушала и впитывала как можно больше нюансов о жизни в этом загадочном для меня королевстве под названием Зималетто. — И не говори, — поддержала Света, — Даже Коля какой-то… смурной что ли. — Это у него еще сегодня Клочкова не была! — засмеялась Шура. — А Киру, Киру ты видела?! — Это Катюха ее так разозлила, — гордо заявила Маша. — Почему это я? — А что ты ей сказала утром? Ой, девочки, вы бы видели ее лицо! Прямо ядом изошла. — Ага, и Викуся к ней бегала с утра! Как пить дать, будут тебе жизнь портить. — Кать, ты бы правда, не дерзила бы ей… — Ольга Вячеславовна, да я не сказала ничего… — смутилась я. — Да, небось, ей покоя не дает, что Катя — Жданова, а она — нет! — Конечно! Столько лет стараться, а все без толку! — хохотнула Шура. — Так еще не вечер, — хмыкнула я, — Она же его невеста, кажется? — Пф! Невеста! — закатила глаза Маша, — Это для семьи невеста. Все уже знают, что они расстались, просто молчат. — Ага! — закивала Амура, — Она только начнет права качать, Андрей Палыч ее так на место ставит! Это она только мнит себя королевой! — Девочки! Да хватит вам сплетничать! — Олечка Вячеславовна, да мы же немножко! — Да, Кирилл, как ни странно, поприличнее отца оказался, сразу женился, — задумчиво протянула Света. Мой мозг сразу зацепился за слова «как ни странно». А почему может быть странно, что Кир женился? — Ой, Кать, а как вы с Кириллом познакомились? — Наверное, у вас красивый роман был? — Расскажи, Кать! Они щебетали без умолку, а когда посыпались вопросы, показалось, что у меня закружилась голова. — Да я просто отдыхала в санатории, а он там был… — пробормотала я, смутившись, — А потом встретились в Питере и… — И? — не выдержала Маша. — Начали вместе жить… — И все? А как же букетно-конфетный период? — спросила Шура. Я только многозначительно пожала плечами. Не буду же я объяснять им, что у нас с Кириллом творится на самом деле? Хотя безумно хотелось с кем-то поделиться и спросить совета. Как жаль, что мамы нет рядом… — Девочки, да прекратите! — шикнула на них Уютова, — Что вы пристали к Кате? Захочет, сама расскажет. Совсем смутили девчонку! — И-и-извините, — пробормотала я, положила рядом с тарелкой деньги и выскочила на улицу, закуривая дрожащими руками сигарету. Что это со мной? Я попыталась отдышаться и сбросить накатывающую панику. Нет, все хорошо: я дышу, а значит, я жива. Все хорошо. Утро в Зималетто выдалось поистине тяжелым. Сначала Андрей и Кира, а потом появился Милко, который все еще не оставил задумку меня преобразить. Мне пришлось буквально прятаться от него, чтобы лишний раз не отнекиваться от настойчивого внимания. Признаться честно, он мне очень нравился, открытый, яркий, какой-то теплый даже… не хотелось его обижать, а потому, когда мы вновь вернулись в офис, я пошла прямо в мастерскую. — Катя, — строго сказал Вуканович, обиженно гладя на меня, — Ты мне нравИшься, но ты меня обИжаешь и игнОрируешь. — Прости, Милко…я просто…не настроена сейчас… ну… не то настроение. Я попыталась выдавить из себя подобие улыбки, но, видимо, получилось из рук вон плохо. Он нахмурил брови и еще больше насупился. — Это из-зА КИрилла? Или из-зА Андрея? Я удивленно открыла рот, но не знала, что ответить. Из-за всего? Из-за всех? И вообще, у меня справка есть, что я невменяемая. — Ну что ты смОтришь? Что смОтришь? Андрей — грубЫй и неОтесанный мУжлан. А КИрилл от нЕго вряд ли защИтит. Действительно, не защитит… А захочет ли вообще? Кстати, интересно… Кирилл ненавидит отца, но во всем слушается. Или это только пока? Пошел бы он против Андрея, если бы узнал, как тот вел себя вчера? Хотелось бы думать, что пошел бы, что вступился бы за мою честь, как отважный рыцарь. Но, откровенно говоря, мне в это не верилось. Каким-то шестым чувством я понимала, что по-настоящему встать на мою сторону и правда некому, только сама я могу показать зубы. Только что толку, если я всегда в меньшинстве? Один в поле не воин, просто пешка. Я печально ухмыльнулась этой ситуации и покачала головой. Собственно, ничего нового. Противный комок опять подступил к горлу, сердце забилось сильнее, а глаза чуть увлажнились. Да что же это такое сегодня? — Меня не нужно ни от кого защищать. Я все могу сама. Дизайнер пристально посмотрел на меня и подошел поближе. — А ну-ка пОйдем, — ласково сказал он, — ДАвай, Катя, пОйдем. — Куда? — не поняла я. — НЕмножко прОйдемся. ПОгода сЕгодня хОрошая, солнЕчно. Он мне напомнил какую-то старую бабушку, засуетившуюся от приезда внуков. Милко начал судорожно перебирать какие-то платья, что-то бубня себе под нос, а потом выудил из-под вороха одежды цветастое пальто. — Что ты стОишь? Что стОишь? Иди одЕвайся! — Но Андрей Палыч… У меня же рабочий день, я не могу так уйти. — Андрей Палыч, Андрей Палыч! Да плЕвать твоЕму Андрей Палычу на тЕбя, сладкАя мОя! — Но… — Я скАзал собИрайся! Он мне тЕбя Отдал. — Как это? — опешила я. — А вОт так! Быстро! Я бегом метнулась в холл, забрала с вешалки свою куртку, а из-под Машиного стола сумку. На ее удивленный взгляд только махнула рукой, а сама запрыгнула в уже закрывающуюся кабину лифта. С Милко мы пошли вдоль набережной, откуда открывался прекрасный вид на почти законченную стеклянную башню на другом берегу Москвы-реки и на серые остовы ее строящихся соседок. Погода была действительно уже весенней, пригревало еще бледное, но как будто мартовское солнце, однако мой спутник был хмур и сосредоточен, что явно давалось ему с трудом. Он постоянно вздыхал, качал головой и косился в мою сторону, а я не знала, о чем бы таком заговорить, чтобы не спугнуть его внутреннюю решимость. — Ты лЮбишь моЕго крестнИка? — вдруг спросил он, повернувшись ко мне. Как будто с места в карьер! Я ожидала, что если и пойдет речь о чем-то серьезном, то не так сразу. Положа руку на сердце, мне не хотелось ему врать. Слишком теплые чувства я испытывала при общении с дизайнером, чтобы изворачиваться и юлить. Внезапно оказалось, что в Зималетто целая куча людей, которые успели за буквально два дня расположить меня к себе. Это и девочки, и Ольга Вячеславовна, и теперь Милко. Я чувствовала себя с ними буквально той, прежней Катей Пушкаревой, не обремененной сомнительным прошлым и горьким опытом. Тогда я ведь не таилась, всегда была открытой и честной, хоть и стеснительной. А теперь… Может быть, не договаривать? — Люблю, — осторожно сказала я. Он усмехнулся и покачал головой. — Я знаю, что ты видЕла КИрилла вчЕра. И любЯщая жЕна так сЕбя не вЕдет. — Откуда? — УгАдай… Я насупилась, не понимая, к чему он клонит, а Милко только еще раз вздохнул рассматривая бликующую на февральском солнце водную гладь. — Андрей скАзал, — не выдержал он. — Не знала, что вы друзья… — немного резко сказала я. Да что у них со Ждановым может быть общего? Хотя, наверное, Милко — близкий человек для этой семьи, раз он — крестный Кира. — А мы и не дрУзья. Просто КИрилл мой крЕстник, и мне не все рАвно. — Я не совсем понимаю, к чему вы клоните. — Катя! Я же прОсил! Я прОсил назЫвать мЕня нА «ты»! Я себя чувствУю старИком! А мне нКльзя чувствОвать сЕбя старИком! — Простите…прости. Я сбиваюсь… — ПонИмаешь, Катя… Я о нем беспОкоюсь, а ты, кАжется девОчка умнАя и пОймешь все правИльно. Он — слОжный челОвек, и я бОюсь, что ты можЕшь налОмать дрОвы. — Кажется, я уже не понимаю, — усмехнулась я себе под нос, а потом сама же испугалась, что ляпнула лишнего, — То есть… — Ой, да не говОри, не говОри! Я же хОчу Открыто с тОбой говОрить, а не соревнОваться в острОумии! Я, знаЕшь ли, тоже мОгу по-разнОму говОрить! Он поежился от ветра, прищурился, посмотрев на солнце, и снова повернулся ко мне. — Ты знаЕшь, что у нЕго были прОблемы с алкОголем и с наркотикАми? — Чтооо?! Я ожидала чего-то такого? Подсознательно — да. Но услышать правду прямым текстом… Было тяжело признать, что мой родной и, казалось бы, знакомый Кирилл не настоящий, он совсем другой, далекий, чужой. Ведь раньше надежда еще оставалась, вдруг я что-то не так поняла. А теперь все. — Я так и думАл, так и думАл! Он хорОшо тут погУлял, пока не сбЕжал! Да-да, Катя нЕ делай такие глАзы, нЕ делай! — Но как же… он никогда… я… — А кто же тАкое рассказывАет? Зато тЕперь вот вЕрнулся, да еще с тОбой! Марго гОтова тЕбе ножки целОвать, лишь бы ее сЫночка КИрюша не пУстился во все тяжкИе. Они будут мучИть тЕбя до пОследнего и ничЕго не скажут, чтобы ты не сбЕжала. А ты налОмаешь дрОвы! Это никОму нЕ надо. Так вот оно что! Боже… Да как же такое может быть? — Вот почему Андрей говорил, чтобы я ему пить не давала… — пробормотала я. — ВчЕра? А Андрей знает, как напУгать девУшку, — хмыкнул он. — Кирилл рассказывал мне ужасные вещи про него… и я поэтому его советы восприняла в штыки. — Он нАстроил тЕбя против Отца, это пОнятно. Он Его нЕ любит. Андрей пЫтался Его хоть как-то воспИтать, поэтому у них кОнфликт. — Только поэтому? Андрей же… ну… — я смутилась, подбирая слова. — Жданов не такой плОхой, как кажЕтся на первЫй взгляд. Нет, он, кОнечно, неотесАнный мУжлан, но слОва не брОсает нА ветер. — Знаешь, Милко… — вдруг решилась я, — На самом деле, Кирилл мне почему-то вообще ничего не рассказывал о своей семье. То есть я знала, что у него есть отец, которого он ненавидит, и что растила его бабушка, но и эти крохи я вытащила из него с огромным трудом… Ты можешь мне рассказать хоть что-то? — А что рассказЫвать, Катя? — Как так получилось, что он родился так… рано? Милко хохотнул и добродушно улыбнулся. — Рыба мОя, ты что нЕ знаешь, откуда бЕрутся дети? Первая лЮбовь бЫла У Андрея. А презервАтивов нЕ было. — Аа…куда делась мать Кирилла? — СбЕжала. ОставИла его перед дверью с зАпиской и сбЕжала. КУкушка! Я чувствовала, что наконец-то хоть кто-то сможет мне объяснить жизнь этой семьи изнутри! Это было настоящее счастье! Милко действительно был искренним, настоящим, не показушным. Может быть, он поможет мне расставить все ориентиры, и я наконец-то смогу себя чувствовать хоть как-то уверенно в этом клубке хитро сплетенных судеб? Нельзя было упускать момент! — И что случилось дальше? — Дальше его холИли и лелеЯли, — дизайнер картинно взмахнул рукой, словно фокусник на сцене, — БабУшка с дедУшкой ему попу целОвали. У них первЫй не полУчился, они втОрого воспИтали на свОю голОву. — Что ты имеешь ввиду? — Я Имею, что из мИлейшего карАпуза наш КИрюша преврАтился в золОтую молОдежь. Они же нЕ дали Андрею его Отдать в Обычную школу, Отдали в частный лИцей. А там тАкие Оторвы учились, тАкие Оторвы… — Ты хочешь сказать, что он попал в плохую компанию? — В очень плОхую. Он всЕгда был одИноким, а там нАшел сЕбе зАнятия. — А почему Андрей не вмешивался? Ну… как отец… — А кто его спрашИвал? Он был только винОват, что сына нагУлял. Он и сЕйчас всЕгда винОват. Милко поджал губы и пошел чуть вперед. Странно, неужели он переживал за то, что у Жданова плохие отношения с родителями? Он же сказал, что они не друзья… — Я просто хОчу, чтоб ты понИмала, Катя, во что ты ввязЫваешься. Как чувствОвал, что ты нЕ знаешь ничЕго и можешь налОмать дрОвы. — ДровА, — машинально поправила я, а Милко бросил на меня негодующий взгляд, — А можно еще один вопрос? Правда, что Андрей ударил Кирилла? Перед тем, как он сбежал. Дизайнер задумался, нахмурился, потрепал себя за подбородок и поджал губы. — Я нЕ знаю. Но не удИвлюсь. — И ты считаешь, что это нормально? — опешила я. — А ты спрОси у Андрея, — устало ответил дизайнер, — Он тЕбе Ответит. — Думаешь, он скажет правду? — Вот и пОсмотришь! — он задумался на пару секунд и после паузы добавил, — Андрей нЕ дУрак. Странно мотнув головой, мужчина развернулся и пошел вдоль набережной в сторону офиса. — А ты тЕперь мне помОгаешь! Он мне тЕбя Отдал! — услышала я. Получив так много информации к размышлению, я не могла сделать и шага, но быстро сбросила с себя ступор. Это была ниточка! Точно. Мне захотелось разобраться, понять, почему все так. Неужели это был шаг к жизни? Нет, даже не шаг. Маленький, совсем мизерный шажочек. Но к жизни! Я искренне улыбнулась и побежала догонять уходящего дизайнера. Он даже не подозревал, насколько помог мне сейчас. POV Андрей Жданов Весь первый Катин рабочий день я ее не видел, да и не хотел, если честно. Все те эмоции, которые всколыхнулись во мне утром, были мне абсолютно чужды, они мне не нравились, вызывая какой-то нездоровый зуд в грудной клетке. И я душил их, как мог. К тому моменту, когда пришел Милко, я уже почти успокоился. Ему, единственному, кто видит Кира в том же свете, что и я, смог пожаловаться на то, как сынок повел себя на показе, и, кажется, не обрадовал. Конечно, блин! Чему радоваться, когда крестничек ведет себя как скот? Параллельно под опеку дизайнера спихнул и невестку. Коля был прав, ее нужно было держать подальше от всех наших дел, и от документов особенно. Кроме того, в мастерской Катя не будет мозолить мне глаза, пусть шить учится. Всем хорошо и всем здорово! Дела захлестнули с головой, что не мог даже встать из кресла и свободно потянуть затекшие ноги, вынырнул из бумаг только чтобы переброситься парой фраз с Зорькиным, который тоже почему-то был не в духе, а потом вообще уехал на встречу с поставщиками тканей. Милко, не успев провести один показ, уже фонтанировал новыми идеями, а потому, стоило начинать готовиться к следующей коллекции. Освободился я только поздно вечером. Доехал до дома, остановил машину на паркинге и задумался, глядя на лифт. Двери медленно закрывались, скрывая за собой соседа, живущего двумя этажами выше. Нет, я туда определенно не хочу, не хочу к себе домой. Дожили, блять! Может быть, стоило снять или купить сыночку отдельную квартиру? Но только этой мороки мне сейчас и не хватало. Плюнув на все, закрыл машину, покосившись на стоящий рядом мотоцикл, и пошел на улицу. Да, мне определенно нужен был свежий воздух и бутылка виски. То и другое нашлось быстро: магазин у дома, на попутке к Воробьевым горам — кайф! Отошел подальше от толп туристов на смотровой площадке, и в тени дерева сел на парапет, делая большой глоток янтарной обжигающей жидкости. — Жданов, вот ты, вроде, президент крупной компании, деньги лопатой гребешь, а пьешь как бомж, — услышал я сзади насмешливый голос. — Да брось, Макаров! В этом есть весь кайф, сидеть жопой на грязном парапете в костюме от Армани и пальто за три штуки баксов. — В этом определенно что-то есть, — улыбнулся Дима, усаживаясь рядом и забирая из моих рук бутылку, — Ты один, без Коли? Чего писал? — Осточертело все. И Коля со своими планами… Соскучился, может, по тебе? Поверишь? — Не нравится мне твое настроение. Ты же знаешь, что через две недели начинаем? Люди уже заряжены. — Знаю. Макарову было необязательно что-то объяснять. Уверен, он все и так понимал, оценивал все правильно, наметанным глазом, да и делал пока определенно больше, чем мы с Колей. Я забрал у него бутылку и поморщился, делая очередной глоток. Такими темпами ее надолго не хватит. — Пробей мне одну девчонку? — Жданов, акстись! У тебя началась паранойя? — засмеялся друг, — Ну, чего ты? Дай мне тоже своего вискаря паленого, присосался! — Да не паленый он! Просто из ближайшего магазина. Сомелье, хренов! Ты давно такой разборчивый стал? — Как только зарплата округлилась, а пить стало некогда! Ну, давай, говори, кто там у тебя? Симпатичная? — Не в этом дело, — я немного замялся, думая, как лучше сказать, — Помнишь, Малиновский просил его подружку отмазать от Анатолия Палыча? Димка нахмурился, но я был уверен, что его профессионально отточенная память не подведет. — Допустим… — Она вышла замуж за Кирилла и приехала теперь с ним в Москву. Ты веришь в такие совпадения? Друг поднял брови и закусил губу. — За твоего Кира? Нет, ты знаешь, не верю… — Вот и я, вроде бы, не верю в совпадения. Но как будто верю ей… Я направил сосредоточенный взгляд вдаль, где виднелась светящаяся прожекторами башня Зималетто. Коле бы я не решился такое сказать, особенно сейчас. Он бы абсолютно точно неправильно меня понял. Вообще-то, эта фраза действительно звучала как признание, но не была таковой в моем понимании. Мне просто надо было разложить у себя в голове все по полочкам. Я, черт возьми, не любил сомневаться! Да и не умел это делать. Дима посмотрел на меня задумчиво, чуть прищурившись. — Опасная дорожка верить женщине, вопреки здравому смыслу. — Дима, ты не понимаешь… — Да нет, понимаю, Андрей. Мы слишком давно знакомы, и я в курсе, как ты относишься к людям. Не знаю, чем она тебя так подкупила, но, Жданов, готовься к тому, что эта девочка — очень умелый манипулятор. Во мне всколыхнулась целая волна негодования от того, что он так запросто судит о человеке, которого даже не видел никогда в жизни. Хотя здравый смысл просто вопил мне, что все именно так, как он говорит. А с другой стороны стояла моя интуиция. Кажется, это так называется? Когда горит все в груди против любой логики. — Лучше бы это была твоя очередная любовница, — улыбнулся вдруг он, почесав затылок, и снова из серьезного дядьки превратился в моего друга. — Лучше бы! Но когда у нас было просто? — Действительно. Познакомишь? — Решил увести у моего сына жену? — Если ты не сделаешь этого первым! — заржал Дима, а я с силой пихнул его в плечо. — Иди ты нахер, Макаров! Да ты пьяный уже! В ту ночь я по-братски остался у него в гостевой спальне. На следующую — завалился к очередной любовнице, еще через день — к другой, часто стал засиживаться в баре допоздна, а иногда на работе, и следующие две недели дома появлялся только поздно-поздно ночью, когда все уже спали. Проскальзывал в свою спальню, благо душ у меня был свой собственный, и уходил рано утром, даже не завтракая. На работе Катю я тоже избегал, в мастерскую принципиально не заходил. Пьяный бред Димки покоробил, но, расставив все запятые у себя в голове, я решил, что да, она была сексуальна в тот вечер, и меня просто клинануло. Такое бывает, наверное. Даже у тех мужиков, кто полностью владеет собой. Было и прошло, чего теперь сопли разводить? К слову, через несколько дней Макаров с курьером мне передал досье на Екатерину Жданову, в девичестве Пушкареву. Подробное такое, чувствовалось, что он поднапряг всех, кого мог. Постарался, зараза. Там были даже фотографии родителей и детские снимки, с которых смотрела симпатичная девчушка в круглых очках с двумя косичками. А вот она же в институте… Кажется, с теми же очками и теми же косичками. Она показалась мне безумно милой, хрупкой, светлой… Сам не понимая, почему, я дотронулся кончиками пальцев до поверхности бумаги, как будто ощущая под своими пальцами ее тонкий носик, линию губ, подбородок. А сейчас она уже не такая, нет той наивности в глазах, только пустота, темная, затягивающая, манящая и отталкивающая одновременно. Я собрал все бумаги в папку и убрал в закрывающийся ящик стола. Так, все, хватит. Подавив в себе желание зайти в мастерскую, я вышел из кабинета, направляясь на производство. Там что-то сломалось, и они просили прийти еще час назад, как раз тогда, когда пришел курьер. Но путь мне преградил какой-то шум и довольные крики, доносившиеся с ресепшена. Кричал определенно женсовет. Разогнать эту шайку-лейку к чертовой матери! Но первым в глаза бросился довольный Милко, с выправкой дирижера симфонического оркестра размахивающий руками. — Вот скАжите что я нЕ гений! Милко — тАлант! — Аааа!!! Какая красота-то! — Конечно, талант, Милко! Посередине холла стояла девушка, которую они все крутили в разные стороны: черные, неприлично обтягивающие, брючки, легкая широкая кофточка, спущенная с одного плеча, изящные туфли на шпильке, массивные серьги и замысловатые браслеты на руках… Да, у нашего дизайнера прекрасный вкус, что уж говорить! Я оценил ее фигуру (действительно хороша!), перевел взгляд выше, на короткую кудрявую стрижку (как с обложки глянца, наша новая модель?), а она повернулась и испуганно уставилась на меня. Я почувствовал мурашки по коже. Совсем без очков и с идеальным макияжем. Действительно, как с обложки глянца: идеальная снаружи и пустая внутри. Ничего общего с той смешной девочкой, фотографию которой я только что держал в руках. — Ну, как тЕбе твоя нЕвестка, Андрей? — Здравствуйте, Андрей Палыч, — тихо сказала Катя, опустив глаза. Хотел сказать, что она похожа на куклу, но промолчал. — Прекрасно, — зло и без энтузиазма ответил я, заходя в лифт. Не стал больше даже разглядывать. А вдруг я, и правда, в ней ошибся? Чем больше времени проходило с того показа, тем меньше я верил сам себе. Скорее всего, в ней просто нет ничего из того, что я напридумывал. Нет глубины, нет боли… и мозгов, очевидно, тоже нет. Зря я переживал, просто очередная проходящая личность в моей жизни. Вечером я поднялся на крышу башни и в металлической мусорке сжег всю папку с ее досье. Не оставил даже ту фотографию, которую рассматривал с таким интересом. Нет, это все прошлое, которое умерло. Той девочки больше нет. *** Еще через неделю я вернулся домой очень поздно, чуть ли не в час ночи. В темноте зашел в гостиную, нашарил в баре бутылку виски и плеснул побольше в стакан. Нервы были буквально на пределе, пульс отбивал четкий ритм прямо в висках. Я сделал большой глоток, сел на диван, откинувшись на спинку, и попытался расслабиться, сосредоточив свое внимание на терпкой жидкости, обжигающей пищевод. — Кир? Я повернул голову: Катя. Напуганная и какая-то потерянная, в длинном махровом халате. Поняла, что ошиблась, и хлопает глазами в замешательстве, растрепанные кудряшки подергиваются как будто. От чего? Дрожит? — Мужа потеряла? — придав голосу как можно больше холодности, спросил я, — Сбежал уже? — Нет, он… он… Заикается? Прекрасно! Опять манипуляции! На нервах моих играет, сучка? Я сжал стакан посильнее и осушил залпом. В голове уже начинало потихоньку шуметь, а тело стало расслабляться, отпуская ненужные мысли. — Ну? — Он на курсы ходит, подготовительные, уже вторую неделю. — Готовится к поступлению? Всерьез? — удивился я. — Да, а сегодня не пришел, пропал. Телефон выключен. Андрей Палыч… его нужно найти. Помогите? Она чуть не плакала, а мне захотелось смеяться. Захлопнулась твоя клетка, девочка? Вот ты и готова бежать его искать. Ночью, по Москве. Взрослого мужика, блять! — Нет, я никуда не поеду. И тебе не советую. — Андрей Палыч, а вдруг с ним что-то случилось? Он же ваш сын! — Что ты заладила? — рыкнул я, наливая себе еще виски в бокал, — Давай дома я буду просто Андреем? Идет? — Просто… субординация. — Забудь, Катя! О чем ты думаешь вообще? Это же бред какой-то. Сама не находишь? Она дернулась и пошла к выходу из комнаты, но я вскочил и остановил ее, схватив за плечо. — Куда ты? Дура! Спорим, что вернется завтра? Живой и здоровый. — Да как вы можете так? — Да потому что проходил это все сто раз, Катя, — устало ответил я. Она поникла, опустила голову и села в кресло, сбросив мою руку. — Он и раньше куда-то пропадал, даже на несколько дней. Там, в Питере. Но хотя бы предупреждал, что уезжает. — Вот как… — хмыкнул я, интересные у них отношения, — Выпьешь? Я взял еще один бокал и, плеснув туда из бутылки, протянул ей. Она глотнула, сморщила носик, тяжело задышала и поставила его на журнальный столик. — Я теперь знаю про его… проблемы. — Сам рассказал? — Нет, конечно. Что-то — Милко, что-то сама поняла по каким-то обрывкам фраз. — Тогда тем более, куда ты собираешься? — Прости меня, — тихо сказала она после долгой паузы. Я уже успел сесть на диван и обрадовался этому, иначе бы, наверное, упал от неожиданности. — За что? — За то, что появилась в вашей семье. Этого не должно было случиться, и я только мешаю своим присутствием. Мне стало немного не по себе. Неужели она знает что-то? И о моих мыслях в том числе? Может быть, по-хорошему, соберется и уедет? Я хочу этого? Или боюсь? А что сильнее? — Нужно как-то убедить Кирилла, что мы с ним должны развестись, и я уеду. Он не слушает меня. — Ты уже пробовала? — удивился я. — Мы зря поженились, это все было ошибкой. Но я даже подумать не могла, что станет так сложно. И уж тем более, что как-то опять соприкоснется с моим прошлым… Мне это не нужно. — Почему ты мне это говоришь? — нахмурился я, — Кажется, я для тебя был чуть ли не самым ненавистным персонажем. Катя подняла на меня полные непролитых слез глаза и усмехнулась. — А некому больше. Поэтому уже все равно, кому. По крайней мере, ты не будешь ахать и охать, как это я брошу твоего сыночка. Ты ведь и сам хочешь, чтобы я поскорее исчезла, не так ли? Я нервно облизал губы и задумался. Кто она, черт возьми? Искренняя и потерянная или умная и расчетливая? И то, и другое подходит, но как проверить? — Андрей, а можно задать тебе один вопрос? Ответь только честно. — Спрашивай. — Ты правда ударил Кирилла, перед тем, как он уехал? — Правда, — спокойно ответил я. — За что? — Тебе это так важно? Ты оправдать меня хочешь или, наоборот, утопить? Зациклилась она на этом ударе что ли? Ну, вмазал ему и вмазал, вот вообще ни капли не горжусь содеянным, но, по правде говоря, сделал бы так снова, если бы пришлось. — Знаешь, я в вашей семье как слепой котенок. Все мной крутят, как хотят, выдавая информацию порциями. Ту, которую им нужно, которую выгодно. Разве это правильно по отношению ко мне? Ведь в итоге, я не понимаю, куда мне идти. — Хочешь понять? — Хочу, — со вздохом ответила она. — Он хотел изнасиловать девчонку, когда я его нашел. Невменяемый почти был, может, и не помнит даже. Катя нахмурила брови, сжала кулаки и опустила голову. — Понятно. — А можно и я тебя спрошу? Она коротко кивнула и с готовностью подняла на меня глаза. — Зачем ты копала под Брагина? — Под кого? — Брагин Сергей Сергеич, владелец Нордан-банка. — Аа… хотела другу помочь, — просто ответила она. — Другу? Какому? Малиновскому? — А ты знаешь его? — удивилась Катя, — Да, ему. — А со Старковым спала зачем, из-за информации? — Он был моей первой любовью университетской, — насупилась, смутилась, — Я тебе не соврала, что мы — одногруппники. А потом вот встретились на работе, Денис ухаживать начал, внимание проявлять… Ну, и… Я усмехнулся. Неужели вот так все просто? Вагон дурацких совпадений, приведших эту мышку вот сюда, в этот вечер, в эту квартиру. Мне так хотелось поверить ей, а потом просто взять, и спасти. Сгрести в охапку и увезти отсюда подальше, чтоб не нашли. Дурак! Да даже я себя не пойму, если выкину что-то подобное, что уж говорить о других. — У тебя есть сигареты? — спросил я, и она ответила утвердительным кивком, — Пойдем, покурим на балкон? На улице с каждым днем становилось все теплее. Пока светило солнце, звенели капели, подтапливая уже осевший снег, а ночью все снова застывало тонкой коркой льда. Катя пришла на балкон через минуту, держа в руках тонкую пачку, и посильнее закуталась в халат. Мысли становились чуть яснее от свежего воздуха, и чуть более горькими от терпкого дыма. Пахло весной и выхлопными газами, а буквально под нашими ногами лежала светящаяся ночными огнями Москва. — Я не вру тебе ни в чем, Андрей. И если есть, что сказать или спросить, то говори. Я промолчал. Не смог бы просто выразить словами ту бурю эмоций и смятения, которая разыгралась в душе. А в голове играла только давно засевшая в голове песня: И лампа не горит. И врут календари. И если ты давно хотела что-то мне сказать, то говори. Любой обманчив звук. Страшнее тишина. Когда в самый разгар веселья падает из рук бокал вина.* Нет, Катя, я ничего не хочу тебе сказать. Промолчал. Она поежилась от холода и выбросила окурок в стоящую на столике пепельницу. Я смотрел на ее тонкую, поникшую фигурку и ощущал нежность, замешанную на горечи полупрозрачного табачного дыма. Она расползалась по кончикам пальцев, требуя дотронуться, обнять и уберечь, саднила где-то в груди и отдавалась тупой болью в горле. Ей холодно, Жданов, но ты не согреешь, ведь и тебе холодно тоже. Что же ты делаешь со мной, Катя? Засмотревшись на девушку, я машинально нажал кнопку приема вызова, когда зазвонил мобильник, лежащий в моем кармане. Даже не подумал о позднем времени. Уже, кажется, третий час ночи? Катя вскинула на меня обеспокоенный взгляд, замерев на месте и широко открыв глаза. — Слушаю. — Андрей, — услышал я злой голос Сергей Сергеича, — Евгения пропала, вы с Колей срочно нужны мне здесь, в Петербурге! Я сделал глубокий вдох и выдох. Три. Два. Один. Игра началась.