Без воздуха

POV Катя Пушкарева Я буквально физически ощущала, как злость и ненависть закипают внутри меня. Еще чуть-чуть, я и в правду залепила бы Кириллу пощечину, но он ослабил свою хватку и отпустил меня. Я выдавила из себя нервное подобие улыбки, окинув взглядом радостных гостей, и направилась подальше от всего этого дурдома, больше не было сил терпеть и что-то строить из себя. Хватит! Теперь давайте сами, без Кати. Машка права: я у себя одна. Так почему я должна тратить свою жизнь на подонков, которые только и умеют, что принуждать меня к чему-то? И Кирилл ведь обещал не делать этого, что все будет только по моему согласию! Тогда почему?! — Катя, стой! — он догнал меня у выхода из зала, схватив за запястье, — Ты что делаешь? — Уйди и больше не приближайся ко мне, понял? — прошипела я. — Да что такого случилось? Ба давно собиралась вывести тебя в свет. Кир так наивно смотрел мне в глаза, что душа как будто дрогнула, но усилием воли я сдержала свою мягкотелость и вернула здравый смысл. Да не может быть, что совсем не понимает! Это такая глупость или все-таки тонкая игра на моих нервах? — Отпусти, или я закричу. Обеспечу смачное пятно на вашей репутации. Он напрягся, нахмурился, но разжал свою ладонь. — И не смей за мной ходить, — сквозь зубы процедила я, буквально бросившись к выходу. Я выскочила на улицу, оглядываясь по сторонам, и удостоверилась, что он за мной действительно не пошел. Вряд ли совсем отступился, скорее решил дать время на то, чтобы остыла. Нет уж, остыну я тогда, когда отделаюсь от всех этих людей окончательно! Сегодняшний шикарный вечер можно опять закидывать в копилку самых ужасных в моей жизни. Нужно было срочно бежать отсюда, куда угодно. С меня хватило всего происходящего! Но ведь я даже не знала адреса, чтобы вызвать такси… Хотя его можно было спросить у прохожих. Я порылась в небольшой сумочке в поисках денег и поняла, что их у меня катастрофически мало. Проехаться на такси по Москве еще хватило бы, а вот уехать из пригорода — вряд ли. Пройдясь вдоль накрытых прямо на лужайке столов позади дома, я огляделась. Впереди маячила кучка официантов, гости все были в доме по случаю официальной части. Попробовать занять денег? Но кто ж мне даст… Вот уж точно покрутят пальцем у виска: богатенькая гостья занимает деньги у простых работников! — Что-то мне подсказывает, Катя, что вечер у тебя не удался с самого начала, — услышала я мужской голос и резко повернулась. Сзади меня стоял Дима, друг Андрея, и, хитро улыбаясь, засовывал пробку в одну из уже откупоренных бутылок вина. — Не привыкать, — буркнула я. Вот только новых знакомых сейчас не хватало, чтобы подчеркнуть свой позор. Макаров справился с вином, молча сунул мне в руки, а сам деловито взял еще две бутылки виски. — И два яблока возьми. Нет, три! — Зачем? — не поняла я. — Закусывать, конечно! Все-то объяснять надо, — хохотнул он, — Пошли. — Я не пойду с вами никуда… Он повернулся ко мне и устало вздохнул. — Во-первых, мы на «ты». А во-вторых, тебе сейчас там, — Дима мотнул головой в сторону дома, — лучше не появляться. Ты лицо свое видела? Никак не смахиваешь на счастливую новобрачную… Таким никудышным актерским талантом ты обеспечишь Марго целый ворох ненужных слухов! — Я туда и не собираюсь. — Тогда пошли. — Да я тебя не знаю даже! Никуда не пойду! Не хватало мне еще вляпаться в какую-то дрянь! Нельзя тут никому верить — это проверено мной уже не один раз. Макаров еще раз картинно вздохнул. — Меня Андрей попросил. Ему-то ты доверяешь? — я ответила ему настороженным взглядом и поджала губы, — Хорошо. Он достал телефон и, включив громкую связь, набрал номер. — Слушаю! — почти сразу раздался раздраженный голос Жданова. — Палыч, она со мной отказывается идти, — спокойно сказал Дима. В трубке послышалось шуршание и приглушенные голоса, пауза затянулась, видимо, Андрей отходил куда-то, чтобы его никто не слышал. — Макаров, блять, ты что, издеваешься надо мной?! Я сказал, уведи ее отсюда! Это так сложно?! Я опешила. Жданов явно не подозревал о том, что и я его слышу тоже. — Говорит, что не знает меня! — Андрей, — перебила я его. — Катя? Кхм… — Ты на громкой связи, да, — уточнил Дима. — Вовремя, главное… Катя, иди с этим придурком, пожалуйста. Он ничего плохого тебе не сделает. У него юмор просто идиотский, а так он не плохой. Я хохотнула, косясь на недрогнувшую улыбку Димы. Наверное, это считалось нормальным их общением. — Послушайся меня, малышка. Я приду и все объясню… Я вздохнула и опустила голову. Послушаться? Я только что себе клялась больше не идти ни у кого на поводу! И что? Снова наступить на те же грабли? Или это уже новые? Хотя, вариантов у меня сейчас было немного: остаться на празднике, идти по трассе пешком в Москву или воспользоваться заботой Андрея. Да, кажется, последнее было наиболее безопасным на данный момент. — Хорошо. — Умница. Не переживай ни о чем, — сказал Жданов и отключился. Макаров убрал телефон и посерьезнел. — А яблоки все-таки возьми. И пошли быстрее, пока нас никто не увидел. Мы прошли куда-то в сторону больших, раскидистых деревьев, и среди них в высоком металлическом заборе неожиданно нашлась калитка, а за калиткой — дорога. Молча пройдя по ней метров триста, Дима остановился у массивных черных ворот с коваными узорами и кодовым замком, просунул в отверстие палец, набрал код и дернул ручку. Я за всеми манипуляциями наблюдала, широко открыв глаза, потому что видела такое только в кино. — Это отцовский дом, — пояснил мой спутник, пропуская меня вперед, — Так что ни чему не удивляйся. Особняк, стоявший за воротами, был, наверное, раза в два меньше, чем у Ждановых, но как будто еще более шикарным. Весь двор был выложен плиткой, к каждой клумбе явно прикасалась рука ландшафтного дизайнера, а чуть вдали даже виднелся небольшой фонтан. — Проходи, чувствуй себя, как дома, — улыбнулся Дима. Я нервно кивнула, все еще осматриваясь, а потом запнулась и чуть не упала прямо на землю, больно подвернув ногу. — Боже, да как вы на таких каблучищах ходите-то… — Я тоже не понимаю… — честно призналась я, — Всем нравится… — Да кому всем? — Жена Кирилла Жданова должна соответствовать. Милко постарался. Макаров закатил глаза, а потом завел меня в дом, усадил на мягкий светлый диван в гостиной и куда-то ушел, оставив наедине со своими мыслями. К счастью, ненадолго. — У тебя какой размер обуви? — спросил он, выставив передо мной новенькие, явно дорогие, кроссовки. — Тридцать шестой… А это чьи? — Значит, подойдут. Мамины. Надевай, не стесняйся. Я помялась, но, покосившись на свои туфли, поняла, что в них больше не выдержу. В кроссовках действительно стало значительно спокойнее, все-таки уверенно стоять на ногах — это не прихоть, а необходимость, по крайней мере, для меня. Дима за это время достал откуда-то бокалы, щедро налил себе виски, а передо мной поставил красное вино, нарезал на тонкое фарфоровое блюдечко яблоки и развалился в кресле напротив. — Родители за границей давно, в отпуске, поэтому я даже не знал, есть ли здесь что-то выпить и поесть. — Когда придет Андрей? — Как только, так сразу, — лаконично ответил мужчина, — Ему не стоит привлекать к себе лишнее внимание. Я кивнула. Да, Кирилл и так меня к нему, похоже, ревнует, и, видимо, небезосновательно. Хотя, между нами не было ничего, да и быть не может, но все эти объятия, разговоры… Я как будто стала все больше и больше прикипать к Андрею, привыкать и подпускать ближе. Еще пару месяцев назад, если бы меня спросили, хотела бы я с ним чего-то…большего, я бы сказала: нет и нет! А сейчас… меня тянуло к нему, как магнитом, хотелось довериться и расслабиться. Я ловила себя на том, что с нежностью разглядываю его на работе, а потом одергивала себя и принуждала себя отвернуться. От необдуманных поступков меня останавливала только боязнь снова оказаться преданной и растоптанной, казалось, еще одного раза я не выдержу. Но разве не это и есть настоящая измена, когда ты, пусть не телом, но душой с другим человеком? — Я так понимаю, за твой счастливый брак пить не будем? — устало улыбнулся Дима. — Видимо, не будем… — Так плохо? — Ты знаешь, мне бы не хотелось выворачивать душу перед едва знакомым человеком, — твердо ответила я. — Как знаешь, Катя, как знаешь… Главное, ты себя не вини. Эта семейка — еще тот гадюшник, не твоя вина, что ты туда попала. А ты попробуй хоть вино. Попробуй-попробуй! Я уверен, что это — очень вкусное. — Некрасиво так отзываться о семье лучшего друга. Я взяла свой бокал и сделала большой глоток. Вино и правда было легким и очень приятным. Видимо, Маргарита не экономила на своем празднике. — А лучший друг, знаешь ли, в курсе, — засмеялся он, — Я бы даже сказал, проверил на своей шкуре! Но родителей не выбирают, поэтому… — Зато детей можно вырастить так, как считаешь нужным, — ехидно заметила я. — Это если тебе дают это сделать, — он тоже отпил из своего бокала и сосредоточенно облизал губы, как будто пытаясь прочувствовать вкус последних капель. — Я уже слышала эту историю. Но оправдание-то слабое! Мне что-то не верится, что такой пробивной Андрей Жданов не смог отстоять свою точку зрения. Да у него же все по струнке ходят! Странно, но в присутствии Димы я даже расслабилась. Не хотелось перед ним лебезить или увиливать. Наверное, это нужное качество для настоящего друга: с ним хотелось рубить правду-матку в лицо, будучи уверенной, что он адекватно на нее отреагирует. И Макаров действительно был серьезен, но не раздражен, и разговаривал со мной на равных. — Слушай, ну, так он же не всегда таким был! Я бы даже сказал, что до рождения своего отпрыска, он был таким… мягким и романтичным мальчиком… Я приподняла одну бровь, показывая свое недоверие, но Дима был непреклонен: — Вот зря ты не веришь. Он все детство боялся ослушаться родителей, что-то им доказывал, стремился стать лучшим, учился хорошо, спортом занимался, в соревнованиях участвовал… А потом получил почетное звание отца, разочаровался в этом мире и сломался. — Это из-за матери Кирилла? — нахмурилась я. — Отчасти… Знаешь, разочаровывает очень, когда понимаешь, как могут люди гнусно поступать. А она, ой, такая зараза была… — А ты ее знал? — Можно сказать, я их и познакомил. Я вся напряглась. Мне давно было интересно узнать, кто же была та загадочная женщина, которая настолько сильно изменила судьбу целой семьи, но спросить было не у кого. Неужели этот разговор с Димой — шанс узнать правду? — Кем она была? — А ты хочешь знать из-за Кирилла или из-за Андрея? — загадочно спросил он, пытливо разглядывая мое лицо. — А есть разница? — Есть, конечно, Катя. И ты поймешь, какая… — Я хочу правды, только и всего. Дима усмехнулся и отсалютовал мне своим бокалом. — Хорошо. Она — француженка, дочка посла Франции. — Ого, — невольно вставила я. — Не нынешнего, конечно. Сейчас ее отец уже на заслуженном отдыхе, наверное. Так получилось, что он, будучи послом в России, в какой-то момент получил повышение и был переведен на работу обратно на родину. А вот его дочь вместе с мамой, которая тоже работала в посольстве, осталась заканчивать учебный год в России. Мой отец тогда тесно работал с ними, и так получилось, что на одном из сборищ одновременно оказался Андрей и мадемуазель Бомарше. — Это фамилия? А имя? — Катрин. Катрин Бомарше, но все окружающие звали ее Катишь. Я открыла рот, даром глотая воздух. Слова не шли, только ступор. Значит, Кирилл называл меня именем… матери?! Это что, фетиш такой? — Я вижу, никто из Ждановых не счел нужным просветить тебя о прошлом их семьи. — А… Кирилл что-то знает о ней? — Знает, конечно. От него никто ничего не скрывал, а он сам всю жизнь был помешан на маме. — Бедный мальчик… — протянула я, не выходя из ступора. — А я смотрю, он не ошибся, назначив тебя на эту роль. Я вскинула на него удивленный взгляд и нахмурилась. — Что?! — Андрей рассказал, что Кирилл тебя так называет. Катишь… какое милое совпадение, правда? — Вы что, всем на свете делитесь? — Почти, не касаясь самого интимного, конечно. Да ты не беспокойся, Катя, он мне не докладывает поминутно, что делает. Просто не смог самостоятельно переварить эту информацию. Поверь, он был слишком сильно ошарашен такими подробностями вашей семейной жизни. — Он ее так любил? — спросила я, и в душе что-то защемило. Что я хотела бы услышать? И неужели мне это действительно важно? — Неа, не любил. Вернее… знаешь, эти подростковые первые чувства… А она была вообще без башни! Не знаю, гормоны у нее что ли бурлили, — он засмеялся и наклонился в мою сторону, упираясь локтями в колени, — Короче, Андрей бы точно не додумался тогда с ней спать, но вот устоять против ее напора не смог. Да и кто бы смог отказать красивой девчонке в шестнадцать лет? — А потом? — Потом она его поматросила и бросила, а через девять месяцев Андрей нашел у себя под дверью люльку от коляски с сыном и запиской. — И все? — Все. А что еще? — хмыкнул Макаров. — Он не пытался ее найти? Наладить контакт? Не для себя, но хотя бы чтобы сын мог с ней общаться… Дима как-то сразу сник, посерьезнел и провел руками по лицу. — Да почему не пытался? Он знает прекрасно, где она. И адрес ее есть, и телефон даже. — И что? Почему тогда… — Потому, Катюша, что ей это не надо. Она замужем за весьма успешным политиком, у нее двое прекрасных детей, идеальная семья, безупречная репутация… Скорее всего, кроме ее матери, никто даже не знает, что она первый раз родила в шестнадцать. Я нахмурилась и задумалась. Неужели так бывает? Просто забыть своего ребенка, оставить в другой стране и начать жизнь с чистого листа! И это — женщина, это — мать? — Так что… делай выводы, Катя. — Но почему Андрей мне сам этого не рассказал? Дима тепло улыбнулся и снова откинулся на спинку кресла. — Потому что боится. Боится, что ты испугаешься правды, боится сделать тебе больно… Разве это не очевидно? В этот момент раздалась трель дверного звонка, сбив меня с мысли. Я просто не успела сосредоточиться на Диминых словах, и они тут же вылетели из моей головы. — А вот и он! Макаров бодро вскочил на ноги и ушел в коридор, а через несколько минут вернулся вместе со Ждановым. Тот выглядел серьезным и уставшим, как после долгого тяжелого дня, окинул меня оценивающим взглядом и усмехнулся, остановившись на обуви, сильно контрастировавшей с утонченным вечерним платьем. — Я смотрю, вы времени зря не теряли… А мне нальете? Дима молча поставил перед ним бокал и вышел из гостиной, оставляя нас одних. — Как оно… там? — осторожно спросила я. — Пойдет, — ласково ответил он, а потом поднял руку и осторожно провел пальцами по моей щеке, — Ты точно хочешь развестись или еще любишь его? POV Андрей Жданов Я просто нутром чуял, что этот вечер выйдет боком по всем статьям, ведь никак не мог успокоиться еще в Зималетто. Нельзя было пускать Катю на праздник, и именно об этом я хотел ей сказать, когда шел в мастерскую, но увидел ее и растерял последние остатки здравого смысла. Она была невероятно хороша, просто удивительно: идеальная, хрупкая, как будто фарфоровая. Хоть, положа руку на сердце, я бы предпочел видеть ее ненакрашенную и заспанную у себя на кухне, но… Блять! Как сказать Золушке, которую фея уже нарядила на бал, что она туда не идет?! И да, я сам просто идиот. В итоге получилось только хуже. Родители настойчиво предложили им с Кириллом переехать в загородный дом, а потом мама и вовсе решила во всеуслышание представить невестку публике, а я уже ничего не смог сделать. Просто НИ-ЧЕ-ГО! Черт! Мама, как всегда, бьет наотмашь и неизменно меня. То, что всколыхнулось в моей душе, когда я наблюдал за их поцелуем, я даже описывать не буду. Я не думал, что во мне может быть столько неконтролируемой злости. Да, блять, неправильно испытывать зависть к своему собственному сыну! И вообще, все происходящее неправильно! Но что я должен делать?! Я залпом выпил порцию виски и отвел взгляд от картины семейной идиллии. Черт с ними, господи! Да пусть все горит синим пламенем! Жданов, не возжелай, блять, жену сына своего. Ну сколько можно-то? Я видел, как она бросает на меня испуганные взгляды, и сердце сжималось от каждого. Но что я могу, малышка? Вот правда, если бы я был уверен, что она его не любит, что я мог бы стать для нее дороже, то… То что бы было? Сбежал бы и подвел Колю? Наверное, нет, не смог бы так поступить, не по совести… Черт! Однако то, что я заметил потом, отодвинуло на второй план все мои душевные переживания. Брагин. Да почему Зорькин не предупредил, что он приедет? Хренов информатор! Мог бы и сказать. — Макаров, найди Катю и уведи отсюда, — тихо сказал я другу, кивая в сторону нашего финансового директора и его отчима, — Надо ее спрятать, срочно. — Да поздно уже, Палыч… — ответил тот. — Нет. Он не должен ее рассмотреть хотя бы, а потом придумаем что-нибудь. — Смотри, сынок твой вернулся. Один. — Тем более! Давай, Макаров, не подведи! Он ушел, а я направился прямо к Коле и Сергей Сергеичу. Тот был очень довольным, обнимал какую-то очередную модельку и пил любимый коньяк. Да, мама всегда покупает именно эту марку, ее любит Брагин и Воропаев, две змеи на нашей пазухе! — Андрюша, а почему зажали свадьбу? — широко улыбнулся Колькин отчим, завидев меня. — Да бросьте, дядь Сережа, какая свадьба? Вы моего сыночка не знаете? Сколько у него таких девчушек было? — Эта симпатичная! Кукла! Я нервно сглотнул и заметил на себе настороженный взгляд Коли. А он явно догадывается, что я слишком сильно о ней пекусь, но не спрашивает меня об этом. И правильно, не стоит. Его не устраивает то, что придется заморачиваться с очередной пешкой, только потому что она мне дорога. А мне плевать, потерпит. — Приезжайте-ка ко мне в гости, а? Все вместе, с родителями, с детьми… У меня в Питере дом не хуже вашего, еще и на берегу залива! Ты же помнишь? Брагин пытливо посмотрел мне в глаза, и я готов был поспорить, что в них блестела сталь. От ответа меня спас телефонный звонок в моем кармане. Я быстро извинился, обрадовавшись, что можно свернуть этот диалог, достал телефон и тут же ответил. — Слушаю! — Палыч, она со мной отказывается идти. Да твою мать! Это мне действительно говорит Дима? Да он же мертвого заставит делать то, что ему нужно! — Извините, — улыбнулся я и отошел в угол зала, пытаясь сделать так, чтобы меня никто не слышал. — Макаров, блять, ты что, издеваешься надо мной?! Я сказал, уведи ее отсюда! Это так сложно?! — Говорит, что не знает меня! — послышался насмешливый голос друга. Вот же ж сукин сын! Точно издевается. — Андрей, — тихо сказала Катя, и я тут же сник. Мне, кажется, надо меньше волноваться, нервы стали ни к черту. — Катя? Кхм… — Ты на громкой связи, да. — Вовремя, главное… — пробормотал я, — Катя, иди с этим придурком, пожалуйста. Он ничего плохого тебе не сделает. У него юмор просто идиотский, а так он не плохой. Послушайся меня, малышка. Я приду и все объясню… Я слышал, что она колеблется, но куда я мог ее отпустить? Вечером, одну, напуганную и расстроенную. — Хорошо. Фуф. Ты просто молодец, малышка. — Умница. Не переживай ни о чем, — сказал я и отключился. Ладно, одной проблемой меньше. Дима о ней позаботится, это факт, значит, можно заняться и другими делами. Как показать Брагину, что Катя для Кирилла ничего не значит? Или попросту спрятать ее подальше? Нет, глупо. Может и найти, если захочет. А что если… Меня осенила мысль настолько же гениальная, насколько бредовая. Что если поехать прямо в логово к тигру? Всей семьей в Питер! Вот только как уговорить Катю, чтобы вела себя как последняя сука? А потом забабашим образцово-показательный развод с дележкой имущества и статьями в желтой прессе. Только вот выдержит ли моя малышка это? А вдруг все еще любит этого недоноска? Я провел взглядом по залу и нашел сына. Тот был явно на взводе, нервно озирался, конечно, увидел меня и тут же подошел ближе. — Где она? — Кто? — наивным голосом спросил я. — Катя, — прошипел мой отпрыск. — А почему ты у меня спрашиваешь? Это твоя жена… — Да что-то вы стали слишком много общаться в последнее время. Вдруг ты в курсе? — Кирилл, мы живем вместе и работаем вместе. Да, представь себе, мы периодически общаемся, мы же люди, в конце концов, умеем разговаривать! — Как будто ты можешь просто общаться с женщинами! Ты ж кобель... — А ты так ревнуешь, как будто не изменяешь ей. И кто из нас кобель? Я бросил ему последнюю фразу и быстрым шагом пошел прочь. Не дай бог устроить скандал, мама нам этого не простит. А Кир всерьез разозлился, мог и по морде мне попытаться съездить, чего доброго. Еще какое-то время я походил по залу, пытаясь в голове прокрутить хоть какой-то план действий, но, кажется, все бесполезно. Решив, что утро вечера мудренее, я тихонько вышел из дома и направился туда, куда меня тянуло больше всего: к любимой девушке и лучшему другу. И я не пожалел. Они сидели такие домашние, расслабленные, и, судя по их лицам, здесь меня, кажется, действительно ждали. — Я смотрю, вы времени зря не теряли… А мне нальете? — спросил я, кивая на виски. — Как оно… там? — спросила Катя, с неподдельным беспокойством глядя на меня. — Пойдет, — ответил я, понимая, что единственный вопрос, который меня сейчас действительно беспокоил, я не имел право задавать, но я поднял руку, проводя кончиками пальцев по ее нежной щеке, и слова сами сорвались с губ, — Ты точно хочешь развестись или еще любишь его? — Точно. Хочу, — уверенно сказала она, не отводя глаза. И, кажется, я бы точно поцеловал ее сейчас, слишком уж манили к себе эти поджатые губки, но на пороге появился Дима и потряс в воздухе гитарой. — Мне наши посиделки, ей богу, напомнили о юности. — И ты решил спеть? — усмехнулся я, пытаясь сбросить с себя наваждение. — Ты помнишь эту гитару? Я ее уже года два как в руки даже не брал. Катя завороженно смотрела то на меня, то на Диму, а тот сел в кресло и начал подбирать какую-то смутно знакомую мне мелодию. — Ой, давай только не армейскую, пожалуйста! — сморщился я. — Нет, сейчас они и не подходят! Погоди, я вспомню! — ответил Макаров и отвернулся, снова углубившись в свои изыскания. — А мы поедем домой? — спросила вдруг Катя. — А ты хочешь? — Не знаю… — закусив губу ответила она, — Мне как-то хорошо здесь, но это, наверное, неудобно… — Брось, Димка даже обидится, если мы его оставим тут одного. — Нас же потеряют… ну… Она подняла на меня свои глаза, и я снова утонул. Так хотелось снова позволить себе не думать ни о чем до утра, расслабиться и отдохнуть. Кажется, это стало повторяться слишком часто… — Плевать, — тихо ответил я и сгреб ее в охапку, подвигая ближе к себе, — Найдемся завтра. Ну, и пусть! Я не стал бы ее держать, если бы она начала сопротивляться. Но Катя сама подвинулась ближе, устраиваясь на моей груди. А сбоку раздался красивый, сильный Димкин голос: Пой же, пой на проклятой гитаре Мой последний, единственный друг, Захлебнуться бы в этом угаре, Пальцы пляшут твои в полукруг. Я не знал, что любовь — зараза, Я не знал, что любовь — чума, Подошла и прищуренным глазом Хулигана свела с ума. Я нахмурился, вспоминая эту песню. Черт, Макаров, какой же ты… Пой, мой друг, напевай мне снова Нашу прежнюю буйную рань, Пусть целует она другого Молодая красивая дрянь! Он посмотрел мне в глаза, еще сильнее ударяя рукой по струнам, а я сжал Катю в объятьях. Ничего, можно переть и против всего мира, если ЕЙ это действительно нужно. Не гляди на ее запястья И с плечей ее льющийся шелк, Я искал в этой женщине счастья, А нечаянно гибель нашел. Так чего ж мне ее ревновать? Так чего ж мне болеть такому? Наша жизнь — простыня и кровать, Наша жизнь — поцелуй, да в омут. Он остановился, делая паузу, и на мгновение в комнате повисла звенящая тишина. Пой же, пой, в роковом размахе Этих рук роковая беда, Только знай, пошли они нахер, Не умру я, мой друг, никогда!* Дима с чувством взял последний аккорд, схватил со стола бокал и залпом выпил. — Это Есенин? — устало спросила Катя, поежившись. — Почти, — подмигнул ей Макаров. Я покрутил в руках выпивку и задумчиво посмотрел на друга. Сколько его знаю, никогда бы не подумал, что он будет заниматься откровенным сводничеством. Или это попытка поддержать меня? Слишком своеобразная. — Знаешь, что, Жданов, — сказал он, вставая на ноги, — Я вот подумал, на вас вот посмотрел, и решил, что пора жениться. — Прямо сейчас? — удивился я. — А почему нет? Ленка вот меня ждет. Я уверен, что даже прямо сейчас ждет. Сколько уже можно ее мучить? Я все боюсь, что привяжу ее к себе, а потом со мной что-то случится. А ведь на самом деле, издеваюсь над этим светлым человечком только и всего, уже сколько лет! Нет больше оправданий. Может, стоит перестать бояться и начать жить? А ведь и правда, надо когда-то начинать просто жить, без фальши и вранья. — Андрюха, ты знаешь, как дом закрыть. Бывайте, ребятки! Дима развернулся на пятках и действительно вышел из гостиной, а потом громко хлопнул входной дверью. — Он что, правда, ушел? — шепотом спросила Катя. — Видимо… — ответил я. Вот же друг, называется! Нет, здорово, конечно, мы с Катей наедине. И даже если кто-то догадается, что мы здесь, то даже близко в этот дом никто не попадет. Но что мне делать? Как сдержаться? Ведь не время для большего… Вот только руки чешутся, чтобы обнять, сжать, провести ладонями по тонкой коже, а потом то же самое сделать губами. Хочется попробовать на вкус ее поцелуй и забыться в нем, потеряться. Почувствовать на своих плечах ее тонкие пальцы и острые ноготки, впивающиеся в кожу. Ведь хочется… Я прокручивал в голове сотню вариантов, как себя вести, что сделать, что сказать. А Катя расслабилась у меня на руках, нежно обняла, положив щеку ко мне на плечо, и я не сразу понял, что ее тихое сопение означает, что девушка уснула. Моя малышка. Я осторожно лег на диван, укладывая ее голову к себе на грудь и пытаясь ненароком не потревожить ее сон, провел рукой по талии, поцеловал в висок и, почувствовав признаки возбуждения, решил, что хватит. Для всего этого еще не время.