Вы имеете право хранить молчание

Юнги разбудил звонок телефона, пронзая тишину громким звучанием откуда-то с района кухни. Мин быстро открыл глаза, на автомате свешивая ноги с кровати и едва не на ощупь направляясь в сторону домашней трубки. Сняв телефон с базы, он сонно прохрипел: — Слушаю. — Поверить не могу, что ты столько всего написать в деле об этом мальчишке, — низкий голос вернул Юнги из мира снов в реальность, заставляя того проснуться и прильнуть плечом к кухонной стене. — Намджун, ты же не знаешь, что там было. — А мне и не надо знать, чтобы видеть, что в бумагах написано обратное тому, о чем говорит весь отдел. У начальников тоже есть начальники. Ким Намджун редко появлялся на участке в рабочее время, скорее приезжал, когда Юнги отсыпался. Выглядело так, словно один просто всегда заменял другого, только вот выполняли они совершенно разные функции. Ким проверял всю бумажную работу, вносил свои изменения, ставил последние печати и подписи. Он никогда не шел против Юнги, хотя часто замечал, что тот мог назло накинуть обвинений или наоборот чуть смягчить показания. Но в этот раз Намджун не поленился позвонить в четыре часа утра, чтобы просто самолично услышать, что Юнги написал все это в здравом рассудке. — Я готов тебе всё объяснить, — чуть помолчав, Юнги налил себе стакан воды, смачивая пересохшее от сна и неприятного разговора горло, — он ведь еще ребенок, который просто запутался, которому нужна помощь. — И наказание, Мин, — на том конце трубки нервно щелкали ручкой, — это нарушение, преступлением едва ли можно назвать, но он делал все это умышленно, будь в его руках настоящая граната, парень бы к чертям стер наш отдел с лица земли. — Но это была игрушка, — пальцы Юнги крепко сжимали стакан, что тот готов был треснуть в его руке, — чем ты докажешь, что это было преступление. Это разбой, он никому не навредил, зато его знатно избили, не заметил? — В записи с камеры четко слышно, что он хотел взорвать отдел, — голос Кима казался слишком спокойным, но только Юнги мог прочитать в нем ярый гнев и желание уволить лучшего работника по статье. — Я тоже иногда хочу взорвать не только участок, но и весь город, и ты меня за мои мысли тоже за решетку закинешь? Повисло молчание. Намджун перестал щелкать ручкой, вздыхая и откидываясь на стул, отчего в ухо Мину раздался мерзкий скрип. — Записи с камер останутся у меня, больше никто сверху не в курсе, — со вздохом проговорил Ким, — это первый и последний раз, когда я прощаю тебе такое. — Потому что ты знаешь, что я прав. Юнги положил трубку, зная, что разговор окончен. Возвращаться спать совсем не хотелось, мысли в голове смешались в один большой ком. Всё ещё стоя посередине тёмной кухни, он смотрел на ещё мрачную улицу из небольшого окна. Весь мир ещё спал, даже ветра не было, словно погода тоже ещё не проснулась. Растрепав свои волосы, Мин включил кухонный ночник и чайник, упираясь задом в столешницу. Он мечтал забыть всё, что произошло. По возвращении с работы он сразу пошел в душ и прилег на пару часов, проспав до десяти утра. Весь следующий день он потратил только на то, чтобы максимально себя занять чем-то, кроме работы. Обычно он брал разные документы и заполнял их в свой выходной, но в этот раз он пошел в пиццерию, пустой из-за рабочего часа торговый центр, парк, продуктовый, купил себе на вечер пиво, попкорн и заранее выбрал самый не загруженный информацией фильм. Самый бесполезный выходной, который кончился крепким сном в пару часов из-за звонка Намджуна. Чайник издал победный звон, выключаясь, после чего Юнги достал из шкафчика кружку, заваривая слишком утренний кофе. Курить совсем не хотелось, еще ни одна часть его тела, кроме воспаленного мозга, не проснулась. Все мысли, которых он так избегал, снова залезли в его голову, толкаясь, крича, беснуясь и просто создавая одну огромную головную боль. Взяв свою кружку, Мин направился в спальню, садясь на кровать, поставив кофе на тумбочку, а ноутбук себе на ноги. На экране мигал значок почты. Три непрочитанных от Намджуна, после которых он все же решил не ждать и позвонить. Юнги решил не читать, чтобы не слышать тихий гнев между строк. Одно непрочитанное с почты Чонгука. «Юнги, конверт на твое имя по ошибке закинули ко мне в кабинет, забери, как придешь на работу. И да, другое отделение закинуло к нам группу бездомных в отрезвитель, потому что у них, по их словам, кончилось место. Запах стоит ужасный, а выгнать их не получается — слишком им хорошо под крышей участка. В общем, залог никто не внесет, а убрать их как-то надо, даже Лиззи жалуется на вонь.» — Даже Лиззи, — прошептал себе под нос Юнги, закатывая глаза и делая глоток кофе. Оставаться дома просто не было смысла. Дело близится к пяти утра, на работу только к девяти, но не сидеть же просто так в четырёх стенах. Допив свой кофе, Мин собрался на работу, приводя себя в порядок за какие-то десять минут, и уже в пять-двадцать он был возле двери в участок. Охранник при входе даже не удивился: Юнги часто приезжал, когда у него была бессонница или он просто не знал, чем себя занять. Молча заходя в здание, Юнги сразу направился в кабинет Чонгука. Не сказать, что сержанту дали свой кабинет, просто было слишком много свободных, поэтому Юнги позволил младшему занять одну комнату, свалив там все свои вещи. Всё лучше, чем он бы сидел у него, вечно болтая о чем-то и мешаясь под ногами. Да даже если бы Чон молчал, Юнги бы знал, что тот в его кабинете. Чонгук был из тех, кто никогда не запирал свою дверь: скрывать нечего было. Все документы были у Юнги и Намджуна, а там чисто личное барахло, сменная одежда, какие-то книги, тетради, ручки и фоторамка со всей семьёй Чон. Мин остановился возле стола, задерживая взгляд на фото, где все улыбаются и держатся вместе, обнимая Чонгука. Где-то в душе Юнги улыбнулся, подумав, что Гука вообще случайно занесло в полицию, что ему бы в пекарне где-то работать, либо в книжном, но не размахивать пистолетом на важных заданиях. Мин взял конверт со своей фамилией, открывая его там же. «Я знаю твой секрет» Это уже не смешно. Второй раз подряд. Юнги убрал листок обратно в конверт и вышел из кабинета, тут же снова возвращаясь назад. Мин вновь подошел к столу, замечая за фоторамкой листок с номером телефона и именем. — Лиззи, — прочитал Юнги, потирая виски пальцами, пытаясь даже не думать, для какой цели сержант хранит её номер. Через час Мин заглянул к криминалистам, чтобы отдать конверт на проверку отпечатков пальцев. Его совершенно не тревожило всё это, но кто и зачем пытался его запугать, узнать хотелось. Томас, высокий и сухой американец, пообещал, что в ближайшие дни предоставит Юнги список всех, кто прикасался к конверту. Пожалуй, Томас Брук был немногим из американцев в их отделении, потому что участок находился в корейском районе Нью-Йорка на 32-й улице, поэтому даже нарушители тут были зачастую именно корейцы. Но Юнги прекрасно владел двумя языками, что позволяло ему договариваться с представителями разных культур без проблем. Первым американцем, с которым столкнулся Мин при поступлении на работу, оказался Гомер. Мужчина полностью соответствовал своему имени: тучный, лысый, с тяжелым поступом, одышкой и коробкой пончиков. Невысокий и худой Юнги выглядел совсем крошечным на фоне толстого сотрудника, но кого это смущало? Америка против дискриминации. Юнги вышел из отделения на улицу, доставая из кармана пальто пачку сигарет. Вдохнув поглубже прохладный осенний воздух, он тряхнул пачкой, понимая, что он снова всё выкурил и снова пора идти за сигаретами. До начала рабочего дня еще уйма времени, поэтому Юнги поплелся в магазин подальше, нервно перебирая монетки в кармане, чувствуя, что организм уже просит первую утреннюю сигарету. Зайдя в минимаркет, Мин направился в отдел батончиков и мюсли, чтобы перехватить что-то на завтрак и не загнуться от голода до обеденного перерыва. Он медленно прошел через ряды и стеллажи с продуктами, останавливаясь напротив полезных перекусов. Прямо по ту сторону стеллажа была какая-то возня, тихие ругательства и шорох оберток. Интереса ради Юнги чуть выглянул из-за стойки с мюсли и заметил, как перед его глазами мелькнула ярко-рыжая голова, скрываясь в отделе с чипсами. — Да быть не может, — прошептал себе под нос Юнги, — шесть часов утра… Мин вышел в тот же отдел, замечая, как парень снова удаляется уже в следующих отдел с газировкой. Юнги прибавил шаг, почти догоняя юношу, но тут же останавливаясь, увидев, как тот незаметно от камер пихает продукты с полок себе по карманам. Парень был настолько внимателен к камерам, что не заметил самое главное — начальника полиции у себя за спиной. — Тэхён, какого черта? — Юнги подхватил парня под локоть, отчего у него из рук выпали несколько банок газировки — Юнги? — Ким во все глаза смотрел на Мина, казалось, переставая дышать. Торчащая из его кармана шоколадка предательски выпала на пол следом за банками. — Я сейчас тебя самолично в участок отведу и надеру тебе зад, — шипел сквозь зубы Мин, зло смотря на Тэхёна. Юнги еще раз с силой дёрнул его за локоть, отчего рюкзак парня зашуршал, привлекая к себе внимание.- Открывай. — Не надо, Юнги, — таким же тихим шепотом попросил Тэхён, — просто дай мне уйти, у меня нет выбора. — Тебя послушать, у тебя вообще в жизни никакого выбора нет, однако ты решил своровать целую гору продуктов, а не просто купить. — Откуда у меня деньги? — Видимо, оттуда же, откуда и мозги. Юнги снял с плеч парня рюкзак, вытряхивая всё его содержимое на пол: колбаса, сыр, две булочки, батончик, пачка молока, сок и три йогурта. Целая продуктовая корзина. Внутри Мина всё бушевало. Нет, не из-за глупого нарушения Тэхёна, а из-за того, что сутки назад старший дал ему самый огромный шанс в его жизни, дал ему возможность исправиться и жить без проблем, подставил под угрозу свое имя и свою должность, а Тэхён просто нагадил на всё это с высокой колокольни. — Пойдем, — Мин крепко сжал тэхёнову руку в своей, держа его холодные пальцы цепкой хваткой, утаскивая за собой. — Куда? — завопил Ким, пытаясь на ходу поднять свой рюкзак с пола, сопротивляясь действиям Юнги. — Отпусти, я же ничего не украл! Как всё это уже знакомо. Он же не взорвал, граната же была ненастоящая, он же не украл. Получается, у парня просто не оказывалось возможности, ему каждый раз что-то мешало совершить настоящее преступление. Злость внутри Юнги вскипала быстрее чайника, он с силой волок рыжего по улице в сторону участка, пока тот безнадежно пытался вырваться, царапая руку Мина ногтями. — Если ты продолжишь вырываться, я надену тебе наручники и поведу в участок под дулом пистолета. — Зачем в участок? — Затем, что ты заслужил, Тэхён. Юнги резко остановился, смотря юноше в глаза. За сутки его разбитая губа чуть зажила, а синяк на брови уже не такой яркий. Старший был прав: если всё это залечить, он будет очень симпатичным, но всё ещё потенциальным преступником-неудачником. — Ты понимаешь, что тебя отпустили, потому что я тебя отмазал всеми возможными способами. Тебя могли бы и не посадить, но обязательные работы или огромный штраф ты бы получил. Я всю ночь делал так, чтобы ты вышел из участка и пошел жить новой жизнью, Тэхён, а ты просто наплевал, ты даже не подумал своей глупой рыжей головой, что ради тебя старались. Ким молча смотрел на Юнги, всё ещё держа того за руку. Кто бы знал, что творилось в его голове, но он улыбнулся, отчего болячка на губе треснула, но улыбнулся не так, словно благодарен, а словно… — Ну так отпусти и дай шанс ещё раз. — Что.? Юнги понял. Он сразу всё понял. Одно ловкое движение, и руки Тэхёна заломаны за его спиной и скованы наручниками. — Вы имеете право хранить молчание, — со вздохом, словно лениво, произнес Юнги, — всё, что вы скажете, может быть использовано против вас. — Юнги, да брось ты! Да я же пошутил! — Ким снова начал брыкаться, но Юнги бы не стал начальником отделения полиции, если бы это доставляло ему трудности. На пороге его уже ждал Гомер, которому Мин по рации передал, что ведёт буйного, которого надо бы запереть и приставить охрану, пока начальник будет заполнять бумаги на его арест. Толстый полицейский открыл перед Юнги и Тэхёном дверь, тут же перехватывая парня за наручники, утаскивая за собой на второй этаж к решеткам. Брыкаться в руках такого огромного и толстого сотрудника полиции было абсолютно бесполезно, но Тэхён бился, как рыба об лёд, пытаясь тем самым не терять свою гордость и не сдаваться. — Что за новости? — уже через полчаса в дверях кабинета Юнги нарисовался Намджун, который не поленился приехать в участок не в своё рабочее время. — Кража, — не отрываясь от стопки бумаг, спокойно ответил Мин, — мелкая кража, если быть точнее. — Это ты решил, что мелкая кража или так оно и есть? — с упрёком заметил Ким, отчего Юнги снял очки, которые иногда надевал при заполнении бумаг, если глаза сильно уставали. — Нет, Джун, на камере в магазине прекрасно всё видно, — Юнги кивнул на пленку в пластиковом пакете, которая шла в качестве вещдока к аресту. — Сначала отпустил за попытку взрыва, а потом упёк за мелкую кражу? — Парень конкретно пролетел, Намджун, а я вместе с ним, в этот раз всё серьёзно. — Да, но ты не дал ему украсть, так что это не кража, а попытка. Тебе не кажется, что это слишком суровое наказание, особенно в сравнении с первой провинностью? Было бы логичнее взять ремень и выпороть ребенка так, чтобы месяц сидеть на заднице не мог. Намджун прошел в кабинет товарища, чем, как он и сам знал, сильно раздражал, но этот разговор обещал быть долгим. — Ты зря его ребенком считаешь, — Юнги совсем отложил ручку, откидываясь назад на стуле, задумчиво смотря в потолок, — я видел в его глазах то, чего нет в глазах детей. — Утром ты сам заверял, что парень еще ребенок. Мину стоило вспомнить ту наглую улыбку, огонек во взгляде, как рыжий чертенок сразу терял всю детскую невинность и превращался в самого настоящего юного преступника. Если бы Тэхён не ляпнул тот бред про повторное освобождение, Мин бы сам его отпустил, виня себя за это еще дня три минимум, но тут уже было дело принципа. — За него никто залог вносить не будет, так что ему придется понести наказание, — констатировал факт Намджун, — я не прошу тебя еще раз писать всякий бред в бумагах, но сейчас это правда как-то бессмысленно. Ты поймал его за руку еще до совершения преступления, потому что он не вышел из магазина. Сейчас мы не можем доказать, собирался ли он украсть или заплатил бы на выходе. — Почему ты его защищаешь? — Юнги нахмурился, пристально смотря в глаза Кима. — Потому что ты сам хочешь плюнуть на всё и я это вижу, ты просто делаешь это, потому что не сделал в первый раз. Намджун встал и вышел, оставляя Юнги наедине с той голой правдой и бумагами, в которых Мин опять привирал, чтобы юноша понес хотя бы самое слабое наказание. — Тебе придется выплатить штраф магазину за нанесенный ущерб, — Юнги стоял в комнате с решеткой, упираясь плечом в стену, — большее я тебе накинуть не смог. — Мне сказать спасибо? — от испуганного парня, которого Юнги впервые увидел день назад, ничего не осталось. На его месте сидел наглый рыжий юноша, который иногда вытирал рукавом толстовки свою разбитую губу, кидая на старшего недовольный взгляд. — Нет, но после этого тебе всё же лучше свалить из города или хотя бы в другой район, чтобы лично мне больше не пришлось с тобой возиться. — А тебе прям так не нравится, — Тэхен встал со скамейки, вплотную подходя к прутьям решетки, подзывая Мина взглядом к себе, — Юнги, я же всё знаю. На секунду сердце Мина пропустило удар, он сразу вспомнил про конверт, про бумажку, про непонятную надпись, но тут же подошел к решетке так близко, что мог чувствовать запах мятной жвачки Тэхёна. — Поверь, если так будет продолжаться, я тебя засажу. Резко развернувшись, Юнги вылетел из комнаты, вбегая по лестнице на пятый этаж к криминалистам. Ему срочно нужны были результаты отпечатков пальцев. — Томас, — крикнул Мин, — результаты есть? Мужчина вынырнул из-за огромного компьютера, поправляя очки на носу и протягивая начальнику бумагу. По взгляду криминалиста было понятно, что ничего сверхъестественного там нет, хотя лицо каждого работника тут — это издержки профессии, чудо навык, с которым ты не проявляешь эмоции никаким образом. — Не знаю, что ты хотел узнать, но результаты тебя точно не удивят. Юнги поспешно пробежал глазами по всем установленным личностям: Чонгук, к которому попал конверт, мистер Бенс — местный почтальон, Томас Брук и сам Юнги. — То есть, до почтальона никто конверта не касался? Томас отрицательно покачал головой. Юнги кивнул в знак благодарности, выходя из кабинета и направляясь к автомату с кофе. Тэхёна он мог больше не подозревать, хотя он был готов винить рыжего во всех бедах за его поганое поведение. Кофейный автомат выдал Мину стаканчик ванильного капучино, сладкий запах которого чуть расслабил Юнги. Мин медленно пошел по лестнице вниз, останавливаясь напротив второго этажа, неуверенно толкая дверь и направляя к комнате, в которой сидел Тэхён. Юнги тихо отворил дверь, придерживая её ногой и смотря, как мирно рыжий спал на скамейке за решеткой. Его тут продержат до завтрашнего утра, чтобы неповадно было, поэтому Мин тихо подошел к решетки и просунул через прутья пончик на бумажной тарелке, которые почти всегда были в свободном доступе на первом этаже отделения полиции. Юнги не знал, что кто-то точно так же таскает пончики для задержанной на том же этаже Лиззи, которая уже отмылась в раковине и была похожа на ободранного уличного кота, а не на грязную шлюху. Юнги никогда к ней не заходил чаще одного раза за задержание, но ему так много предстояло узнать о всех, кто его окружает. Но больше всего ему хотелось узнать Тэхёна. Узнать или не знать вовсе. С этой мыслью он закрылся в своём кабинете до конца рабочего дня, с горем вспоминая, что Чонгук в своем письме просил его разобраться с задержанными бездомными.