Темнее твоей души только моя

В Норе всё было странным. Всё было не так. Гермиона обещала себе следить за всеми, и теперь казалось, что все ведут себя иначе. Хотя, нет. Вроде всё как раньше. Через пять дней они перевезли Гарри в Нору. Операция «семь Поттеров» удалась. Смерть Грозного глаза заставила ещё больше замкнуться в себе. Она вспоминает какое-то собрание Ордена, на котором присутствовал Дамблдор. Она смотрит на него. Он как всегда добродушен, у него всегда есть свой план, и всегда его речь скрыта какой-то тенью загадки. Но теперь это всё в её голове выглядит как-то неправильно. Она видит сквозь его улыбку холод. Видит его взгляд. И то, что у него всегда есть этот самый план, делает всё перечисленное выше ещё более подозрительным. В общем, она пришла к выводу, что так ничего не выяснит, и решила заняться изучением книг. Историй семей волшебников, чтобы возможно узнать что-то о происхождении её матери. Если она не может спросить напрямую, она узнаёт другим путём. Так было всегда. За день до свадьбы Билла и Флёр, она тайно попросила МакГонагалл дать ей доступ в закрытую секцию в библиотеке, со словами: «для общего развития». Она была любимицей декана, несмотря на то, что была излишне упрямой и своевольной. Гермиона напоминала ей себя в молодости. Жаль, что так вышло с её семьёй. Взяв разрешение, она отправилась в библиотеку. Там, как прежде, царила атмосфера уюта. Закрытая секция. Хммм… «Список чистокровных семейств» М. Макфэллон. «Семьи волшебников и их секреты» Т. Морган. «Волшебники и волшебницы, тайны мира магов» О. Оливандер. И ещё куча книг такого рода. Она положила их в свою сумочку и отправилась в Хогсмид. Оттуда по камину в Нору. Что ж, в их «путешествии» будет много времени, чтобы изучить всё это. Она вернулась мыслями в палатку. Как же давно это было! Она стащила одеяло с себя и вышла из палатки, прихватив сумочку. Если Гарри хочет заснуть — пусть спит. А она подышит воздухом. Она присела на пень, что был скрыт от всех широким стволом дерева. Достав книгу, она начала её изучать. Девушка не знала, сколько времени прошло. Она засиделась, наверное. Подняв глаза от книги, она осмотрелась. Светало. Заалели солнечные лучи. Птицы во всю распевали свои чудные песенки. Она убрала книгу обратно и прикрыла глаза. Согревающие чары иссякли, и она начала мёрзнуть. Но она не намеревалась снова наводить их. Гермиона прокручивала в голове всё, что успела прочесть за прошедшие шесть часов, но ничего толкового найти так и не удалось. Зато она вспомнила детство. Первый курс. Никто не хотел с ней дружить. Рон оскорблял её. После очередной насмешки, она побежала в туалет, где жила Миртл. Она часто приходила туда поплакать и пожаловаться тому, кто прекрасно понимает её. Гермиона забежала в пустую кабинку, захлопнула дверь и слёзы застелили глаза. Как можно оскорблять человека только за то, что он умнее тебя? Почему никто не хочет с ней дружить? Раньше у неё было много друзей, может стоит вернуться? Может, она фальшивая волшебница? Очередной всхлип в тишине туалета. Миртл здесь не было. Гермиона продолжала плакать, но вдруг её остановил шум резко открывшейся двери. Шаги. И тихий удар дверцы соседней кабинки. Она вытерла слезы. Её глаза всё еще были покрасневшими, а курносый нос припух. Плакать перехотелось. Теперь было интересно, кто зашел сюда, потому что обычно здесь никого не бывает. Она ничего не слышала из соседней кабинки. Подумав немного, Гермиона вышла и открыла её дверцу. Увиденное настолько шокировало её, что она невольно ахнула. Малфой?! Он тихо сидел на крышке унитаза и смотрел в одну точку, по его щеке катилась слеза. Интересно, что с ним такое? — Кхм! Прости, что помешала, но что случилось? — Гермионе действительно было не всё равно. Они еще не говорили с ним ни разу, хотя она часто слышала его высказывания по поводу маглов. Но родители приучили её не судить людей по слухам. — Уходи! Оставь меня в покое! — он вытер слезу рукавом мантии и поднял на неё теперь уже не потерянный, а гневный взгляд. — Прости, что помешала, я не хотела вмешиваться в твое уединение. Знаешь, я тоже пыталась спрятаться. Все что-то вечно говорят обо мне. О том, что я выскочка. Может так оно и есть, раз уж я ворвалась вот так к тебе. Прости, — она развернулась, чтобы уйти, ей было жаль, что она так сделала. — Стой, — он вздохнул, заметив её покрасневшие глаза, — не рассказывай никому! — он знал, что она маглорожденная, отец не допускал мысли, что его сын должен опускаться в глазах такого отребья. Но Драко было приятно, что она интересовалась тем, что с ним произошло. Её взволнованный взгляд, рука, теребящая край мантии, съехавший с ноги чулок, растрепанные волосы. Странная она какая-то. Обычно девочки не выглядят так. Она собиралась уйти, но он решил почему-то добавить: «пожалуйста…». Она снова повернулась к нему, глупо улыбнулась. И убежала. Он тоже улыбнулся. Его злило то, что не всё идет так, как он задумал, не так, как они с отцом хотели. Не было никакого трепета перед его фамилией, всеобщей любви к нему, ну разве что на Слизерине. И то, что после события на занятии по полетам, его все обвиняют в том, что это он поспособствовал приобретению нового ловца для Гриффиндора. Но кто же знал, что так выйдет?! Этот Поттер — вот у кого было всё, чего он хотел. А его лишь обвиняют, буквально все. Даже отец, который раньше поощрял его планы, даже он прислал ему гневное письмо, в котором говорил не только о полетах, но и о его оценках. Что говорить? С оценками всё было неплохо. Он был на втором месте. Но его отец считал иначе: он должен был быть лучшим. Всё это привело его в туалет к Миртл, с которой он часто болтал обо всем: о жизни приведений, о различных вещах, чтобы отвлечься от слез. Но в этот раз её не было. Пришла эта странная девчонка. Она напоминала Миртл своей искренностью и тоже была маглорожденной. И это просвечивало в их действиях. Он видел, что они носят сумки с книгами без помощи магии, одеваются видимо тоже, раз её чулки вечно съезжали с ног. Но это ведь мелочи, верно? Что такого в этих маглах? Они почти такие же как мы. Почему было так важно показать превосходство над ними? Ему не хотелось. Знаете, раз уж отец и так разочарован в нём, нужно идти до конца. Он решил поговорить с этой девочкой, узнать что не так с маглами. Ведь нужно знать врага в лицо! *** Как-то раз он пришел в библиотеку. Он как всегда прошёл в тёмный уголок, который приметил там с первых дней в Хогвартсе. Но кто-то уже его занял. Она. Это его шанс. Гермиона сидела сгорбившись над столом. Её ноги покоились одна на другой, чулок как всегда съехал вниз. Он не сдержался и прыснул от этой картины. Она обернулась. Сначала она удивилась. Затем улыбнулась. — Привет! — сказала она. — Почему ты смеешься? — Ты знаешь, что есть заклятия, которые держат чулки в одном положении весь день? Их хватает на сутки, даже не нужно освежать. Уровень знаний волшебника нужен низкий, чтобы ему научиться, — улыбнувшись, сказал он. — Можно я присяду? — Да, — сказала она. — Я знаю об этих заклятьях. Обычные бытовые. Но не хочу тратить время на такие мелочи. Лучше прочесть что-то более стоящее, — она подняла книгу и указала ему на название. — История Хогвартса? — он смутился, это была его любимая книга, когда он был помладше. Ему нравилось, как мама перед сном читала о двигающихся лестницах, призраках и прочем. — Да, верно. Моя любимая книга. Знаешь, для меня всё это в новинку. Я о волшебстве, — она усмехнулась. — Я всегда знала, что со мной что-то не так. Но думала, что я просто сумасшедшая, — тут уже усмехнулся он. — В общем, я не люблю тратить на всё это время. — Я понял, это странно для меня. Я привык всё делать с помощью магии, — он услышал её грустный вздох. — Прости, я не хотел тебя тогда так выгонять. Но ты должна понять меня. Я не привык, чтобы кто-то вот так врывался в мою жизнь, — он хохотнул. — Ты забавная. В хорошем смысле. Я привык ко всему магическому, но какая на самом деле разница, как выполнять разные действия. Вот ты, например, можешь сама быстро собраться, хоть, конечно, будут погрешности, но в целом ты же можешь. Я бы не смог быстро сделать это сам, — она улыбнулась. Так они начали иногда общаться, встречаясь, не сговариваясь на их, как оказалось, любимом месте. Они обсуждали вещи, которые их интересуют, а также разницу между миром маглов и миром волшебников. Драко недооценивал тот мир. Ему нравилось говорить с Гермионой. Она была очень искренней, умной и веселой. Он не понимал, почему раньше терпеть не мог маглов, почему не интересовался всем, что окружало его. Когда наступил Хэллоуин, они договорились встретиться после обеда в туалете Плаксы Миртл, чтобы обменяться подарками и рассказывать страшилки. Он шёл в большой зал вместе с Крэббом и Гойлом и думал о том, как вручит Гермионе первое издание Истории Хогвартса, подписанное его автором. Да, она определенно будет рада. Но что-то в тот момент показалось ему неладным. Что-то тревожило его. Он сел за стол и принялся есть, но его трапезу прервал профессор по ЗОТИ, который влетел в зал, крича что-то о тролле и туалете. Мерлин, Гермиона. Он вспомнил, что она всегда приходила раньше. Он побежал в туалет, но там уже кто-то сражался с троллем. Это был Святой Поттер. Понятно. Нужно уходить, иначе застукают на нарушении порядка. Видимо Гермиона успела убежать. На следующий день он пришёл в библиотеку, но там её не было, как и не было в туалете, в Большом зале и на лужайке около озера. Они встретились только на ужине через три дня. Он увидел её в компании Поттера и Уизли, она над чем-то смеялась, кукся при этом носик. Понятно. Ему нашли замену. Что ж, нужно забыть о ней. Или все-таки обсудить, почему она избегает его? Нет. Это её выбор. Гермиона сидела в туалете в день Хэллоуина, она ждала Драко, чтобы подарить ему снежный шар, который она ко всему прочему, дополнила заклинанием замедления, теперь снежинки медленно перемещались внутри шара. Что-то громко хлопнуло за стеной туалета. Гермиона напряглась. Может кто-то снова бегает по коридорам. Она услышала, как дверь туалета открылась. Это должно быть Драко. Она распахнула дверцу, и её сердце упало в пятки. Это был огромный горный тролль. Потом всё прошло как в тумане. Гарри, Рон. Они помогли ей. А Драко не пришел. Он знал, что она там. Но он не пришел, чтобы помочь. Конечно, всё ясно. Зачем ему кто-то вроде меня. Отребье. Наверное, ему, как и всем, надоели мои истории о маглах или книгах. Гермиона решила забыть обо всём. Она сдружилась с Гарри и Роном. Ходили везде вместе, но никто не знал о её дружбе с Малфоем, никто не мог понять её интересов как он. Наверное, это к лучшему, что всё на своих местах. Она избегала Драко. И в итоге так прошли её пять лет. Она действительно постоянно вспоминала первый курс, бережно хранила тот самый шар, но ни разу не говорила с ним после. Ну, разве что на втором курсе, когда он назвал её грязнокровкой, а затем ещё и пожелал, чтобы она была первой жертвой Василиска. В общем, у них не заладилось, но это почему-то тревожило её и сейчас, ведь они так и не поговорили обо всём и как дети избегали друг друга. А что связывало их с Гарри и Роном? Куча вылазок, ссоры. Да, они вместе сражались с тем-кого-нельзя-называть, но они не защищали её. Она пошла с ними на войну, а они даже не отговорили, будто даже ожидали от неё этого. Вечно чего-то ожидали от неё, начиная от помощи с домашним заданием и заканчивая этим. Они бы и дня без неё не справились. Но была ли между ними реальная дружба? Гермиона уже сомневалась. Вспоминая все это, она, кажется, поняла то, о чём говорила её мать. Ведь, по сути, Дамблдор всегда защищал только Гарри. Он говорил только с ним. А она слепо верила своему якобы другу. Как же она ошибалась!.. Что если это действительно Дамблдор стирал память родителям, вдруг её семья что-то скрывала, что мешало его планам, или что-то подобное? Ладно, пора будить Гарри и отправляться в Годрикову впадину. Время не ждёт. *** Прошло почти шесть месяцев. Вот они стоят у полуразрушенного Хогвартса. Они победили. Победили лорда Волан-де-Морта. Война окончена. Все намеревались поехать в Нору, поддержать Уизли после потери сына. Но Гермиона не хотела. Она уже всё обдумала. Она поедет в Австралию, чтобы вернуть память своим родителям. Сделает всё, что угодно, но выяснит, почему с её семьёй так поступили. *** Она зашла в светлую комнату с широким панорамным окном, открывавшим вид на сад заднего двора пансиона. Её мать сидела в кресле и смотрела в окно, взгляд был отрешённым. Гермиона решила подойти ближе и присесть на край кровати. — Привет! — сказала она, пытаясь не напугать свою мать. — Привет, Гермиона, — она вынырнула из своих мыслей, посмотрела на свою дочь и улыбнулась. Та выглядела уставшей, она похудела, наверное, на два размера, её пальчики, совсем как в детстве, нервно теребили оборку кофты, а взгляд выдавал изумление. — Да, я всё помню. Знаешь, сейчас придет отец, ему не удалось всё вспомнить. Он знает то, что ты ему внушила, и я не осуждаю тебя. Ты была права, сделав это. Но не стоило уходить. Я боялась, что что-то случится. Ты знаешь, я всегда за тебя боялась, моя девочка, — Гермиона всхлипнула и её мать подсела к ней на кровать. — Послушай, сейчас всё так, как есть. Ничего не изменить. И я рада, что ты здесь, что ты жива. Послушай, мне очень много нужно рассказать тебе. Ты готова это услышать? — её дочь кивнула. — Когда мы только приехали, я помнила лишь то, что меня зовут Моника. Потом постепенно ко мне начали возвращаться все воспоминания. Отсутствие зелий, воздействующих на сознание, а также заклятий, помогло прочистить сознание. Я вспомнила тебя и то, что было до твоего рождения. Включая то, что я волшебница, — она улыбнулась, — Наверное, ты знаешь об этом, но я решила рассказать. Я дочь Ксинтиреллы Рэйвенкло, в девичестве Гойл и Вариуса Рейвенкло. Предвосхищая вопросы — да, я наследница рода Рэйвенкло. Никто не знал вообще о нашей ветви. Весь волшебный мир последние восемьсот лет уверен в том, что наш род погиб со смертью Елены и Кандиды. Это не так. Елена Рейвенкло сбежала от матери, прихватив с собой её диадему, об этом ты знаешь, но никто не знает, что она была беременна и сбежала именно поэтому, она боялась гнева строгой матери и решила начать жизнь далеко ото всех, в деревушке волшебников на окраине Албании, окружённой лесом. Там никто не знал её настоящего имени, и она родила сына Томаса. Она жила у друзей в деревне, все думали, что её фамилия — Вэнсон, они думали, что она полукровка, и поэтому скрывается тут, в Албании. Отцом Томаса был всем известный Кровавый барон. Он не знал о существовании сына. Когда в очередной раз Елена оставила сына у друзей, а сама пошла на прогулку в лес, её нашел Кровавый барон и убил её, а затем и себя. Так Томас стал сиротой. Он вырос, ему пришло письмо из Хогвартса. И ещё одно письмо, от матери. Она была умнейшей ведьмой, заколдовала письмо для того, чтобы оно пришло ровно через 10 лет, после того, как она погибнет. И вот теперь он знает, что он сын той самой Елены Рейвенкло. Мать написала о том, что он сам в праве решать, как распорядиться этим знанием. Он всё понял. Он решил скрыть свою настоящую фамилию. Так и оставшись для всех Томасом Вэнсоном. — Меня зовут Камилла, это мое настоящее имя. Но если тебе привычней, я останусь Джин Грейнджер. Твой отец магл. Мы действительно познакомились в университете, но я изучала историю, а не медицину. Мои родители были не против всего магловского, знаешь, не смотря на своё происхождение, мы придерживались одной мысли: «ума палата, дороже злата». И они разрешили изучать историю в Оксфорде. Я устроила небольшой бунт, выйдя замуж за Джона. Но он был не таким, как все. Ты сотню раз слышала истории о нашей юности. В общем, всё остальное было правдой. Когда я была беременна тобой, я знала, что ты будешь особенной девушкой, знала, что будешь умной, как твои предки. В один уикенд к нам через камин прибыл Дамблдор, мы думали, что дело в том, что нужно внести твои данные в реестр волшебников или что-то подобное, что-то связанное со школой. Но всё вышло иначе. Он добавил мне в чай зелье, затем обездвижил. Изменил память Джону, потом и мне. Дальше ты знаешь. Он приходил раз в год летом, когда ты уезжала к матери Джона. Теперь ты всё знаешь. У него был план на тебя. Он хотел, чтобы ты помогла Гарри выиграть войну. Он всё это время знал о том, что наш род жив. Я даже не знаю как, ведь ещё очень давно наши предки стёрли все упоминания о нас. Альбус знал, что мы с Джоном можем помешать ему, знал, что мои родители могут. Он убил их, прежде чем прийти к нам, — она вытерла слезы с глаз и снова продолжила, — Прости, что мы не смогли тебя защитить. Моя маленькая, Гермиона. Ты стала совсем взрослой. Гермиона всё это время неподвижно сидела и слушала рассказ. Иногда она открывала рот, но затем снова закрывала. Так вот почему меня отправили на Гриффиндор, вот почему я всегда была чужой для всех, вот почему Полумна не казалась мне странной, вот почему призрак Серой дамы, иногда пролетая мимо, улыбался мне. — Мама, — еле сдерживая слезы, она обняла её. — Ты тоже прости меня за всё. Знаешь, я хотела вернуться в Хогвартс осенью. Может, поговорю с Еленой, — Гермиона хихикнула. — Конечно, милая, теперь всё будет хорошо, теперь никто не сможет отнять всё это у нас. Дверь палаты открылась, и вошёл Джон. Он смутился, когда заметил гостя. — Здравствуйте, мисс… — протянул он. — Здравствуйте, мисс Грейнджер, сэр, — она улыбнулась. — Но вы можете называть Гермионой. — У вас чудесное имя, должно быть ваши родители замечательные люди, верно? — этот вопрос позабавил девушку, и она рассмеялась. — Да, вы правы. Они, определенно, самые лучшие люди.