Темнее твоей души только моя

Лето пролетело со скоростью света. Она нашла новый дом для своей семьи в пригороде Лондона. Память возвращалась к отцу. С ним работал лучший колдомедик в Европе, работающий с памятью. Они жили тихо. Гермиона не хотела уезжать в школу, когда всё только начало налаживаться. За лето никто из её «друзей» не прислал ни одного письма, что ещё раз подтвердило её теорию о том, что они были в сговоре с Дамблдором. Она с матерью направилась в Косой переулок, где всё восстановилось, и жизнь снова кипела и бурлила. Они разморозили счёт её рода. Затем купили пару вещей, книг, перьев и ещё кучу всего. Затем поели в кафе и отправились домой. Оставалась неделя до школы. Чемоданы были упакованы. Все книги, по привычке, прочитаны от корки до корки. Была ночь, Гермиона не могла заснуть. К ней постучали. — Входи. Я не сплю. — Привет! — улыбнулась ей мама и вошла в комнату, присев к ней на краешек кровати. — Снова думаешь о том, что тебя ждёт в Хогвартсе? И о чём это я? Конечно, ты думаешь об этом, — Гермиона подвинулась, освободив место на кровати, Камилла, поняв на что намекает дочь, легла рядом. — Хочешь, я расскажу о моём последнем году в школе? — Да, — прошептала дочь. — Что ты хочешь узнать? — У тебя были друзья? — Да. Мы дружили с Нарциссой. — Стоп, с той самой Нарциссой, той о которой я думаю? — Да. Малфой. Но тогда она была Блэк, а я была Вэнсон. Я была полукровкой для всех. Никто не знал о моем происхождении, но это и не было важно. Я была необычной девушкой — носила странные украшения, часто витала в облаках. Но Цисси всегда понимала меня, нам всегда было о чем поговорить. Ей было всё равно, кто я, кто мои родители. Знаешь, она чудесная, мне бы хотелось поговорить с ней сейчас. — А что если это устроить? Я знаю её сына, он, правда, ужасный сноб и тот ещё идиот, но знаешь, мы ведь даже когда-то дружили, на первом курсе, — Герм улыбнулась, мама заметила это и поцеловала в щечку. — Думаю, что слишком много воды утекло с тех пор. Да и она теперь по другую сторону. Не знает, что я вообще жива. — Не знаю, мам, она же твой друг. — Да, но давай не об этом. Давай поспим, хорошо? — Хорошо, — Миону, конечно, не устроило то, что она так ловко ушла от разговора, но она решила не доставлять маме боль. Она потеряла всё это. Ей, Гермионе, следует быть с ней помягче. *** — Книги все взяла? — спросил её отец. — Все и даже больше, Джон, — усмехнувшись, сказала Камилла. Да, теперь они звали её так. Джон вспомнил о том, что его жена волшебница. — О, ну, конечно, — рассмеялся он. — А тёплые вещи взяла? — поинтересовалась мать. — Дааа. Ну, что же вы со мной, совсем как с маленькой, — захныкала Гермиона. — А палочку? — спросил отец. — Точно, палочка! — она стукнула себя по лбу. — Я сейчас, — она быстро поднялась на второй этаж, схватила палочку и спустилась обратно. Она обняла родителей по очереди. И убедила их в том, чтобы они были более осторожными. В этом году она не хотела ехать на Хогвартс-экспрессе. Она трансгрессировала из закоулка сразу на станцию в Хогсмиде и решила чуточку посидеть, подождать кареты до школы. Посидев пятнадцать минут, она поняла, что ещё долго придётся ждать, она встала и решила пойти пешком, но врезалась в кого-то. Подняв глаза, она столкнулась с изучающим взглядом. Это был Малфой. Он пришёл в свою форму, по сравнению с тем, что было в мае. От того парня, что в страхе смотрел на протянутую Волан-де-Мортом руку, остались только круги под глазами. — Чего уставилась? — сказал он ровным голосом. — Ничего, прости. Я не специально. Я просто задумалась, — девушка поспешила отойти от него и взяла в руки огромную сумку и чемодан на колесиках. — Всё ещё не тратишь время на бытовые заклинания, да, Грейнджер? — с усмешкой сказал он. — Не изменяю традициям, — усмехнулась в ответ она и снова подняла на него взгляд. Он, как и всегда, был в своём чёрном брючном костюме с идеально отглаженными стрелками, в белой рубашке с запонками. Совсем не изменился. — Удивлена, что ты помнишь, — с грустью сказала Гермиона. — Я и не забывал. Таких глупых людей я не встречал после тебя. Никто в здравом уме не потащит тяжеленный чемодан в руках, потому что ему некогда тратить время на простецкие заклинания, — это было сказано не с усмешкой, а скорее с заботой? Или ей показалось? — Давай я возьму, — предложил он. — Руками?! Я… В смысле, ты сам понесёшь его?! Драко Малфой тратит свои силы на простой маггловский чемодан? Погоди, сейчас! Вот она где, — Гермиона достала камеру из сумки. — Держи, — протянула она ему свою сумку, а затем произнесла: «Скажи сыыыр» и рассмеялась. — Ты больная, Грейнджер! Забери чёртову сумку обратно, я пошел. Зачем я вообще затеял разговор с грязнокровкой вроде тебя, — он развернулся и зашагал по станции. — Стой! — крикнула она ему в спину и поплелась со своими чемоданами за ним. — Погоди, пожалуйста, я не могу так быстро, — он остановился, но не обернулся. — Прости, — сказала она, когда догнала его, — прости, просто знаешь, это ведь смешно — мы не разговаривали дольше пяти минут уже шесть лет, и я не знаю, чего ожидать от тебя, ты ведь всё это время… Терпеть меня не мог, а тут это… — она неловко теребила замок на сумке. Он знал, что это явный признак её волнения, и поэтому смягчился. Как же всё стало запутанно, включая их. Когда-то, будучи мальчишкой, он по глупости упустил такого друга, а затем каждый год злился на неё, что она, вроде как, счастлива без него. Когда на четвёртом курсе она такая необычная для себя самой появилась на июльском балу, он очень удивился. Всё это время он скучал по ней, по её рассказам, её смеху, её нравоучениям и её эмоциональности. Он знал, что она была такой, как сейчас, такой красивой и аккуратной, словно статуэтка, он знал, если она всё же потратить больше времени на внешний вид, то станет ещё ярче, чем была. Он тайком следил за её неловкими прыжками под песни каких-то рокеров, следил за пружинками её волос, которые прыгали вместе с ней, слышал её смех — такой настоящий, он живо представил, как она сморщила нос во время этого, как прикрыла глаза, как держалась за живот. И в этот момент, всё казалось таким ясным. Он понял, что влюбился в неё. Но когда?! Тогда, когда увидел её в этом платье? Или тогда, когда она влетела в его кабинку в туалете? Он не нашёл ответа на этот вопрос. Как бы он терпеть её не мог, если он искал её в том тёмном уголке каждый раз, когда приходил в библиотеку, и как он радовался, находя её там, уснувшей лицом прямо на пергаменте. Он искал случайной встречи один на один, но она всегда была с этими олухами, которым было плевать на неё. А как он грустил, когда она влюбилась в одного из них. Что вообще она в нём нашла? Она слишком хороша для них всех и даже для него. Когда наступил шестой курс, он думал о ней еще больше. Что было бы, будь он её другом? Ему было бы, определенно, проще справляться со всем этим дерьмом. Он видел, что и она сама что-то обдумывает. Но он не мог теперь преследовать её, он бы не втянул её во всё это. Из размышлений Драко вытянула Гермиона. Всё это время они молча шли, он нес её сумку, а чемодан заставил катиться самому за ними. — Как твои дела? — тихо, будто надеясь, что он не услышит, спросила она. — А? Дела? Всё хорошо, — он улыбнулся. — Ты знаешь, я не привык делиться своими эмоциями. А ты? — Как я? — Ну а кто же ещё? — Вполне сносно, — улыбнулась она. — Я рад, — он ответил ей тем же. — Я тоже… Знаешь, я вернула родителей, в Англию, — наверное, чересчур громко сказала она. — Да? Поздравляю! — он чуть не рассмеялся, услышав этот эмоциональный всплеск. — Ты знал? — она расширила глаза. — Догадывался, что ты их спрятала, я бы поступил так же, если бы мог, — с грустью произнес он. — Да, жаль, — промолчав минут пять, она снова начала говорить. — Я стерла им память, но что-то пошло не так и оказалось, что Дамблдор их заколдовал много лет назад, — как на духу выложила она. Затем она отвернулась от него и пошла быстрее, она пожалела, что сказала это. — Зачем? Стирать память магглам? Он совсем рехнулся? — Драко был в шоке. — Ну, они не совсем обычные магглы. Мама вообще не маггла! Ты знал, что наши матери дружили? — Что? — Да! К ней вернулась память, оказалось, что она ведьма, — произнесла она, а затем зачем-то добавила, — Правда, она полукровка, но все же, её зовут Камилла. — Да, уж! Я знал, что у неё была подруга по имени Камилла, видел их фото, но ведь ты вовсе не похожа на неё, у неё чёрные прямые волосы, серые глаза, бледная кожа. — Ну, да. Но ведь я в отца. — Понял. Всё равно это так странно. — Согласна. — Что ж, мы почти пришли, — почти с грустью произнес он, — удачи в этом году. — Да, и тебе, береги себя. — Мы же не навсегда прощаемся, Грейнджер, — с усмешкой сказал он. — Да, но я не думаю, что ты захочешь снова говорить со мной в Хогвартсе, поэтому пользуюсь моментом, чтобы пожелать тебе всего хорошего. — Что ж, я думал об этом, честно, я думал об этом все время… И… — О чём ты? — Ты перебила меня! — Прости, — с жалостью сказала она. — Я думал обо всём, что произошло тогда. На первом курсе, — они стояли у ворот Хогвартса. — Давай трансгрессируем к мосту, ты не против? — Да, — он согнул руку в локте и подал ей, она взяла его за предплечье и они трансгрессировали. — И каким выводам ты пришёл? — сказала она, отпустив его руку. — Я сожалею о том, что тогда не поговорил с тобой. После Хэллоуина. Я думал, что ты предала меня, что я тебе надоел. Знаешь, ведь именно ты заставила меня не думать о магглах, как другие чистокровные, я жалел их, вас, я не мог ничего поделать с этим, — говоря это, он намеренно отвернулся и облокотился об уже новый мост, который был всё такой же деревянной развалюхой, но сейчас это его не волновало. — Я тоже жалею об этом, — подошла к нему и встала точь-в-точь как он, — Я ведь думала, что ты забыл про меня или ещё хуже — знал, что я там с троллем и не пришёл на помощь. Меня спасли Гарри и Рон, за что я им благодарна, но не об этом. Я всё время думала, почему ты не пришёл, я ждала, что ты подойдешь, и мы снова начнём общаться. Я ведь потом ни с кем толком не общалась. Гарри и Рон… им было не до меня. Они были заодно с директором, знаешь, они все меня использовали. Я всё понимала, конечно, но я хотела спасти мир для тех, кто мне дорог. Понимаешь? — Прости меня, я такой дурак, — он повернулся к ней, — Я пришёл тогда в туалет, я нёс собой первое издание истории Хогвартса с подписью автора, а увидел в туалете, как с троллем дерутся эти олухи, я думал, что ты успела убежать. А потом, когда я искал тебя, но тебя не было нигде, а потом ты пришла в большой зал со своими новыми друзьями. Я подумал, что это всё. Подумал, что тебе лучше без общения со мной. — Я… — она повернулась лицом к Драко, её глаза были наполнены слезами. — Я понял, да, мы сглупили, не плачь, — он попытался вытереть её слезы, но она замотала головой, а затем резко обняла его и заплакала громче, — Я должен был подойти к тебе, догадаться, — прошептал он. — Нет, мы оба виноваты, — вдруг она рассмеялась и полезла в сумку, что теперь покоилась на чемодане, достав оттуда какой-то шарик, она протянула его Драко, — с прошедшим Хэллоуином. — Ты его заколдовала? — Да. Хотела подарить что-то магловское. Там сбоку подпись, — она ткнула пальцем в табличку: «Моему другу, Драко от Гермионы. Поздравляю с праздником!» Он улыбнулся. Друг. Драко. — Спасибо, это очень красиво. Ты его сохранила! — Да, — засмущалась она. — Твой подарок лежит в мэноре. На выходных привезу. — Ты тоже его сохранил! — А как же! Она улыбнулась. — Ну, я постою здесь недолго. А ты иди, — обратилась она к нему. Он не хотел уходить, но все же сказал. — Хорошо. Ещё увидимся, — и ушёл. Она продолжила смотреть ему вслед, даже когда он пропал из виду. Она снова трансгрессировала к воротам и встретила там своих «друзей». * * * Седьмой курс. Война окончена, Хогвартс восстановлен и снова принимает в свои ряды учеников. К воротам школы направляется компания известнейших молодых людей семнадцати лет, и все они являются героями войны. Как ни странно, всем им хватило трёх месяцев, чтобы прийти в себя и снова веселиться. Всем, но не Гермионе Грейнджер. Девушка была раздавлена морально и просто банально устала. Всё лето умнейшая ведьма столетия обдумывала разговор с Гарри и Роном, но безуспешно. «Так, Гермиона, возьми себя в руки. Всё хорошо. Всё закончилось. Теперь нет смысла врать», — подумала про себя девушка. Как оказалось, погрязшая в своих мыслях Грейнджер не заметила того, как они дошли до Большого зала, её окликнул Гарри, и только тогда она вынырнула из своих раздумий. — Герми, ты же помнишь просьбу директора? Наше возвращение — это сюрприз, поэтому будь более собрана, — Поттер укоризненно посмотрел на подругу. — Прости, Гарри, просто я задумалась, — состроив виноватое лицо, ответила гриффиндорка. До них сквозь дверь доходила речь нового директора Хогвартса — Минервы Макгонагалл, она произносила приветственную речь: — Здравствуйте, дорогие ученики! Я рада приветствовать всех вас в этом зале вновь. Этот год станет, если можно так выразиться, «Перезагрузкой». Впервые в Хогвартсе восьмикурсники будут учиться на седьмом курсе, — все ученики загалдели. В этот момент двери Большого зала распахнулись перед нами, и они вошли — герои войны, во главе с известным всем Золотым трио. Галдёж усилился. Все приветствовали героев, только слизеринцы мрачно смотрели в их сторону. Они поравнялись с Золотым трио, и тут началось: — Кого я вижу! — протянул до боли знакомый насмешливый голос, — Мальчик-который-победил! Прости, что не падаю в ноги, Потти. — Заткни пасть, Малфой, а то не уж-то хочешь к отцу в соседи? — тут же начал Рон. — Не с тобой разговариваю, Уизел. И вообще, почему это ваша Грейнджер его не затыкает? Она же у нас за порядок! — хмыкнув, сказал Драко. Девушка холодно взглянула на него. Она злилась, ведь пару минут назад она обнимала его, а теперь снова всё как раньше. — Тебе, Малфой, лучше попридержать язык. Вспомни, что общаешься с девушкой или у тебя все манеры вышибло во время войны? — в голосе Гермионы слышались нотки яда. Так звучит месть. — Прекратить, тишина! Попрошу занять всех свои места, — МакГонагалл выдержав пару минут, пока все рассядутся, продолжила, — На восьмом курсе обучения будет отменена система деления на факультеты, — все уставились на директора Хогвартса как на сумасшедшую. — Гостиная также у всех будет общая, кроме тех, что принадлежат старостам школы. Они займут одну из башен. Старостами назначаются — Драко Малфой и Гермиона Грейнджер. Одну довольно известную комнату, — она посмотрела на восьмикурсников, — восстановили. Теперь она открывается по паролю, который будет лишь у старост. Итак, я ещё раз всех поздравляю и попрошу наконец занять свои места. Удачи в этом учебном году! Восьмой курс понял сразу: этот год будет веселым. *** — Нет, ты слышал её, Гарри?! Ещё чуть-чуть и я просто взорвусь! — начал причитать Рон. — И какого черта слизни здесь? Их место в Азкабане, а в особенности Малфоя, — произнес Рон, при этом попутно откусывая кусочек от куриной ножки. — Конечно, да, Рон, и да, я тоже в шоке! — он перевел взгляд на Гермиону, — Что скажешь ты? — Нет слов, — проигнорировав такое грубое обращение, безэмоционально произнесла она, на что Гарри лишь закатил глаза. — Ши-кар-но. Я надеялся, что их всех запрут в какой-то гадюшник, а они теперь будут делить гостиную с героями войны! Очень справедливо. — О, замолчи ты наконец, Рональд, — Гермиона Грейнджер была зла. Это понятно было всем. — Всё, больше я не собираюсь это терпеть! Я ушла, и если ты не собираешься прекратить это нытье, я не начну с тобой говорить, — как только она закончила свою речь, то стало понятно — девушка не шутит. Рон замер, ведь Гермиона никогда не говорила ему чего-то подобного при всех. — Ну и уходи, будто мы с Гарри теперь нуждаемся в тебе. На самом деле это было игрой, понимаешь? Ты всегда была такой занудой, я не знаю, почему мы терпели тебя всё это время. Мы бы справились без тебя, — покраснев от злости, произнес Рон. Все смотрели на него, как на полоумного. Они ожидали чего-то от Гарри, но он тоже молчал. Никто не понимал, почему Уизли ведет себя, как болван. — Ты огромная задница, Рон Уизли, ты самый настоящий уёбок— с этими словами Гермиона демонстративно вышла из зала, не проронив не слезинки. Она быстрым шагом дошла до излюбленного места её детства и забежала в кабинку. Нет, она не была расстроена из-за слов Рона, скорее даже рада, что всё это закончилось. Но всё же, она считала их друзьями когда-то, она находила оправдания в своей голове для этих людей. А они готовы были вот так вот растоптать всё, что было. Хотя, ничего ведь и не было. Она всё сама напридумывала. *** Драко Малфой сидел за столом восьмого курса и смотрел исподтишка на своих сокурсников. Он давно заметил, что вернулись немногие. Теперь на слизеринцев смотрели без прежнего страха, было лишь презрение и ненависть. Непроизвольно взгляд Драко задержался на Грейнджер. Он не обратил до этого внимание на то, как она выглядела. Мерлин. Она выглядит иначе. Она явно сменила стиль в одежде, но её лицо оставалось по-прежнему задумчивым и отстранённым. Она немного научилась сдерживать эмоции, что похвально, но всё же, мы ведь говорим о Грейнджер, когда это она могла полностью держать свою энергию и свет в себе? Сейчас её задумчивости видимо поспособствовало поведение Драко. «Я болван!», — думал он, это было оправданное оскорбление. Он знал, что его желание общаться с ней не отменяет того факта, что она лишь грязнокровка, гриффиндорская заучка. Да кто угодно, но точно не подруга Драко Малфоя, девушка, которая хранила подарок для него. Которая считала его другом. Пусть когда-то давно, но это ему льстило. Он понимал, что теперь всё то общение не вернуть. Как и не вернуть всё, что он сделал со своей жизнью. Для него было привычным грубить окружающим, быть холодным. Вести себя так, будто Гермиона для него лишь подруга Поттера, не больше. Но сегодняшний разговор снова взворошил мысли, которые он прятал на дне своего сознания, прятал уже не надеясь, что всё это станет реальным. То, как она смеялась, как обняла его. Её маленькая ручка на его руке. Он смотрел на неё. Она явно не набрала ни грамма с той битвы за Хогвартс, она говорила, что восстановила память родителей, видимо, всё лето потратила на это, не думая о себе. Эта неестественная худоба к лицу ей, ей всё к лицу. Она подняла взгляд, уголки губ медленно поднялись в полуулыбке, а затем, будто вспомнив об обиде, она нахмурилась и снова опустила лицо. Он улыбнулся. Всё такая же. Мысли Драко прервало распределение первокурсников. Он думал о том, что будет, если их снова перераспределили бы. Возможно, она оказалась бы на Рейвенкло… До него долетел возглас Гермионы: «О, замолчи ты наконец, Рональд». Забавно. Драко поднял голову, увидев раскрасневшееся лицо Уизли, теперь оно было похоже на его волосы. Они что-то ещё сказали, все смотрели на них. Гермиона неожиданно вскочила и быстрым шагом дошла до выхода из Большого зала.