Formula

 Прохладный ветер плавно оглаживает её щеки, и Сакура, раздраженно поджав губы, заправляет выбившиеся из прически пряди волос за уши.   В ладони дребезжит от вибрации телефон — с карты автоматически списываются деньги за такси, и она небрежно закидывает его в сумочку, окидывая беглым взглядом витиеватую неоновую вывеску.   Formula.   Сакура не любит приезжать сюда лишний раз, но голос наставницы намекает на то, что её присутствие обязательно, совсем не тонко. Гребанная Цунаде Сенджу умеет портить ей планы даже не догадываясь о них — телефонный звонок застаёт Сакуру за тягучим и вязким, словно нуга, ожиданием. Приходится судорожно соображать как исчезнуть так же неуловимо, как появилась — от обиды и разочарования хочется выть.   Потому что она облажалась второй раз. И оба из них она была слишком близко — но что-то постоянно идёт не так, падает тщательно выстроенный карточный домик, идеально выверенный по секундам план идёт насмарку.   Первый раз, когда чертов Тобирама Сенджу предпочитает ей свою гордость. Сакура, потратившая целый месяц на то, чтобы уговорить Конан на эту авантюру и фактически работавшая бесплатно, сначала хочет выхватить бокал из его ладони и разбить о его пустую бошку — потому что таких кретинов она ещё не встречала, а она повидала действительно многое. Но, выходя из ресторана и чувствуя пристальный, щекочущий лопатки взгляд, Сакура решает — оно и к лучшему. С Тобирамой будет слишком много проблем — в конце концов, Цунаде может и закрывала глаза на её шалости, но дурой не была точно. Личная заинтересованность слишком очевидна, чтобы принимать её за случайность, и Сакура решает перейти к запасному плану.   Учиха Мадара.   Прежде, чем появиться в поле его зрения, она узнает об этом человеке буквально всё. Чем он занимается, куда и с кем ходит, какой алкоголь он предпочитает и даже на что у него аллергия. Ей нужна каждая мелочь, и Сакура терпеливо складывает пазл кусочек за кусочком, чтобы после выстроить четкий и безукоризненный план действий. У неё есть всего один шанс — и она не собирается его упускать.   Уговорить Сая провести её в тот самый клуб оказывается проще, чем опасливую и осторожную Конан. И просит он гораздо меньше — всего лишь одну сессию позирования вне рамок контракта, и Сакура уверена — в этот раз удача на её стороне.   В зале слишком много знакомых лиц — большинство из них когда-то пользовались её услугами. Назвать их клиентами Сакура не любит — они, скорее, партнеры. В конце концов, каждый из донаторов заплатил достойную сумму за её общество.   Она не здоровается ни с кем — условия контракта предусматривают строгую конфиденциальность с обеих сторон, но Сакура по заинтересованным взглядам понимает, что многие из них её узнали.   — Я не буду спрашивать, зачем тебе это,— Сай растягивает губы в широкой и абсолютно безэмоциональной улыбке, приветствуя подходящего к ним шумного, веселого и давно уже пьяного сына сенатора,— Но если у тебя будут неприятности, я не хочу, чтобы мое имя как-то фигурировало в этой истории.   — Как хорошо, что иногда все можно списать на удачное стечение обстоятельств,— Сакура улыбается заинтересованно обернувшемуся на неё Неджи Хьюга,— Никто ни о чем не догадается, если ты сам себя не выдашь.   Сай предусмотрительно молчит. И если что-то пойдёт не так, ей действительно будет жаль лишиться контракта с ним — в конце концов, это были очень большие и очень лёгкие деньги. А позировать обнаженной ей даже нравилось.   Расходятся они только спустя некоторое время, чтобы не вызывать лишних подозрений. Нужный зал Сакура находит легко, а дальше все складывается даже проще, чем она может предположить. Несколько крупных купюр и мягких улыбок — и официант, который, кажется, на седьмом небе от счастья только потому, что получил её номер, без задней мысли проводит её в бильярдную, а суровые охранники закрывают на это глаза.   Но идеальный план даёт сбой именно в тот момент, когда она уже оказывается на финишной прямой. Звонок Цунаде поднимает в ней тайфун из злости и разочарования — второй раз за последние сутки она остаётся ни с чем. И теперь, стоя напротив застеклённой башни «Formula», Сакура пытается вернуть себе трезвый рассудок.   В подобные моменты она жалеет, что родилась такой красивой.   В их мире, построенном на культуре спроса и предложения, выжить сложно. Таких как она в Formul’е сотни — тем не менее, мало кто может превзойти её хоть в чем-то.   Вытащенная из грязи и нищеты, девочка без семьи и дома — она становится лучшей моделью агенства, не покидая топ-5 ни разу со времени дебюта. Правила компании просты — ты нужна только тогда, когда приносишь прибыль, и совсем не маленькую. Хочешь красивую жизнь — заработай. Не нравятся контракты, которые тебе предлагает компания — стань лучшей, и тогда ты сможешь выбирать их сама. А если хочешь выйти из игры — покрой расходы и вложенные в тебя деньги. Все на первый взгляд кажется простым — и наивные дурочки верят в сказки, которые рассказывают им менеджеры.   Реальность же оказывается гораздо более жестокой. Конкуренция в компании, как правило, редко кому позволяет пробиться в топ-5 на самые выгодные условия — расходный материал нужен всегда. А когда срок востребованности истекает, а красивое личико приедается, компания просто продаёт потерявших или даже не получивших популярность девушек по самой выгодной цене.   Если, конечно, находится покупатель.   Formula безжалостно перемалывает жизни красивых и не очень, умных и бестолковых, милых, очаровательных и даже самых гордых. Большинство попадает сюда потому что хочет вырваться из бедности и грязи, но есть и те, кто действительно желает острых ощущений.   Сакура знает эту систему изнутри и совсем не тешит себя иллюзиями о том, что она однажды оплатит свой долг перед компанией и вырвется на свободу. О, нет. Цунаде ни за что в жизни не выпустит из рук курицу, несущую золотые яйца.   Но Сакура совсем не собирается дожидаться пока её продадут на вечное и безвозвратное пользование какому-то ублюдку. Она хватает собственную судьбу за хвост, чтобы выбраться из этого болота и годами по крупицам собирает нужную ей информацию.   Тобирама Сенджу кажется ей идеальным вариантом — конгрессмен с собственным бизнесом, глава семьи и просто красивый мужик со, стоит признать, отменным и разборчивым вкусом — у него, определенно, есть собственные рычаги давления на сестру.   Но запасной план должен быть всегда — и Сакура, ниточками вытягивая из партнеров интересующие её сведения, приходит к неутешительному выводу, что второй вариант оказывается даже сложнее.   Учиха, черт возьми, Мадара, который, судя по всему, прикрывает всей семейке Сенджу зад. Слухи о нем ходят разные, и большинство из них приписывают ему достаточно дурную славу. Но Сакура уверена — даже самый страшный из них даже близко не соответствует истине — Мадара Учиха куда хуже.   Теперь, облажавшаяся с обоими и проклинающая жесткий, сдавливающий рёбра корсет, она размеренной походкой направляется к давно знакомому зданию, вызывающему стойкое отвращение. Кивает застывшей на ресепшене девочке, поднимается в стеклянном лифте на последний этаж.   Шизуне на месте нет — время близится к полуночи, но на самом деле Formula никогда не перестаёт работать. И Сакуре действительно интересно, зачем наставница вызвала её в такой час. С учётом того, что подсчёт топа закроется ровно через сутки, а все её контракты закрыты и уже давно покрыли нужную сумму, она не исключает варианта, что все же где-то прокололась. И это, возможно, последний день, когда Сакура может распоряжаться своей жизнью так, как хочет, хотя бы отчасти.   Приоткрывая дверь, она мягко ступает на темный паркет, не дрогнув в лице. В комнате душно и терпкий шлейф алкогольного аромата обволакивает её, заставляя поморщиться.   — Смелее, Сакура,— Цунаде подзывает её к себе резким взмахом ладони. Взгляд у неё расфокусированный, а волосы растрёпаны — значит, развлекается она уже долго,— Рада, что ты смогла приехать в такое позднее время.   Сакура поджимает губы — в уголках кремовая помада противно скаталась. Но осознание, что она упустила идеальную возможность уложить Учиха Мадару на лопатки все же оказывается более неприятным.   — Ты сказала, что это срочно,— перекладывая маленькую сумочку от Шанель в другую ладонь, она плавно направляется к столу Сенджу, взгляд тут же цепляется за два бокала на столе. Возможно, все не так плохо, как она предполагала,— Надеюсь, действительно так.   Садиться в кресло Сакура брезгует — каждая деталь в этом кабинете вызывает у неё отвращение, граничащее с тошнотой,— так и застывает напротив захмелевшей наставницы, вытянувшись в струну.   Цунаде протягивает ей папку молча, взгляд её застывает где-то у Сакуры за спиной. Плохое, нет, отвратительное предчувствие накрывает её волной, ступни, скованные туфлями из жесткой кожи на тонкой шпильке ломит, но Сакура ведёт себя так, будто ровно ничего сейчас не сможет нарушить ее невозмутимость.   — Я не беру контракты сверх топа,— Цунаде переводит тяжёлый взгляд на её лицо, но она не спешит принять из зависшей в воздухе ладони светлую папку,— Который, кстати, давно оплачен.   — Даже не спросишь, кто заказчик? — Сенджу пытается давить на её любопытство, и, может быть, чуть-чуть на самолюбие, но Сакура слишком хорошо знает её методы, чтобы так легко поддасться.   — Да хоть Папа Римский,— она фыркает, пожав плечами,— Меня это не интересует.   — Я засчитаю тебе этот контракт в следующем учетном месяце,— Сакура подозрительно щурится, — откуда такая щедрость? — Не заставляй меня доходить до крайностей. Ты сама прекрасно знаешь, что сумму топа я могу увеличить в любой момент.   — А как же правила? — она прикусывает щеку изнутри, но папку все же подхватывает, цепляя длинными когтями шершавую поверхность.   — Их здесь устанавливаю я,— Цунаде складывает руки в замок перед лицом, кривится уголок её губ, когда она с усмешкой продолжает,— Твой заказчик на завтра — Тобирама Сенджу. Все подробности узнаешь из контракта.   — Что? — вопрос срывается с губ непроизвольно, и Сакура мысленно даёт себе затрещину за проявленную слабость,— Чем я заслужила такую честь?   — Это ты можешь узнать у него сама. Свободна.   Она резко разворачивается на каблуках, крепко сжимая папку в ладони. Удача наконец улыбнулась ей, и Сакура предвкушающе прикрывает глаза.   Даже когда все идёт не по плану — обстоятельства всегда складываются в её пользу. Из каждой ситуации можно извлечь выгоду — и Сакура с этим блестяще справляется.  

***

  Плотный шёлк приятно струится по коже, плавно огибая каждую черточку силуэта — фасон сидит идеально, так, что кажется, будто это платье сшито специально для неё. Сакура придирчиво оглядывает собственное отражение в зеркале, но не может найти изъянов.   Ее собственное золотое правило всегда действует безотказно — хочешь привлечь внимание, надень красное. Она выглядит действительно хорошо, но внутреннее чутьё подсказывает — все ещё недостаточно. Для того, чтобы произвести неизгладимое впечатление мало иметь хорошенькое личико и идеальную фигуру — куда более важно уметь все это преподнести.   Сакура может только догадываться, каким человеком на самом деле является Тобирама Сенджу — но что-то ей подсказывает, что красное платье его разочарует. Слишком просто, прямо и очевидно. А ещё совсем не вяжется с тем образом, что она преподнесла ему ещё в первую встречу.   Тем не менее, платье она все равно покупает — Сакура всегда питала слабость к красивым вещам. Но оденет она его как-нибудь в другой раз.   Сейчас ей нужно что-то более... интригующее. Она бродит по бутикам уже несколько часов в поисках идеального, по её мнению, наряда — но все, что попадается под руку, либо слишком просто, либо слишком предсказуемо, либо не подходит к тематике вечера совсем. Шоппинг утомляет, но Сакура утешает себя тем, что результат стоит усилий.   Контракт, который ей передала Цунаде кажется на первый взгляд простым — обычное сопровождение на одном из благотворительных вечеров. Условия она успевает выучить наизусть — никуда не отходить, ни с кем не разговаривать, не употреблять алкоголь. Все элементарно, но Сакура впервые за всю её карьеру сомневается в сумме, которую Тобирама Сенджу предлагает за появление в качестве его спутницы.   Целое состояние — ей, конечно, льстит, но опасения клубком сворачиваются где-то на уровне солнечного сплетения, и Сакура задумывается о том, действительно ли она готова влезть в игру такого масштаба. Потому что Тобирама Сенджу не тот человек, который даст так просто собой управлять. Впрочем, страха она не испытывает — в их мире, если ты боишься, то никогда не достигнешь вершины.   И Сакура решает поставить все и идти ва-банк. Удача любит её, а риск оправдан. Сомнения отходят на второй план, когда ладонь натыкается на приятную, плотную на ощупь глянцевую ткань. Сакура щурится, оглядывая фасон,— ей нравится задумка, но стоит посмотреть на реализацию.   В примерочной она придирчиво оглядывает собственную фигуру и каждую складку — наряд сидит на ней идеально, и Сакура удовлетворенно кивает самой себе. Тобирама Сенджу абсолютно точно даже не подозревает, с кем связался.   День у неё распланирован по минутам, и, расплатившись платиновой карточкой Сакура спешит к заранее заказанному и уже ожидающему у входа в бутик такси.   Впереди — расслабляющая ванная с приятными ароматическими маслами, крепкий кофе и легкий ужин. Сакура не собирается в этот вечер отвлекаться на мелочи — разум должен быть чистым, тело легким, а желудок сытым. Так она сможет извлечь из встречи максимальную выгоду.   Ее личный эскорт должен подъехать ровно к восьми вечера — и ни минутой позже. К этому времени она успевает неспеша нанести не слишком яркий, но подчёркивающий изящные черты её лица макияж. Длинные волосы собраны в высокий тугой хвост, отчего уголки век разглаживаются, а лисий прищур становится ярче. Идеально выглаженная одежда сидит безукоризненно, и, за пять минут до выхода, Сакура добавляет последние штрихи — колье из крупных бриллиантов и капельку любимого парфюма в ямочку между ключицами.   Темный Мерседес s-класса уже ждёт её у ворот. Выходя из дома Сакура берет с собой только клатч, в котором лежит телефон и приглашение из темного картона с золотым тиснением.   «Госпожа Харуно Сакура»   Больше ничего. Все, что ей нужно, и так указано в контракте, к чему лишняя информация?   Водитель встречает её учтивым поклоном, и она мягко улыбается в ответ. С этого момента она обязана соблюдать условия принятого контракта, иначе за каждый пункт нарушения Цунаде выставит ей такой счёт, что Сакура не расплатится, даже если продаст душу дьяволу.   Маску из плотного шёлка она надевает уже в салоне. Водитель жадно косится на неё, но это, похоже, единственное, что ему позволено сегодня — заговорить с ней он предусмотрительно не пытается.   Сакуре не нужно следить за дорогой, она не собирается любопытно пялиться в окно — и без того знает, куда именно они едут.   Одно из самых знаменитых зданий в городе, памятник архитектуры и исторической культуры — древнейший особняк, реставрация которого закончилась совсем недавно. Стоит похвалить Тобираму Сенджу за хороший выбор и за прекрасно выстроенную предвыборную компанию, направленную как на обычных людей, так и на высокое общество.   Но для Сакуры все ещё остаётся загадкой почему вместо того, чтобы посетить закрытый приём со своей будущей супругой и наследницей одной из самых богатых семей города, он выбирает её.   Ей хочется думать, что все дело в исключительном впечатлении, которое она на него произвела — но Сакура никогда не была поверхностной и совсем не страдала отсутствием логики. Без собственной выгоды Тобирама ни за что не решился бы на такой... публичный шаг.   Когда автомобиль плавно останавливается у красной дорожки, Сакура благодарно кивает водителю, но не успевает распахнуть дверь — кто-то делает это за неё.   Она по инерции принимает протянутую ладонь, изящно выходя из салона и только потом обращает внимание на встречающего.   — Добрый вечер, Сакура.   Тобирама Сенджу в чёрном, приталенном пиджаке и накинутом на плечи пальто возвышается перед ней, словно скала. Сакура теряется на секунду, кончики пальцев подрагивают от внезапно накатившего адреналина, но, тихо выдохнув, она тут же берет себя в руки и плавно растягивает чуть подкрашенные губы в улыбке.   — Прежде, чем мы войдём в зал, я хочу напомнить вам условия контракта,— Тобирама слишком сильно старается не сводить взгляда с её лица и сытое удовлетворение укладывается тёплым клубком в животе — значит, она делает все правильно,— Надеюсь, это не...   — Не выходить из поля зрения, ни с кем не разговаривать, не употреблять алкоголь,— Сакура перебивает его, лукаво приподнимая уголки губ в ухмылке,— Я умею читать, господин Сенджу. Не стоит сомневаться в моей компетентности.   Секундный шок, отразившийся в его глазах, веселит ее. Сакура осторожно разворачивается на тонких серебристых шпильках ко входу и спокойно ожидает, пока Тобирама, справившись наконец с собственным удивлением, присоединится к ней, галантно подав руку.   Когда они входят, приглушённые голоса замолкают — каждый взгляд теперь прикован к ним, и Сакура выправляет осанку, оглядывая зал. Ненавязчивая классическая мелодия прерывается, а танцующие пары замирают.   Один взмах ладони Тобирамы — и все тут же возвращается на свои места и приходит в движение. Сакура наслаждается чужими восхищёнными и завистливыми взглядами, стекающими по спине, пока они идут к одному из центральных столиков. В отличие от большинства дам, одетых в шикарные платья от кутюр, Сакура выделяется среди пестрых фасонов и цветов элегантной простотой.   В чёрном классическом костюме, скроенным под мужской, на голое тело — лацканы пиджака соединяются тоненькой цепочкой, она чувствует себя превосходно. Ни грамма стеснительности или зажатости. Мерцающие в свете винтажных люстр Jimmy Choo придают её силуэту изящности, и Сакура, становясь по правую руку от Тобирамы чувствует, как расползаются от него волны восхищения.   Ею. Она и рассчитывать не могла, что будет так просто.   Шепотки вокруг становятся громче — кажется, Сакура производит фурор своим появлением. Остаётся только делать ставки на то, какие заголовки будут украшать завтрашнюю утреннюю полосу и попадёт ли она на главный разворот.   На самом деле, бояться ей нечего — в маске она почти неузнаваема, и репортерам будет трудно провести параллель между загадочной спутницей Тобирамы Сенджу и актрисой небольшого, но востребованного театра. Абсолютно ничего общего.   Впрочем, в зале у неё находится достаточно знакомых. Взгляд легко находит тихо обсуждающую что-то с собеседником утончённую Конан. Громко хохочет светловолосый сын прокурора — солнечный мальчик, ей было так жаль расставаться с ним. Сверкающая приторной улыбкой Цунаде окружена компанией со всех сторон, и Сакура безошибочно узнаёт ее по кричащему декольте алого платья.   И, конечно, Учиха Мадара.    Его трудно не угадать в широком развороте плеч, плотно обтянутом шелковой тканью смокинга. Смоляные волосы зачёсаны назад, а взгляд горит азартом — как тогда, в бильярдной, и Сакура моментально понимает — её узнали. Она хватается за предложенный официантом бокал шампанского, не обращая внимания на   насторожённый взгляд Тобирамы,— что-то должно быть у неё в руках, иначе дрожь будет скрыть значительно сложнее.   Теперь условия контракта кажутся ей даже более выгодными, чем сначала — Мадара Учиха сегодня не услышит от неё ни слова. Но надеяться на то, что вопросов у него не возникнет, будет глупо.   — Рад тебя видеть,— замерев напротив них, Мадара кивком здоровается с Тобирамой, и на Сакуру накатывает стойкое ощущение того, что её будто зажимают в тисках. В отличие от Сенджу, он не пытается спрятать взгляд и совсем не стесняется внимательно оглядеть ее с головы до пят — так, что ей кажется, будто она манекен на витрине дорогого бутика,— И, позволь спросить, какого хрена?   Тобирама рядом напрягается мгновенно — его тяжелая ладонь тут же ложится ей на талию, собирая в складки плотную ткань пиджака.   — Не понимаю, о чем ты говоришь.   Учиха тяжело вздыхает, салютуя бокалом кому-то одному ему известному, и Сакура напрягает слух — любая информация будет ей полезна.   — О том, что ты должен был обрадовать журналистов появлением с твоей невестой,— Мадара все ещё не сводит с неё взгляда, растягивая губы в полуулыбке,— А твоя прекрасная спутница мало похожа на Ино Яманака, если честно.   — Если мне не изменяет память, я просил тебя разобраться с этой проблемой,— Тобирама цедит слова сквозь сжатые зубы, но они  разбиваются вдребезги о непробиваемую невозмутимость Мадары,— Они мне больше неинтересны.   Сакура заинтересованно разворачивается к нему — неужели у Тобирамы Сенджу настолько весомые козыри в рукавах, что он готов пренебречь таким выгодным союзом? Чем дольше длится их  знакомство, тем больше этот мужчина вызывает у неё вопросов.   — У твоей леди есть имя? — Мадара слишком быстро и легко перескакивает на другую тему, и по спине у Сакуры бежит дрожь,— Ты нас не представил.   — Сегодня её зовут «иди к черту, Мадара»,— Тобирама осаживает его резким тоном, и она чувствует, как натягивается между ними напряжение, будто тонкая струна,— Прекрасное имя, не правда ли?   Эти двое, кажется, ладят не так хорошо, как кажется на первый взгляд. Их тандем, построенный на взаимовыгодном сотрудничестве разрушить не сложнее, чем карточный домик легким дуновением. Сакура делает себе в уме галочку — об этом стоит задуматься. Как и о том, почему Мадара Учиха обращает на неё даже чересчур пристальное внимание.   — Сделайте вид, что вам смешно — господин Сенджу жутко ранимый, когда дело касается его отсутствующего чувства юмора,— советует ей Учиха, игриво улыбаясь, и Сакура едва успевает сдержать рвущийся наружу смешок,— Кстати, тебе пора. Зрители ждут хлеба и зрелищ.   Тобирама хмурится, но, кажется, понимает о чем речь. Трибуна на сцене ждёт именно его, но, прежде чем уйти, он аккуратно оглаживает ладонью изгиб её талии, и всего на секунду ей кажется, что он тянется к её виску с поцелуем, но Сакура предупреждающе ведёт плечом — такой тактильный контакт не предусмотрен условиями договора. А она не собирается ничего делать для него бесплатно.   Секундное замешательство оседает мутным разочарованием в его глазах, но Сакура не жалеет — ценить себя она научилась слишком давно, чтобы так легко поддаваться кому-то. Он все ещё не предложил ей ничего достойного в замен.   — Не ожидал встретиться так скоро,— Мадара одним глотком осушает бокал с белым вином, отставляя его на пустой поднос проходящего мимо официанта,— Сакура, верно?   Подчёркнутое равнодушие в его голосе не вызывает в ней ничего, кроме снисходительности — Учиха Мадара, очевидно, все ещё пытается произвести на неё впечатление своим надуманным образом равнодушной ледяной глыбы, которую она непременно должна захотеть покорить. Сакуре все равно на его достаточно глупые попытки всковырнуть в ней любопытство или азарт — первое правило, которому она научилась безукоризненно следовать — всему своё время. И для Учиха Мадары оно ещё не настало,— а может быть, даже совсем прошло.   — Что предложил Тобирама взамен на твою компанию? — он все ещё безучастно наблюдает за тем, как Сенджу поднимается по ступеням к трибуне, голос его звучит твёрдо и уверенно,— Я дам больше.   Сакура давит в груди желание громко рассмеяться — зал уже притих и это будет, как минимум, неприлично. Но прямолинейность Учиха зажигает в ней маленькую искорку интереса. И даже слегка заводит.   Мадара тычет пальцем в небо, сам не понимая, насколько он близок к истине, и Сакуру это даже почти умиляет. К речи Тобирамы она даже не прислушивается — пусть лицо и сохраняет выражение крайней заинтересованности, Сакуру не волнуют пустые слова. А власть, к которой стремится Сенджу, строится именно на красивых, но ничего не значащих обещаниях.   — Тобирама заклеил тебе рот? — Мадара становится более назойливым, и её это начинает раздражать. Хрупкий бокал дрожит в пальцах, маленькие пузырьки шампанского тянутся вверх, оседая на тонком прозрачном стекле, и Сакура прикусывает зубами кончик языка — оставаться безучастной становится сложнее,— В нашу прошлую встречу ты была более разговорчивой.   Её молчание бесит Мадару не меньше, чем Сакуру — его внезапная болтливость. Каждая реплика остаётся без ответа, потому что она не собирается рисковать своей репутацией ради сомнительной выгоды. Но все же, всегда нужно иметь запасной план, верно?   Речь Тобирамы заканчивается оглушительными аплодисментами, и, пока весь зал восхищённо провожает его взглядом, Сакура, откидывая тяжелые пряди волос за спину, едва уловимо подмигивает вцепившемуся взглядом в её лицо Мадаре, и, развернувшись к нему спиной, уверенно направляется к уже ожидающему её Сенджу.   Мадара Учиха в очередной раз остаётся ни с чем.  

***

  В салоне терпко пахнет кожей, а тишина приятно обволакивает уставший от бесконечно гула и шепота разум. Ступни ноют, но Сакура, расслабленно откидываясь на мягкие сиденья, мастерски держит невозмутимое лицо, не подавая вида, что ей некомфортно.   Вечер проходит не просто так, как ей нужно. Все складывается даже лучше, чем она предполагала — вопреки всем предрассудкам она, кажется, подстрелила двух зайцев за раз.   Потому что интерес Учиха Мадары трудно не заметить, а Тобирама Сенджу не сводит с неё глаз. Мужчины — настолько примитивные существа, что Сакуре даже становится скучно. Она ожидает, что хотя бы один из них окажется сложнее, чем она предполагала.   Тобирама рядом молчит, но не перестаёт смотреть. Есть в этом взгляде что-то жуткое и похожее на то, как Сай смотрит на неё, пока она позирует ему — только в стократ преумноженное. Чистое, не разбавленное восхищение. Почти трепет. И в голове у неё не вяжется подобное отношение с холодным, строгим образом Тобирамы Сенджу — политика, мецената и мультимиллионера.   Опасения щекочут ей нервы — она все ещё что-то упускает. Сакура, привыкшая все держать под контролем и прекрасно осознающая силу собственного влияния на мужчин, теперь сомневается. В себе и в том, что она делает правильный выбор, ввязываясь в эту сомнительную авантюру.   — Тогда, в ресторане,— Тобирама нарушает молчание, привлекая к себе её внимание,— вы знали, что это мой столик?   — Нет,— слишком предсказуемый вопрос, ложь на который она подготовила заранее,— С него открывается прекрасный вид на набережную. Я ужинаю там по вторникам.   И это действительно так — на случай, если ему все же захочется проверить, по вторникам она в самом деле ужинает в этом ресторане, чтобы после подняться на второй этаж, в личные апартаменты Конан и прочитать ей очередной том Бодлера в оригинале — французским она владеет превосходно. Иногда она остаётся на ночь — если это, конечно, предусмотрено контрактом.   — Вы знакомы с Мадарой? — следующий очевидный вопрос не заставляет себя ждать, и Сакура выдерживают небольшую паузу, отведённую на недоумение.   — Даже если знакома, эту информацию, как и любую другую, касающуюся моих заказчиков или личной жизни, я не имею права разглашать,— Сакура растягивает губы в ухмылке, одним лёгким движением развязывает атласную ленту в волосах, удерживающую маску,— И я отвечаю на ваши вопросы только потому, что у меня хорошее настроение.   — Чем же оно вызвано? — Тобирама поддерживает её игривый настрой, и их взгляды встречаются.   — Интересный вечер, приятная компания, хороший сервис,— Сакура флиртует слишком очевидно, кивком указывая на широкую спину водителя,— Мелочи.   — Вечер ещё не закончился,— напоминает Сенджу, чуть склоняя голову на бок,— Как и действие контракта.   — Верно. Но мы с вами не можем зайти дальше четко определённых условий,— Сакура специально разочарованно тянет гласные, и глаза Тобирамы опасно сверкают в полумраке,— Ничего личного, господин Сенджу, но я дорожу своей репутацией.   — И даже не пригласите меня на ужин? — он кивком указывает на темнеющий вдалеке силуэт её дома.   — Слишком поздно для ужина,— она качает головой, предвкушение теплом разливается по телу,— Вы можете найти другой предлог для того, чтобы зайти.   — Бокал вина?   — Подумайте ещё,— она тихо смеётся, слыша, как протяжно он выдыхает,— У вас получится.   — Неформальная встреча,— Тобирама снова неуверенно предполагает, внимательно следя за её реакцией.   — Уже лучше,— Сакура хвалит его, скрещивая руки на груди так, что лацканы пиджака расходятся, плавно обнажая линию декольте,— Но я бы назвала это честным разговором.   Сенджу предусмотрительно молчит, выходя из припаркованного у её ворот автомобиля. Она покорно позволяет ему строить из себя джентельмена, ожидая, пока он распахнёт пассажирскую дверь с её стороны и подаст ей ладонь.   Одного прикосновения достаточно, чтобы понять — Тобирама затеял все только ради этого момента.   Прохладный ночной воздух затекает за шиворот, вызывая едва уловимую дрожь по телу. Сакура хлопком ладоней включает фонарики вдоль ограды и не глядя набирает нужную комбинацию цифр на кодовом замке. Тяжёлая металлическая дверь отъезжает в сторону, и она кивком приглашает Сенджу войти.   — Ваш водитель может въехать на задний двор.   — Не стоит,— он качает головой, и в его платиновых волосах пляшут отблески фонарей,— Он подождёт здесь.   Сакура пожимает плечами, проходя во двор, и будто перестаёт его замечать. Уверено шагая по брусчатке до собственного дома, она не оборачивается, чтобы проверить, следует ли за ней Тобирама. Отпечатком пальца открывая входную дверь, Сакура проходит внутрь, щурясь от мгновенно включающегося света, и, выскользнув из туфель, идёт прямо босиком на кухню.   Пока она достаёт из навесного шкафа пузатые бокалы, а из холодильника — бутылку вина, Тобирама внимательно следит за ней взглядом, чутко реагируя на каждое движение. Сакуре такое внимание надоедает быстро, и, ловко разделившись с пробкой и разлив по бокалам вино, она протягивает ему один, приглашая присоединиться.   — Красивый дом,— замечает Сенджу, принимая её приглашение и оглядывая полностью застекленную кухню,— У вас хороший вкус.   — Благодарю. Так о чем вы хотели со мной поговорить? — Сакура бросает взгляд на часы за его спиной и прижимается губами к тонкому стеклу бокала.   — У меня есть для тебя выгодное предложение.   Она не знает, что раздражает ее больше — игра с местоимениями или выразительный тон, который он подобрал для своей реплики, но Сакура все же проглатывает горечь вместе с вином, ожидая продолжения.   — Я оплачиваю тебе топ каждый месяц. Взамен ты проводишь со мной три дня в неделю и не берёшь другие контракты.   Тобирама перестаёт наконец тянуть бессмысленный разговор, переходя к сути, и Сакура, довольно улыбаясь, проворно усаживается на стол, закидывая ногу на ногу.   — Щедро,— соглашается она, покачивая ступней, и это действует на него, словно гипноз — Тобирама застывает на секунду прежде, чем поднять на неё потемневший взгляд,— Но вы уверены, что я этого стою?   Он приближается к ней медленно, и Сакура, вальяжно опирающаяся на собственную ладонь, отставляет в сторону полупустой бокал. Здесь, на её дорогой и просторной кухне Тобирама Сенджу кажется несуразным и совсем не вписывающимся в окружающую обстановку, и Сакура хвалит себя за правильно принятое решение,— всегда удобнее действовать на своей территории.   Он останавливается только когда оказывается к ней почти вплотную, опираясь ладонями по бокам от неё, но при этом не касаясь даже случайно. Его бледное лицо нечитаемо, и Сакура щурит глаза в ожидании,— удивит он её или разочарует?   — Я уверен, что ты стоишь целого мира.   Как красиво. И как глупо.    Часы за его спиной тихо щёлкают, пробивая полночь, и Сакура выпрямляется, взглядом заставляя Сенджу снова увеличить дистанцию.   — Ваше время истекло, господин Сенджу,— она спрыгивает со столешницы, снова подхватывая забытый бокал,— Выход найдёте сами. Спокойной ночи.   Плавно покачивая бёдрами и посмеиваясь про себя, Сакура удаляется, оставляя крайне озадаченного Тобираму Сенджу на своей кухне одного.   Она уже покорила вершину. Осталось только её удержать.