Formula

Осевшая на пальто изморось собирается в небольшие капли, скатывающиеся по рукавам, и Мадара, раздраженно стряхнув с плеч мерзкую влагу, входит в здание корпорации Сенджу, тут же ловя восхищённые взгляды девушек на ресепшене. Сегодня один из немногих дней, когда подобное пристальное внимание его бесит — Мадара, скользнув по светлому залу безразличным взглядом, уверенно проходит к лифту, не заботясь о перешептываниях за спиной. Предыдущий вечер, принёсший совсем неожиданные сюрпризы, не выходит у него из головы — Мадара прокручивает у себя в голове сотни или тысячи возможных вариантов развития событий и приходит к неутешительному выводу. У него не было шансов. Сакура Харуно ускользнула бы от него несмотря ни на что — а потому, выбранная тактика подчеркнутого безразличия была лучшим решением. Потому что Тобирама одним взглядом намекает на то, с кем она прибыла, и что ждёт его, если Мадара все же решит нарушить их покой. Весь вечер он чувствует себя загнанным в тесную клетку зверем — взгляд неумолимо натыкается на изящную спину, обтянутую плотным глянцевым шёлком, — Мадара всё ещё отчетливо помнит ощущение её тонкой талии в ладонях. Сам того не замечая, он буквально преследует Сакуру Харуно по пятам, не выпуская из вида, но все ещё держась на приличном расстоянии. Тобирама не отходит от неё ни на шаг, его широкая ладонь покоится на её пояснице, и рядом с ним она кажется прекрасной скульптурой — молчаливой, безжизненной и восхитительно красивой. Мадару берет почти дикая злость и зависть,— Сенджу, пожалуй, единственный раз в жизни оказывается на шаг впереди него и досада горечью скатывается в горле. Дышать становится чуть легче, когда они уезжают — Тобирама предсказуемо оставляет его разбираться с оставшимися гостями, но в этот раз Мадара рад забить чем-то голову. Ему чудится мягкий шлейф цветочного аромата её парфюма, а в угловатых тенях, отбрасываемых пышными колоннами — её гибкая фигура. А когда последний гость покидает просторный зал, и с его лица наконец сползает вежливая улыбка, от которой невыносимо болят щеки, Мадара может позволить себе слабость выглядеть уставшим. Мягко оттягивая в сторону узкую удавку из галстука, он расслабляет плечи, лениво выходя в вестибюль. Собственное отражение в резном позолоченном зеркале в полный рост кажется ему скомканным и несуразным — будто плоским, картонным. Взгляд сам собой падает на наручные часы — время близится к раннему утру, а будущий день полон неотложных планов. Все ещё находясь в раздумьях о том, стоит ли ему ложиться спать, он совсем не замечает появившуюся почти из ниоткуда фигуру рядом. — Выглядишь уставшим,— Цунаде в кричаще-ярком платье, усыпанном блёстками, напоминает ему диско-шар и раздражает не в пример так же сильно,— Тобирама снова оставил тебя за «старшего»? — Это жалость или зависть? — Мадара разворачивается к ней, принимая из рук швейцара своё темно-зелёное пальто,— Почему ты, кстати, ещё здесь? Насколько я знаю, по расписанию у тебя завтра встреча по поводу открытия нового благотворительного центра. — Хотела оценить, как жалко ты выглядишь,— темно-бордовые губы расплываются в улыбке, и Мадара позволяет себе закатить глаза,— Кстати, как мимо твоего носа проскользнула прекрасная дама, с которой сегодня появился Тобирама? Теряешь хватку. — Можешь глумиться сколько хочешь,— он качает головой, пожимая плечами,— Это все, что тебе остаётся. — Не делай вид, что знаешь, кто она такая,— Цунаде не спешит оставить его в одиночестве, следуя рядом, когда ему все же надоедает топтаться на месте ради её глупого самоутверждения за его счёт,— Ты слишком плохо блефуешь. — Мне казалось, это ты проиграла свою виллу в Испании в покер,— Мадара едко ухмыляется, замечая, как краснеют кончики её ушей,— И я, кстати, действительно знаю, кто она такая. Он не врет — досье Харуно Сакуры, востребованной театральной актрисы первого плана и фотомодели, являющейся лицом нескольких небольших брендов, Мадара выучил едва ли не наизусть. Какой у неё доход, как давно она вышла в свет, в каких спектаклях играет — и даже сколько мужчин у неё было по официальным данным. Рост, вес, размер одежды и обуви, каждую мелочь вплоть до группы крови. Но в безупречной биографии есть залатанные наспех дыры — Сакура, появившаяся будто из ниоткуда, совсем не имеет прошлого. Ни семьи, ни места рождения — Мадара даже с трудом находит намёк на ее возраст. Даже находясь буквально под его носом, эта женщина все же умудряется скрывать от него свои тайны. И кто знает, насколько у неё их много? — В таком случае, полагаю, с Тобирамой мы её больше не увидим? — Цунаде не отстаёт, будто клещами вытягивая из него информацию, и на секунду в подкорке мозга вспыхивает подозрение — зачем ей это нужно? Он обещает себе обдумать это позже, а пока, забирая у швейцара ключи от уже пригнанной ко входу машины, бросает ей на прощанье: — Это совсем не твоего ума дела. Постарайся не облажаться сама. Цунаде скрещивает руки на груди, наблюдая за его удаляющейся спиной — Мадаре даже не нужно оборачиваться, чтобы убедиться в этом. В собственный пентхаус он приезжает ближе к рассвету — усталость давит на веки, а сухие глазные яблоки раздирающе зудят. Он принимает контрастный душ, меняет вычурный костюм на более удобную и комфортную одежду, заваривает крепкий кофе и садится за ноутбук. Электронные издания ожидаемо пестрят заголовками — некоторые даже действительно забавляют. Но, конечно, особый резонанс вызывает прекрасная и изящная незнакомка, компанией которой в этот вечер наслаждается Тобирама Сенджу вместо своей невесты. Мадара прикидывает — сколько времени понадобится Яманака для того, чтобы изучить прессу и прийти к правильным выводам и решает, что истерику стоит ждать через пару часов — а за это время он успеет придумать логичную и продуманную отговорку. Серый мегаполис далеко не пестрит утренними пейзажами пока Мадара, плавно лавируя между забитыми пробками дорожными полосами добирается до неприступной башни офиса Сенджу. И теперь, невозмутимо минуя взбудораженный новыми сплетнями ресепшн, он точно знает, что собирается делать. Матовые стеклянные двери распахиваются перед ним прежде, чем секретарша успевает открыть свой рот для того, чтобы остановить его — Мадара уверенно входит в кабинет, тут же находя взглядом замершую в кресле фигуру Тобирамы. — Доброе утро,— замечая залёгшие под глазами своего партнера тени, он язвительно и крайне довольно ухмыляется,— Мои поздравления, ты снова на первой полосе. Сжатая в руках Тобирамы утренняя «TIMES» красноречиво говорит о том, что он в курсе — но Мадара не может упустить такую идеальную возможность лишний раз указать на его безалаберность. Присаживаясь на край дубового стола, он скучающе рассматривает безликий интерьер, ожидая, когда Сенджу наконец подберёт достаточно остроумные по его мнению слова для того, чтобы ответить ему. Сам Мадара каждый заголовок помнит наизусть — но его интересует далеко не подпорченная репутация Тобирама. Вокруг загадочной Харуно Сакуры концентрируется слишком большое количество совпадений — эта женщина целенаправленно врывается в их жизнь и с поразительной легкостью рушит их планы. И Мадара пока не может понять — злится он или восхищается. — Ты разобрался с Яманака? — Тобирама намеренно игнорирует его насмешливый взгляд, откладывая в сторону смятую газету,— И слезь со стола. Раздражаешь. — Потерпишь,— безапелляционно заявляет Мадара, пожимая плечами и прислушивается к шуму в коридоре,— А узнать, как дела у Ино, ты сможешь... Дверь распахивается, впуская звонкий цокот тонких шпилек и, громко хлопнув в ладоши, он заканчивает: — Прямо сейчас. Кислое выражение лица в этот момент Мадара хотел бы изобразить маслом на холсте — чтобы после повесить у себя дома и любоваться им каждое утро. Но, увы, ему приходится довольствоваться всего лишь его секундным замешательством, которое тут же накрывает маска безразличия. — Рад тебя видеть,— Мадара провожает взглядом взвинченную фигуру девушки, проходящей к кожаному дивану,— Выглядишь ослепительно. Яманака в белоснежном до рези в глазах строгом костюме действительно достойна восхищения. Но воображение Мадары упрямо рисует совсем другую фигуру, рядом с которой Ино — лишь бледная, ничего не значащая тень. И, конечно, он прекрасно понимает Тобираму. Но это не значит, что он собирается сдаться просто так. — Как это понимать? — её голос непроизвольно срывается на высоких нотах, и Мадара закатывает глаза — флёр приближающейся истерики ощущается слишком явно. — Тебе лучше присесть,— он кивком указывает Ино на пустой диван за её спиной,— И для начала успокоиться. — А тебе лучше помолчать,— огрызается Яманака в ответ, и Мадара послушно поднимает ладони в безоружном жесте. Атмосфера уже накалена, а Тобирама ещё даже не произнёс но слова. Плохо,— Я не дура. Вы думаете, я не понимаю, что меня водят за нос? Мадара демонстративно фыркает, отводя взгляд — с этим он бы поспорил. В конце концов, не нужно иметь выдающиеся умственные способности для того, чтобы осознать — давить на Сенджу бессмысленно. А вот сделать этим только хуже можно запросто. Жаль, что Яманака думает, будто она всесильна. — Смени тон,— Тобирама опасно щурится, а Мадара предусмотрительно прикусывает кончик языка — даже ему любопытно, как именно он собирается выкрутиться,— Не помню, чтобы разрешал тебе врываться в мой кабинет как к себе домой. В его тоне сквозит сталь, и Мадара переводит взгляд на притихшую Ино, внимательно следя за разворачивающейся драмой. — Напомнить тебе, чья семья обеспечивает предвыборную компанию? — стиснутый в тонких пальцах журнал летит на стол, и он давит в груди смешок — переиграла,— Я не позволю тебе так обращаться со мной. — Тебе напомнить, где выход? — Тобирама невозмутимо складывает ладони перед собой, и Мадара готов поклясться, что слышит, как в возмущённый вздох застревает в груди Яманака, так и не вырвавшись наружу,— Ты слишком много себе позволяешь. Градус накаляется до предела, а воздух трещит от напряжения. Мадара считает про себя ровно до трёх прежде, чем наконец вступить в игру и разбавить тяжёлую атмосферу своей непробиваемой харизмой: — Думаю, мы все здесь друг друга немного неправильно поняли,— он улыбается, отслеживая недоумённый взгляд Яманаки, скачущий по предметам в кабинете,— Ино, чай или кофе? — Спасибо, я сыта по горло. — Как пожелаешь,— слезая со стола, он одёргивает полы пиджака,— Спутница Тобирамы на прошлом вечере — один из инвесторов нашей программы лояльности. Прости, что не поставил тебя в известность сразу — я не был уверен, что она вообще согласится учавствовать. — Неужели? Интересно, узнать, кем именно ты решил заменить меня на вечере? — Ино ожидаемо не верит его словам, но ему это и не требуется. Блеф ради блефа — эта женщина все равно докопается до истины, зачем придумывать что-то сложнее? — Она пожелала оставить свою личность в тайне,— Мадара, ухмыляясь, ловит тяжёлый взгляд Тобирамы и понимает — Сенджу в курсе, что он знает гораздо больше положенного,— И в конце концов, Ино, прессу иногда полезно разогревать перед важными новостями. — Не таким способом. Мадара разводит руками, обезоруживающе улыбаясь и добавляет: — Но у меня для вас хорошие новости. Я устроил персональное интервью для самой влиятельной и статусной пары в «Forbes». На фоне остаточных слухов акцент будет смещён именно в нужное нам русло. Ино горделиво расправляет плечи, и Мадара даёт себе секунду на то, чтобы отдышаться — в её блеклых, подернутых ледяной пленкой глазах все ещё сквозит недоверие. Убрать её с дороги сейчас не составит труда, но Мадаре жалко потраченных усилий — они извлекли из её семьи ещё не весь потенциал. — Оставлю вас наедине,— он подмигивает на прощание застывшему в кресле, словно каменное изваяние, Тобираме, и, предельно довольный собой и собственным остроумием, выходит из кабинета. День обещает быть долгим и насыщенным.

***

Хмурясь, он внимательно оглядывает просторный вестибюль — в лаконичной простоте строгих линий прослеживается тщательно продуманная стилистика. Помещение не соответствует его представлениям о современном искусстве от слова совсем, и от этого на кончике языка горчит разочарование — Мадара не любит неожиданности. А их в его жизни в последнее время стало слишком много. Пальто у него принимают молча — никаких лишних вопросов, прекрасно осведомлённый персонал работает безукоризненно. Мадара мог бы даже похвалить отличный сервис — не будь он в таком отвратительном расположении духа. Все ниточки, которые он успел распутать после исчезновения Харуно Сакуры вели именно к этому человеку — Акаши Саю. Меценату, коллекционеру, талантливому художнику и, если верить ей самой — её покровителю. Кончики пальцев покалывает от подступающего волнами любопытства — ему вежливо предлагают подождать, пока господин Акаши спустится из мастерской, и Мадара терпеливо ожидает в приемной. Впрочем, для творческой личности Акаши Сай оказывается поразительно пунктуальным — ровно в назначенное время он появляется в приемной, демонстрируя свою широкую и отвратительно неискреннюю улыбку. — Ваша просьба о встрече была... — Сай принимает крепкое рукопожатие, на секунду запнувшись,— Внезапной. — Понимаю,— Мадара следует за ним в кабинет, стараясь не упустить из взгляда ни одной детали — окружение часто говорит о человеке куда больше, чем кажется,— Я не вовремя? — Даже если и так, я не имею привычки отменять запланированные встречи,— Сай плавно садится за отполированный доблеска стол из тонкого стекла — отражение разводами плывёт по поверхности, сплетаясь в причудливые узоры. И Мадара по какой-то странной причине испытывает странное чувство уважения к этому человеку — редко встречается творческая натура со стальным стержнем. И предельно собранный, внимательный, с хищным прищуром чуть раскосых кошачьих глаз Акаши Сай был явно именно из этого сорта людей. — Так о чем вы хотели поговорить? — Акаши складывает ладони в замок перед собой пока Мадара вальяжно разваливается в кресле напротив,— Не могу припомнить, чтобы мы пересекались в рамках деловых отношений раньше. — Все верно,— он мягко улыбается в ответ, замечая, как едва уловимо дергается уголок губ его собеседника. Даже самый превосходный контроль над эмоциями рушится, когда перед тобой сидит такой человек, как Учиха Мадара,— Возможно, вы слышали о нашей новой программе лояльности с господином Сенджу. Мы хотим, чтобы вы поучаствовали в благотворительном аукционе, запланированном на конец этой недели — все доходы от него в дальнейшем будут направлены на финансирование сферы искусства. Сай замирает на несколько секунд, а после кивает — скорее самому себе, чем действительно соглашаясь с Мадарой. В глубоко посаженных темных глазах секундно мелькает любопытство — чтобы после снова смениться непробиваемым зеркалом безразличия. Акаши Сай оказывается ещё более странным человеком, чем Мадара себе представляет,— и пока сложно понять, хорошо это или плохо. — Прекрасный предлог для того, чтобы завести со мной диалог,— он откидывается на спинку кресла, задумчиво упирая взгляд в край тонкой столешницы,— Но вы пришли в мой офис совсем с другой целью, верно? Для аукциона было бы достаточно обычного приглашения, вы и без того знали, что я соглашусь учавствовать в проекте. Так что же привело такого занятого человека, как Учиха Мадара в мой офис на самом деле? Сообразительность — хорошее качество, но не когда им злоупотребляют. Мадаре нравится его прямолинейность, но поразительная уверенность в себе с другой стороны раздражает до зуда под лопатками. Акаши Сай, будь он хоть трижды талантливым художником и расчетливым бизнесменом, не дотягивает до уровня его соперника даже гипотетически. — Вы часто бываете в моем клубе, верно? — Мадара задумчиво склоняет голову на бок, тяжелым взглядом следит за медленно проступающей на непроницаемом лице реакцией,— И всего лишь раз вас замечают со спутницей. Затянувшееся молчание оседает между ними тонкой дымкой напряжения — Мадара напряжённо вглядывается в бледное лицо, выжидающе щурясь,— явно однозначная реакция говорит только о том, что он был готов к этому вопросу. А пауза — лишь тактическое отступление, ответ давно готов и уже висит в воздухе неозвученным. — Могу я узнать, почему вы так интересуетесь моей личной жизнью? — в изломе темных бровей угадывается насмешка, и едкое раздражение скапливается у Мадары в горле, требуя освобождения,— Это явно не относится к тематике нашей сегодняшней встречи. — Скажем так, вокруг личности вашей спутницы по странному стечению обстоятельств возникло слишком много совпадений для того, чтобы просто закрыть на них глаза,— Мадара продолжает улыбаться, но скулы сводит от напряжения,— Я могу рассчитывать на честный ответ? — Все интересующие вас вопросы вы можете задать ей самой,— Сай в широкой улыбке демонстрирует свой идеально ровный прикус, и ему хочется сплюнуть вязкое послевкусие от его приторного выражения лица,— Уверен, вы знаете, как её найти, а все, что касается наших с ней взаимоотношений — конфиденциальная информация. Мадара медленно кивает в ответ — его догадки и шаткие умозаключения теперь обретают почву. Это значит лишь то, что Харуно Сакура появляется в его жизни не по воле судьбы, а по собственной инициативе. Осталось только выяснить, какие именно цели она преследует. Заставить эту женщину есть с его рук будет непросто, но Мадара готов рискнуть — ввязаться в эту игру и изменить её правила. — В таком случае, не смею вас больше задерживать,— он поднимается, резким движением одёргивая полы пиджака, взглядом обводит на последок кабинет, ненадолго задерживаясь на расслабленной фигуре Акаши,— Детали, связанные с аукционом, вы можете уточнить у моего секретаря. Рад был познакомится, господин Акаши. Сай принимает сухое прощальное рукопожатие, и Мадара разворачивается к выходу для того, чтобы покинуть его кабинет, но взгляд сам собой цепляется за холст в простой деревянной раме — он висит прямо над дверью, невзрачная на вид и не привлекающая внимания композиция. Но Мадару будто током простреливает в висок — внутри все леденеет, кончики пальцев зудят от желания прикоснуться, и он боится даже моргнуть и спугнуть наваждение. Тонкая обнаженная фигура, окутанная мягким полумраком будто сошла из его собственных мыслей — именно такой он представлял её в своих самых смелых мечтах. Пусть лицо на картине и не прописано — но Мадара знает, чей образ застыл на полотне. Взбудораженное сознание цепляется за детали и мелочи — тонкая прядь волос, в контрастном свете отливающая малиновым, почти неуловимое пятнышко родинки под ключицей, приоткрытые в вздохе вишнёвые губы — и Мадара, оторванный от реальности, почти видит её вживую, прямо здесь и сейчас. Почти сходит с ума, чувствуя, как испаряется по крупицам самоконтроль. — Прекрасная работа,— собственный голос кажется ему хриплым и будто чужим,— Чувствуется рука мастера. Не подскажете, где приобрели? — Я написал её сам,— Акаши Сай понимающе улыбается, внимательно вглядываясь в его лицо, но Мадара даже не пытается скрыть своих истинных эмоций. Восхищение вперемешку со жгучей завистью отпечатком ложатся на потемневшей радужке его глаз,— И до сих пор это лучшая моя работа. — Я хочу её,— он не уточняет, кого именно, но ответ и без того очевиден. Сай качает головой, острые скулы проступают на его бледном лице, но Мадара не собирается отступать,— У всего есть цена, господин Акаши. Сколько вы хотите за это полотно? — За эту работу вы не расплатитесь даже всем своим состоянием,— он проходит мимо, с мягким щелчком открывает дверь, ненавязчиво намекая на то, что Мадаре пора убираться отсюда вместе со всеми своими предложениями,— Но я могу сделать персонально для вас реплику. — Нет,— резко обрывает Мадара, сжимая челюсти почти до хруста,— Меня интересует только оригинал. — И вы уже слышали мой ответ,— его приветливый голос моментально обрастает стальными нотами, намекая на то, что дальнейшее обсуждение недопустимо,— По поводу аукциона я свяжусь с вашим офисом в ближайшее время. А теперь вам пора. Всего доброго. И Мадара в очередной раз уходит ни с чем. Воспалённое воображение подкидывает ему пищу для размышлений — как много у Акаши Сая таких картин? И чем он расплачивается за право созерцать такую Харуно Сакуру? Он приходит в себя только в собственной машине, глупо пялясь на собственные сжимающие кожаный руль ладони. Выравнивает тяжёлое, сбитое дыхание. Ловит взглядом собственное отражение в зеркале салонного вида — лихорадочный блеск чёрных глаз выдаёт его с головой. Все, что ему нужно — это выпустить пар и позволить себе, наконец, мыслить трезво. Для спонтанного траха в клубе слишком рано, а искать проститутку по подворотням он не станет хотя бы просто из моральных принципов. Остаётся только одно место, которое может удовлетворить его потребности сейчас — и ему хочется выругаться в голос. Потому что чертова сука Цунаде Сенджу оказывается права, и он готов заплатить за пусть и краткосрочное, но освобождение от наваждения. До башни с кричаще-вульгарной вывеской «Formula» он добирается быстрее, чем рассчитывает — собственное тело слушается его с трудом, когда он, небрежно припарковавшись, выходит из машины. Впервые ему требуется разрядка настолько сильно, и в этот момент он даже отчасти понимает странные пристрастия Тобирамы — зуд в костях с каждой секундой становится все более невыносимым, а горло сковывает жажда, но совсем другого характера. Когда лифт почти добирается до последнего этажа, дышать становится совсем невыносимо. Оттягивая накрахмаленный воротник рубашки он коротко кивает удивленно замершей в приемной Шизуне и, бесцеремонно распахнув дверь, входит в уже осточертевший за последние несколько дней кабинет. — Какой сюрприз,— Цунаде, привычно развалившаяся в кресле за столом, изгибает уголок губ в ухмылке,— Меня не предупреждали о вашем визите, господин Учиха Мадара. Вам стоило уточнить у секретаря, найдётся ли у меня для вас свободная минутка. — Я лично составлял тебе расписание,— он щурится, медленно подбираясь ближе — Сенджу ожидаемо язвит, но ему сейчас не до бессмысленных словесных перепалок,— И я знаю, что для меня у тебя всегда найдётся свободное время. Цунаде выжидает ровно три секунды, а после, отложив папку с документами в сторону, перекидывает собранные в небрежную косу волосы за спину. Темно-бордовая полупрозрачная блузка неплохо гармонирует с её молочной кожей, оттеняя блеклые светло-голубые глаза, и Мадаре впервые за долгое время её образ кажется не пресным и безвкусным. И это почти заставляет его ужаснуться — потому что Цунаде Сенджу, какой бы интерес она к нему не испытывала и как сильно не пыталась привлечь его внимание, всегда оставалась для него в ранге «дешевая роскошь». Настолько дешевая и неумело подобранная, что интерес к ней испарялся быстрее, чем капля воды в пустыне. А теперь он стоит перед ней, почти пересекший невидимую внутреннюю черту самоконтроля считает ее... привлекательной? Бред. — Ну? — светлые брови вопросительно приподнимаются, и Мадара позволяет себе медленно выдохнуть — все под контролем. Пока,— Долго будешь интригу держать? — Я хочу предложить твоей компании контракт, — он впивается в её круглое лицо тяжелым взглядом, почти заставляя себя закончить предложения,— Мне нужна девушка. Точнее — краткосрочная замена, но об этом Цунаде знать не обязательно. Мадара просто избавится от этого ощущения, скребущего внутри и не имеющего названия, а после, когда снова вернёт трезвость рассудка, придумает как сделать так, чтобы замена больше не потребовалась никогда. Цунаде недоуменно пялится на него несколько секунд прежде, чем разразиться громким, грудным смехом — Мадара морщится от раздражающих звуков и ловит себя на мысли и том, что было бы неплохо заткнуть ей чем-нибудь рот. Сенджу явно не осознаёт, по какой тонкой грани она ходит, и он оглушительно хлопает ладонью по столу, заставляя её умолкнуть. — Стой, подожди, так ты не шутишь? — она округляет глаза в псевдоудивлении, и Мадара прикрывает веки, пытаясь унять клокочущее в горле раздражение,— Невероятно. Я думала, Учиха Мадаре не нужно платить за секс. — Так и есть,— резко отзывается Мадара, упираясь ладонями в стол,— Секс здесь не при чем. Ему действительно не требуется физическое удовлетворение — достаточно будет просто перебить навязчивый образ в голове, мешающий нормально думать, дышать и вообще существовать. В компании Цунаде достаточно красивых лиц — должен же быть кто-то способный оттянуть на себя внимание хотя бы на некоторое время? — Хорошо,— Сенджу приторно улыбается, протягивая ему кожаную папку, и Мадара тяжело сглатывает,— Я не упущу такую прекрасную возможность залезть к тебе в кошелёк. Выбирай. Он один резким движением выхватывает папку из её рук, открывая на первой попавшейся странице. Глянцевые фотографии мелькают калейдоскопом перед глазами, но Мадара не может выделить ни одной из них — все они, безусловно, более чем прекрасны, но их красота кажется ему невыносимо скучной и пресной — одни и те же томные взгляды, чуть приоткрытые пухлые губы и кокетливые позы. Ровно до тех пор, пока яркое пятно знакомых ярко-зелёных глаз не привлекает его внимание. Воздух тяжелеет в легких моментально, и Мадара медленно поднимает потемневший взгляд на предвкушающе улыбающуюся Цунаде и тут же понимает — гребанная стерва знала все с самого начала. Ему следовало задуматься ещё в тот момент, когда после благотворительного вечера она навязчиво пыталась обратить его внимание на возникшую проблему в лице так внезапно появившейся рядом с Тобирамой Сенджу незнакомки. Хотя как оказалось, Цунаде с самого начала знала гораздо больше него и явно не была довольна таким развитием событий — иначе зачем ей раскрывать личность Сакуры так быстро? Мозг лихорадочно подкидывает ему возможные объяснения, но любое из них приходит к одному и тому же знаменателю. Сакура Харуно принадлежит агентству Formula, и самая примитивная причина, по которой она появляется в его жизни — деньги. — Выбрал? — Цунаде щурится, обнажая резцы в ядовитой ухмылке. Как много она знает? Мадаре хочется вытрясти из неё всю интересующую его информацию прямо сейчас, но опыт подсказывает — ещё не время. Подожди и она выложит тебе все с потрохами сама. Не прилагай ненужных усилий для достижения цели, которая, очевидно, того не стоит. — Эта. — он разворачивает папку к ней, пальцем указывая на выбивающуюся из композиции фотографию Сакуры — даже в каталоге профессиональных эскортниц она сохраняет собственную индивидуальность. И это не может не восхищать. — У тебя всегда был хороший вкус,— Цунаде качает головой, жалостливо поджимая губы,— Но она уже занята контрактом. Тебе придётся выбрать что-то попроще. Сенджу очевидно издевается, и это приносит ей ни с чем не сравнимое удовлетворение — Мадара замечает возбужденный румянец на её щеках и тяжёлое дыхание. Но, в конце концов, он не был бы Учиха Мадарой, не будь он готов к её ответу. Закрыв папку с оглушительным хлопком, он откидывает её на стол, брезгливо морщась. — Меня не устраивает «что-то попроще»,— Цунаде фыркает в ответ, отводя взгляд, и Мадара продолжает,— И я достаточно терпеливый человек для того, чтобы подождать, пока текущий контракт закончится. Сообщи мне, когда это случится. Он уходит, не прощаясь — каждый шаг к выходу из кабинета дарит ему долгожданную свободу и успокоение. Все становится на свои места и хладнокровность постепенно возвращается к нему, как и ясный разум. Учиха Мадара знает, что собирается делать дальше. А ещё он знает, чей именно контракт выполняет Харуно Сакура. И он, определённо, не собирается делиться.