Ultima Ratio

— Хочешь подзаработать? С такими словами Ирума плюхнулся на диван рядом с Саматоки на перерыве перед второй половиной пары английского, пока тот листал анатомический атлас. Преподу по английскому, кажется, было глубоко плевать, выносят ли студенты что-либо с его пар, а потому и перерывы делал по полчаса, и игнорировал учебники по анатомии, которые читал Саматоки вместо того, чтобы следить за текстом, который пытался озвучить и перевести кто-то из одногруппников. Очень не хватало выскочки Ичиро, который, кажется, знал всё и отличиться хотел везде, но записался в группу немецкого сразу, как только узнал имя преподавателя английского. Никто не знал, чем Амаядо Рей не угодил ему, да и, впрочем, дела никому не было. За ним же в группу немецкого увязался Харай, с которым Ичиро успел сдружиться более всех, хотя и общался со всей группой исключая Саматоки. Не отрывая взгляда от страниц, он флегматично ответил: — Допустим, ты меня заинтересовал. Ну? Лингвистический корпус был совсем новым, построен, кажется, не более пяти лет назад. Интерьер был выдержан в монохромных оттенках, где преобладали белый и светло-серый, разбавляемые блестящими черными вставками в плиточном напольном покрытии и ультрамарином совсем новых, даже не потертых диванчиков. Здесь, как в остальных корпусах, было светло и чуточку прохладно, потому в порядке вещей было накинуть на паре английского языка халат. — Про онлайн-школы с системами вебинаров слышал? — Угу. — Пойдешь куратором? Саматоки скривился. — А че делать надо? — Да ничего особенного, — стал перечислять Джуто, разминая затекшую шею, — они ж к экзаменам готовят. Ну вот отвечать на все тупые и не очень вопросы учеников в конфе и в личке, проверять домашку, объяснять, где они не правы, отчетность по результатам составлять. Не пыльно, на самом деле. И платят очень даже. Саматоки смочил слюной палец и шумно перелистнул страничку. — Если я захочу заработать денег, — с важным видом начал он, — я пойду тягать мешки. И заработаю за день столько, сколько ты заработаешь за полмесяца, корпя над работами пиздюков. — Ну и ладно, как хочешь, — махнул рукой Джуто, накидывая халат, — Мое дело предложить. И это не пиздюки, им по семнадцать. Ты сам год назад таким был. — Так в том и дело, что год назад. А сейчас я поступил, значит, и право выебываться имею, — отметил Саматоки, рассматривая изображение коленного сустава, — ну и нахуя нам столько этих суставов, блин? — Чтобы ты свою тушу мог успешно транспортировать в питейную. Идем в буфет? Саматоки кивнул и поднялся следом за Джуто. Вход в буфет примостился в дальней части коридора, венчавшейся высоким окном с синим тюлем и широким подоконником. Рядом с пухленьким фикусом и прислоненной к нему табличкой «на подоконник не садиться!» расположился Амемура Рамуда; напротив него в непосредственной близости стоял Юмено Гентаро, бедра которого он любовно обнимал ногами. Саматоки, проходя мимо них, состроил недовольную мину и сплюнул: — Ну вы еще тут потрахайтесь. Он усмехнулся, услышав, как резко втянул воздух Амемура, готовясь что-то ответить, однако тихий, но настойчивый голос его незамедлительно прервал: — Не надо, Рамуда. Рамуда медленно выдохнул и попытался выровнять тон на свой обычный, высокий и задорный. — Раз Ген-чан так хочет!.. Саматоки, скрывшись за дверью тесного, но вполне уютного буфета всего с парой столиков у окна, нагнал Джуто, стоящего уже у кассы. — Будешь цепляться людей, заработаешь плохую репутацию, — расплачиваясь за какую-то выпечку, менторским тоном заявил он, — а ты только на первом курсе, Аохитсуги. Постарайся не нажить себе врагов на следующие пять лет. — Ой, да ладно, — насмешливо оскалился Саматоки, присматриваясь к небогатому ассортименту за витриной, — че они мне сделают? — Да ничего, разумеется, — пожал плечами Джуто, оценивая, с какой вероятностью Юмено или Амемура смогут выйти победителями из рукопашной схватки с Саматоки; число это стремилось к нулю, — просто постарайся не быть мудаком. — Ты по химии группу ведешь? — круто сменив тему разговора, спросил Саматоки. — Да, — аккуратно подняв бумажный стаканчик с обжигающе горячим чаем, не прикрытым крышкой, кивнул Джуто, — ты мог бы группу по биологии вести. С твоими баллами тебя с руками и ногами оторвут. — Не, — все упирался Саматоки, так ничего не взяв в буфете, — время на это еще тратить… — Ну, не потратишь на что-то полезное, так пробухаешь. А я уже со своей группой познакомился. Придется попотеть, конечно, чтобы донести до них программу, некоторые совсем нулевые… Но в любом случае, если они не сдадут, это не моя ответственность. Один из учеников, кстати, местный. Саматоки знал, что это значит. — Только не говори мне, что ты… — Между прочим, между прочим! — громко перебил его Джуто, ужасно хитро заулыбавшись, — он сам меня позвал на встречу. Долго извинялся за то, что потратит мое время, но сказал, что очень хочет расспросить студента нашего вуза о поступлении лично. — Ясно. Он сюда на фарм собрался? — На стомат. Но разница, если система везде почти одна? Ну, и если не пройдет на стомат, пойдет на фарм. У нас же полгруппы на лечфак сначала хотели. Это мы с тобой только отличившиеся провизоры по призванию. — Позволь, — возразил Саматоки, — я не по призванию. По призванию я хотел никуда. — Да ты никогда никуда не хочешь, — отмахнулся Джуто и, взглянув на часы, выругался, — черт. Мы опаздываем.

***

Третья пара по анатомии прошла спокойно и в крайней степени удовлетворительно. Саматоки вовсе не зря убил целые выходные на зубрежку учебника: отвечал он с такой уверенностью и знанием темы, что сам себя приятно удивил. Закончив рассказ о позвоночнике, его отделах и позвонках в частности, он удостоился отличной отметки за тему и теплой, чрезвычайно доброй улыбки. От нее хоть и стало труднее дышать, но до второй половины пары Саматоки не смог избавиться от какого-то идиотского щекочущего ощущения. Пришлось, когда он мечтательно засмотрелся на Джакурая вместо того, чтобы с остальными изучать модель локтевого сустава в его руках. Мягко посмеявшись, сенсей заметил: — Саматоки-кун, я понимаю, что артросиндесмология — это не такая уж и интересная тема, но уж точно она будет поинтереснее меня. Саматоки тут же опустил взгляд на сустав, ощутимо залившись краской, и Джакурай продолжил. Однако вместо макета его внимание привлекли руки, что его бережно держали и поворачивали, чтобы студенты могли рассмотреть сустав со всех сторон повнимательнее. Ему, пожалуй, куда интереснее было, какие на ощупь эти кисти с длинными тонкими пальцами, насколько чувствительна кожа на их подушечках, и прошибло бы его током, если бы эти руки так же осторожно касались выступающего, седьмого позвонка на его собственной шее… Саматоки потряс головой. Нет. Только анатомия. Ничего лишнего в мыслях. После пары, когда группа стягивала халаты и собиралась домой, Джуто куда-то запропастился. В суете лобби его не было, и Саматоки решил, что тот отошел в уборную, пока телефон в его кармане не завибрировал, оповещая о пришедшем сообщении. Кролик, 1 мин назад. Поднимись в музей. Саматоки выругался и расправил только что аккуратненько сложенный халат. Что Ируме могло понадобиться от него в анатомическом музее, где в банках распятые подпорками плавали человеческие и не только эмбрионы и красовались скелеты взрослых людей со всяческими уродствами тела, он не представлял, но чувство дружеского долга вынудило его безропотно послушаться и преодолеть два этажа ступеней. Джуто он обнаружил у стеллажа со стопкой книг в руках, которые он по одной задвигал на полки. — О, Аохитсуги! Иди сюда. Саматоки приблизился к стеллажу, сунув в карманы руки и недоуменно выгнув бровь. — Два вопроса: что тут забыл ты и что тут забыл я? — Препод попросил собрать учебники, которые студенты стащили из музея и унесли в анатомичку, и вернуть на место. Ты пришел мне помогать. Помнишь, я рассказывал о Доппо? — О ком? — почесал затылок Саматоки. — Ясно, опять меня не слушал. — Да слушал я! Я имена не запоминаю. Че за Доппо? — Тот старшеклассник, которого я готовлю. Я обещал показать ему анатомический музей и дать почитать некоторые книги. — Стой, ты его в вуз собрался протащить? — Ну да. В этом корпусе нет турникетов, он сойдет за первокурсника. Я сказал ему просто с невозмутимым видом зайти внутрь с толпой. — Охуенно. Ты меня позвал сюда, чтобы сообщить благую весть? — Аохитсуги, видишь, что я делаю? — продолжая раскладывать учебники и начиная раздражаться, ответил Джуто, — либо бери книги и сам их расставляй, либо встреть Доппо внизу и проводи в музей. Он, — Джуто вынул из кармана телефон и взглянул на экран, — уже пришел. Саматоки оценивающе взглянул на стопку книг и решил, что ему проще еще раз прогуляться на второй этаж. — Че, как там его зовут? — Доппо Каннонзака. Все, давай, иди скорее, он ждет! — засуетился Джуто, толкая Саматоки в сторону лестницы. — Выглядит-то он как?! — Красные волосы, синие пряди, узнаешь, в общем. Все, вали уже, я сказал, что ты спускаешься. — О господи, — вздохнул Саматоки, обернувшись на возвратившегося к стеллажу Джуто. Ему было безумно лень во все это встревать, но еще более лень было застрять здесь на сотню лет с книгами, а ему еще нужно было успеть в деканат за студенческим. Так что он быстро слетел с лестницы, уже на последних ступенях щурясь и высматривая в пестрой толпе Доппо. Красные волосы, синие пряди… или синие волосы с красными прядями? Блять… Его отвлек в крайней степени враждебный и угрожающий голос Арисугавы. Арисугава был единственным платником в группе и таскался в основном с Гентаро и Рамудой, потому что последний по каким-то причинам платил за Дайса в столовой и бесконечно стрелял ему свои вовсе не дешевые сигареты, но сейчас их рядом не было. А Дайс в непосредственной близости от Саматоки на кого-то очень злобно орал. — Слышь, ты кто вообще? Че забыл тут, а? — Я… я прошу прощения, я уже ухожу, — лепетал загнанный Дайсом парень, прижимая к груди портфель и жмурясь так, будто на него замахивались, грозясь ударить по лицу. — Прекрати извиняться, блять! Ты другие слова вообще знаешь?! Где карта твоя кампусная, а? Показывай быстро! — не унимался одногруппник, и Саматоки выглянул из-за него, чтобы рассмотреть парня. Красные волосы с редкими синими прядками… Доппо! Вот и нашелся. — Эй, Арисугава, — Саматоки схватил его за плечо и потянул на себя и прочь от Доппо, — чего расшумелся, людей пугаешь? Уймись уже. — Слышь, не трогай меня! — Дайс сбросил руку Саматоки и отпрыгнул от него на безопасное расстояние, а затем указал на дрожавшего у стены Доппо, — он не наш, я всех первокурсников знаю! Че он тут забыл? — Уймись, я тебе сказал, — спокойно повторил Саматоки и, вцепившись в рукав старшеклассника, потащил из толпы, — это Каннонзака Доппо, он со мной. Надеюсь, конфликт исчерпан? Последняя фраза была произнесена с нажимом плохо скрытой угрозы, которую Дайс незамедлительно уловил и, не желая встревать во что-то серьезное, стушевался и пожал плечами. — Ладно, раз так, — буркнул он, все еще угрюмо поглядывая на Доппо, и, закинув рюкзак на плечо, скрылся в толпе. Когда Дайс ушел, Саматоки, провожавший его взглядом, обернулся к Доппо и кивнул в сторону лестницы, откуда спустился. — Ну, и чем ты ему не угодил? — преодолев первый пролет, поинтересовался Аохитсуги, чтобы разбавить неловкую тишину. — Спросил, где находится анатомический музей. — Ох боже, недоразумение, — устало выдохнул Саматоки и поспешил добавить, когда Доппо испуганно округлил глаза, — да не ты, блин! Я про Арисугаву. У дверей в музей Саматоки вынул свой халат из рюкзака и накинул его на плечи Доппо. — Без халата в музей нельзя. Когда закончите, отдашь Джуто, он мне вернет. Всё, пиздуй давай, а то он с меня бошку снимет. — Спасибо, Саматоки-сан! — Доппо благодарно, но все еще робко улыбнулся и зашел в музей. Саматоки выглянул из-за двери и пронаблюдал, как Ирума, завидев знакомого, выпрямился, протянул руку, а когда Каннонзака вложил свою ладонь в его, припал губами к тыльной стороне его пальцев, вгоняя бедного парня в густую краску. Саматоки закатил глаза и вышел, как-то глупо заулыбавшись. Впрочем, не очень долго ему пришлось веселиться: вовремя вспомнилось, что нужно ехать в деканат.

***

— Не знал, что тебе нравятся помладше, — бросил Саматоки в столовой через час, стоя в очереди с подносом в руках. Только слепой не заметит, какие планы уже настроил Джуто относительно этого паренька, — черный чай, пожалуйста. — Ну, — просто пожал плечами Ирума, водружая на поднос миску с том ямом, — я же не осуждаю тебя за то, что тебе нравятся постарше. Саматоки как кипятком обожгло. Он раскраснелся и, пыхча, зарычал: — Слышь, ты что такое имеешь в виду? — Да успокойся ты, — отшатнулся от него Джуто, а затем тут же больно тыкнул пальцем в бок, — и двигайся давай, не один тут стоишь. Саматоки послушно прошел к кассе. — По карте, пожалуйста, — буркнул он кассирше в полном смятении. Джуто что же, обо всем догадался? Неужели это так очевидно… а значит, очевидно и для сенсея. Господи, какой позор! — Я, вообще-то, о бывшем твоем, который со стомата. Он ж на первом курсе был, когда ты экзамены сдавал, — пояснил Джуто, расплатившись следом. Сев за столик напротив Саматоки, он хлебнул том ям и скривился, — в той кофейне было вкуснее. — И дешевле, — согласно кивнул Саматоки, попробовав свой цезарь. Или пародию на него. В столовых вуз нещадно гнул цены. Лучше бы стипендии так росли, как цены на еду. От души отлегло. Значит, Джуто ничего странного не заметил в его поведении. А раз проницательный Ирума ни о чем не догадался, то остальные подавно. Стало вдруг легко и почти радостно. Ненадолго. Запив чаем том ям, Ирума расплылся в гаденькой улыбке, а глаза его сжались в две тонюсенькие ниточки. Саматоки ненавидел этот взгляд: сканирующий каждую его эмоцию, внимательный, допытывающийся… он знал, что это значит: Ирума не отвяжется от него, пока не удовлетворит свое неуемное любопытство. — Че? — не выдержав рентгеновского взора Джуто, первым нарушил тишину Саматоки. — А чего ты так разнервничался у кассы, Аохитсуги? — подперев подбородок рукой, протянул Джуто, — неужели кто-то уже успел растопить лед твоего сердца? Да твою же мать. — Не твое дело, кролик. — Господи! — Джуто довольно рассмеялся, выронив ложку, — да у тебя же на лице все написано! Раскраснелся-то как, глядите! Ну, кто это? Старшекурсник или старшекурсница? Колись, Аохитсуги! Саматоки начинал злиться. Хорошо, впрочем, что Джуто ничего не заметил именно на парах анатомии, так что и до правды докопаться не смог. Однако это вопрос времени: из вредности он теперь будет совать нос не в свое дело и внимательнее следить за Саматоки и его поведением. — А может, кто-то из нашей группы? — продолжал допытываться Ирума, позабыв о еде. — Может, — буркнул Саматоки, жуя лист салата из пародии на цезарь, — ешь давай, остынет. — Точно из группы, — еще более мерзко растянулся в улыбке Джуто, — у нас в группе три человека старше восемнадцати. Неужели твоим сердцем завладел наш изящный Ген-чан? Саматоки мотнул головой. — Не в моем вкусе. — Раму-чан? — Фу, блять. Ирума посерьёзнел. Привстав и понизив тон, он спросил: — Саматоки, ты в Рио влюбился? — Да нет же! — вскричал Саматоки, теряя самообладание. Зачем он только повелся на поводу у Ирумы… лучше бы он и дальше думал, что Аохитсуги сохнет по Гентаро. Так было бы безопаснее. — Значит, никто из группы, — разочарованно выдохнул Джуто и плюхнулся на место, подбирая ложку со стола, — ну ладно, я ж все равно узнаю. — Не лезь не в свое дело, а? — до белого каления раздраженный Саматоки сжал вилку, — за своим лучше следи. Арисугава его сегодня чуть не сожрал. — А что Арисугава? — насторожился Джуто. Он быстро переключался на интересующие его темы, что Саматоки весьма в нем любил. — Прицепился сегодня к нему, пока он ждал меня. Спрашивал, кто и откуда, что тут забыл. Я подоспел вовремя. — Твою мать, Арисугава, — устало вздохнул Джуто, — нужно будет извиниться за него. Доппо-кун даже не рассказал об этом. — Удачи тебе с этим. Либо ты это сейчас же доедаешь, либо я иду до метро один. — Я это не буду, — сказал Джуто, подбирая сумку и кивая на том ям, — идем. Клонило к семи, и пока еще летняя голубизна неба начинала неспешно выцветать, заливая рваные тонкие облачка розоватым светом. Днем солнце назойливо припекало, а теперь холодный ветер заставлял почти передергиваться, но Саматоки все равно с удовольствием вдохнул студеный прозрачный воздух. Перемены в жизни он ужасно не любил, но порою они начинали восприниматься как нечто милое его сердцу, отчего сам себя он считал отпетым оптимистом. Хотелось верить, что раз с экзаменами и поступлением все обошлось, то обойдется и остальное, как бы тяжело ни было. Сейчас же нужно хотя бы попытаться адаптироваться, а унывать еще не время. По крайней мере сейчас.