Ultima Ratio

День начался на удивление хорошо. Настолько хорошо, что Саматоки так и ожидал какую-нибудь маленькую деталь, этакую вишенку на торте, которая беспощадно испортит весь день. Но пока было все неплохо. За первую половину пары по анатомии он отлично ответил материал, удостоившись одобрительной и очень довольной улыбки Джакурая и высшего балла напротив своего имени в списке группы. Но это его, впрочем, интересовало в последнюю очередь. В мягком взгляде сенсея он вычитал нечто похожее на гордость, и это как ничто другое поднимало его настроение. Раз Джакурай им доволен, он тоже может быть более чем удовлетворен собой. Счастье солнечным фонтанчиком брезжило в его душе, когда он понял, что наконец реабилитировался в глазах Джакурая. С каждой парой он замечал, как все теплел и теплел его до этого более отстраненный взгляд. Он смотрел так только на Саматоки, и это была полностью его заслуга. Одногруппники полагали, что он засыпает с учебником по анатомии в обнимку и с остеологией в мыслях. Однако в мыслях у него была вовсе не остеология. Во время перерыва Ирума ткнул его в плечо и сообщил: — Я не пойду с тобой на перекур, ко мне пришел Доппо. — Доппо? — удивился Саматоки, — он че, школу прогуливает? — Нет, у него свободное посещение из-за здоровья, — мотнул головой Ирума, — мне нужно ему кое-какие материалы передать. — Да идите уже обжиматься, господи, — он выудил из рюкзака бутылочку чая (стал заваривать дома, чтобы не тратиться на питье в столовой и буфете), — времени мало. — Эй, мы не... — начал было оправдываться Джуто, но Саматоки, скалясь в улыбке, легонько толкнул его локтем. Нечасто у него выходило смутить Ируму. — Не хочу ничего слышать, вали давай. Джуто свалил, а Саматоки окинул взглядом группу, откручивая жестяную крышку бутылки. Рио читал учебник, Дайс из лоточка, принадлежавшего старосте, жадно поглощал рис с мясом, Гентаро и Рамуда не очень-то увлеченно слушали рассказ Ичиро. — ...Ну вот, а в третьем сезоне Дио вернулся, и Джостарам пришлось снова с ним сражаться, но теперь с помощью стандов, потому что... — донесся до Саматоки обрывок разговора, и он тут же перестал слушать. Тьфу, господи, опять он о своих чертовых мультиках. Саматоки был уверен, что вечерами Ичиро мастурбировал не на фото голых женщин в журналах, а на химические формулы и перекаченных мужиков из аниме. Юмено из вежливости изображал заинтересованность в искусстве владения хамоном, а Рамуда всем видом показывал, что ему абсолютно параллельно, кто такой этот Джонатан Джостар и кого он там убил, что Ямаду, впрочем, ничуть не тревожило. Скучающий взгляд Рамуды гулял по всему залу, и он заметно оживился, когда их с Саматоки взоры столкнулись. Он вскочил, оставив поникшего Гентаро одного слушать Ичиро, и понесся на Саматоки. Тот не успел даже запаниковать, когда на него с визгом «Саматокииииии!!!» налетели с объятиями. Он пошатнулся, расширив глаза от изумления, и едва не пролил чай на белый халат. — Амемура, ты, блять, че творишь?! А ну отцепись, ублюдок! Саматоки замахнулся, и Рамуда тут же отскочил на безопасное расстояние. — У-у-у, Саматоки-сама злой, — заныл он, а после стал ловить руку Саматоки. Схватив его кисть, Амемура повис на нем, — а я просто хотел обня-я-яться. — Я из-за тебя чуть чай не пролил, блять! Что тебе надо, Амемура? Вдруг взгляд Рамуды опасно блеснул, и он с силой дернул руку Саматоки вниз, так что ему пришлось наклониться. — Я видел, как Саматоки смотрел на сенсея, — ядовито-сладким голосом зашептал Амемура ему на ухо, опаляя шею горячим дыханием, — с первой пары видел. По шее Саматоки пробежал холодок. Он снова чуть не разлил чай. — Ты, — зарычал он, скаля зубы и хватая Амемуру за ворот белого халата. Ткань опасно затрещала, — что тебе нужно от меня?! — У-у-у, Саматоки думает, что я буду его шантажировать? — невинно протянул Рамуда, а в глазах читался нескрываемый вызов, — как плохо он обо мне думает! Я всего-то предлагаю взаимовыгодное сотрудничество... однажды. — Это и называется шантаж, ублюдок, — наклонившись к розововолосому дьяволу, горячо зашептал Саматоки, — что насчет такого сотрудничества: ты не лезешь не в свое дело, а я не бью тебе ебало, а? — Саматоки злой! — снова заныл Амемура и хотел сказать еще что-то, но тут чужая бледная рука опустилась на его плечо. Он вздрогнул и осекся, замерев. — Хватит, Рамуда, — тихо, но уверенно сказал Гентаро, увильнув от россказней Ичиро. От него веяло полным умиротворением и легким запахом цветочных, но свежих духов. Саматоки вздернул бровь: странный выбор для парня, — пойдем на перекур. — Пойдем! — тут же оживился Рамуда и без труда вырвался из хватки Саматоки, цепляясь теперь за рукав халата Гентаро. Юмено же обернулся и бросил на Аохитсуги какой-то печальный и извиняющийся взгляд. Рамуда обернулся тоже, но чтобы крикнуть через плечо, — Дайсу, идем с нами! Я дам тебе закурить! Дайс тут же бросил еду Рио, оставив приятеля повторять материал в одиночестве, и быстро нагнал Амемуру и Юмено. Саматоки наконец отхлебнул чая и вытер запястьем губы. Да, вот примерно чего-то такого он и ожидал. Амемура был проблемой. Маленькой, но болезненной занозой в заднице, не дававшей ему спокойно жить. Рано или поздно чувства Саматоки, конечно, вскрылись бы, но он ожидал, что первым о них узнает Ирума, например, а не этот проницательный ублюдок. Маленькая мстительная мразь затаила на Саматоки обиду с того раза, и теперь явно собиралась воспользоваться полученной информацией ему во вред. Возможно, станет шантажировать, возможно, заставит сделать что-то унизительное и постыдное. Одному дьяволу известно, что мог придумать Рамуда, и неизвестность пугала до дрожи. Противно признавать, но Джуто был прав: стоит быть осторожнее, если не хочешь нажить себе врагов. И поплатиться за это можно очень крупно.

***

Всю вторую половину пары анатомии Джакурай слишком часто отвлекался на телефон, вследствие чего был рассеян и забывал, о чем начинал рассказывать. За двадцать минут до конца занятия он, кончив рассказывать о межфаланговых суставах, поднялся и с извиняющимся видом сказал: — Прошу прощения, мне нужно отойти. Я вернусь еще. Однако даже когда время пары подошло к концу, он не вернулся, и группа начинала заметно нервничать. — Ну и куда он, блин, пропал? — раздражался Джуто, глядя на часы, — я сегодня покурю или нет? — Так давайте просто свалим, — предложил Дайс, сложивший вещи еще пять минут назад и теперь наконец стянувший шапочку с растрепанных волос. Группа согласно зашумела и засобиралась. Рио, что-то обдумав с полминуты, сказал: — Сенсей не объявил домашнее задание. — А еще препараты лежат здесь, — заметил Гентаро, указывая на картонные коробочки на столе. — Надо их вернуть, наверное, — Саматоки подхватил коробочки и отправился с ними на склад. — С ума сошли, что ли? — с видом самым недовольным ответила сотрудница склада, — за эти препараты Джакурай-сенсей расписывался, значит, он и должен возвращать. Он за них ответственен и зарплатой за них отвечает! — Ясно, бюрократическая помойка, — сплюнул Саматоки на выходе. Вся группа уже покинула зал и ожидала его у склада, — Джакурай, видите ли, за них расписывался, Джакураю и отдавать. Нахуя так усложнять? — Ну-у-у, — протянул Джуто, — может, просто оставить их в анатомичке? Что с ними будет? — А если эта тетка и к Джакураю прицепится, когда увидит, что он их без присмотра оставил? — Его проблемы, — пожал плечами Ирума, — бросай это все и пойдем уже. — Нет, — мотнул головой Саматоки, перехватывая препараты поудобнее, — так нельзя. Я останусь, подожду его. — Аохитсуги, твоей совести обязательно нужно восставать из мертвых, когда я очень хочу курить? Ладно, черт с тобой. До понедельника. — До понедельника, — кивнул Саматоки, и вся группа потекла в лобби. Он же вернулся в опустевшую анатомичку, сел за их стол и стал дожидаться Джакурая. Джуто не был прав на все сто: совесть его проснулась не просто так — будь это другой преподаватель, Саматоки первым бы предложил побросать все и свалить по-английски. Однако сейчас за его действиями скрывалось нечто более сложное, чем обостренное чувство ответственности. Во-первых, так он может вырасти в глазах Джакурая еще более и, возможно, стать чуточку заметнее остальных студентов. Во-вторых, сама мысль, что он будет говорить с Джакураем наедине, а не в присутствии одногруппников, зарождало внутри него неописуемо восторженное чувство, заставляющее его всего мелко подрагивать во время ожидания. Когда он уж заскучал, лениво листая ленту, в анатомичку вошел Джакурай в такой глубокой задумчивости, что пока Саматоки не встал, он его даже не заметил. — Сенсей, мы хотели отнести препараты на склад, но от нас их не приняли, — возбужденно и быстро заговорил Саматоки, — я подумал, что стоит дождаться вас и передать их лично в руки. Джакурай моргнул, а потом тепло и чуть устало улыбнулся, прикрыв глаза. Саматоки затаил дыхание. Да, это того определенно стоило. — Большое спасибо, Саматоки-кун, — поблагодарил Джакурай, собирая препараты с соседних столов, — ты спас мою шкуру от гнева заведующей складом. Саматоки просто понадеялся, что залился краской не так явственно, когда его прошибло осознание: Джакурай обратился к нему на «ты». Нет, это определенно того стоило. — Да не стоит, — буркнул он, отвернувшись, будто бы принявшись собираться, и потер шею, — все равно планов на сегодня не было. Когда Джакурай закончил собирать препараты на одном столе, оба они оценивающе взглянули на внушительное количество коробочек. Джакурай раздосадовано вздохнул: — Нужно было относить их на место в течение всего дня. — Помочь вам? — встрепенувшись, оживился Саматоки. — Было бы очень кстати. Джакурай подал Саматоки несколько препаратов, еще пару водрузил сверху, всё остальное понес сам. На складе никого не было, и Джакурай, растерянно оглядев тесное помещение, прокомментировал: — Наверное, мне не попадет, если я просто расставлю все по местам и распишусь в журнале... Саматоки не понял его. В смысле «попадет»? Он же преподаватель, как ему могло «попасть» от работницы склада? Хотя, вспомнив ее, Саматоки вполне смог представить, как та журит Джакурая, пока тот виновато улыбается. — Саматоки-кун, можешь помочь? — вывел его из раздумий сенсей. Получив в ответ согласный кивок, он указал на препараты, а затем на стеллажи, — и коробочки, и места, где они должны находиться на полках, подписаны. Нужно расставить все так, чтобы подписи соответствовали друг другу. Саматоки снова кивнул и принялся за работу. Все подписи были на латыни, и он с гордостью осознал, что знает каждый из терминов. Вдвоем они управились довольно скоро, и Саматоки, удостоверившись, что препаратов больше нет, замялся у дверей. — Я пойду, наверное? — уходить не хотелось. Наедине с Джакураем было как-то воодушевляюще спокойно, будто умиротворение ввели ему внутривенно и дождались, пока оно зациркулирует по всему организму. Но, обернувшись к двери, Саматоки был окликнут: — Постой, Саматоки-кун, — расписываясь в журнале, начал Джакурай, — может, хочешь чаю? Хотелось бы поблагодарить тебя за помощь. Закончив с журналом, Джакурай выпрямился и стянул с волос резинку, и те свободно разметались по его спине. Саматоки замер с приоткрытым ртом и не сразу нашёлся с ответом. — Я... да, конечно, почему бы и нет, — на одном дыхании выпалил он, а затем задумался, — а разве другие преподаватели не будут против, увидев меня в кабинете... — Некоторые все еще на совещании, — ответил Джакурай, покидая склад, — так что вряд ли нас застанут. Тем более, разве не хочется иногда сделать что-то безрассудное? На последних словах он обернулся и хитро улыбнулся Саматоки. Это абсолютно ничего не значило, но ощущалось так, словно Джакурай с ним заигрывал, что, само собой, было лишь плодом воображения Саматоки. Однако он невесело посмеялся словам сенсея: раз позвать студента выпить чаю с угрозой быть увиденным коллегами — это безрассудство, то чем же являлись скрытые чувства Саматоки к преподавателю? В кабинете, где было очень уютно и зелено из-за расставленных повсюду комнатных растений, Джакурай поставил закипать электрический чайник, а затем достал из ящика другой, заварочный. Саматоки удивился: он и на работе пьет листовой чай? Джакурай указал Саматоки на стул, и тот послушно присел на его краешек, наблюдая за действиями сенсея. Когда чай был готов, Джакурай осторожно разлил золотистую жидкость по чашкам и поставил одну из них перед Саматоки. Аохитсуги аккуратно отпил совсем немного и поднял удивлённый взгляд на сенсея. — Молочный улун? — Разбираешься в чае? — вопросом на вопрос ответил Джакурай. — Не то чтобы, — пояснил Саматоки, — сестра его любит. Пришлось выучить все лучшие чайные магазины города. — О, у тебя есть сестра? — спросил Джакурай и передвинул к нему тарелку с печеньями, к которым они так и не прикоснулись. — Да, — чуть помрачнев, кивнул Саматоки, хмуро глядя на парок, поднимающийся от чая, — учится в колледже в другом городе. — Вот как, — кивнул Джакурай, тоже посерьезнев, — извини, если лезу не в свое дело. — Нет-нет, — поспешил возразить Саматоки, чуть оживившись, — все в порядке, просто... мы расстались на не очень позитивной ноте. — А сам ты, значит, отсюда? Саматоки кивнул. — Живу в квартире тётушки. Она редко появляется дома, так что позволяет жить у себя. Здорово, потому что ехать ближе и не нужно делить жилплощадь с родителями. Саматоки поморщил нос, а Джакурай понимающе кивнул и отпил чаю. Затем поднял взгляд и принялся смотреть куда-то, как показалось, за Саматоки. Тот вопросительно выгнул бровь. — Больно это было? — Что? — недоуменно переспросил Саматоки. — Пирсинг, — Джакурай провел рукой по краю своей ушной раковины. — А... да нет, на самом деле. Терпимо, — пожал плечами Саматоки, — а почему вы спрашиваете? — У меня проколов нет, но по молодости я предоставлял услуги другим. — Вы работали пирсером? — округлил глаза Саматоки и даже отставил чашку. — Подрабатывал неофициально, по знакомству в основном, — ответил Джакурай и как-то странно заулыбался, — но да, было де... — Сделаете мне прокол? — перебил его Саматоки. — Что? — Я давно хотел сделать еще один прокол, — Саматоки повернулся ухом и тыкнул в краешек хряща, — вот здесь, над индастриалом. Можете помочь? Джакурай моргнул, еще раз, а затем задумчиво отвел взгляд, огладив подбородок и закинув ногу на ногу. — У меня давно не было практики, но... впрочем, я мог бы... — Я принесу украшение. — Хорошо, — согласно кивнул Джакурай и вытащил из выдвижного ящика ручку и отрывной стикер, — напиши, как будет время, на этот номер, я отвечу, когда у меня менее загруженный день. Возможно придется приехать на выходных. Саматоки принял протянутую бумажку с номером и убрал под чехол телефона. — Без проблем. А... куда приехать? — Ну, кабинета у меня сейчас нет, так что ко мне домой. — О-о-о, — протянул Саматоки, — ладно. А... ничего, что я побываю у вас дома? В вузе не будет вопросов? — Так а кто ж узнает? — Мне нравится ход ваших мыслей. Джакурай тихо посмеялся, прикрыв рот рукой, и взгляд его будто бы стал совсем немного веселее. У уголков его глаз собрались чуть заметные морщинки, и Саматоки понял, что видит сенсея таким впервые. Это ничего не значит. Саматоки сам напросился на прокол, уболтав Джакурая, но все равно стало почему-то невыносимо хорошо. Побывать у сенсея дома, чуть приоткрыв завесу субординации, скрывающую от студентов его личность. Узнать, как Джакурай живет, какой интерьер предпочитает, чем занимается в свободное от работы время, любит ли музыку или отдыхает и работает в тишине, что читает, что пьет и чьи фотографии хранит на полках. Это определенно того стоило.