Двоичный код любви

Какого чёрта тут творится?! Мои последние воспоминания - тест по информатике и какая-то несостыковка по ответам, а сейчас я лежу на полу и передо мной на коленях сидит мой информатик с голым безупречным торсом! Может он хотел меня изнасиловать? Нет, тогда он бы просто спустил штаны. Оглянувшись, в попытке выудить для себя немного больше информации, вижу его рубашку, лежащую там, где только что была моя голова; а затем замечаю у Владислава в руках нашатырный спирт. Всё указывает на то, что я... потеряла сознание? Не может быть. Я, конечно, чувствовала себя паршивенько, но не настолько, чтобы валиться с ног! В один момент, я осознаю, что самая серьезная проблема сейчас - завуч стоящий в дверях. Ох, я даже представлять не хочу, что она про это всё думает, хотя и прекрасно догадываюсь. - Ольга Геннадьевна, - начинает учитель, вставая с пола, - дело в том, что Полине стало плохо, и... она хм... упала в обморок. Медпункт был закрыт и я попытался оказать первую помощь... как видите, успешно, - тут я резко и немного неловко кивнула, чтобы подтвердить его слова, но, судя по испепеляющему взгляду завуча, котрый она устремила прямо на меня, лучше бы я этого не делала. - Ваша рубашка, Владислав Александрович, как-то мешала оказывать первую помощь? - Я... она... хм... Нужно было что-то положить под голову. После того, как Ольга Геннадьевна осмотрела класс и нашла несколько подтверждений словам учителя, её взгляд чуть смягчился, но не лишился сурового скепсиса "Имейте ввиду, я буду наблюдать за обоими!" - Скомандовала она и вышла из кабинета. Переведя дыхание, Владислав Александрович обернулся ко мне и подал руку, помогая встать. Только в этот момент я заметила две татуировки на его теле: первая - какой-то замысловатый узор на правом плече, плавно переходящий на руку, а вторая - виноградная гроздь с веточками плетущейся лозы под левой грудной мышцой. У меня пересохло во рту. Не думала, что такой как ОН может иметь тату, ещё и такие большие. Заметив моё пристальное внимание, учитель оглядел свой торс, как будто с ним что-тобыло не так, а затем поднял взгляд на меня и вопросительно вскинул бровь. Я тут же устремила взгляд в сторону (куда угодно, только не на гроздь винограда). Он медленно поднял рубашку с пола и надел, когда попытки привести её в нормальный вид потерпели неудачу. Затем направился к своему столу, застёгивая верхние пуговицы. Всё это он делал с таким невозмутимым и спокойным видом, что я даже начала сомневаться в том, кто из нас только что стоял полуголый. - Знаешь, я не хочу на тебя давить, - начал он, - но если бы ты сказала правду о том, что плохо себя чувствуешь, мы бы могли избежать этой неловкой ситуации. Я лишь хочу сказать, что неправильно ставить учёбу выше своего здоровья. Да что вы говорите? Я и без тебя знаю, что это полный отстой, но у меня нет другого выхода! Внезапно, я почувствовала, как на меня нахлынули эмоции из-за всего пережитого стресса, и мне, первый раз в жизни, захотелось кому-нибудь пожаловаться. - Я понимаю. Но просто... не могу себе этого позволить, - в любом случае, я не хочу казаться размазнёй, поэтому отвечаю сдержанно. - Ты серьёзно сейчас? - Он принимает озабоченный и слегка оскорблённый вид. Странно. Какое ему вообще дело? - При всём уважении, Владислав Александрович, я знаю, о чём говорю. - Я тоже, - даже на уроках он не выглядел таким серьёзным, как сейчас, - Ну хорошо, ты можешь попробовать просветить меня. Как думаешь, почему ты потеряла сознание? - Я хм... практически не спала последние несколько ночей и сегодня ничего не ела. - Это хреново, но не настолько чтобы с ног падать. - Ещё я... потратила много энергии за последние два дня, - фраза очень неловкая и расплывчатая, но что мне ему ещё сказать? Мне пришлось работать в две смены, потому что преподаватели попросили предоплату за курсы? И всё это потому что мой родной отец - сумасшедший абьюзер с манией контроля, и из-за него и его стервочки-жены, моя единственная мечта - свалить и никогда не возвращаться? Странно, но мне в самом деле захотелось поделиться с кем-нибудь всем этим дерьмом. В ответ на такое странное объяснение он лишь посмотрел на меня так, будто это была самая неубедительная попытка скрыть правду за всю историю человечества. - Вы уверены, что хотите знать? - Давно не был так уверен в чём-либо. Ну хорошо. Хотя бы, мне станет легче. И я рассказала ему всё. С самого начала. С того момента, как мама меня оставила. Про отца, про мачеху. Про то, как я решила сбежать. Про то, как долго искала работу; и в итоге подошла лишь та, что находилась в одной из самых неудобных локаций. Про дорогие подготовительные курсы и ситуацию с предоплатой. Про то, как я надрываюсь за идеальный аттестат, поэтому мне и были так важны дополнительные занятия с ним. Я рассказала ему всё, и часть невидимого груза упала с плеч. Только когда я закончила, я увидела, каким подавленным он выглядел, хотя и его глаза выражали неподдельное сочувствие. Всего несколько минут изменили его до неузнаваемости. - Извините, я... мне... не стоило всё это рассказывать, - я тут же замешкалась, почувствовав себя уязвимой. - Нет, что ты, - спохватился он, - я понимаю, такое очень трудно держать в себе, тем более, я сам настоял. После недолгого молчания Владислав сделал шаг ко мне и положил руки на предплечья. В любой другой ситуациия бы уже возмутилась из-за нарушения моего личного пространства, но сейчас что-то было по-другому. - Скажи, я могу как-то тебе помочь? Он спятил? Как он мне поможет? - Спасибо, но нет. Мне хватает дополнительных занятий с вами. - Они не считаются. Занятия входят в мои обязанности. - Я сомневаюсь, что вы можете помочь как-то по-другому. - Может я могу дать тебе денег? Сколько стоят твои курсы? - Что? Нет. Я не возьму их. - Почему? Я задумалась. Действительно, почему? Кто-то другой на моём месте уже давно бы принял подобное предложение от кого угодно. - Это принципиально. Да и с чего вам вообще мне помогать? Тот факт, что я позволила себе проявить слабость в вашем присутствии ни к чему вас не обязывает. - А если я скажу, что у меня есть линые мотивы? - На секунду я замерла и всмотрелась в его лицо. Я так и знала. Видно, что всё это его как-то задевает. Интересно, что же это за мотивы? *** Она смотрит на меня выжидающе. Ждёт, что я тоже ей всё выложу? - Нет, Полина. Я не настолько смелый как ты, чтобы обо всём рассказать. Её карие глазки наполняются любопытством, а затем зажигаются так, словно ей в голову пришла отличная идея. Она чуть поджимает губки, а затем выдаёт: - Я могу предложить вам сделку: я подумаю, как вы можете мне помочь, а вы расскажите, почему для вас это так важно. Это ведь важно? Блин! Почему она так хочет узнать? Ещё и догадалась, на что давить. Просто умница. Думаю, если я расскажу ей самую малость, ничего страшного не случится. - Это связано с моей матерью. Когда мне было восемь, с ней произошла трагедия, вина которой, - я запинаюсь, раньше я говорил об этом только с психологом, - обморок из-за переутомления. Полина тут же изменилась в лице. - Мне... очень жаль. - Я не нуждаюсь в жалости. И как ты уже поняла, я больше пытаюсь помочь себе, нежели тебе. Так что я даю тебе время подумать над твой частью "сделки". - Хорошо, - сказала она, взяла свои вещи и вышла из кабинета. На следующий день я не увидел её в школе. Суббота и воскресенье - выходные, которые я провёл словно в тумане. Моими самыми яркими воспоминаниями были мысли о Полине. Надеюсь, она содержит слово. Нет, я хочу, чтобы она сдержала слово. Тогда у меня получилось убедить её, что я действую из сугубо эгоистических соображений, но убедить в этом себя не получается. Конечно, дело и в ней. Только вот, я пока не могу определить, в чём именно. Сегодня понедельник, и, судя по тому, насколько медленно Полина складывает учебники в рюкзак после моего урока, не я один решил, что нам нужно поговорить. Она тянет время, чтобы не привлекать внимание одноклассников. Умница. Как только все вышли из класса она тут же подошла к моему столу. - У меня к вам вопрос. Ещё чуть-чуть и я привыкну к этому прелестному не по-детски решительному тону. - И тебе доброе утро, - я пускаю в ход одну из самых своих ослепительных улыбок, желая хоть немного рассеять её напряжение. И о чудо! Мне это удаётся, хотя надежды было мало; она действительно чуть смягчается. - Да хм... доброе. Я хотела спросить... это по поводу нашей... сделки, - тут Полина чуть выдохнула, будто все самые неловкие реплики позади, а затем продолжила более смело: - В пятницу, когда я выходила из школы, я заметила как вы садитесь в машину. Она ваша? - Да, моя. Почему она спрашивает? - Отлично. Тогда у меня есть идея, как вы можете мне помочь. Если у вас не занят вечер вторника, среды и пятницы, то вы можете забирать меня с работы в 8. Признаться, я немного удивлён тем, как прямо и просто она об этом заявила. Все мои недавние переживания о том, что она соскочит или будет ломаться, рассеялись. - Ну что же, - начал я, прочищая горло, уже успевшее пересохнуть. - Замечательно. Если это правда имеет значение. - Да, это значительно сэкономило бы моё время. - Хорошо. Тогда... как ты сказала, - я осматриваюсь, чтобы найти ручку и маленькую бумажку, - вторник, среда и пятница в восемь вечера? Только после того, как я уточнил адрес этого места и взял её номер телефона, я понял во что ввязался. Не то чтобы это трудно, просто сам факт такой ситуации вызывает неловкость. Хотя, если подумать, в этом нет ничего удивительного - неловкость преследует меня, как только ученица в первый раз со мной заговорила.