Запретный плод

      Когда Блум было девять лет, она прочитала на первой странице отцовской газеты, как семья во время прогулки на своей яхте напоролась на мину, поставленную террористами. Мина сорвалась с якоря и, по-видимому, уже много дней дрейфовала в несчастных водах. По данным береговой охраны, за последнее десятилетие это была первая обнаруженная мина. Вся семья погибла.       Где-то внутри себя она с удивлением подумала, почему это вдруг вспомнилось ей сейчас. В детстве эта история очень сильно на нее подействовала, и потом она еще долго боялась плавать на кораблях.       Пора.       Позволь мне высвободиться.       Я помогу. Ты можешь мне довериться.       Этот голос… из самой глубины ее души… Он был спокойный, словно ласковый голос матери, которой можно рассказать что угодно, что гложет тебя. Хорошо, — подумала про себя девушка, — хорошо, я верю тебе.       И тогда Хранительная Огня Дракона провалилась в себя, зарываясь в пучину своего подсознания так глубоко, как только могла. Темнота, танцующая в паре с Пустотой, окружила ее. Скользкие щупальца тьмы заглотили хрупкое тельце принцессы Домино, прилепились к ее веснушчатому лицу и обвились вокруг шеи. Так вот, как это бывает… — еще одна насмехающаяся мыслишка едко подразнила свою хозяйку. Казалось даже, что в чистом, любящем сердце стали появляться кровоточащие рубцы, перерастающие в глубокие раны.       Сковывающие цепи тьмы превратились в некий кокон, внутри которого была Блум. А затем этот кокон начал гореть, пламя обволакивало его жаром, и язычки жадно пожирали несчастную бабочку внутри. Что чувствует Феникс, когда перерождается? Должно быть, то же самое.       Мужчина, бледный от того, что яд, всосавшийся в каждую его венку, разрушал человеческую сущность, продолжал бороться с внутренней разбушевавшейся огненной бурей, держа при этом в руках обессиленную фею. Он чувствовал себя загнанным в угол, когда в то же время существо, жившее с ним бок о бок, рвалось наружу. Он парализованный своими эмоциями прятался в полном одиночестве на полу, в глубине себя. В ужасе ноги замерли. Что-то заставило его задуматься, а затем он прижался к груди рыжеволосой и проговорил:       — Разорвав меня на части, я все равно буду сознательно жаждать биение твоего сердца. Небо может стать красным, и города могут рухнуть, и, несмотря на весь пепел, — у нас все равно будет все. — шептал он, будто внушая надежду, — Пока мир взрывается, мы будем танцевать на костре, моя огненная воительница.       Тяжело быть Хранителем Пламени Дракона. Особенно, когда две частички инь и яна нашли друг друга. Свет и Тьма. Должны ли они противостоять между собой, или, быть может, кто-то всего-навсего навешал банальные стереотипы?       Валтор вспоминал один урок, полностью изменивший его представление о добре и зле, будучи еще ребенком. Не всегда следует сражаться с твоей противоположностью. Попробуй подпустить ее ближе и посмотри, что из этого получится. Так говорил его учитель по самозащите. Он старался придерживаться этого, но порой непрошенные эмоции и чувства пробуждали в нем что-то такое, что когда-то причинило боль.       Вокруг Двух Огней собралось множество посторонних глаз. Здесь была и мадам Фарагонда, и мадам Гризельда и даже король Эрендор! Грубо говоря, все зеваки, которым было исключительно интересно, что же все-таки произошло. Специалисты и феи из клуба Винкс оставались в негодовании, после проступка Ская. Парни делали кучу предположений о том, зачем так поступил их напарник, лидер. И лишь один молодой человек, практически полностью спокойный, как удав, стоял неподалеку от эпицентра событий и осуждающе пожирал взглядом белокурого парнишку.       Фрэнсис, не первый раз бывавший на королевских приемах, выглядел так, будто он сошел с подиума после показа мод. На нем был черно-белый жилет, строгие черные брюки и туфли, такая же черная рубашка и галстук темно-алого цвета. На руках перчатки под галстук. Несколько локонов были перекрашены в белый, чтобы подобать всему образу, и сама прическа аккуратно уложена. Сложив руки крест-накрест и встав в профиль, лицо профессора точно напоминало лисью мордочку. Он, как тень или даже призрак, не отрывал взора от кронпринца. Рот Монсанто приоткрылся в кривой полуулыбке, а радужка глаз налились яркой ядовитой желтизной с вертикальным зрачком. Белокурый как-то растеряно отшагнул назад, заметив вдали подозрительного незнакомца.       В один миг произошло нечто. Из груди Хранительницы Пламени Дракона стал сочиться легкий, едва заметный серый дымок, который превращался в огромное облако, наполняющееся плотностью. Валтор отпрянул, но всё также продолжал держать девушку на руках. Еще через пару мгновений, неощутимый дым заполнился рассредоточенными искорками. А дальше будто кто-то зажег спичку, и безобидное облачко наполнилось не щадящим пожаром, которое вскоре стало напоминать женский силуэт, полностью окруженный и состоявший из жадного пламени.       Ее сущность — подумал длинноволосый и убедился в этом, после пары слов незваной гостьи, которая присела рядом с ним и скользнула взглядом по телу Блум.       — Потеряна сама по себе. — она провела огненной рукой по волосам девушки, — Она не станет идти против тебя, Валтор, если ты не дашь ей повода. Стоит ли тебе подчиняться внутреннему зверю, который разрывает тебя на части? — огненная ладонь коснулась его груди, от чего мужчина почувствовал резкое покалывание, — Ты должен помнить, что в ее глазах нет ничего похожего на тебя, но это не мешает тебе действовать.       — Девочки, волшебницы Винкс! — крикнула Муза.       — Отводите всех в безопасное место! — кричал Эрендор, — Скай, Диаспро, мигом в королевские покои!       — Нам пора развлечься, Валтор… — поманила пальчиком женская фигурка.       Сущность Хранительницы Пламени Дракона отошла от демона и Блум на несколько шагов. Пол от ее пят освещался огненно-оранжевым, и в некоторых местах оставались следы пламени. Девушка направлялась к принцу Скаю.       — А ну стоять! Цифровая сетка! — выкрикнула фея технологий заклинание, которое на пару секунд остановило существо.       Аккуратно уложив в безопасное место рыжеволосую фею, Валтор встал и так же направился в сторону принца. Его шаг был четким и уверенным. Казалось, он вновь ощутил то величие, которое было раньше. Материализовав в руке темно-синюю сферу и вот уже замахнувшись, на его плечо опустилась тяжелая мужская рука, сильно вцепившаяся в плащ.       — Ты уверен, что это стоящее решение?       — Монсанто, отвали.       — Подумай, что будет, если вы убьете этого парнишку. — мужчина сверкнул желтыми глазами, — Твою подружку оправдают, а тебя казнят.       — Стало быть, ты за меня беспокоишься?       — Не хочу, чтобы тебя кто-то прикончил, кроме меня. — он усмехнулся, — Есть иной способ отомстить.       — Продолжай.       — Сначала усмири эту горячую штучку, пока она не испепелила здесь все вокруг.       Сквозь витражные окна было видно, как вихрится кудрявый огонь. Багрово светились стены, качались канделябры, как будто стремясь попасть в жаркие объятья сущности, заливая красным мелкие щели в стенах большого зала. Когда девушка подходила к колоннам, ее огонь быстро опутывал их, на них извивались золотые, красные ленты. Огонь все разрастался; зал, изукрашенный им, становился похож на нишу камина, в котором задорно игрались язычки пламени. И только Лейла, да мадам Фарагонда успевали тушить красного зверя. Все гости давным-давно убежали из замка, в надежде, что скоро сей инцидент закончится.       — Прекратите! — отозвался где-то в глубине помещения грубый голос, — Так вы ничего не добьетесь!       — Если мы остановимся, то… ЭТО уничтожит весь замок! — прилетел ответ откуда-то со стороны.       — «ЭТО» — ваша подруга, глупые феи!       — Очень похожа, ага!       — Послушай, Огненная Леди, я знаю, что ты этого не хочешь. — Валтор подобрался ближе.       — Я же тебя пригласила повеселиться вместе со мной, Валтор, что изменилось?       — Есть другой способ образумить того сорванца.       — Не говори мне, что ты сожалеешь ему. Сожаление — это зверь в твоем уме. Атака, когда вы пытаетесь расслабиться. Сожаление — невидимая мечта.       — Ни капли сожаления, только лишь здравое мышление. Стоит ли подставлять себя?       И тогда сущность задумалась. Действительно ли нужно разрушать замок этого подлеца, нарекая всех на страшные последствия? Определённо, нет. Поколебавшись, девушка медленно кивнула и направилась к лежавшему телу самой себя. Тихонечко присев на корточки, она ещё раз взглянула на Блум и потянулась горячими губами к ее лбу. Феи, что находились неподалёку замерли в оцепенении. Такого они точно никогда не видели.       Буквально спустя пару минут, всё вернулось на свои места. Принцесса Домино пришла в себя; в её голове отчетливо прорисовывались кадры минувшего происшествия, из-за которых та ещё около получаса вымаливала прощения у хозяев Королевства, своих подруг и директрисы Фарагонды. Стало ясно — сейчас на Эраклионе никто не будет рад школе для фей, поэтому нужно убираться отсюда.       По возвращению домой, Блум вспоминала образ темного мага, его слова… Разорвав меня на части, я все равно буду сознательно жаждать биение твоего сердца. Небо может стать красным, и города могут рухнуть, и, несмотря на весь пепел, — у нас все равно будет все. Пока мир взрывается, мы будем танцевать на костре, моя огненная воительница. Блум гадала, что же такое подразумевал мужчина, которого она спасла, слепо веря в то, что все способны измениться. Вручил ли он ей своё доверие, или это — обычный, тупой обман?       Блум вернулась к себе в квартиру и залезла в горячую ванну. Она долго лежала в воде, уставшая и измученная, пытаясь собраться с мыслями. Пытаясь забыть, но безуспешно, недавнее столкновение. Ржавая мина сорвалась с якоря и, невидимая, дрейфует под водой. Она только и ждет соприкосновения. Блум одернула себя: детские страхи.       Потом она вспомнила, с какой нежностью принц Скай обнимал ее тогда, в обеденном зале, и, совершенно запутавшись, сдалась. Через час, когда Блум вошла в гостиную, ее встретили встревоженные взгляды девочек.       — Привет. — Лейла скорчила заговорщическую мину.       Блум не подняла головы.       — Хочешь перекусить? Сегодня коронное блюдо — французские тосты. — Девушки решили сделать вид, что все произошедшее — пустяк.       — Да, пожалуй, — весело произнесла Чатта.       — Эй, ты уже ела!       — Можно мне еще? Пожалуйста.       Блум молча наблюдала за ними, про себя улыбаясь тому, какие замечательные люди ее окружают.       — Вы не сердитесь на меня? — наконец она подала голос, — То, что вы увидели, не должно было случиться. Я должна была контролировать себя. Я бы хотела вам рассказать про сны, которые мучают меня, но в тот же момент… предупреждают? Существо, что вы видели, — мое темное олицетворение, и оно уверяло, что что-то случится на коронации, но я не обратила внимания.       — Вовсе нет! Этот принц Скай — тот еще осел! Такого лицемерия я в жизни не видела! — возмущенно протараторила Муза.       — Не переживай, дорогая, — вступила Флора, — все в порядке. Тебя никто не винит. Лучше присядь и отдохни вместе с нами.       — Все вскоре уляжется, и никто и не вспомнит сегодняшний день!       — А что Валтор?       — А что с ним? — спросили в унисон девушки.       — Вы не слышали его?       — Нет…

***

      Валтор находился в своей комнате, переваривая все сегодняшние события. К нему обещал зайти давний знакомый, который, к слову говоря, выполнил свое обещание. Двое мужчин сидели на кровати, рассматривая на ней развернутый свиток, написанный на чем-то, что напоминало кожу.       — Малефикарум…       — Насколько я знаю, семья Эраклионских в свое время выкупила эту книгу у некой ведьмы.       Черноволосый потер подборок и прищурился к написанному отрывку. Страница была вырвана из самой книги по просьбе Фрэнсиса еще давным-давно, когда он изучал природу демонов. Он точно знал, что существует книга, в которой описывается буквально все, что его интересует. Правда… до нее исключительно сложно добраться. Ведь это — настоящая редкость.       — Едва ко мне вернулся ясный разум,       Который был не в силах устоять       Пред горестным виденьем и рассказом, —       Уже средь новых пыток я опять,       Средь новых жертв, куда ни обратиться,       Куда ни посмотреть, куда ни стать.       Я в третьем круге, там, где, дождь струится,       Проклятый, вечный, грузный, ледяной;       Всегда такой же, он все так же длится.       Тяжелый град, и снег, и мокрый гной       Пронизывают воздух непроглядный;       Земля смердит под жидкой пеленой.       Трехзевый Цербер, хищный и громадный,       Собачьим лаем лает на народ,       Который вязнет в этой топи смрадной.       Его глаза багровы, вздут живот,       Жир в черной бороде, когтисты руки;       Он мучит души, кожу с мясом рвет.       А те под ливнем воют, словно суки;       Прикрыть стараясь верхним нижний бок,       Ворочаются в исступленье муки.       Завидя нас, разинул рты, как мог,       Червь гнусный. Цербер, и спокойной части       В нем не было от головы до ног       Мой вождь нагнулся, простирая пясти,       И, взяв земли два полных кулака,       Метнул ее в прожорливые пасти.       Как пес, который с лаем ждал куска,       Смолкает, в кость вгрызаясь с жадной силой,       И занят только тем, что жрет пока, —       Так смолк и демон Цербер грязнорылый,       Чей лай настолько душам омерзел,       Что глухота казалась бы им милой.       Профессор окунулся в воспоминания и, словно обращаясь к огрызку текста, прочитал отрывок из шестой песни Ада Данте…       — Всегда было интересно, откуда у людей информация о подобных местах? Ведь без магии туда не пробраться… — но Валтор его уже не слушал.       Часы неумолимо пробили пять раз. Каждый удар отзывался в тихой комнате долгим эхом, будто предупреждая о чем-то. Бом-м, били часы. Малефикарум. Бом-м. Она не станет идти против тебя, Валтор, если ты не дашь ей повода. Стоит ли тебе подчиняться внутреннему зверю, который разрывает тебя на части? Бом-м. Весь я не умру.       — Эй, ты здесь? — толкнул в плечо задумавшегося Валтора.       — Ты. Ты никогда не чувствуешь боли, верно? Повелитель времени, отличный демонолог. Скажи, как ты это делаешь.       Тень упала на лицо Монсанто.       — Боль чувствуешь всегда, Валтор, — начал он очень тихим голосом, будто погружаясь в собственные мысли, а затем прозвучал резкий крик, разделяющий каждое слово — НО ЕЕ НЕ НУЖНО БОЯТЬСЯ!       Черноволосый стал испепелять взглядом своего врага, от чего тот как-то скорчился от внезапной боли и повалился на спину. Он наслаждался мучениями.       — Боль… печаль… потери… сме-ерть… — все это хорошо… хорошо. — склонил голову набок, — Ха-а-а… Спорить не бу-у-ду, Валтор — зану-у-да. — пел молодой человек, — Смею-ю-сь и рыда-а-ю, он умир-а-а-ет… Ну же, Валтор, давай, умирай… Одно небольшое усилие, и все будет позади…       Теперь профессора было не узнать. В его глазах читалось безумие.       — Мертвым быть хорошо, Валтор, никто тебя не достает… О… Белладонна будет рыдать, и добренькие феечки будут рыдать, — на его лбу возникла испарина, — а Блум наплачет целый океан слез, она меня больше всех беспокоит, ну и парень у нее, п-р-п-р-р. — выдохнул он, не открывая рта, — да, подводишь ты ее, Валтор… Блум в опасности, это точно…       И тут мужчина открыл глаза, полные уверенности, и вскочил. Он почувствовал, как его сердце забилось в ускоренном ритме.       — Ты же не передумал, надеюсь? Я что-то не то, сказал, а?! — с каким-то опустением произнес Повелитель Времени, — Валт-о-о-о-р! — закричал он.       — Убирайся! Убирайся сейчас же!