Теория незавершённого действия

      Он смотрел на меня за обедом и улыбался мне, когда встречал в коридорах. Наверное, это ничего не значит, но я уже напридумывала себе всего. Я надеялась, что мы снова сможем как-нибудь поговорить в библиотеке, и Сириус будет весёлым. Однако, всё вышло совсем не так…       Когда вернулся Гарри, Сириус стал замкнут и мрачен. Сначала я думала, что всё будет наоборот, ведь Гарри — его крестник, они не виделись целый год.       Сириус пьёт. Не просто пропускает стаканчик-другой за ужином, а всерьёз. Он даже, кажется, бьёт бутылки в библиотеке. Я внутренне содрогаюсь от такого кощунственного обращения с книгами, но Сириуса мне жалко больше. Своим поведением он всё больше напоминает подростка. Эгоистичного, нетерпеливого, эмоционального. Я осознаю все его недостатки, но он всё равно очень нравится мне. «Глупое сердце, не бейся!»       Мне кажется, что только я понимаю причину его поведения. Для других он просто несдержанный грубиян. Даже Гарри, пару раз нарвавшись на его колкие замечания, почти перестал с ним общаться. Я знаю, Сириусу одиноко, ему хочется быть нужным и важным, а его заперли здесь, словно пса в конуре, вот он и бесится. Мне кажется, что Дамблдор просто не очень ему доверяет. Все эти глупости вроде того, что его заметят, что его узнают, решаются совершенно просто. С помощью Оборотного зелья. Почему никто не предложил ему это? Неужели не догадались? А я, пятикурсница, взяла да и сообразила? Нет, не похоже на правду. Просто кому-то очень удобно, что Сириус остаётся здесь, взаперти. Думаю, что Дамблдор иногда… ну, использует людей в своих целях, независимо от того, хотят этого сами люди или нет.       В один из достаточно миролюбивых дней, когда Сириус выпил достаточно для того, чтобы быть весёлым, но недостаточно для того, чтобы жалеть себя, мы все очищали один из залов. В шкафах было много всякой рухляди и тряпок, полных докси. Сириус ловко опрыскивал их доксицидом, а когда маленькие насекомые вылетали, замораживал их. Фред и Джордж кидались мокрым полотенцем. Рон хмуро протирал полки, только размазывая грязь по поверхности. Я с ним не разговаривала. Гарри пытался открыть серебристый медальон. Вдруг Джинни вытащила из кипы древних бумаг какую-то фотографию.       — Сириус, тут ты! — воскликнула она. Все собрались за её спиной, я тоже подошла. С фотокарточки улыбался Сириус верхом на огромном мотоцикле. В коляске мотоцикла сидела красивая девушка и весело махала рукой. Что-то как будто укололо меня в сердце, и я отвернулась, возвращаясь к уборке.       — А ты здесь ничего, симпатичный, — сказала Джинни, вызвав негодующий возглас Сириуса:       — Ну, спасибо. Не то что сейчас, да?       — Конечно, сейчас ты старый и трухлявый, как этот шкаф, — засмеялся Фред.       — А что это? — с любопытством в голосе спросил Рон. Ага, как будто ему действительно интересно! Лишь бы ничего не делать.       — Мотоцикл, — с воодушевлением и страстью произнёс Сириус. Я фыркнула. Детский сад, да и только. Он так и остался мальчишкой.       — Что ещё за мотоцикл? Что-то типа папиного фордика? — спросила Джинни. Но ответил ей почему-то не Сириус. Гарри начал подробно объяснять про мопеды, мотоциклы и автомобили. Я перестала слушать и с двойным усердием стала оттирать пятно с поверхности стола. Тогда-то я и почувствовала, как кто-то положил руки на мои плечи.       — Сириус! — наверное, излишне строго произнесла я, скидывая его ладони.       — Тсс, малыш, ты что? — усмехнулся он. От него пахло огневиски, но мне не было противно. Хотелось, чтобы он обнял меня, но я всё ещё злилась, непонятно почему. Хотя, понятно, буду честной хотя бы с самой собой: я ревновала его к той девушке на фотографии. Как глупо.       — Ты что, ревнуешь? — прошептал он мне на ухо, отчего всё моё тело покрылось мурашками.       — С чего бы? — я упорно боролась с пятном.       — Хочешь, покажу тебе другие фотки? На которых нет девушек? — он говорил шёпотом, да и другие были слишком увлечены отлыниванием от работы, поэтому нас никто не слышал.       — Покажи, — неожиданно даже для самой себя согласилась я. До этого я ещё ни разу не была в его комнате. На красно-золотых, со славу Гриффиндора, стенах были наклеены совершенно магловские плакаты. Ну, как же. Мотоциклы и полуобнажённые девицы.       — Меня самого они уже заебали, — полушутливо признался Сириус. — В пику матери приклеил их заклинанием вечного приклеивания. Садись, — он указал на кровать, кое-как застеленную красным покрывалом со львом. Я аккуратно присела на краешек. Сириус начал рыться в ящиках. Я и сама не понимала, зачем я здесь. Понятно же, что он не совсем трезв. «Он может сделать что-то, о чём потом будет жалеть!» — одновременно с опаской и надеждой думала я. Но Сириус действительно решил показать мне фотографии. На многих он был вместе с Джеймсом, Римусом и Питером. Многочисленные фото с девушками он, посмеиваясь, быстро пролистывал. Девушки были почти всегда разные.       — Ты был очень популярным в школе, — заметила я, стараясь не показать, что меня это немного ранит.       — Они все были ужас какие дурочки, — серьёзно произнёс Сириус, заваливаясь с альбомом на кровать. — Не то, что ты. Гарри говорил, учишься целыми днями.       — Ему бы тоже не помешало, — проворчала я, стараясь понять, укор это или комплимент. Сириус достал фотографию где-то из середины альбома и протянул мне. Он сидел верхом на мотоцикле, летящем по воздуху, но уже без девушки. Его чёрные, как смоль, волосы развевались от порывов ветра, а лицо отражало безумный восторг.       — Возьми. Пусть будет у тебя. Наши пальцы соприкоснулись, и я почувствовала, как моё сердце пропустило удар.       — Ты хочешь этого, — утвердительно произнёс Сириус. — Точно хочешь.       — Чего? — я всё ещё держала себя в руках.       — Чтобы я тебя поцеловал. Губы мгновенно пересохли, и я непроизвольно облизнула их.       — Знаешь, я бы тоже был не против. Ты классная девчонка, да и я... не такой старый, каким, может, кажусь.       — Совсем не старый! — заверила его я. Кровь гулко стучала в ушах.       — Вот видишь. Может, ты ещё слишком молода, но за поцелуи ведь не отправляют в Азкабан.       Я сидела, боясь пошевелиться, комкая в руке покрывало. Сириус обнял меня за плечи и развернул к себе. Я не могла дышать, сердце глухо билось где-то у горла, его губы были так близко, я чувствовала его горячее дыхание. Его глаза, почти чёрные из-за расширенных зрачков, смотрели до дрожи страстно, они опьяняли и сводили с ума. «Я ему нравлюсь», — стучало в голове. Он коснулся моих губ, зарываясь пальцами в мои густые волосы, откидывая мою голову назад, придвигаясь всё ближе и теснее.       — Обожаю твои волосы… В моё бедро упёрлось что-то твёрдое, я поняла, что он возбуждён, но совсем не испугалась. Его горячие сухие губы впивались в мои, заставляя раскрыться и впустить его нетерпеливый язык.       — Сириус, — выдохнула я.       — О, Мерлин, детка, повтори это ещё раз…       — Сириус…       — Я тащусь от тебя. Он гладил мои плечи и спину, не прося большего. Но это не означало, что он не хотел. Сириус дышал часто и глубоко, его глаза, помутневшие от страсти, изучали моё лицо. Я тянулась к нему, не в состоянии насытиться и прекратить это сумасшествие. Внезапно он сжал рукой мою грудь, одновременно прикусывая губы. Он попытался опрокинуть меня на кровать, но я, сама не знаю почему, выскользнула из его объятий и выскочила за дверь. Пробежав пару пролётов лестницы, села у стены, опустив голову между коленей в попытке выровнять дыхание. Сириус из комнаты не выходил.       Позже, анализируя произошедшее, я призналась самой себе, что это было классно. Чертовски классно. Я целовалась со взрослым мужчиной. Да, он был немного пьян, но не настолько, чтобы не отвечать за свои действия. Я нравилась ему. Он безумно нравился мне. Тогда почему я убежала? Испугалась, что дальше может произойти что-то, о чём я пожалею? Нет. Я не жалела бы, даже если бы сегодня он сделал меня женщиной. Но он не стал бы, точно не стал. Не сегодня. Интересно, обиделся ли он? Вроде бы, он взрослый, но порой ведёт себя как мальчишка. Поэтому неизвестно, как он отреагирует на то, что сегодня произошло.       В гештальтпсихологии есть понятие «незавершённого действия». То, что нам не удалось закончить, чаще всего помнится намного ярче и дольше, чем всё остальное. Сириус очень порывистый и азартный. Он точно не успокоится, пока не добьётся желаемого.