Теория незавершённого действия

      Сентябрь неумолимо приближался. Я знала, что всё равно ничего не смогу сделать. О, как это было глупо, чертовски глупо влюбляться именно в Сириуса! Мы никогда не сможем быть вместе, умом я прекрасно это понимаю. Я ещё школьница, несовершеннолетняя, зачем я ему? Что он станет со мной делать? Нас осудят все: взрослые не поймут совершенно и будут на него давить, а уж лицо Рона я и представить боюсь. И Сириус, конечно же, не влюблён в меня. Это лишь игра, развлечение. Он позабудет обо мне тут же, как я покину этот дом. Я влюбилась в него, и он понял это. Наверное, он тоже умеет считать пульс. С тех пор, как он прижимал меня к стене в коридоре, он не сказал мне ни слова. Напрасно я пыталась поймать его взгляд. Как это глупо и нелепо — подумать, что поцелуй может что-то значить для него. Наверное, он перецеловался со всеми девчонками Хогвартса, когда там учился.       Сегодня утром мы уезжаем в школу. Я уже давно собрала чемодан, а Джинни и все остальные ещё только ищут впопыхах запасные перья и носки. Мне пришли в голову стихи. Я записала их на кусочке пергамента и положила его в карман джинсов. Как странно, раньше я никогда не писала стихов. Может, это влюблённость послужила катализатором дремавших во мне способностей?       Моя нерациональная сторона победила. Я оставлю ему моё послание. Для осуществления этого глупого плана я отправилась в библиотеку, рассчитывая, что рано утром там никого нет. Но, конечно, Сириус был именно там. Теория вероятностей — наука неточная, закон счастливых совпадений действует гораздо чаще.       — Пришла попрощаться? — Он как будто ждал меня. Пододвинулся, освобождая место на диване рядом с собой. — Поговорим?       — Поговорим, — кивнула я. Сейчас он скажет, что всё было бессмысленно, что я дура, и пора бы уже повзрослеть и расстаться с иллюзиями на его счёт. Руки стали влажными и ужас какими холодными, было тяжело дышать, а ещё что-то ёкало в животе. Ощущение, как перед экзаменом. Тошно и страшно, пока не возьмёшь билет. Вот тогда-то и наступает кристальная ясность в голове. Я села рядом с ним.       Сириус достал сигарету и чиркнул обычной магловской спичкой.       — Я знаю всё, что ты хочешь сказать, — не дала ему начать я.       — Уверена? — мягко улыбнулся он.       — Что у нас с тобой всё равно бы ничего не получилось, и что это наша последняя встреча. И что мне лучше забыть обо всём. Да, Гермиона, Тролль тебе за ответ.       — Хочешь? — он вынул сигарету изо рта и протянул мне.       — Я не курю. — Прозвучало как-то жалко и глупо.       — Я всегда был нонконформистом, — медленно проговорил Сириус. — Пошёл наперекор семье: поступил на Гриффиндор. Довёл мать до нервного срыва. Сел в тюрьму. Влюбил в себя девчонку на двадцать лет меня младше. Ну не мудак? — сказал Сириус с какой-то горечью, затягиваясь и пуская кольца дыма.       Я сидела на диване в паре дюймов от него, целомудренно сложив руки на коленях, как примерная девочка, а в моей голове проносились сцены из сна, в которых Сириус брал меня прямо на этом диване. И я стонала, извиваясь в его сильных руках. Я хотела сказать ему: «Поцелуй меня в последний раз», но произнесла только:       — Это не так.       — Так, Гермиона, это именно так, — улыбнулся он.       — Ты не влюблял меня в себя. Это полностью моя вина.       — Нет, малыш. Я живу подольше тебя, и уж в этом-то точно разбираюсь. Не надо было целовать тебя. Затевать эту глупую игру. Но, прости, не смог удержаться.       — И… что же дальше? — ощущение бессмысленности происходящего всё ещё не покидало меня.       — А дальше тебе решать, Гермиона. Скажи, ты влюбилась в меня просто так, или это у нас серьёзно? У нас, он сказал «у нас».       — А что это меняет? — с вызовом спросила я.       — Ничего. Совершенно ничего не меняет, — усмехнулся Сириус, притягивая меня к себе и целуя в висок. — Я ведь тоже в тебя влюблён. Римус не оценил, назвал меня извращенцем. Сказал, что я испорчу ребёнку жизнь. Это тебе-то — ребёнку. Ты взрослее меня во много раз, Гермиона. Когда я мог вырасти? В Азкабане? Или здесь? Для меня даже война была просто игрой, пока они не погибли. Джеймс, Лили… Потом меня сразу забрали, а общество дементоров не очень-то располагает к взрослению. Сириус в задумчивости гладил мои волосы, внимательно и спокойно вглядываясь в моё лицо. Впервые он говорил со мной серьёзно, как будто я и правда взрослая.       — А теперь скажи мне, Гермиона, оно тебе надо?       — Я люблю тебя, Сириус. — Кто сказал, что признаваться в любви страшно? По-моему, нет ничего проще и естественней — озвучить то, о чём кричит твоё сердце. Сириус склонился к моим губам и поцеловал меня легко и нежно. Я почувствовала вкус сигарет на своих губах, но мне не стало противно. Сириус и магловские сигареты — почему бы и нет? Он углубил поцелуй, надавив на мой затылок. Его руки были везде, заставляя меня то выгибаться ему навстречу, то откидываться на спинку скрипучего дивана. Я засунула ладони под его рубашку и провела кончиками пальцев по его твёрдой спине, и Сириус хрипло выдохнул и прижался губами к моей шее. Я задрожала всем телом от нахлынувших ощущений.       — Теперь я должна тебе отдаться? — прошептала я, готовая уже ко всему. В тот момент мне было плевать, что за дверью снуют туда и сюда многочисленные люди, что в библиотеку может кто-то зайти и увидеть нас. Мне было плевать.       — Тебе не кажется, что для примерной девочки ты слишком часто об этом думаешь? — прищурившись, спросил он. Я прижала ладони к горящим щекам.       — Признайся, тебе снесло крышу от моих поцелуев.       — Ты неисправим, — вздохнула я.       — Мы отправляемся через минуту! — услышала я голос миссис Уизли.       — Ну, что ж, — прошептала я, целуя его в колючую щёку. — Прощай, Сириус.       — До встречи, Гермиона, — он легонько щёлкнул меня по кончику носа. — Жду тебя на Рождество. Я оставила на столе пергамент со стихами и тихонько выскользнула за дверь. «Ты мне снишься который день. Может, это хоть что-то значит? Я не плачу, слышишь, не плачу, Превращаясь в живую тень. Я влюбилась. Нет сил терпеть. Вот и кончилось наше лето. Я хотела увязнуть в этом, Чтобы после себя жалеть».