Сердце, ещё не сгоревшее дотла

Повесив трубку, Риза почувствовала что-то, что можно было назвать облегчением. Словно часть камня просто исчезла с сердца. Она поняла причину, по которой позвонила Хьюзу. Хоукай ждала помощи человека, которому также близок Мустанг, как и ей. Вряд ли что-то решится просто приездом Подполковника, но теперь у неё появилось немного спокойствия, как будто родилась надежда. Хавок вышел из машины. Весь залитый красным свечением заката, что придавала ему довольно необычный, смешанный оттенок. Его сигарета тлела огоньком, но он тут же подошёл и потушил её об мусорку, которая стояла рядом с телефонной будкой. Запах сигаретного дыма всё ещё стоял вокруг. Что-то во взгляде Жана было непередаваемо тяжёлое. Риза никогда не видела его таким… Потерянным… — Иногда, я довозил его до дома, — Хавок засунул руки в карманы форменных брюк и грустно улыбнулся, — Он терпеть не мог, когда такой запах стоял в машине. Хоукай моргнула, соображая о сказанном. Она спокойно относилась к сигаретам и никогда не упрекала его за курение. Так что же изменилось?.. — Младший Лейтенант, пожалуйста, не говорите так, — Хоукай буквально взмолилась. Хавок добродушно рассмеялся: — Я лишь хотел убедиться, — он развернулся и махнул рукой, — Пойдёмте. Нам завтра Фюрера встречать, нам надо привести себя в порядок. — Ага, — Риза закрыла дверь кабинки.

***

Для Эдварда приближался худший день. Вернее наступил. Каждый раз, возвращаясь в Восточный штаб, его терзало тяжёлое предчувствие за очередной выговор. Элрик знал, что Полковник от него не отвяжется. Вероятно, у него всегда было плохое настроение, когда приезжал Стальной и он высказал свою злость на нем. Другого объяснения Эдвард не находил. Братья Элрики прорабатывали свой самый обычный маршрут: место миссии, куда заносило их по воле вышестоящих или собственные исследования, следующей остановкой почти всегда был Ризембург и до ужаса злая Уинри, затем Централ, а точнее его библиотека. Последним местом прибытия был Восточный штаб — самое нелюбимой место Эдварда. А затем цикл начинался сначала. И прямо сейчас, покинув центр, он направлялся в самое страшное место. Только вот время он выбрал неудачное: все расписания перемешались, поезда подвинулись, места забились. А во всём виноват отправляющийся военный поезд на Восток. Элрики уже отчаялись, когда не смогли взять билеты как им любезно представили места в военном поезде. Целое купе было выделено для нужд Алхимиков. — Ааа! Чёрт! — Эдвард стоял на цыпочка и тянул руки вверх. Казалось, тянуться дальше некуда — он и так стоял по струнке. А чуть выше его рук находился чемодан, закинутый на верхнюю полку. Ему не хватало сантиметров десять. Альфонс тихо наблюдал за этим зрелищем со своего места. Не то чтобы он не хотел помогать, наоборот, он первым кинулся снимать чемодан, но был остановлен своим старшим братом, который заявил, что и в снятии чемоданов ему не хватало помогать. Первые две попытки были безуспешными. Затем Эдвард хотел преобразовать вагон для своих удобств, но Альфонс был против и сказал, что так нельзя. А теперь уже около получаса стоял так. Подпрыгнуть бы не получилось, так чемодан только упал бы, ведь ручка находилась с другой стороны. — Мог бы нормально закинуть, — обиженно проворчал Элрик. — Брат… Альфонс только хотел встать, чтобы наконец достать этот чемодан, но тут же сел. Резкая остановка поезда отбросила его на сидение. А также выбросило чемодана с полки. А также Эдварда на пол. — Готово! — Элрик-старший даже не стал возмущаться по поводу такой резкости, гордясь таким маленьким подвигом. Радостный, он выбежал из купе. Тяжело вздыхая, младший брат последовал за ним. Прибывшим военным организовали чуть ли не целый концерт. Множество военных создало словно ограничительную стену для проходящего главы государства: в несколько рядов они стояли по обе стороны пути Фюрера. На них была совершенно чистая, новая форма. Звёздочки блестели, в сапогах можно было увидеть своё отражение. Играл оркестр. Вокруг вокзала столпились те, кто хотел бы уехать и разные зеваки. И так вышло, что братьям надо пройти в самом конце свиты Фюрера. Сначала Стальной хотел прошмыгнуть мимо, но его поймали и поставили в строй. Оба брата чувствовали себя максимально неловко в таком положении, но решили, что противоречить Фюреру — похуже будет. Так и пошли они, пытаясь слиться с чем-нибудь, лишь бы их не видели. В конце концов эта грандиозная встреча была окончена и братья наконец смогли выйти на улицу, когда Фюрер сел в автомобиль и уехал. Они смогли вздохнуть спокойно, ведь вокруг больше не было кучи любопытных глаз. — Эээ. А Полковник-то наверняка был бы рад такой встрече, — закинув чемодан на плечо, с лицом полным недовольства, Эдвард готовился к худшему. — Вообще-то нет. Он терпеть не может это всё, — неожиданный женский голос, отвечающий на риторический вопрос братьев, заставил последних подпрыгнуть. Это была Риза. — А, добрый день Старший Лейтенант Хоукай, — Элрик-старший скромно улыбнулся. — Здравствуйте, — Альфонс чуть наклонился вперёд. — С приездом вас, мальчики. Эдвард давно заметил, что не всё в кабинете Мустанга вызывает раздражение. Хоукай была приятной девушкой для них обоих. Алхимик никак не мог объяснить это, но она совершенно отличалась от других военных. Возможно, это были последствия рассказа Уинри о разговоре с Лейтенантом, а может что-то другое. Риза всегда по-настоящему беспокоилась за братьев, расспрашивала их обо всём, пока Полковника рядом не было и старалась не упоминать больную тему Эдварда — разрушенное всё. Она действительно была жестока, когда дело доходило до разных травм. И это напоминал их маму… Но редко удавалось один на один пообщаться с Ризой. В конце концов их связывали чисто рабочие отношения. Она была словно тенью Полковника Мустанга, постоянно находясь за ним. Кстати, о Рое… — Лейтенант, я что-то Полковника не вижу, — Эд сделал руку козырьком и хорошенько огляделся, хотя знал, что его тут нет. Элрики посмотрели на Ризу, когда она взяла паузу, прежде чем что-то сказать. Вид Хоукай был ужасен. Она вся побледнела и ей как будто сделалось дурно. Риза закусила губу изнутри, надеясь, что никто не заметит, но братья увидели это. — Его пока здесь нет. Садитесь, ребята, — она развернулась и села на водительское сиденье. Элрики промолчали и заняли свои места. Всю дорогу они не затрагивали эту тему. Обсуждались кусками лишь отдельные фрагменты путешествия братьев. Эдвард заметил как нервно вела дорогу Лейтенант, как постукивали её пальцы о руль, как сама она сидела напряжённо. Как она пыталась скрыть себя, но Эд увидел всё это. Как за доброй, вымученной улыбкой скрывалось множество слов, которые она бы хотела сказать. Он видел, что дай Ризе свободу в этом ключе, она действительно сорвётся. Хоукай была из лучших людей, которые видели братья, но она казалось такой одинокой. Ей некому было выговориться. Она держала маску холодного, безжалостного офицера, но Эд знал, что она не была в душе военной. Что это всего лишь маска, чтобы выжить в этом мире и скрыть свои чувства. Такая же маска, как и у Полковника. Такая же, как и у Эдварда. Они вошли в пустой кабинет. Вроде бы ничего, братья часто находились одни в кабинете Полковника, но сейчас он казался по-настоящему необжитым. Это также их нервировало. Всё было в идеальном порядке, так непохожим на маленькую рабочую атмосферу Мустанга… Как будто Полковник отправили в отставку. Допрыгался. Эд про себя усмехнулся, но эта усмешка не могла снять то холодное напряжение, что окутывало его самого. Это было что-то вроде плохого предчувствия, которое подтвердилось, когда Лейтенант встала с бумагой перед братьями: — Я приму ваш отчёт. В устной или письменной форме? Эдвард ничего не ответил. Пальцы автоброни резко сжались. Он заметил, как Альфонс пристально на него смотрит, но не обратил на его взгляд внимания. Смутные догадки посещали его мысли, но он отказывался принимать их. — Старший Лейтенант, — Элрик-старший прошипел низкими и жестоким голосом, заставившим Ризу съежиться под его тяжёлым взглядом, — Где Полковник Мустанг? Хоукай судорожно выдохнула: — Мы не знаем. Последний раз его видели день назад. Похоже, он пропал без вести. Золотые глаза Элрика расширились. «Полковника убрали? Он исчез?» Он отказывался в это всё верить и стиснул зубы. В дверь раздался стук.

***

Полковник Дуглас был очень занятым человеком, практически женатым на своей работе. День выдался трудным и насыщенным, ведь Начальник Военный полиции не в игрушки на работе играл и не кроссворды разгадывал. Он одновременно и любил, и не особо свою работу. Единственным минусом Генри считал то, как сильно он изматывался. Вот и сейчас, положив вещи в чемодан, он вышел из штаба, направляясь к своей живой, настоящей жене. Вдохнув аромат свежего воздуха, он уже не придал ему значения, просто выполняя это простое движение. На протяжении многих лет, его режим не изменялся и он ко всему привык, со всем смирился. Миссис Дуглас была женщиной средних лет, с лицом не первой свежести. Когда-то она была молода и прекрасна, даже когда она познакомилась с Генри, но годы всегда берут своё. Она работала в управлении по дому и не сильно утруждалась на этой должности, поэтому даже для своего возраста она выглядела лучше, чем некоторые. Миссис Дуглас поздоровались со своим мужем, когда тот разуваться, а затем ушла в зал и продолжила слушать радио. Генри ушёл на кухню и начал ужинать, когда прозвенел звонок. Телефон располагался в зале и вскоре Дуглас услышал, как его жена взяла трубку. — Генри! Это тебя! — с некоторым раздражением позвала женщина. Когда Полковник подошёл, она резко развернулась и продолжила заниматься своими делами. — Слушаю вас. — Ах, Генри! Это ты Генри? Это был голос его матери. Дуглас очень удивился. Они поссорился со своей семьёй много лет назад. Тогда его переводили в Централ и родители, изначально недовольные его карьерой, пытались насильно оставить его в Ист-сити. Он тогда был молодым человеком, полным надежд, с чемоданом и слишком широким для него пальто. Генри пытался объяснить родителям, что это приказ, который не оспаривается и, что это участь всех военных, что этот перевод с повышением может положить начало наилучшему будущему. Что это всё-таки Централ. Но родители остались непреклонны. Тогда он ушёл, хлопнув дверью, оставив родителей и маленькую сестрёнку одних. И не собирался поддерживать с ними связь. А сейчас они сами позвонили ему, чем-то явно обеспокоенные. — Да. Вы чего-то хотели? — Ах, Генри! Ты должен срочно вернуться! Нам нужна твоя помощь, Генри! — старушка была почти в истерике, — Это кошмар! Бедная девочка… Ты же военный, Генри! Ты должен приехать и разобраться со всем! Помоги… Старушка зарыдала. Дуглас стоял, ни о чём не думая. Сначала, они осуждают его, а потом просят помощи. Многолетняя выдержка военного, его личные проблемы создали из ранимого Генри жестокого и пуленепробиваемого Полковника Дугласа. Этим людям следовало думать раньше. — Твоя се-сест-сестра… — это было то, что Дуглас услышал, прежде чем бросить трубку. Всего лишь жалкие надрывы старухи. Ей и не надо было просить Генри об этом. Он сам приехал в Ист-сити, сопровождая Фюрера в его инспекции. Но что-то в Восточном штабе было не так, он прекрасно осознавал это. Генерал-лейтенант Грумман молчал. Многие, поглядывая на Дугласа, сразу же отводили взгляд, напуганные таким большим числом шишек из Централа. Одним из немногих, кто не боялся Полковника Дугласа был Полковник Мустанг. Между ними не было ни дружеских, ни ещё каких-то отношений. Мягко говоря, они недолюбливали друг друга, но сейчас Мустанг был единственным, кто без страха в голосе и дрожи в коленках, мог бы что-нибудь рассказать. Даже не заглядывая к родителям, которые наверняка ждали его, Генри сразу отправился к кабинету Полковника Мустанга. Полковник Дуглас постучался.

***

Прошло немного времени, прежде чем дверь впервые открылась перед Мустангом. По звуку и времени открывания двери, он сразу определил количество замков. Вошли трое. Это были взрослые, рослые и явно неслабые мужчины. Один из них был в белом халате, что смотрелось даже немного смешно. Они были хорошо вооружены. Тот, что в халате просто ходил рядом с остальными, пока те осматривали военных по очереди. Хотя это даже осмотром нельзя было назвать. Они насильно брали людей и выгнали их так, как было удобно, не заботясь о жертвах. Затем, как ни странно, они аккуратно всё застёгивали и усаживали людей обратно. Человек в халате достал бутылочку с водой и теперь по окончании осмотра каждого поил их. Так продолжалось довольно долго. Проверялся каждый и с такой тщательностью, что казалось похитители получали наслаждение от этого. Наконец, громили подошли к Мустангу, последнему из всех. Они в нерешительности остановились и посмотрели на человека, который поил Эльзу Герхед. Тот встал, отряхнув свой белоснежный халат и подошёл к ним. — Доброе утро, Полковник Мустанг. Как спалось? — издевательски он смотрел на Роя сверху вниз. Затем он сделал знак. — Хреново, — Мустанг прошипел, пытаясь ухмыльнуться, пока громилы не подошли к нему вплотную. Сначала он не понял, что произошло, пока его ногу не схватили за сапог и не дёрнули на себя. По инерции Мустанг прокатился телом, не смог удержаться и рухнул, больно ударившись затылком о холодный бетон. Его резко подняли две пары рук сзади. Они вцепились в плечи Полковника мертвой хваткой, усадив тело между ног. Второй человек, что дёрнул ногу Роя, распахнул китель, а затем рубашку. Тренчкот итак был открыт. Этот громила был рыжим и получил от Мустанга соответствующее прозвище. Он начал ледяными руками шариться по телу Роя. Едва согревшийся Мустанг, с трудом подавил стон, так как этот перепад температур вызвал у него боль. Словно ледяные иглы вонзились в него. «Чисто» — таков был комментарий рыжего, прежде чем он застегнул рубашку. Затем действия повторились, когда руки Рыжего прошлись по рубашке. Было уже не так холодно. Затем китель, тренчкот и карманы брюк. Рой видел довольно долгий осмотр других и не мог не подавить вздох облегчения, когда Рыжий просто прохлопал руками от бедер до сапог. Затем он вцепился одной ногой в лодыжку. Мустанг готов был поклясться, что там останутся синяки. Вторая рука стянула сапог и проверила его. Также поступили и с другим сапогом, прежде чем Рыжий привёл его одежду в порядок и отступил. К Рою подошёл человек в халате. Плечи Полковника продолжали держать крепко или даже ещё крепче. — Кто ты? — процедил Мустанг, инстинктивно дёрнувшись назад, но он встретил ещё более непреодолимое препятствие, чем стена. — Адольф Брайхер. Хотя я думаю, тебе это ничего не даст. С этими словами Адольф опустился на колени, оказавшись на одном уровне с лицом Роя. Тот поднял голову, чтобы выглядеть, будто он контролирует ситуацию. Открывается крышка бутылки: там воды осталось совсем немного. Брайхер берёт Роя за затылок и наклоняет бутылку. Мустанг сначала хотел отвернуться и показать своё сопротивление, но понимает, что без живительной влаги ему не выжить. Воды хватило на один неполный глоток. Чуть погодя он чувствует облегчение. Его перестали держать и отошли на шаг. — И что же вы хотите, похитив два десятка военных? — Мустанг почувствовал прилив сил. — Вы у нас просто заложники. Фюрер должен будет отменить несколько своих самых противных законов и пересмотреть свою политику, — Адольф махал руками как оратор. — Вы… — Рой думал услышать что-то ужасное, но теперь он не мог сдержать смех, — Вы думаете, что из-за двадцати пяти военных, Фюрер изменит государственный строй страны?! Вы просто сборище идиотов, которое вообще не знает ничего о политике! Будь мы в какой-нибудь мирной стране, которая сложит головы из-за одного человека перед террористами, тогда да. Но вы в Аместрисе! Бредли даже разговаривать с вами не станет! Он и глазом не поведёт, когда скажет нет! Мы умрём, а вам ничего не достанется! Мустанг так заливался смехом, что заметил пощёчину только когда его голова только дёрнулась в сторону. Он явно разозлил Адольфа. — Пускай вы умрёте, но мы на этом не остановимся! Мы продолжим свою деятельность, убивая множество людей. В конце концов, Фюреру придётся что-нибудь сделать. — Вас поймают раньше, чем вы сделаете что-то ещё. Рой был страшен. Связанный, неспособный что-нибудь сделать, он сидел на холодном, грязном бетоне и улыбался. Чёлка спадала на глаза, но белки словно светились, выделяясь ещё сильнее на и без того бледной коже. Одна щека была красноватой, но он продолжал ухмыляться, словно король этого места. Складывалось такое ощущение, что всё будет также, как и сказал этот страшный человек. Адольф не выдержал и отвернулся, а громилы пошли за ним. При развороте, халат Брайхера поднялся, показав, что у него было под ним. Брови Мустанга невольно взметнулись вверх. Помимо всякого самого разного оружия, за пояс была заткнута белая ткань. На ней были красные линии. Это была Алхимическая перчатка Мустанга. Защёлкнулись все замки и в помещении восцарилась тишина, пока были слышны удаляющиеся шаги. Все военные смотрели на Полковника. «Полковник Мустанг» — тихо позвал Майор Шмидт. Рой с решительной ухмылкой посмотрел на Ричарда. «Мы здесь сидеть долго не будем» — таков был взгляд Мустанга. — Кажется, есть небольшой шанс на спасение, — это были слова Огненного Алхимика.