Сердце, ещё не сгоревшее дотла

Команда Мустанга сидела в офисе командира. Все были встревожены. Состояние солдат было видно по нервному курению Хавока, который не позволял такую роскошь в этом месте, по тому, как Эд крутил автоброню, словно проверяя её работу, как мышцы у живой руки, по тому, как Хьюз постоянно поправлял очки, по постоянно сжатым в напряжении кулакам Ризы. Более того, всё состояние читалось у них на лицах. В кабинете докладывала Ариана Рэг. Телефонистка вошла в более приподнятом настроении, чем в прошлый раз, определённо не с самыми плохими новостями. Она явно была рада возможности помочь и если бы не сделала это, не была бы так приятно взволнована. Хьюз был уже ознакомлен со всем произошедшим в офисе за последнее время и поэтому знал, что девушка, стоящая перед ними — кусочек ключа. Слишком самонадеянно было думать, что она станет целым ключом. Это уже что-то за гранью фантастики. Но он также знал, что это больше, чем ничего. В расследованиях тебе не подаётся всё на блюдечке, Хьюз, проработавший там много лет, отлично знал это. Но услышав место совершения звонка, Маэс почувствовал грустные вздохи вокруг. Только он, Риза и Жан не поддались общему настроению. Хьюз с уважением посмотрел на Лейтенантов. Хотя они, всё-таки проработали с Полковником достаточно много времени и знают Хьюза примерно столько же. — Обычная телефонная будка? И как нам это поможет? — Эд положил локти на колени и будто боялся поднять глаза. — Не обычная телефонная будка, а находящаяся на Вейлер-стрит, окружённая жилыми домами, парком и небольшим кафе, — пришло время блеснуть. — Ну и что это значит? — впервые подал голос Фьюри. — Привычки. У людей существует вещь, называемая привычкой. Если у тебя есть собака, ты гуляешь с ней после работы, в определенное время, в определенном месте, не ища, в большинстве случаев, каких-то интересных мест. Также парк. Идеальное места и для прогулок с собакой, и для пробежки, и для обычной ходьбы. Привык гулять перед сном по парку — гуляешь перед сном по парку, в то же время. Кафе и жилые дома. Если не ешь дома, а питаешься в другом месте, то удобнее всего ходить в кафе в шаговой доступности. Также в одно и то же время. Или куришь на балконе. К примеру, также перед сном. Привычка есть привычка, — наконец закончил Хьюз. — Это значит, что некоторые люди могли видеть или знать звонящего. Мы можем приехать и опросить тех, кто будет там, во время когда был произведён звонок, — Хоукай скрестила руки на груди. — Да! А потом мы выйдем на Полковника! И на других военных! — резко вскочил Эд, но тут же смутился. Хьюз мягко улыбнулся. Как бы Эдвард не отрицал, что терпеть не может Мустанга, ему было не всё равно. Он заботился о других людях, а особенно о тех, кто стоит всегда рядом. Какими бы громкими не были скандалы между Мустангом и Элриком, Маэс знал, что так они проявляют свои необычные отношения, полные заботой о друг друга. И они никогда не признают это вслух. Такими они уж вышли. — Это всё, конечно, хорошо, — неожиданно вмешался Фарман, что все обратили на него внимание, — Но нам придётся доложить Полковнику Дугласу. Все мгновенно притихли. Не то, чтобы они ненавидели Дугласа, но Полковник повёл себя действительно странно. Это его предложение помощи и то, что он открыто сообщил об использовании своих связей… — Мы пока не будем ему ничего говорить, — Хьюз снял очки и потёр переносицу, — Моего положения будет более, чем достаточно, чтобы устроить это. Но позже нам придётся что-то придумать. Маэс мог читать людей. Работа Главой Отдела Расследований научила его этому навыку. Множество проходивших через него преступников были словно открытая книга. Но Генри Дуглас не был из таких людей. Его одинаковый фасад, постоянная застывшая обложка не давала шансов на открытие данной книги. И Маэс мучился, так как не мог узнать, что происходит в голове у этого человека. — В любом случае, нам уже нужно действовать. Мы можем проинформировать его, когда получим результаты, — вставила Хоукай. — То есть, по вашим словам, нам нужно ждать этих ваших десяти часов вечера и только тогда можно будет что-то сделать? И если это действительно шанс, то нам неизвестно, что делать: докладывать или идти самим? — Эдвард стоял, поставив руки на бока, со своим фирменным сердитым взглядом. «Схватывает на лету» — подумалось Хьюзу, но он тут же закашлялся: — Это уже зависит от информации, которую мы получим. — Значит, лучше бы этой информации оказаться такой, чтобы мне не пришлось стоять и отчитываться перед этой глыбой Дугласом. Нет, спасибо, мне и Мустанга хватает. Все в кабинете улыбнулись.

***

Риза Хоукай вдохнула ночной воздух, наполненный свободой. Заметно похолодало, так что поверх формы на девушке был чёрный тренчкот. Сначала предполагалось отправиться в гражданском, чтобы просто побеседовать, не вызывая подозрений, но Хьюз настоял на рабочей одежде, хотя Риза не понимала почему. Форма лишь породит непонятные разговоры среди населения и другие более неблагоприятные последствия. Сам Подполковник стоял рядом, оперевшись рукой о столб фонаря, что освещал вокруг каких-то жалких три-четыре метра. Хотя количество этих фонарей восполняет недостаток дальности. — Подполковник, время, — Старший Лейтенант постучала по запястью левой руки, словно по часам и повернулась к отдельной дорожке в парке, с которой было лучше всего видеть будку. — Ах, да, точно, — Хьюз, чуть покачнувшись, нагнал Хоукай. Парк, несмотря на поздний час, был оживлён. По едва освещённым дорожкам ходило множество людей: кто-то с собаками, кто-то с колясками, кто-то парами, а кто-то по одиночке. — Вы же знаете, что это бесполезно, Подполковник. — Пусть так, но это что-то. Если есть малейшая зацепка или малейший шанс, то нужно использовать его, — Хьюз бросил взгляд в сторону, где сидела слишком громкая компания. Те сразу умолкли. — Это всё ради Эдварда, не так ли? — Хоукай резко остановилась, — Вы боитесь сказать, что надежды нет. Вы чего-то боитесь… Или я ошибаюсь? — Ничего от вас, женщин, не скроешь, — Хьюз позволил себе улыбнуться, — Я не собираюсь отрицать очевидное. Да, мне страшно. Страшно по многим причинам. Страшно думать, как там моя семья совершенно одна, страшно то, куда повернет жизнь, страшна наша безвыходность, страшно то, что могут сделать с Роем, если мы его не найдем. Страшно смотреть на мальчика, что прекратил свои поиски ради бессмысленных надежд. Вы, Старший Лейтенант, стараетесь с Хавоком ради него и только благодаря вам, прямо сейчас этот мальчик вновь заряжает энергией всех вокруг. А вы уже разве потеряли надежду, Старший Лейтенант Риза Хоукай? Этот вопрос ударил кинжалом прямо в самое сердце военной. Из груди словно исчез весь воздух. Риза закрыла глаза и посчитала до десяти. Медленно, восстанавливая дыхание, Хоукай приоткрыла глаза. Хьюз продолжал смотреть на неё, и словно весь мир потерял свои краски, сосредоточившись на мужчине. — Нет, сэр. Я… Нет, мы оба не потеряем надежду, и силы, что мы вложили в Мустанга, не будут напрасными. — Именно такого ответа я и ждал, — улыбнулся Хьюз. Опрос прошёл безрезультатно. Кто-то кого-то видел, слышал, то женщина, то мужчина, то старый, то молодой, то не видели. Хотя все видели одного человек. Непонятно: формы ли испугались, или просто не видели. Эта будка особо не пользуется репутацией среди народа и вообще считается лишней. В кафе есть свои телефоны общего доступа, по парку несколько кабинок и дома. — Чего и следовало ожидать, — Подполковник захлопнул папку. — Ну мы всё равно удостоверились. Лучше, чем совершенно ничего, — Риза положила папку Хьюза в сумку. — Да, и это тоже. Интересно, как там дела у Эда… Ах, кстати! Я смогу отсюда позвонить своей жене и дочке? Стоило только мимолётом вспомнить Эдварда, как тот сразу же появился, размахивая листами бумаги. Он опрашивал людей в кафе. — Нашёл! Хьюз и Хоукай сразу оживились. Риза почувствовала, как что-то в груди тревожится в предвкушении. — Что нашёл? — ох уж этот нетерпеливый Маэс. — Погодите! — подросток поставил руки на колени, пытаясь отдышаться, — Видели… Его… — Кого видели? В ответ перед лицом Хьюза появилась стопка бумаг. Военные осмотрели порождение попыток научить Алхимика вести допрос и теперь ждали объяснений. — Женщина… Как её… Не важно! Она видела человека, что звонил тогда вечером и знает его! Адольф какой-то, не помню, там написано. Она знает его уже много лет, раньше они жили в соседних домах. Она даже адрес дала! Хьюз схватил бумаги, более тщательно просматривая их, в поисках набора букв и цифр. Хоукай выглянула из-за плеча. Наконец, вот оно. — Верно! Здесь находятся участки и дома старого типа. С большими садами, домами и тому подобное. Оттуда уже уезжают несколько последних лет из-за неблагоприятном и жилья. Ничего не думаете? Хоукай всё поняла, и судя по всему, Эдвард тоже. Удобнее держать заложников, там где нет людей, потенциальных свидетелей. Чуть ли не самое идеальное место в Ист-сити. — Тогда чего мы ждём? — воскликнул Эдвард, но его прервала подъехавшая машина и подошедшие к ним люди из неё. Их форма указывала на принадлежность Военной полиции.

***

Мучительно тяжело было даже подняться, пока это не сделали за него, чтобы освежить пересохшее горло. На этот раз заложников заставили проглотить маленький кусочек хлеба, полузасохшего, но это уже было что-то. Где Хоукай, Хавок или остальная команда? Почему они так долго идут? Неужели они забыли про него? Отказались? Они уже отказались от всего и служат под началом кого-то другого? Нет. Они не могли так поступить. Но… Где они, чёрт возьми, ходили?! Рой попытался изменить положение ног. Это удалось, хоть и с сильной тупой болью. Кости были сломаны ниже колен, и сейчас к лодыжкам были привязаны какие-то палки, частично бинтами, частично грубой верёвкой. Смотреть на это было отвратительно. Эта миленькая жалость, после того, что и так было сделано. Может, переговоры пошли на положительный результат? Быть такого не могло. Брэдли не такой человек, и Мустанг знал это. Остальные военные больше даже не смотрели на него, избегая и его взгляда. Конечно, этот жалкий человек проиграл их единственный шанс на спасение. Они доверились ему, а он их подвёл. Ничтожество. Полное ничтожество. Совершенно бесполезный, а дождя то и нет. Лейтенант Браун пропал и вероятно больше не вернётся. И это тоже его вина. Он даже не видел, как лишился его, как он ушёл. Он постоянно валяется в небытие, пока другие страдают. Это было ужасно. Это было нетерпимо. Обещание, цель, что были под зелёными флагами: всё рушилось из-за него самого. Все его мечты найдут конечную черту здесь, в этом тёмном, грязном подвале. Шло время. Но Мустанг уже не осознавал его. В его голове было множество вариантов развития событий, всевозможные стратегии. Но ни одна из них не была действительно исполнимой. Или не подразумевающей какого-то количества жертв. Он совершенно запутался в своих мыслях. Он был военным, псом армии, Полковником, алхимиком, но в первую очередь, он был всего лишь человеком. Он также чувствовал радость, боль, счастье, горе, мог плакать и смеяться. Но также он мог пожертвовать собой, чтобы кого-то защитить. Поэтому он даже не понял, когда начал специально натирать скованные запястья, сдирая кожу, вызывая всё больше боли и крови. Главное, крови. Было больно, но Рой, словно на автомате, пытался достать хотя бы каплю затёкшими пальцами, перенеся красную жидкость к ладони. Было сложно ничего не видеть, но это было что-то. На тыльной стороне ладони начал вырисовываться круг трансмутации. Мустанг не знал, зачем он это делает или как он собирается это использовать. Но сама возможность что-то сделать, в его состоянии, была просто прекрасной. Это был какой-то шанс, пока он мог думать достаточно, чтобы произвести трансмутацию. Он уже пострадал от слишком поспешных действий, но сейчас у него уже есть хоть какая-то часть оружия. Пусть она будет на будущее. Круг трансмутации был завершён. Они снова пришли. Той же компанией, только по ту сторону дверей виднелись ещё некоторые люди. Он как всегда был последним и смирно ждал своей участи. Рой попытался, насколько это возможно, придвинуть к себе ноги, надеясь получить тепло и просто слиться со стеной и полом. Его колени неудобно лежали на одном боку, когда цепи держали руки и тело в другую сторону. Когда Адольф подошёл, Рой лишь опустил ниже голову, пряча глаза под чёрными прядями. Брайхер не сказал ни слова. Один из спутников, не заботясь, груба схватил колени и поставил их во что-то, вроде позы «лотоса». От этой резкости движений, от боли, что возникла, когда колени были сжаты в руках, боли передвижений, Мустанг резко выдохнул, и он начал неконтролируемо дрожать. Другой вновь зашёл за спину, отталкивая тело Полковника от стены. Он провёл ладонями вниз по спине, а затем начиная с плеч. Как только пальцы дошли до запястий, Рой почувствовал жгучую боль от прикосновений. Неожиданно пальцы остановились. По лбу Мустанга скатилась капелька пота. — Эй, мистер Брайхер, тут есть кое-что интересное. Адольф удивлённо зашёл за спину Рой. Нет, нет, нет. Только не сейчас! — Хм, это напоминает кое-что важное, — Рой не мог видеть, но зато отчётливо услышал удар кулака о раскрытую ладонь, словно с пришедшей идеей, — Круг трансмутации? Мустанг почувствовал как холодные пальцы Адольфа вывернули запястья, в очередной раз заставляя их кровоточить, рассматривая рисунок, написанный красными чернилами. Неожиданно Брайхер рассмеялся, и от этого смеха у Рой по спине пробежали мурашки. Рука террориста без предупреждения легла Полковнику на макушку, взъерошивая вороньи волосы, как шерсть маленького котёнка. — Ах, я и забыл, что в гостях не только дорогой Полковник Пламени, но и Алхимик! Значит, раз ходить не можем, тогда полетим? Или что вы там, Алхимики, можете? Грубая рука схватила Роя за подбородок, разворачивая на девяносто градусов. Довольно болезненно хрустнула шея. Чёрные глаза Мустанга встретились с совершенно сумасшедшими глазами террориста. «Как у Кимбли..». — вихрем пронеслось в полковничьей голове. — Вы, Огненный Алхимик, совершенно не учитесь на своих ошибках. Эти слова звучали словно напутствие к чему-то совсем нехорошему. Так и было. Когда хрустнул, ломаясь, первый палец, Рой от неожиданности попытался сжать оставшиеся. Руки другого террориста не дали ему это сделать. Когда хрустнул другой палец, наверняка указательный, Мустанг попытался вырвать голову из цепких рук Брайхера. Последний впился ногтями в его щёки, предупреждая дальнейшие попытки. Когда хрустнул третий палец, Рой попытался спрятать глаза, также укрывая выступившие от боли слёзы. Рука Адольфа вновь схватила его за волосы, только теперь более грубо, скручивая их в своей хватке. Туманный голос заставлял смотреть прямо в эти безумные глаза. Когда хрустнул четвёртый палец, Мустанг уже ничего не мог понимать. Дымка, смешивающая цвета окружающего мира, застелила глаза. Онемение будто сошло на нет. Всё потерялось. Голоса смеялись, издевались, корчились. Рой уже не мог определить их принадлежность. — Ну с Алхимией и Полковником мы разобрались. Что дальше? — Он же Огненный Алхимик. — Да, неплохо было бы потушить его. Шаги удалились. Кто-то из окружавших военных пытался до него достучаться. Звенели цепи. Кто же это был… Так хочется уснуть и не чувствовать всё это… Ледяная вода без предупреждения окатила Роя с ног до головы. Она резко вернула его в более соображающий вид, но одновременно напомнила о боли во всех четырёх конечностях. Кто-то похлопал его по мокрой щеке, будто и без того было недостаточно. Хьюз. Кто-то что-то шептал напевным голосом, словно любовнику, поглаживая мозолистыми пальцами по щеке Роя. Хоукай. Также рука перешла чуть выше, проводя большим пальцем под глазом Мустанга, словно утирая слёзы, которые и так смешались с водой. Хавок. Продолжая напевать, человек убрал руку с лица, чтобы снова вернуть её уже в спутанных мокрых волосах. В чёртов третий раз. С трудом ухватив все пряди, рука чуть натянула их. Стальной. Его голова резко была опущена вниз, встретившись только с каменной поверхностью. Где же вы? Мир снова потерялся во тьме.