Until the stars do us part

Густая, непроглядная темнота расходится под натиском яркой молнии, разрезающей небо на части и заставляющей крупные потоки дождя блеснуть на мгновение. А следом ей вторит оглушительный грохот грома, разрывающий ночную тишину вместе с холодным ветром, что жалобно воет за тонким, кажущимся хрустальным и таким хрупким окном. Но ещё громче бьётся в часто вздымающейся груди одно маленькое дрожащее сердце. (Фо́бия (от др.греч. φόβος «страх»), боя́знь — симптом, сутью которого является иррациональный неконтролируемый страх или устойчивое переживание излишней тревоги в определённых ситуациях или в присутствии (ожидании) некоего известного объекта.) Тяжело и часто дыша, Кай жмётся ближе к Тэхёну (хотя ближе, кажется, уже некуда) и сильнее жмурит глаза. А Тэ вновь крепко обнимает его, зарываясь одной рукой в пушистые волосы, пахнущие персиковым кондиционером, и аккуратно перебирая пряди пальцами. — Всё хорошо, я рядом, — говорит Тэ, слыша сдавленный всхлип и второй рукой поглаживая вздрагивающую от каждого раската грома или вспышки молнии спину. Кай знает. Знает, что старший всегда рядом и всегда защитит, укроет от любых невзгод и страхов. Поэтому прижимается всё плотнее, сворачиваясь клубком и ища объятий и защиты родных крепких рук. (За развитие фобий отвечают нейронные пути. Пара ответвлений должна функционировать синхронно. Одно направление предназначено для отображения основных эмоций, реагирует быстро с большим процентом погрешностей, включается при любых признаках опасности. Второй путь медленнее, но точнее, позволяет ответить на сложную ситуацию правильнее и адекватней. Страх инициирован первым нейронным потоком с блокировкой работы второго пути, отсеивающего некоторые моменты опасности, как мнимые. В командном функционировании головного мозга происходит сбой, человек начинает бояться и паниковать при возникновении соответствующей обстановки.) — Далеко гроза? — спрашивает, как обычно, Кай, чтобы отвлечься и хоть немного успокоиться. — Между молнией и громом прошло почти пять секунд, — задумчиво произносит тот тихим, успокаивающим голосом. — Значит, километра полтора. Очередной удар грома заставляет сердце младшего вновь рухнуть в пятки, а Кана — замереть на мгновение. — Может, будешь молоко? — спросил старший. Он знает, что Кай никогда от него не отказывается. — Черничное? — сквозь всхлип тихо спрашивает тот. — Черничное, — улыбается Тэ, коротко целуя младшего в лоб и шустро соскакивая с небольшой кровати, заваленной несколькими плюшевыми игрушками, пока гром с молниями на время притихли — словно дали парню фору. Кухня недалеко, и он успевает вернуться всего за несколько секунд — ровно до начала следующего оглушительного раската и яркой вспышки. — Всё хорошо, я здесь, — выдохнул Тэхён, садясь на кровать к младшему и сгребая его в свои объятия. — Держи, я знаю, тебе помогает. С этими словами он протянул Каю бутылочку его любимого молока, которое для него словно ромашковый чай — успокаивает ничуть не хуже. — Спасибо, — шепчет тот, утирая слёзы, унимая дрожь в теле и принимаясь пить. Лакомство делает своё дело, и Кай более менее успокаивается, хоть и вздрагивает ещё от грохота и вспышек за окном. Но в полной безопасности он чувствует себя только в руках Кана. Который, подцепив пальцами одной руки тонкий подбородок, нежно целует мягкие от гигиенички губы младшего, чувствуя лёгкий сладкий привкус черничного молока, пока сам Кай смущённо улыбается в поцелуй. Впервые за весь вечер, полный страха из-за главной фобии Хюки. Дождь слегка стихает, раскаты грома и вспышки молний становятся реже, и Кай наконец успокаивается. Он сворачивается клубочком под боком старшего, пока тот мягко перебирает его пушистые волосы, и сам не замечает, как начинает сопеть и проваливается в глубокий сон, зная, что Тэ всегда рядом. Что с ним ему нечего бояться. А Тэхён смотрит и понимает, что никто и ничто никогда не сможет заменить ему этого милого большого ребёнка, который так нуждается в его защите. И мысленно обещает себе всегда его защищать.