Until the stars do us part

Стрелки минималистичных дизайнерских часов на залитой золотым солнечным светом стене плавно близятся к четырём дня, пока помещение маленькой кофейни наполняют приглушённые звуки со стороны кухни и тихие беседы посетителей. Мельком глянув на циферблат, суетящийся за своей стойкой бариста с серо-голубыми волосами счастливо улыбается, заканчивая очередной заказ и отдавая гостю его эспрессо. Пятница. И уже почти четыре часа. А значит, с минуты на минуту придёт и он. Как и в любую другую пятницу и понедельник. Ровно в четыре часа, словно по расписанию, в эти дни приходит тот, кого Субин ждёт днями и к кому уже чертовски привык. Но кого, увы, не знает даже имени. Всё, что бариста знает об этом парне — он красит волосы в нежные цвета, любит носить очки, которые часто меняет, всегда заказывает ореховый капучино, садится за один и тот же маленький столик у окна и каждый раз что-то сосредоточенно рисует в своём пыльно-розовом кожаном скетчбуке, часто поправляя пряди волос изящным движением руки. И о да, Субин постоянно теряется, наблюдая за ним, и частенько забывает о своей работе, отчего получает ворчания посетителей и лёгкую улыбку из-за столика в стороне — жаль только, он её ни разу не видел. Со стороны двери раздаётся негромкий звук колокольчика, и бариста тут же вскидывает голову, расплываясь в улыбке, потому что в кофейню неизменно заходит очаровательный парень с персиковыми волосами, в тонких металлических очках и в песочном пальто, подчёркивающем изящную фигуру, и сразу направляется к Субину, который тепло глядит ему в глаза. — Добрый день, — здоровается бариста, слегка кивая и не сдерживая улыбку. — Один ореховый капучино? — Да, — улыбается в ответ парень, глядя, как Субин сразу принимается готовить напиток, но немного разливает молоко, умилительно дуя губы и шипя от неловкости. Но тут же застывает на месте с салфеткой в руках, слыша короткий и тихий, но такой кристально чистый лёгкий смех, который буквально вгоняет бедного Субина в транс на несколько секунд. — Всё хорошо? — спрашивает посетитель, всё ещё мило улыбаясь. — Да, — отмирает Субин, ставя на стойку чашку с капучино, и не понимает, что происходит, когда случайно соприкасается с чужими пальцами. Только тут уже очередь парня смущаться — и он, бросив неловкое «спасибо», спешно ретируется к своему столику, пока бариста провожает его взглядом. Но, как и всегда, Субин особо работать не спешит. В этот раз он невольно засматривается не только на тонкие пальцы, которые, достав из маленького рюкзака скетчбук и карандаш, начинают вырисовывать на свежем листе новый набросок, но и на хрупкие плечи, открытые благодаря вырезам на тонком свитере. — Работай, балбес, — шепчет сам себе под нос Бин, понимая, что уже не наблюдает украдкой за парнем, а открыто на него пялится. Только вот работать не хочется совсем. Хочется сесть рядом, приготовив ещё один кофе, взять за руку и под тихие разговоры смотреть, как рождаются грифельные образы на бумаге. А ещё лучше — сбежать отсюда вместе куда-нибудь в парк, усыпанный опавшими листьями. Но приходится только взять себя в руки и начать готовить очередной заказ. Время пролетает незаметно, и солнце уже клонится к закату, однако парень, что обычно уходит через час, сидит уже два, отчего Субин невольно улыбается. Но стоит только ему подумать, почему же тот провёл тут так много времени, как парень, сложив вещи в рюкзак, встаёт из-за стола и, накинув пальто, направляется к выходу из кофейни. И только в самых дверях он оборачивается и смотрит прямо в глаза Бину, улыбаясь, и, бросив последний взгляд на столик, за которым сидел всего минуту назад, выходит на улицу, звеня дверным колокольчиком. А бариста, не обращая внимания на косые взгляды некоторых посетителей, тут же бросается к заветному столику, замечая на нём лежащий под пустой чашкой листок из знакомого до боли скетчбука. С переставшим подавать признаки жизни сердцем Субин дрожащими руками вытаскивает листок из-под чашки, переворачивая его, и едва не кричит на всю кофейню. Изящные графитные линии на плотной бумаге складываются не в кого иного, как в самого Субина, склонившегося над чашкой с дымящимся кофе. Из-за крупного плана он изображён лишь по пояс, но благодаря этому сосредоточенное лицо, взгляд и особенно руки парня прорисованы настолько детально и чётко, что даже дыхание перехватывает от их красоты и реалистичности. А внизу, в самом углу, тонким и изящным почерком написано «Ёнджун», отчего Субин, кажется, успевает словить лёгкий приступ.

🍂🍂🍂

На работу на следующий день Бин отправляется в самом настоящем состоянии эйфории (хотя и идёт туда всего на час, чтобы подстраховать опаздывающего сменщика) — ведь он даже представить не мог, что тот очаровательный парень по имени, судя по всему, Ёнджун, мог рисовать не кого-то там, а его самого, да ещё и проведя за этим занятием в два раза больше времени, чем обычно. Потому что Субин замечал каждую мелочь. Знал не только тот час, когда Ёнджун приходил, но и тот, в который уходил. Он, чёрт возьми, замечал даже его привычки и манеры движений, которые были буквально переполнены изяществом, но как он мог не заметить, что парень его рисовал? Ведь ему, стало быть, тоже нужно было наблюдать за Субином… Который, к тому же, сотню раз уже мог успеть себя выдать. Но это всё, о чём успевает подумать Субин прежде, чем его сердце делает очередную остановку. У дверей кофейни, ожидая открытия, стоит Ёнджун. А подняв голову, он замечает неподалёку уже такого знакомого бариста, который запал ему в душу своей чертовски очаровательной, особенной улыбкой, предназначенной только ему. К тому же, он буквально с одного раза запомнил, что берёт Ёнджун, и это не могло не тронуть его романтичную натуру. — Привет, — первым отмирает Субин, открывая дверь и пропуская парня внутрь — всё-таки он здесь посетитель и должен чувствовать себя комфортно. — Здравствуй, — кивая, мило бормочет Ёнджун, проходя внутрь и поправляя съехавшие на нос очки. Бросив немного неловкий взгляд на бариста, он проходит к стойке и присаживается на небольшой стул за ней, снимая пальто и вешая его на спинку. — Ореховый капучино? — уже привычно спрашивает Субин, пройдя на своё рабочее место и глядя на Ёнджуна, на котором всё тот же свитер с вырезами, что и вчера. — Ага, — кивает тот, — ты запомнил, да? — Запомнил, — улыбается Бин, принимаясь готовить напиток. — Как и тебя. — Меня? — мило вскидывает брови Ёнджун, заправляя прядь персиковых волос за ухо. — Ты милый, — выпаливает Субин, решая отправить всё гореть синим пламенем. — Я запомнил тебя ещё в первый день. Ты всегда приходишь в четыре часа, берёшь ореховый капучино, садишься за столик напротив, у большого окна, и рисуешь. Я всё хотел хотя бы одним глазком глянуть какой-нибудь из твоих набросков, и ты не представляешь, в каком я вчера был шоке, когда ты оставил свой рисунок… — запинается парень, на секунду поднимая взгляд от чашки с кофе и глядя в глаза напротив. — На котором изобразил меня. Ты… Ты такой талантливый, Ёнджун. — Спасибо, — шепчет тот в ответ, смущённо улыбаясь и краснея щеками. — Я, честно говоря, боялся, что тебе не понравится. — Шутишь? — округлил глаза Субин. — Как это могло мне не понравится? Я его дома на стенку повесил, о чём ты говоришь? На этих словах он запинается, понимая, что, кажется, сболтнул лишнего, но в ответ слышит только лёгкий приглушённый смешок Джуна. — Ты правда повесил его на стену? — Угу, — кивает бариста. — Вау, — выдыхает парень, — неожиданно. Я думал, ты пошутил… Мои рисунки никто никогда так не ценил и не был такого высокого мнения. — Дай мне их номера и я разберусь с этим беспределом, — отвечает Субин, скорчив серьёзное лицо, чем заставляет Ёнджуна звонко рассмеяться, и, доделав кофе, ставит чашку на стойку перед парнем. — Твой заказ. — Спасибо, — с улыбкой кивает тот, отпивая свой любимый капучино. — Ты, кстати, тоже очень талантливый. У тебя самый вкусный ореховый капучино из всех двадцати восьми кофеен, где я его пробовал. — Двадцати восьми? — удивлённо спрашивает Бин. — Да ты виртуоз. Даже я столько не знаю. — В поисках действительно вкусного кофе и не такое количество обойдёшь, — смеётся парень куда-то в чашку. — Спасибо, — с улыбкой отвечает бариста. — И за рисунок тоже. Он правда очень красивый. Такой же, как и ты. — Это комплимент? — неловко улыбается Ёнджун, едва не подавившись капучино. — Ну да, — кивает Субин, издавая короткий смешок, — а что же ещё? Кстати говоря… Я хотел бы отблагодарить тебя за рисунок, и… — Так ты же уже поблагодарил, — пожимает плечами Джун. — Да, но… Мне просто словом как-то даже неудобно. Ты два часа рисовал то чудо, а я просто сказал спасибо. Может… — немного мнётся Субин, думая над словами. — Может, с меня кофе, булочки и прогулка в парк? Там сейчас так красиво… — Давай, — улыбается в ответ Ёнджун, заставляя Бина облегчённо выдохнуть. — Когда ты свободен? — Это я у тебя спросить хотел, — смеётся бариста. — Потому что я освобожусь буквально через несколько минут, когда придёт мой сменщик. Он опаздывает, а я просто пришёл его подменить ненадолго. — Как хорошо, что ты такой отзывчивый, иначе бы мы не встретились сегодня, — качает головой парень, отставляя опустошённую кружку в сторону. — А что до меня, то я сегодня полностью свободен. — Класс, — широко улыбается Субин, — что ты будешь из сладкого? Любой десерт или выпечка за мой счёт. И да, тебе сделать ещё один ореховый капучино, или ты будешь что-то другое? — Ну… Вообще, я давно хотел попробовать здесь раф с ванильным сиропом, а сладкое я всё люблю — поэтому можешь взять что-нибудь на свой вкус. — А вкусы-то, похоже, у нас схожие, — хихикает Субин, отдавая чек оплаченного заказа на кухню за стенкой и начиная делать сразу два рафа. — Я тоже люблю раф.

🍂🍂🍂

Субин ничуть не жалеет, что решил наконец-то заговорить с милым парнем, за которым так долго наблюдал — ведь это однозначно стоило того, чтобы потом держать его за руку, накидывать на хрупкие медовые плечи пальто и стряхивать с шелковистых персиковых волос золотые листья, срываемые ветром с деревьев. А Ёнджун ни капли не жалеет, что однажды зашёл в эту кофейню, где нашёл не только самый вкусный ореховый капучино, но и чертовски сильное вдохновение в виде очаровательного бариста с милой улыбкой, который всегда помнил, что обычно берёт Ёнджун, и за своей работой вмиг превращался из милашки в солидного и залипательного парня с сосредоточенным лицом и крайне умелыми и ловкими руками, которые определённо заслуживали того, чтобы их нарисовали. Как, впрочем, и сам Субин. Потому что он всё-таки оказался милым и до безобразия заботливым, а его руки — тёплыми и уютными, и их совсем не хотелось отпускать. Даже для того, чтобы сделать очередной глоток чудесного кофе или откусить кусочек ароматного яблочного штруделя с корицей. — Спасибо, что нарисовал меня, — снова благодарит Субин, слегка подпинывая ногой ворох ярко-оранжевых и солнечно-жёлтых листьев рядом с деревом, под которым оба так уютно обосновались ещё несколько минут назад. — Благодаря этому рисунку мы сейчас здесь пьём этот кофе и беззаботно пинаем опавшие листья, хотя могли бы и дальше сидеть по свои стороны баррикад и бояться подойти друг к другу. А Ёнджун в ответ тихо вздыхает и улыбается, вместе с Бином вдыхая перемешанный с кофе и выпечкой аромат сладкой осени, которая стала для них обоих цвета листвы и бумаги из скетчбука маленького художника. — А тебе спасибо за то, что готовишь такой восхитительный ореховый капучино и что стал моим вдохновением, иначе бы я никогда не изобразил на бумаге одного высокого и до жути красивого улыбчивого бариста, — отвечает Джун, качая из стороны в сторону замком их сцеплённых рук и мило улыбаясь. — И я, по правде говоря, об одном всё-таки жалею. — О чём же? — спрашивает Субин, удивлённо поднимая брови. — О том, что не нашёл вашу кофейню раньше, — с улыбкой вздыхает Ёнджун, заставляя Субина тихо рассмеяться и сгрести парня в свои крепкие объятия, пока по парку разносится звонкий смех двух до безобразия счастливых любителей кофе.