Until the stars do us part

Уже подъезжаю. Скоро буду.

Тэхён глядит на высветившееся на экране смартфона сообщение, коротко улыбаясь, и переводит взгляд за окно. Там — большой город, широкая дорога, по которой снуют в разные стороны машины с автобусами, и снег. Много снега. Включив атмосферный плейлист, Тэхён гасит свет в комнате и уходит на кухню. Он неспеша разогревает приготовленную ещё полтора часа назад утку, не рассчитанную по времени на пробки из-за слишком сильного снегопада, а спустя десять минут, пока ставит чайник, слышит, как открывается дверь, и спешит в коридор. — Привет, — шепчет он, глядя на снежного человека на пороге. — Привет, — устало выдыхает Кай, снимая капюшон и стряхивая с себя горы снега. Недолго думая, Тэхён шагает ближе и помогает избавиться от снега, а затем — стянуть объёмный шарф и шапку, отчего волосы младшего, наэлектризовавшись, начинают напоминать одуванчик. — Прости, что опоздал, — виновато тянет Хюка, шмыгая замёрзшим до красноты носом, но Тэхён только качает головой. — Не извиняйся, — отвечает он, помогая Каю снять куртку и прижимая его к себе в объятиях. — Ты не виноват в том, что город захватила сильная метель. Отстранившись, Кан слегка треплет его по волосам, улыбаясь, и тот улыбается в ответ. Они проходят на кухню, где уже закипает чайник, и Тэхён заваривает Каю горячий травяной чай, чтобы он согрелся. И едва кружка оказывается перед ним — он тут же обхватывает её ладонями и греет их, шумно отхлёбывя чай и тихо мыча от удовольствия. Тэхён тем временем перекладывает утку на тарелку и нарезает пирог, остывавший последние полчаса на окне, а спустя минуту они уже сидят в комнате, где горит разноцветная гирлянда и уютно потрескивает камин. — С Рождеством, Хюни, — улыбается Тэхён, доставая припрятанную за диваном коробочку и вручая её младшему. — И тебя с Рождеством, Тэ, — сияет тот, отдавая ему небольшой свёрток, который по пути в комнату достал из оставленного в коридоре рюкзака. Но Тэхён не торопится разворачивать подарок, глядя на радостного Кая, снимающего упаковочную бумагу и открывающего коробку. Он уже чертовски счастлив, разгребая сладости, которыми доверху набита упаковка, но неожиданно замирает, дойдя до самого дна. — Это… — выдыхает он, доставая ярко сияющую серебряную подвеску в виде морской волны на тонкой цепочке. — Тэхён… Он не может найти слов, потому что когда-то они познакомились именно на берегу моря. — Это не всё, — подмигивает ему Кан и достаёт из-под свитера свою подвеску в виде морской волны в точно таком же стиле, но чуточку другой формы. — Смотри. Он протягивает свою подвеску к той, что в руке у Хюнина, и изогнутые формы волн совпадают и соединяются в одно целое. — Мы — части одного целого, — улыбается Тэхён, а младший уже еле сдерживает слёзы от такого трогательного момента. — И эти волны теперь всегда будут стремиться друг к другу, а значит, нас с тобой ничего не разлучит. — Я тебя так люблю, господи, — качает головой Кай и обнимает Тэхёна. — Правда, мой подарок несколько скромнее… — Даже если бы его не было совсем, я всё равно был бы счастлив, потому что здесь и сейчас у меня есть ты, — улыбается Кан, но всё же отстраняется и разворачивает подарок. В упаковке оказывается пушистый вязаный шарф молочного оттенка, и Тэхён не может не радоваться — Кай знает, что он любит шарфы, и не смог не подарить ему ещё один. — Я связал его сам, — улыбается Хюка, а Тэхёна почти по дивану размазывает. — Это поразительно… — восхищается Тэхён, глядя на то, как аккуратно связана каждая петелька. — Спасибо тебе. Они оба улыбаются, обнимая друг друга, а небо на улице проясняется, загораясь звёздами. — Я тоже люблю тебя, — шепчет Тэхён Хюке на ухо, оставляя тёплый поцелуй на щеке, и тот довольно утыкается носом ему в шею. Они, конечно, могли бы отметить Рождество и с друзьями, и где-нибудь на улице — но всё, что им сейчас нужно для счастья, у них уже есть. Парни перемещаются на широкий подоконник большого панорамного окна, завернувшись в одно на двоих одеяло, и пьют чай с пирогом, считая звёзды на небе и думая друг о друге. И пока всё везде кружится от праздничной суеты и падающего огромными хлопьями снега — в их мире царят тишина и покой, приправленные уютом и теплом, и, конечно, маленькая, но такая крепкая любовь.