Until the stars do us part

Промозглый ветер шумит только распустившейся листвой деревьев и роняет крошечные цветки из соцветий черёмухи, зовущей за собой майские холода. Периодически накрапывает ледяной крошкой мелкий дождь и заставляет и без того редких прохожих бежать с улиц, покрываясь мурашками. Бомгю тоже мелкими шажками бежит по мокрому асфальту, то и дело поправляя тонкую джинсовку, не греющую под порывами ветра от слова «совсем»: бедолага никак не рассчитывал, что погода посреди майского дня способна так сильно испортиться. Вдоль улицы — одни магазины и редкие, но переполненные людьми кафе, и парень вынужден лишь разочарованно вздыхать и бежать дальше в тонких промокших кедах, потирая покрасневшие ладони друг об друга и отчаянно грея их своим дыханием. Не помогает. Завернув за угол, где порыв ветра только усиливается, Бомгю начинает чувствовать на глазах непроизвольно выступающие слезинки. Ветер сметает их с лица, но тут же от него и от холода появляются новые. Замёрзшие красные пальцы еле двигаются, и Бомгю уже выть готов, когда наконец видит по пути вывеску кофейни любимой сети и спешит внутрь, замечая, что та почти пуста. — Добрый вечер! — здоровается с ним высокий симпатичный бариста, и Бомгю теряется, застыв на полпути от двери к стойке. — Добрый, — отвечает он севшим голосом и жмурится, потому что прозвучало крайне неловко. Бомгю поджимает замёрзшие и едва не синие губы и подходит к кассе. Он прекрасно помнит, что именно берёт всегда в кофейнях этого бренда, но едва только сталкивается взглядом с бариста — забывает не только название кофе, но и буквы, из которых обычно составлены слова. — Вы определились с заказом? — мягким голосом спрашивает парень, на чьём бейдже написано «Чхве Субин», но Бомгю только хлопает часто своими длинными ресницами и смотрит на него снизу вверх глазками крошечного оленёнка. — Я… — заикается Бомгю и тут же снова забывает слова, ужасно смущаясь. Субин с трудом сдерживает улыбку и терпеливо ждёт, глядя на румянец на чужом лице и находя его просто невозможно очаровательным. — Латте лаванда-ежевика, — наконец вспоминает Бомгю, но голос всё ещё хрипловатый и тихий. — Пожалуйста, — добавляет он уже чуть громче, прочистив горло. — Объём? — уточняет Субин с улыбкой. — Ноль-три, — кивает Бомгю, отчего на глаза падает длинная чёлка, которую он поправляет кончиками пальцев. Субин замечает пугающе красные руки посетителя и слегка ошарашенно вскидывает брови. Бомгю оплачивает кофе, приложив к терминалу смартфон, и принимается наблюдать за работающим бариста. Шипит кофе-машина, журчит тёплое молоко, а Субин умело смешивает всё в напиток и добавляет два вида сиропа, заканчивая свою работу милейшим рисунком на пенке. — Пожалуйста, — улыбается он ярко, протягивая парню стаканчик. — Ваши руки выглядят такими замёрзшими… Надеюсь, этот кофе согреет и их, и вас. Но он совсем немного ошибается: в первую очередь у Бомгю согревается сердце. — Спасибо, — улыбается он с горящими щеками, опустив взгляд, отходит за столик неподалёку и садится около окна, по которому стекают редкие капли дождя снаружи. Ладони, которыми Бомгю обнимает стакан, и правда согреваются. Их даже обжигает малость, но ему всё равно: это куда лучше, чем аномальный майский холод на улице. Однако совсем счастливым Бомгю становится, когда пробует латте — на языке оседает сладость сиропа, а по телу разливается приятная теплота. Субин оказывается прав: кофе согревает. И не только руки и тело — на душе тоже становится хорошо. Даже несколько бабочек, кажется, выходят из анабиоза и трепещут крыльями, заставляя глупо улыбаться. Кофе заканчивается непривычно быстро, а за окном всё также штормит. Обратно в холод не хочется совсем, и вместо этого Бомгю возвращается за ещё одной порцией любимого напитка. — Повторить? — с улыбкой спрашивает Субин, замечая, что парень больше не трясётся от холода. — Да, пожалуйста, — кивает Бомгю и тоже улыбается, думая, не владеет ли бариста случайно телепатией. Тот вновь готовит ежевично-лавандовый латте, вновь рисует на пенке, но перед тем, как отдать заказ, берёт с витрины кусочек брауни, кладёт на блюдце и подаёт вместе с кофе. — За счёт заведения, — подмигивает Субин в ответ на вопросительный взгляд Бомгю, в котором тут же вспыхивает какой-то невидимый фитилёк, словно у крошечной чайной свечки, и пламя озаряет его лицо яркой смущённой улыбкой и очередной волной румянца. — Спасибо, — отвечает Бомгю. Он забирает заказ и возвращается за столик, а затем касается ладонями кожи щёк и лба — горят не на шутку. — Подумать только, а ведь ещё несколько минут назад я был холоднее ледышки, — тихо вздыхает Бомгю, отпивая затем кофе и пробуя брауни. Уровень эндорфинов снова подскакивает вверх, и он не понимает, почему никогда не заглядывал в эту кофейню раньше, ведь бывал уже почти во всех точках сети. И, пожалуй, ему теперь просто необходимо будет зайти сюда снова. Но вот уходить он пока не собирается — даже тогда, когда улицы затягиваются сумерками, а в кофейне он остаётся один. — Извините, — тихо окликают его откуда-то сбоку, и он тут же выныривает из омута своих мыслей, возвращаясь в реальность. — Вы надолго ещё у нас? — Оу, я… — неловко отвечает Бомгю, замечая, что кофейня опустела, а за окном уже темно. — Вы уже закрываетесь, верно? — Ну, вообще, уже пятнадцать минут, как закрыты, — сдерживает улыбку Субин. — Боже, простите, пожалуйста, я не заметил, я не специально, правда, извините, — тараторит Бомгю, вставая из-за стола. — Всё в порядке, — смеётся бариста, убирая со столика и протирая его. Бомгю от его милого смеха застывает, как статуя. — Я хотел… Хотел сказать вам спасибо, — бормочет он, натягивая до пальцев рукава джинсовки. — За кофе и… И за десерт. Я очень тронут, — улыбается Бомгю смущённо. — Не за что, — отвечает Субин и убирает остатки рабочего беспорядка, а затем окидывает кофейню довольным взглядом и выключает свет. — Есть, за что, — улыбается Бомгю, пока оба выходят на улицу, и Субин заканчивает с закрытием. — Ваш кофе греет не только руки… Но и душу тоже неплохо, — смущённо говорит он, опуская взгляд в полумраке под уличными фонарями. — Только он? — с хитрым прищуром и лёгким смешком интересуется Субин. — Ну… Возможно, не только, — вздыхает Бомгю. — Я обязательно зайду к вам ещё. — Не к вам, а к тебе, — поправляет Субин с улыбкой. — Если, конечно, тебе удобно на «ты». — Удобно, — кивает Бомгю. — Спасибо ещё раз, Субин… — Досадное упущение, но я не знаю твоего имени, — смеётся тот. — Чхве Бомгю, — отвечает Бомгю, тихо хихикнув, и протягивает руку. — Рад знакомству, — улыбается Субин, горячо пожимая чужую ладонь. — Тогда до встречи, Бомгю. Хорошего вечера. Бомгю улыбается снова так, что скулы сводит. Тёплую руку Субина приходится отпустить — это расстраивает, как и короткое прощание. Однако одно теперь Бомгю знает точно: к причинам вернуться в кофейню помимо вкусного кофе прибавилась ещё одна. Которая, к тому же, обязательно будет его ждать.