Until the stars do us part

Полуденное солнце устало тянется к западу под стрёкот цикад и бас разноцветных жучков, укрывая далёкую от города землю вечерней прохладой. Над сочной зелёной травой стелется дымок, а воздух наполнен ароматом жареного мяса и колбасок — Бомгю старается у гриля вместе с Тэхёном, хозяином маленькой дачи, пока остальные друзья рассказывают поочерёдно какие-то нелепые, но смешные истории. Когда же начинает говорить Кай, Тэхён отвлекается и, зазевавшись, упускает порцию колбасок — те сильно пригорают. — Кан, чёрт тебя дери, Тэхён, — выругивается Бомгю, кинувшись переворачивать закуску с большой перспективой превращения её в угольки. — Сам потом угли есть будешь, а, романтик с большой дороги? Тэхён тут же отвлекается, часто моргая, и случайно задевает ладонью решётку гриля, тут же зашипев от боли. — Чёрт, я не специально… Спасибо, что проследил, — вздыхает он и немногим позже хмурится. — Погоди… Почему это я романтик? — Потому что из глаз сердечки искрами летят, — хихикает Бомгю, кивая на увлечённо что-то рассказывающего Кая. — Он так и не…? — Нет, не знает, — тихо отзывается Тэхён, перебивая старшего в страхе, что остальные услышат. — Я не хочу его грузить. — Ну ты и не грузчик, так что всё в порядке, — пожимает плечами Бомгю. — Не думаю, что вам обоим будет легче, если ты так и продолжишь молчать. Тэхён молчит. Буквально. Снова. — Я сомневаюсь, что… Что могу ему нравиться, — еле слышно шепчет Тэхён, снова обжигаясь из-за рассеянности и получая тихий смешок со стороны Бомгю. — Он сейчас подлетит к тебе с лицом, словно случилась катастрофа вселенского масштаба… Ты думаешь, стал бы он так беспокоиться о мелком ожоге просто друга? — бормочет с улыбкой Бомгю, глядя в сторону взволнованно подпрыгнувшего Хюнина. — Что ты… — начинает Тэхён, но не договаривает, потому что к нему действительно несётся Кай, обеспокоенно глядя на чужие обожжённые пальцы и издавая возглас, похожий на крик отчаяния умирающей птицы. — Очень больно, хён? — спрашивает он, сам едва не пуская слезу от боли за другого, принимая ту, как свою. Просто потому, что сердце Кан Тэхёна — это и его сердце. — Брось, ерун… — Нет! — Снова не дают договорить Тэхёну. — Надо обработать! Срочно! И, не говоря больше ни слова, Кай тащит старшего за вторую руку в дом под незамеченную никем ухмылку проницательного Бомгю. Там Хюнин достаёт аптечку и обрабатывает ожоги, а затем накладывает тонкую повязку и бережно заматывает ладонь слоями бинта. А Тэхён… Он смотрит на него снова с сердечками в глазах, но вперемешку с едва сдерживаемыми слезами — от одной только мысли о том, что Кай может его отвергнуть и разбить такое уязвимое и слабое перед ним сердце. — Спасибо, — улыбается Тэхён, а Кай улыбается в ответ ещё шире. — Будь аккуратнее, хён… Я беспокоюсь, — просит он, чуть склонив голову набок. — Хорошо? — Хорошо, — отвечает Тэхён, а сердце пропускает очередной удар. Он и правда так слаб перед ним. Возвращаются во двор они уже в ту минуту, когда небо раскрашивается в оттенки сумерек, а на импровизированном столике из большой доски и двух высоких кусков брёвен пышут жаром в тарелках колбаски и кусочки мяса, только снятые с гриля. Бомгю, завидев Тэхёна с Каем, обнимающим старшего за предплечье, улыбается и двигается в сторону, давая им сесть вместе. Тэхён благодарно улыбается ему в ответ, и атмосфера снова разряжается шутками, болтовнёй и громким, непринуждённым смехом. Субин и Бомгю снова шуточно переругиваются, чтобы потом вновь смотреть друг на друга щенячьими глазами, а Ёнджун острит и травит шутки про них. Кай, как обычно и бывает, снова смеётся громче всех, но Тэхён, хотя ему и жаль собственное ухо, страдающее от этих нападок, только ликует в душе и задерживает дыхание, когда чужая макушка в приступе смеха опускается на его плечо. И именно за такие моменты он готов благодарить жизнь, стоя на коленях. За эти моменты и за Кая, который их создаёт. А особенно — сегодня, потому что он буквально не отлипает от Тэхёна, цепляясь за него, как коала, и улыбается каждый раз, когда они сталкиваются взглядами. Тэхён же, как ему кажется, выглядит как никогда глупо и очевидно: или сдаёт себя с потрохами до безобразия влюблённым выражанием лица, или попросту не может перестать пялиться, надеясь, что никто не заметит. К счастью или нет, но замечает это не только всевидящий Бомгю, но и Кай. Вечер в очередной раз пролетает незаметно, и после шумного и сытного барбекю все устало плетутся в дом, прихватывая пустые тарелки. — Оставьте на столе, завтра разберёмся, — говорит Тэхён и машет рукой на кучу посуды. Облегчённо вздохнув, все разбредаются по двум комнатам: Бомгю, Субин и Ёнджун заваливаются в гостевую, а Кай снова пробирается в комнату Тэхёна, в которой на его даче уже прописался. Потому что каждый раз, когда они собираются все вместе, он так или иначе забивает себе место именно рядом с Каном — и просторнее, и дурацких шуток Ёнджуна до поздней ночи нет… Ну, и спать теплее. И вовсе не потому, что Тэхён постоянно горячий, как печка — просто Кай давно уже понял, что рядом с ним кровь как-то сама разгоняется быстрее. — Спишь? — тихо спрашивает Тэхён с улыбкой, зайдя в комнату, где Кай уже успел развалиться на его кровати. Он опускается рядом и проводит рукой по пушистым светлым волосам, отчего младший ворочается и коротко мычит. Тэхён умиляется, беззвучно смеясь, встаёт и укрывает Кая одеялом, после чего с самого краю ложится и сам, едва не падая с кровати, но двигаться ближе себе не позволяет. — Хён, — снова мычит Кай, уткнувшись в спину Тэхёна, и обнимает его, заставляя замереть. — Хён… Тэхён не дышит. Ему в очередной раз кажется, что всё это только сон: и эта комната, и Кай, и его объятия… Но тот упорно убеждает его в обратном. — Почему ты меня не обнимаешь? — бормочет Хюнин, пуская мурашки по чужой коже. Тэхён молчит, а затем с трудом разворачивается в крепких объятиях на другой бок и смотрит на Кая, сонно разглядывающего его лицо. — Глупый хён, — хихикает тот, касаясь горячими губами щеки Тэхёна и оставляя мимолётный поцелуй, от которого у него едва не останавливается сердце. — Но я всё равно тебя люблю. Нет, кажется, сердце всё-таки останавливается. Потому что Тэхён лежит неподвижно несколько секунд перед тем, как до него наконец доходит сказанное и сделанное, а затем вздрагивает, распахивает глаза и касается щеки кончиками пальцев. Тэхён снова смотрит на Кая, с безмятежным лицом уснувшего рядом на подушке, и улыбается так счастливо, как не улыбался, наверное, за всю жизнь. — И я тоже, — шепчет он, обнимая младшего и прижимая его к себе, наконец-то расслабленно выдыхая. — Тоже тебя люблю.