Until the stars do us part

Тэхён никогда не был слабым. Только одиночество почему-то неумолимо его преследовало. Слишком доверял людям, слишком привыкал к кому-то, слишком быстро привязывался… Каждый раз надеялся, что его не бросят, что останутся рядом, но каждый раз обжигался. Обжигался, чтобы в итоге, едва зализав раны, начать по новой. Ёнджун был особенным. Тэхён, конечно, считал особенным каждого, кто находился с ним рядом, но ни один друг или знакомый не мог с ним сравниться. Помешать не смогло даже то, что изначально между ними было расстояние в половину страны — Ёнджун сумел это исправить, и Тэхёну трудно было даже банально выразить свою благодарность и любовь из-за нехватки слов в родном языке. Ёнджун собирал Тэхёна по кусочкам. Несмотря на собственный немалый багаж проблем и внутренних трещин, он всегда был для Кана надёжной пристанью, до которой никогда не доходят бури и штормы — лишь умиротворяющий шум волн с лёгким плеском о прибрежный песок. И Тэхён приплывал. Он всегда знал, что его ждут, всегда чувствовал тепло — и не только от объятий или близости. Нет. Такое тепло бывает лишь тогда, когда кто-то становится твоим домом. Ёнджун был им для Тэхёна, но Тэхён не уверен, что был для него тем же. Ёнджун собственноручно залатал в нём все рваные раны. Прочно заклеил всё разбитое и никогда не требовал ничего взамен. Он просто был рядом, а Тэхён просто безмерно его любил и свято верил, что этот человек его точно никогда не покинет. В этом уверял его и сам Ёнджун — и Тэхён чувствовал это всем своим существом, потому что он был не просто самым близким. Он был для него всем. И каким-то паршивым пасмурным днём Тэхён вмиг лишился этого всего, что у него было. Не было ни ссор, ни скандалов, ни выяснения отношений — мир просто рухнул за считанные минуты, когда из его жизни исчез Ёнджун. Исчез, словно дым, словно растворился где-то в тумане без следа. Всё, что осталось у Тэхёна — лишь воспоминания, совместные фото и последнее сообщение в мессенджере с коротким «Забудь». Он без объяснений вычеркнул Тэхёна из своей жизни, и внутри него всё снова рухнуло до основания. Всё, что заново собирал и склеивал Ёнджун, теперь опять превратилось в руины — но на этот раз от его собственных рук. Тэхён не хотел его отпускать и извинялся за что-то, чего сам не ведал, ведь в том не было его вины. Неоднократно писал Ёнджуну. Искал его, пытался сказать самое важное, но то слова не шли на ум, то Ёнджуна нигде найти не удавалось, словно он действительно просто растворился. И всё, что чувствовал Тэхён — опустошение. Словно вырвали из-под ног державшую его опору, и теперь он обречённо падает куда-то в бездонную пропасть, не зная, когда это всё закончится. Он раньше и знать не знал, что от людей может быть настолько больно: до Ёнджуна никто не наносил ему таких увечий. Теперь Тэхён сполна понимает значение фразы: «Чем выше летишь — тем больнее падать». Однажды Ёнджун ответил. Тэхён забыл, как дышать, но не успел толком порадоваться, как Чхве снова исчез. Он появился, как солнце из-за туч, лишь на мгновение, чтобы снова поднять сердце Тэхёна к облакам и вновь швырнуть его на землю, безжалостно разбивая. И когда он собирал по кусочкам осколки, когда только-только начинал привыкать существовать без Ёнджуна — он возвращался. Появлялся где-то на периферии на какие-то жалкие мгновения, и у Тэхёна внутри всё снова трещало по швам и разваливалось. Чхве ломал его раз за разом, держа в мучительном подвешенном состоянии. Он так и не вернулся к Тэхёну, но и не исчез из его жизни окончательно. Тэхён не слабый. Он никогда таким не был. И прямо сейчас он собирает остатки своих сил, взятых в долг у пошатнувшегося здоровья, и утирает слёзы исхудавшими руками, словно силясь стереть их вместе с ненавистным осунувшимся лицом. Он плетётся за стол, грубо вырывает лист из тетради и, еле шевеля кистью с судорожно сжимаемой в ней гелевой ручкой, принимается размашистым почерком выплёскивать на бумагу всё, что хлещет его сознание губительным девятым валом. Тэхён вспоминает каждую мелочь. Он пишет о том, как ценил трогательные слова Ёнджуна, как сильно грели его объятия, как сияющий взгляд и добрая улыбка заставляли поверить, что в жизни действительно бывает что-то хорошее. Что и у него всё когда-то будет хорошо. Особенно, если рядом Ёнджун… Тэхён утирает слёзы и не сдаётся. Резким движением проведя черту, он начинает длинную тираду о том, что чувствовал всё это время, начиная ровно с того самого дня, как Ёнджун ушёл. Что бушевало внутри, через что пришлось пройти, чтобы хотя бы дышать без боли за рёбрами, и как его ломало, когда Чхве возвращался обратно, чтобы снова пропасть. Но главное — как Тэхён учился жить без него. Он знает, что Ёнджун не ответит. Вероятно, он и вовсе не прочитает, но, собирая из уголков побитой души крупицы надежды, Тэхён всё же дописывает письмо. В последних строках он обнажает всю свою боль, умоляя больше не держать его на мучительном расстоянии, а разойтись, как в море корабли, так и не сошедшиеся у той пристани навсегда, как когда-то мечталось. Капая слезами на бумагу, из-за чего слегка расплываются чернила, Кан заканчивает писать, чувствуя где-то внутри опустошение, словно из него вылили литров пятьсот мутной ядовитой воды, а внизу листа чуть кривым, но крупным, словно отчаянным почерком размещается фраза:

«Просто оставь меня наконец, Чхве Ёнджун.»

Ёнджун не ответит. Возможно, даже не прочитает. Но Тэхён в любом случае заворачивает письмо в конверт и отправляет по старому, давно известному адресу, куда снова сбежал Ёнджун, словно отмотав всё на ноль к самому началу. И к тому времени, когда письмо дойдёт, Тэхён совершенно точно сможет сказать, что Ёнджуна для него больше не существует — потому что, отдав на произвол почтовой судьбы свою исцарапанную чернилами бумагу, Тэхён впервые вдыхает полной грудью. И пускай слёзы льются неконтролируемой рекой, а внутри всё ещё пустота, он знает: теперь это заполнится чем-то лучшим. Потому что Тэхён никогда не был слабым. А Ёнджун… Ёнджун, наверное, сделал его только сильнее.