Тигровый питон

Вот уж и начало февраля. Январь как-то пронёсся мимо стран, наполненный яркими событиями, но совершенно короткий по ощущениям. Праздники прошли практически в постели, исключая походы на кухню и гостиную, где парень неловко и пристыженно прижимался к боку мужчины, когда тот подтягивал его к себе, а затем кусался и огрызался, тут же отворачиваясь с покрасневшим лицом от причины трепета в его душе. Казалось бы, как раздражающий и пугающий змей мог поселиться в русском сердечке? И всё же весна близилась, а РФ ещё терзался мыслями о возвращении Союза в его семью, которая, возможно, ещё жива. Нет, он не хотел избавиться от него, как часто ворчал змей, когда речь заходила о Германии и его гениальном плане. Россия обязательно навещал бы его или основал «заповедник», чтобы СССР смог, если что, переехать туда вместе с родственниками (поближе к пареньку). Парень видел, что мужчина страдает один в этом доме без возможности банально прогуляться. Если раньше его своеобразным развлечением было принятие разных лиц в своём доме и прогулки по скрытому высоким забором саду, где никто его не мог увидеть, то сейчас только общение с Роськой разбавляло всю эту скуку и тоску, настигшие его на новом месте жительства. Однако и парень не мог оставаться с ним, ведь его ждала работа. Без него всё дело пойдёт по пизде, в конце концов! Конечно, при осуществлении задумки ему придётся подделать много документов, подкупить кого надо, однако это будет того стоить. Верно же? — Рося — будто через слой ваты донёсся басистый недовольный голос, который постепенно становился всё более разборчивым и громким. — Твою мать, да ты всё сжёг! — Блять… Прости, — судорожно выдохнул парень, отодвигая сковороду с чёрным нечто в сторону и сразу выключая плиту, пока воздух на кухне был наполнен запахом гари, что русский заметил лишь сейчас. — Правда, прости. Я задумался. — Я заметил. Иди посиди — я сам всё сделаю — вздохнул Союз, хвостом оттесняя своего возлюбленного к столу. Сейчас как-то подтрунивать или язвить он не хотел, так как видел — у его «цыпы» что-то на душе. Пусть он всё сам обдумает, а потом скажет змею, если захочет. Россия не противился действиям Союза, однако на лице чётко читалось недовольство и некое смятение. Он тяжело вздохнул и положил на всё это большой болт. Сегодня он не готов что-то решать, совсем не готов. Его как заспанное дитя усадили за стол и наказали ничего не делать, пока еду не приготовят. Вскоре завтрак был готов. Пышные сырники, политые сверху вареньем из крыжовника и сметаной, стояли ровной пирамидкой на плоском белом блюде диаметром в 25 см. На самой вершине, как украшение, красовалась клубника. Конечно, она была из магазина, а потому особым вкусом не отличалась, однако в качестве приятного глазу украшения ягодка вполне могла присутствовать на столе. Равнодушный взгляд голубых глаз уставился на сияющие красные бочка клубники, после чего парень тяжело вздохнул. — А теперь можно? — Что у тебя происходит? — вопросом на вопрос ответил Союз, наливая им чай. Его крайне обеспокоило такое состояние русского, которое настигло его сразу же после праздников. И если по началу он скидывал всё на похмелье, то сейчас не мог и дальше использовать данное оправдание. — Да ничего не происходит, — проворчал парень, не дожидаясь разрешения и накладывая себе сырники. Ломая каждый из них вилкой, он украдкой поглядывал на мужчину, однако упрямо делал вид, что не интересуется реакцией змея. Единственное, что он успел заметить, было стремительно спадающая с лица лёгкая полуулыбка обветренных губ и взгляд, который в мгновение ока стал ледяным. Россия вздрогнул, тут же попытавшись принять спокойный вид. Какая же странная сила у этого змея… Ужасающая способность одного лишь его взора. Будто зверёк, зажатый кольцами и оцепеневший от страха, перед глазами рептилии, русский с трудом заставил себя проглотить кусок сырника, ранее отправленный в рот. — Я же вижу, что у тебя что-то не так, — медленно произнёс мужчина, после чего тяжело вздохнул, возвращая себе более спокойный вид. Скулы расслабились, а уголки рта приподнялись. Осталась лишь обида, растерянность и непонимание во взгляде. — Всё в порядке — ответил парень, понимая, что не может съесть и половины порции. Это был их последний разговор по этой теме.

•••••

С того момента прошло два месяца. Россия пробовал поговорить с немцем о начале их «поискового тура», ведь весна уже наступила, а если быть точнее, то наступил, мать его, май, однако Германия лишь отмахивался и говорил «позже». У РФ даже сложилось впечатление, что тому уже неохота разбираться с происхождением змееподобного Союза, в то время как самому парню это было важно узнать. Может, истоки происхождения этой расы откроют ему ранее невиданные возможности, да и перспектива разведать возможные, опережающие их развитие технологии очень манила Россию. Культура, технологии, знания и физические качества — очень даже неплохой бонус к поиску родственников его любовника. Кто-то сказал бы, что он алчный, однако, на его месте, почти каждый бы не отказался бы от таких «плюшек», а вот другие захотели бы уничтожить расу наг, чтобы те не представляли потенциальную опасность для мира. — Эй, твой немец приехал. Ты не говорил, что он сегодня в гости — донёсся из гостиной низкий голос змея. — Да я и сам не в курсе был, что сегодня ко мне с визитом — задумчиво ответил парень, однако через минуту просиял и кинулся к двери, надевая шлёпанцы. Может, тот наконец-таки решил поговорить с ним насчёт поездки? Когда русский открыл дверь, в его ноздри тут же ударил нагретый воздух, наполненный сногсшибательным благоуханием сирени, которую посадили вдоль всей территории его участка. Судорожно выдохнув и прикрыв ладонью глаза от солнечных лучей, пробивавшихся через облака, Держава направилась в сторону ворот, за которыми его поджидал немец с очередным бумажным пакетом в руках и неизменно хмурым видом. Последние несколько месяцев он видел только задумчивость и раздражение на лице своего друга, а порой и какую-то растерянность, будто Германия не понимал в такие моменты, что он тут делает или что он вообще делает. Открыв ворота и впустив немца на территорию своих владений, Российская Федерация нервно улыбнулся, протягивая ему свою руку для крепкого рукопожатия, однако на ладонь ему повесили пакет, а ФРГ прошёл мимо, пряча руки в карманы, чего он не делал раньше. — И тебе привет, Герман, — хмуро отозвался на такую выходку русский, закрывая ворота и поравнявшись вместе с Республикой, тот резко остановился и посмотрел в голубые глаза парня. — Ты бы хоть предупредил, что приедешь. — Hallo. Да, прости, я совсем не подумал об этом. У меня, — выдержав небольшую паузу, немец продолжил — Были дела. Ты всё ещё планируешь заниматься поисками его «родины»? — Разве не ты сам настаивал на этом? — Россия резко осознал, что не хочет оставаться единственным, кто топит за эту идею. Союз мог воспринять это как предательство, а парень предателем для мужчины уж точно быть не хотел. — И что это за пакет? — Я знал, что ты так ответишь. В пакете документы… И, ну, ты сам понимаешь — растерянно забормотал Германия, сжимая в руках края своей новенькой джинсовки. Поджав свои губы, он отвёл взгляд. — Санкции и санкции, че бубнить-то? Что-то из приятного будет? — вздохнув, русский обнял Республику за плечи, ведя его к дому по вымощенной галькой дорожке, по бокам которой стояли редкие фонари. — Честно? Ничего. Я отправился бы с тобой, даже если бы не хотел, — всё же решил ответить на первый вопрос немец, после небольшой паузы развернувшись к русскому всем корпусом и взяв его за обе руки, поднося к своему лицу. — Вы уже наверняка вместе, но я до сих пор готов пойти за тобой на край света. Понимаешь? — Ты правда решился сказать это, даже зная обо всём? Блять, Герман, — Россия почувствовал зудящее внутри чувство вины, въедающееся в его сердце, после чего мельком взглянул на окно, через которое за ними наблюдал Союз. — Прости. И спасибо. Мы же остаёмся друзьями? — Да, — ФРГ с улыбкой вздохнул, отступив в сторону и направившись к двери. — Мы всё ещё друзья, Russland. Парень прошёлся ладонью по своему лицу, скользя ей от лба до самого подбородка, остановившись. Что ж всё так тошно-то? Русский чувствовал себя виноватым как в отношение Германии, так и по отношению к Советскому Союзу. Имея свои цели и интересы, он будто играл их чувствами, манипулировал и строил из себя ни в чём неповинного несчастного мальчика, хоть изначально и не планировал делать из себя коварного злодея. Эту роль он присуждал мужчине в начале их знакомства, а оно вот как повернулось. И попробуй что-то доказать: Россия же выглядит так, будто специально соблазнил змея и немца, чтобы хитростью раздобыть всю информацию о змееподобных людях, а с помощью первого втереться к ним в доверие и после уже вызвать армию для взятия тех под контроль. Да за такой сценарий ненавистный ему американец бы денег отвалил кучу, чтобы снять очередной фильм про плохих русских в своём Голливуде, где Америка играл бы главную роль «хорошего парня», а Германия наверняка был бы той самой «обманутой глупенькой блондинкой», которая просто любила науку и историю. С такими мыслями Россия почти похоронил себя под клеймом «предателя», как понял, что уже сидит в гостиной, пока два бывших «врага» спокойно обсуждали план действий на начало их поездки. СССР не выглядел раздражённым как в первый раз, когда они вообще затронули эту тему, а Германия даже дружелюбно общался с ним, раскладывая на кофейном столике карту и страницы из различных документов. Изредка эти двое поглядывали на русского с беспокойством, после чего возвращались к обсуждению. И чего это он? Нужно просто плыть по течению и ни о чём не думать. Как минимум, этот дуэт совсем не против его действий, однако кое-что сказать нужно было. — Я, — начал было русский, как его перебил змей, протягивая баночку пива. — На, — сказал мужчина, чуть улыбнувшись, пока из-под верхней губы показались удлинённые тонкие клыки. — Просто расслабься, мы всё сделаем в лучшем виде. — Да блять, не перебивай, — проворчал парень, чувствуя как его уши краснеют от чувства стыда. Взяв и открыв жестяную банку, он продолжил — Я хотел сказать по поводу нашей поездки. Я– — Что-то не так? — и вновь его перебили, но на этот раз немец. — Я сейчас уебу вас, если не прекратите перебивать! — Россия отхлебнул пива, пока раздражение закипало в нём. Союз и Германия тут же замолчали, заняв свои рты алкоголем — лишь их глаза внимательно и виновато следили за русским, пока тот громко выдохнул через нос, облизав влажные от пива губы. — По началу я правда хотел просто узнать, где семья Союза и, по возможности, организовать автономную область поблизости, чтобы они вместе с ним могли быть ко мне ближе, — начал свой монолог РФ, косясь в сторону входной двери. — Но затем я понял, что я также хотел бы получить исторические сведения… технологии… и другие полезные вещи при посещении их поселений. Если мы, конечно, найдём их вообще. А вдруг это всё хуйня и ты просто какой-то мутант? Прости, что так грубо, но тогда я просто не только не найду твоих родственников, но и потрачу наше время и ресурсы впустую, так ещё и выставлю себя алчным хуесосом — обратился в конце к мужчине Федерация, после чего замолчал, давая время на раздумья и вердикт остальным. — Будто это должно быть удивительно. На твоём месте каждый хотел бы познакомиться со знаниями другой расы и получить всё самое полезное. Да и я с самого начала не горел желанием искать своих родственников. Я, конечно, буду рад, что не один такой на свете, но сейчас я это делаю исключительно ради тебя — через пару минут ответил СССР, оскалившись в добродушной улыбке. А он-то думал, что всё совсем плохо. — Я изначально сказал, что пойду за тобой куда-угодно, а полученные знания и технологии будут полезны и для меня, если я выберусь живым, — добавив, посмеялся немец, поставив на карту пустую баночку. — Да и на твои ресурсы мы будем путешествовать. Я наконец-то смог выбить себе пару недель для отпуска, а потому не мог начать «операцию» раньше. Россия почувствовал облегчение, будто тяжкий груз упал с его плеч. Он мог быть откровенным и его поняли, а это уже высшая степень счастья для Державы. Откинувшись на спинку дивана, русский рассмеялся, впервые за несколько недель раздумий, которыми он лишь сильнее погружал себя в море сомнений и страхов. Теперь можно было с уверенностью сказать, что их путешествие начнётся без