Жилин умер не сразу

      Игорь шатался из стороны в сторону, даже не пытаясь сохранить равновесие. Его, опоенному скипидаром телу, это было попросту не нужно. Игорь заплетающимся языком сочинял речь, бормоча под нос и размахивая руками.       — С-серег, ты это… хватит дуться. Я же это… не специально… просто бутылка завалялась. В-вот мы и приняли, по соточке…на грудь. А то, что сбили этого…ну так нечо было на дороге стоять.       Игорь знает: Жилин его все равно отмажет. Он делал это всегда и сделает снова. Катамаранов повис на шее полковника тяжелой и преступной (во всех отношениях) ношей, но их обоих это устраивало. Игорю нравилось спаивать Жилина. Сергею Осиповичу доставляло удовольствие ловить Катамаранова. Вот так они и играли: днем — в кошки-мышки, а ночью — в «я останусь…?» «Ты еще спрашиваешь, Игорёш?».       Но пару дней назад они серьезно поцапались — и из-за сущей, на взгляд Катамаранова, ерунды. Ну да, приняли пару стопок, что такого? Игорь прекрасно знал — Жилина бесило не это. Дело было в том, с кем пил рабочий в ту ночь. Игорь поморщился, вспоминая обрывки той ссоры.       —…и што в этом т-такого? — пьяный в стельку Игорь непонимающе моргнул пару раз, наблюдая за разъярённым Жилиным.       — Ничего. Ничего, дорогой мой, — от Сереги волнами исходила ярость, обдавая Катамаранова. Строитель ненавидел этот тон, в первую очередь потому, что было больно слышать равнодушие и ледяное спокойствие в голосе полковника. — Ничего, кроме того, что ты наклюкался с каким-то подзаборным…шалопаем. И сбил человека.       — Он с-сам посреди дороги стоял, — Игорь даже не предпринимал попыток защититься и, в первую очередь, от того, что не понимал причину такого поведения Жилина. Ему же не впервой, так чего же он бесится…?       — Вы. Сбили. Человека, — Сергей Осипович, как ужаленный, вскочил со своего места и начал мерить широкими шагами кухню. Игоря повело немного в сторону и он, не удержавшись, оперся о стойку с коробками, в которых лежало всякое барахло. Как оказалось, сделал он это зря — картонная подставка не выдержала веса пьяного тела и сломалась, рухнув на пол вместе с Игорем Натальевичем. Жилин обернулся на грохот: Катамаранов валялся в груде инструмента и хихикал. Полковника объяла ярость и он, едва не наступив на валявшиеся под ногами гайки, подлетел к своему бешеному и, схватив его за грудки, рывком поднял того на ноги, припечатав к стене.       «Откуда тока силы берутся?» — мелькнуло в голове у Катамаранова, прежде чем милиционер придавил его своим телом и начал яростно шипеть.       — Ты думаешь, я не знаю, с кем ты пил и по какому поводу? Витка Выживальщик — гораздо более приятная причина, чтобы напиться, чем полковник Жилин, не правда ли? Помнишь, как ты пытался споить меня в первый раз — и чем это закончилось? Моя квартира, водка, приглушенный свет, колода карт, «Ж-жилин, сыграем на желание?». Мне напомнить, что было дальше?       Игорь отрицательно помотал головой чувствуя, как ноги подкашиваются, и он начинает оседать на пол. Рабочий был благодарен всем богам, что его крепко держал Жилин, иначе он бы точно рухнул на пол. Мужчина хорошо помнил тот вечер: страстные и чуть приглушенные стоны полковника; то, как переплетались их тела; как горячо и тесно было внутри Сергея Осиповича; как бравый милиционер хрипел под ним, умоляя не останавливаться…       Катамаранов тряхнул головой, возвращаясь к реальности. Его немного пугал нездоровый блеск в глазах полковника (если кто и способен изредка пугать Игоря Натальевича, так это Жилин) и его яростная тирада. Они же не сделали ничего плохого — так почему Серега так злится на него. Впрочем, причина сего не совсем адекватного поведения для Катамаранова стала ясна в следующую секунду — и она же бросила его в ледяную дрожь.       — Я видел квартиру Выживальщика: потухшие свечи, две рюмки, три пустых бутылки водки и одна недопитая, карты и…твоя чертова майка. Все еще считаешь, что «Серега, тебе не о чем волноваться? Это просто друг детства?».       Игорь молча уставился на Жилина, потеряв от неожиданности дар речи. Он не скрывал, что пил с ведущим программы «Сдохни или умри», но, чтобы полковник воспринял все так…? Этого Катамаранов никак не ожидал.       — С-серег, это все в-вообще не так… — мужчина пытался судорожно подобрать слова, чтобы объясниться, но его сбивал с толку насмешливо-болезненный взгляд сотрудника органов. — То, что было тог-гда, это было только…       — …со мной? — закусив губу, приглушенно спросил Сергей Осипович. Строитель уставился на губы полковника, дезориентировано замолчав, но Жилин расценил это молчание по-своему. Сделав шаг назад, мужчина отпустил Катамаранова и пару секунд глядя на него, все же отвернулся.       — Уходи, Игорь. Мне надо побыть одному.       Катамаранов очнулся от неприятных воспоминаний, когда осознал, что добрел до гастронома. В планах посещения данного заведения не было, но Игорь решил, что коробка вишневых конфет с ликером добавит ему шансов на примирение. Жилин страшная сладкоежка, он просто не устоит.       Когда рабочий завернул за угол возле отделения, у него остановилось сердце. Игорь замер как вкопанный, увидев на земле до боли знакомый силуэт в любимом темно-синем кителе. Возле тела нагло расхаживала целая стая голубей, которые выглядели, как чертовы стервятники. Катамаранов сделал шаг на негнущихся ногах, затем второй, третий… Он не мог поверить своим глазам. Он молился всем богам, чтобы зрение подвело его и на земле лежал бы не Жилин. Только не Жилин. Кто угодно, но только не Жилин.       В следующую секунду что-то резко ударило его в бок и Катамаранов полетел на землю, оглушенный и растерянный. Несмотря на то, что Игорь рухнул на асфальт, как подкошенный, он не почувствовал боли. По крайней мере, физической. Даже лежа на земле он смотрел на расплывающийся от слез в глазах силуэт милиционера, который лежал у стены слишком неподвижно.       Словно сквозь вату, до рабочего донесся взволнованный голос:       — Игорь, Игорь, ты чего, бешеный? Ты зачем на дороге встал? Вот я тебя и сшиб легонько, когда выбегал, н-не заметил немного.       Катамаранов перевел взгляд на Кешу, с трудом его узнавая. На инженере не было лица: он был бледный, запыхавшийся, с трясущимися руками. Впрочем, у самого Игоря видок был не лучше.       Убедившись, что с бывшим одноклассником все в порядке, Иннокентий бросился обратно к телу у стены, даже не предложив лежащему руку, что случалось с ним крайне редко — обычно Кеша сама вежливость и доброта. Сам строитель на ноги подняться так и не смог — его точно также колотило, так что оставшееся расстояние он просто прополз, лишь машинально сжимая в руке коробку конфет, потому что это была последняя соломинка, за которую можно было ухватиться, перед пучиной безумия. Оказавшись у тела, Катамаранов прислонился спиной к стене, чтобы не упасть и повернул неподвижную голову мужчины за подбородок, разворачивая лицо к себе. Жилин. В глазах Игоря потемнело.       — Приехали, божечки, п-при…прикатили, — и, хотя в голосе Инженера не было ни капли бодрости, тем не менее, он вскочил, бросаясь к темному мерседесу. Рабочий даже не обернулся, полагая, что это скорая. Вместо этого, он взял руку полковника в свою, ужаснувшись тому, насколько та холодная, а вторую положил на живот, откуда сочилась кровь, чуть надавливая, чтобы остановить ее.       — П-потерпи, Серег, н-немного совсем, — дрожь в голосе Игоря пугала даже его самого — но не так сильно, как мертвенная бледность Жилина. Прислонившись лбом к щеке любимого, Катамаранов почувствовал, как что-то холодное скатывается по щеке. Слезы. Мужчина не помнил, когда в последний раз плакал, но сейчас ему было все равно. Опустив взгляд, рабочий уставился на кровавые раны сотрудника органов, частично скрытые под формой. Лучше бы Игорь не смотрел. Ему стало еще хуже, еще больнее, еще страшнее за жизнь милиционера.       — Отойди-ка, — мимо Катамаранова протиснулся какой-то мужик в темных очках и попытался взять на руки Жилина.       — Куда? — взревел Игорь, поднимаясь на ноги и бросаясь на мужика. Перед глазами строителя все поплыло, и он замахнулся, чтобы врезать неизвестному, как следует. Сереге нужны были санитары, а этот подозрительный тип никак на них не походил.       — Игорь, п-прекрати, мы помо.помочь пытаемся, — взволнованно произнес вскочивший на ноги Инженер. — Ему в б-больницу надо, ребята его отвезти хотят. Время уходит. Словно в подтверждение этих слов полковник застонал и уронил голову на другое плечо. Это привело Катамаранова в чувство. Он присел рядом с Жилиным и погладил его по щеке.       — Я с-сам его отнесу, ясно? — уже менее яростно заявил Игорь, но все же с опаской глядя на мужчин, словно те собрались отнять у него самое ценное. Инженер вопросительно посмотрел на водителя ОПГ, тот равнодушно пожал плечами, мол, дело ваше, и отправился к машине. Игорь же вручил Иннокентию коробку купленных полчаса назад конфет и осторожно поднял на руки сотрудника милиции. Инженер бросился к машине, участливо открывая дверь одной рукой и сжимая злосчастные конфеты в другой. Катамаранов всю дорогу до машины не сводил слезящихся глаз с Жилина.       Осторожно положив раненого на сиденье, Игорь обошел машину с другой стороны и устроился рядом, Кеша же сел справа от полковника и машина тронулась. Строитель осторожно устроил свою любовь сзади, положив голову к себе на колени, а ноги они закинули на Инженера. Мужчина руками старался зажать особенно интенсивно кровоточащие раны, чтобы остановить кровопотерю. Машину трясло на каждой кочке, и Игорь старался не сорваться, яростно скрипя зубами, понимая, что от его истерики будет только хуже.       Жилин застонал, когда они в очередной раз поворачивали, и открыл глаза. Катамаранов склонился над ним, глядя в затуманенные болью глаза.       — И-игорь, дорогой мой, это правда ты? — слабым голосом прошептал Сергей Осипович, с трудом удерживая глаза открытыми.       — Эт я, Серега, ты только-о это… Не закрывай глаза. Мы почти… Почти приехали. Слышишь?       — Слышу, — слабо улыбнулся Жилин и в следующую секунду закашлялся кровью.       — Серег, ты это… Не умирай только. А то как я буду…? Жилин хотел что-то ответить, но ему не дал голос лидера ОПГ с переднего сидения.       — Тебя как угораздило-то, братан?       Милиционер повернул голову.       — Су… Стрельникова, девок своих натравила.       При упоминании бывшей супруги лидер Железных Рукавов скривился и отвернулся, уставившись на дорогу. Жилин же к этому моменту уже вновь потерял сознание. Дорога казалась Игорю вечностью, но наконец черный мерседес остановился.       — Приехали? — устало спросил Катамаранов, у которого все руки по локоть были забрызганы кровью, а голова раскалывалась от усиливающейся с каждой секундой тревоги.       — Застряли, — отозвался водитель ОПГ, вытаскивая ключ из замка зажигания. Игорь Натальевич откинулся на сидение и зарычал. Почему все трудности настигли их именно сейчас, когда его любимый милиционер на грани смерти?       Если Жилин умрет на его руках, Игорь буквально сойдет со своего чертова ума от горя.       — Блять, блять, блять, — Катамаранов хотел выть от бессилия и злобы на весь этот ебаный мир и единственное, что его останавливало от разноса — это слабеющий Сергей.       — Спокуха, — рявкнул лидер группировки и достал мобильный, — сейчас вызовем таксишку и долетим быстрее ветра.       Пока лидер вызывал машину, рабочий выбрался с заднего сидения и прикидывал, как лучше будет доставать Жилина, чтобы причинить ему минимум боли и, что самое главное, не усилить кровотечение. За спиной Катамаранова бесшумно вырос Иннокентий.       — Игорь, я с вами дальше не п-поеду, — Инженер смотрел прямо и открыто на обернувшегося мужчину. — Ты его уж сам довези, ладно?       Мужчина молча поднял голову, глядя на бывшего одноклассника и не находя слов. Только когда Иннокентий отдалился на несколько метров, Игорь Натальевич придумал, что сказать.       — Кеша, — окликнул его рабочий и тот остановился, вопросительно приподняв бровь. — Спа…спасибо. Спасибо за помощь. И…и за него.       Инженер несмело кивнул и зашагал в темноту. Катамаранову всегда тяжело давалась благодарность, но сегодня он просто не мог не выразить все то, что чувствует. Так что мужчина просто стоял под моросящим дождем, который начался только что, и смотрел, как растворяется в ночи клетчатая рубашка и кудрявая голова.       — Пора ехать, — окликнул его лидер и Игорь кивнул. В этот раз он позволил водителю помочь: они вытащили Жилина и вновь водрузили его на заднее сидение такси. Когда машина тронулась, Катамаранов заметил, что полковника знобит. Стащив с себя телогрейку, строитель осторожно расстегнул китель и снял его с Сереги, с трудом натянув свой ватник на окровавленное тело. Вся рубашка была покрыта алыми, в некоторых местах уже запекшимися, кровавыми следами. Жилин дышал все тяжелее и реже, словно ему не хватало не только воздуха, но и сил, чтобы вдохнуть.       Игорь Натальевич неотрывно следил за сотрудником органов: его лицо изредка освещалось фарами проезжающих по встречке машин, губы были приоткрыты, и даже в темноте было видно насколько он бледен. Лишь на секунду Игорь отвлекся, чтобы посмотреть на дорогу, а когда повернулся — Жилин уже не дышал.       — С-серега?       Голос Катамаранова прозвучал оглушительно громко в той тишине, что царила в машине с того момента, как они сели в машину. Лидер и водитель ОПГ обернулись, а водитель такси лишь покрепче вцепился в руль.       — Он не дышит, — севшим голосом произнес Игорь, поднимая шокированный взгляд на лидера Железных Рукавов. — Он не д-дышит. Сделайте что-нибудь. Блять… С-сделайте что-то.       Боль во взгляде лидера можно было увидеть даже через темные очки и в полной темноте. Водитель ОПГ сочувствующе положил руку на плечо Катамаранова, но тот ее яростно стряхнул, сжимая руками тело Жилина.       — Сука, почему вы молчите? Сделайте, блядь, что-то, он же умирает…       — Игорь, — голос лидера был полностью противоположным голосу рабочего, который, похоже, был на грани истерики в сотый раз за день, — Жилин…он все. Его больше нет.       Катамаранов пару секунд молча смотрел на главаря банды, пытаясь переварить услышанное, часто и тяжело дыша. Затем ярость ушла из его глаз и он, содрав фуражку с головы любимого, с воем зарылся лицом в его волосы. Остальные же сохраняли абсолютное молчание.       Всхлипы Игоря разносились по всему салону автомобиля.       — Сер-рег, я же прооосил тебя, — хрипел и захлебывался болью Катамаранов, — п-просил меня не бросать. Я…я без тебя…я не смогу… Пож-жалуйста, не оставляй меня. Игорь трясся над телом Жилина, до побелевших костяшек сжимая собственную куртку в руках.       — Так, куда все-таки едем? — спросил водитель такси, таким тоном, словно ничего не произошло.       — В больницу, вроде как, — отозвался лидер ОПГ, отвернувшись к окну.       — Есть вариантик получше. У нас тут недалеко Гвидон Вишневский проживает, так может, он помочь сможет вашему горю?       С заднего сидения заскулил Игорь.       — Давайте попробуем, — решил лидер, мысленно рассудив, что терять им точно уже нечего.       Дорога до дома Вишневского, в основном, состояла из тихого бормотания и всхлипов Катамаранова, и молчания всех остальных. Когда машина затормозила у нужного подъезда, Игорь даже не пошевелился, так что водителю ОПГ пришлось осторожно забирать Жилина из рук убитого горем рабочего.       Когда водитель вернулся, чтобы помочь подняться лидеру Железных Рукавов, Игорь обхватил себя руками и раскачивался из стороны в сторону. Его пришлось вытаскивать из машины водителю такси и когда мужчина сделал несколько шагов вперед, его окликнули.       — Эй, это…это твоего друга, так ведь?       Водитель такси протянул Катамаранову китель Жилина. Мужчина кивнул, бережно забрав вещь из рук водителя, и натянул на себя. Пиджак пропах Серегой насквозь, так что Игорь почувствовал, как слезы вновь текут по щекам. Вытерев их рукавом кителя, словно ребенок, рабочий зашагал по направлению к дому.

***

      Катамаранов забился в угол и наблюдал за тем, как Вишневский наносит что-то на кожу мёртвого Сергея Осиповича. Он ни о чем не думал в этот момент, зная, что если начнет надеяться, то в случае провала кукуха полетит однозначно.       Он просто смотрел на своего Серегу, которого не сумел спасти, и думал обо всем сразу. О том, с каким наслаждением он воткнет в горло Стрельниковой тесак, распотрошив ее без остатка; вспоминал, как частенько сидел в отделении у Жилина, в камере или просто рядом, и всячески отвлекал того от работы; как Серега отвозил к себе домой заснувшего в камере Игоря на уазике; как по выходным они напивались в стельку и слушали пьяный бред друг друга; как засыпали вместе на диване, после страстного секса, а утром Серега с любовью осматривал оставленные Катамарановым засосы и затягивал на шее шарф; как полковник обычно готовил завтрак для Игоря и убегал на работу, а потом находил в своей сумке обед, который Игорь непонятно когда успевал приготовить и сложить; как вечером в отделении появлялся пьяный Катамаранов, с самодовольной улыбкой и букетом ромашек, вваливающийся в кабинет строгого милиционера.       Рабочий чувствовал, что пелена застилает глаза. Опять слезы. Вишневский тем временем уже шептал что-то, положив руки на тело полковника. Наконец он закончил свою речь, убрав руки. Прошла минута. Две. Три. Игорь во все глаза смотрел на Жилина, но тот по-прежнему не подавал никаких признаков жизни. Внезапно Катамаранов понял, что ему не хватает воздуха и что все три минуты он сидел, затаив дыхание. Он вскочил на ноги и бросился на улицу, с силой хлопнув входной дверью. Едва вылетев на открытое пространство, Игорь рухнул на колени. Легкие обжигало свежим воздухом и, по факту, строителю приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтоб продолжать дышать.       Катамаранов не слышал, как приблизились к нему члены ОПГ, только почувствовал, как на его плечо легла рука в перчатке.       — Как говорят американцы: кто этот мир покинул, тот обрел покой в другом. Крепись, Игорь. Мы с тобой.       Хрипловатый голос лидера привел мужчину в чувство и он, не без помощи водителя Железных Рукавов, поднялся на ноги.       — Ты будешь с ним прощаться?       — А он м-может…может остаться тут до завтра? — спросил Катамаранов, стараясь не давать волю эмоциям, но трясущиеся руки выдавали его с головой.       — Конечно, — главарь кивнул, — тебе надо отдохнуть. На тебя смотреть страшно. Игорь кивнул, скорее для вида, прекрасно осознавая, что спать он сегодня не будет. Он собирался глушить боль единственно знакомым способом — через алкоголь. Телефон лидера Железных Рукавов ожил, напоминая о себе громкой трелью.       — Да? Да, он здесь, минуточку, — главарь отнял трубку от лица и протянул ничего не понимающему Катамаранову. — Это тебя, Инженер. Если не хочешь отвечать, я ему передам. Игорь мотнул головой, давая понять, что все нормально и взял трубку.       — …да?       — Привет, Игорь, — в трубке что-то зашелестело, упало и голос Иннокентия стал звучать четче.       — Как там Жилин?       У рабочего дух выбило от упоминания уже мертвого человека, так что снова стало трудно дышать.       — Кеша, он это… — Игорь не мог заставить себя произнести это вслух, потому что сказать это вслух, значит, признать, что Серега окончательно и бесповоротно мертв. А строитель не мог в это все еще поверить. Не мог смириться. Но это и не нужно было — Инженер понял все сам. В телефоне воцарилась тишина и Игорь, не в силах ее выносить, заговорил сам.       — Жилин умер не сразу. М-мы…мы могли…спасти его могли, Кеш. Но мы не успели. Э-это…это…это пиздец в общем, — дрожащим голосом произнес Катамаранов.       — Хочешь приехать ко мне? — внезапно предложил Иннокентий и Игорь даже обрадовался этому. Насколько он вообще мог радоваться в этой ситуации. Договорившись о том, что строитель приедет сразу, как только сможет, мужчина вернул трубку хозяину и выдохнул.       — С ним точно все будет в порядке до завтра?       — Хочешь, выставим охрану? — участливо спросил лидер и Игорь кивнул. — Хорошо, тогда отдыхай.

***

      — Сегодня был… невъебически хуевый день, — констатировал заплетающимся языком Катамаранов, вливая в себя остатки водки прямо из бутылки. Они сидели в квартире Инженера уже третий час и методично напивались. Так Игорю было легче: вернуться в привычное состояние, делать вид, что все так, как и должно быть, и что он просто в гостях у друга. Хотя за последние пару лет в гостях он был только у Жилина.       Голова закружилась. «Таак, бля… Не думай об этом», — мысленно приказал себе Катамаранов, стараясь сорвать этикетку с пятой бутылки водки. Пил в основном он, а Кеша — исключительно за компанию. Но Иннокентия развезло не меньше, чем его бывшего одноклассника. «Жилин тоже был нашим одноклассником. Был…», — вновь мысленно истязал себя Катамаранов.       — Кеша, тебе нужна закуска, — чем пьянее был Игорь, тем яснее была его речь. Парадоксы. Но закуска другу и правда нужна была — у того уже глаза на лоб лезли от количества выпитого. «Серега любил салом закусывать», — снова вернулся к своим мыслям строитель.       — Так, Кеша, где у тебя что есть…? — спросил у в стельку пьяного хозяина дома Катамаранов, но не добившись внятного ответа, сам отправился на кухню. Заглянув в холодильник, он начал рыться на полках, ища съестные припасы, подошедшие бы под термин «закуска» и наткнулся на коробку с конфетами. Смятую, лежащую на самом верху, брошенную и забытую всеми. Как и сам Игорь без своего Жилина.       — Кеша, э-это… Мн-не надо подышать там… Мне надо побыть одному, во общем, — рабочий начал еще сильнее злиться на себя за то, что не только вспоминал о Сереге каждые две минуты, но и говорил его фразочками. Отряхнувшись, Игорь вернулся в комнату и застал спящего на полу Иннокентия. Переложив друга на диван и укрыв его пледом, Катамаранов захватил китель и коробку конфет и вышел на улицу. В нерешительности постоял пару секунд. И вызвал такси.       — И да пошло оно все нахуй.

***

      Всю дорогу до дома Вишневского Игорь мучительно обдумывал, что скажет мертвому Сереге такого, чего не успел при жизни. Попросит прощения: за идиотскую ссору и что не смог спасти? Скажет в пустоту, что любит? Отдаст глупые конфеты, которые не нужны теперь? Хотелось открыть в окно и выбросить их в окошко, но Катамаранов не стал этого делать. Он знал, что, в первую очередь, злится на себя и конфеты тут не при чем. Если уж и калечить, то себя самого. А что? Заслужил. В конце концов, он проебал единственное, что было ему дорого в этой жизни.       Сухо поблагодарив таксиста, Игорь выскочил из машины и, дождавшись, когда она отъедет, закурил. Курил он не меньше двадцати минут, терзая себя различного рода мыслями и отчаянно не желая идти внутрь. Наконец, он собрал себя в кучу и зашел в подъезд. Было мертвенно-тихо. Еще бы, время три часа ночи.       Кивнув уже до боли знакомому водителю ОПГ, который вызвался дежурить всю ночь, Катамаранов пару секунд помедлил и толкнул дверь. Она с противным скрипом открылась, Игорь прошмыгнул внутрь и прикрыл ее, собираясь с духом. Он не хотел оборачиваться, чтобы вновь увидеть мертвого Серегу. Но раз уж приехал — надо доводить до конца. Закрыв глаза, Катамаранов обернулся, сделал пару вдохов и распахнул глаза. Комната была пуста. Игорь сделал несмелый шаг вперед, осматриваясь по сторонам. Может, его переложили в другое место? Нет, в комнате точно никого не было. Строитель заметался по комнате, едва ли не в припадке, чувствуя, как нарастает злость.       «Обещали же, что не будут перемещать. Ну, главарь, ну сука», — яростно думал Игорь, вылетая из комнаты и хватая водителя Железных Рукавов за грудки.       — Вы же обещали, блядь. Обещали, что не тронете его до завтра!       — Ты сдурел? Никто его не трогал, туда даже не заходил никто после нас!       — А где он тогда? Куда вы моего отвезли? Отвечайте, сукины дети!       — Успокойся, лежит он в комнате, его никто тронуть не посмел бы даже, — оторвав от себя разъярённого Игоря, мужчина шагнул в дверной проем, Катамаранов — за ним. Оглядевшись, водитель резко обернулся. Бледный, как Жилин несколько часов назад.       — Он лежал здесь, чем хочешь клянусь. Никто не входил и не выходил, это 100%. Просто я проверял его 40 минут назад. И своими глазами видел, что он лежал здесь.       Сказать, что Катамаранов охуел — это ничего не сказать.