Жилин умер не сразу

      Игорь в спешке поднимался по лестнице на 5 этаж, периодически останавливаясь в пролетах, чтобы отдышаться. Не стоило столько курить, ох, не стоило. Эти остановки давили на Катамаранова не столько физически, сколько эмоционально — хотелось поскорее добраться до квартиры и проверить свои догадки. Строитель молился всем богам, чтобы он был прав.       Когда они с водителем ОПГ обнаружили пропажу тела Жилина, то первой мыслью в воспаленном и измученном мозгу Игоря было — жив! Но радоваться мужчина не спешил — слишком боялся в это поверить. Глупость, конечно, но для успокоения совести они перебудили всех, кто находился в квартире — естественно, никто ничего не слышал, не видел и вообще «ничего не знаю, я спал». Возбужденный Игорь старался держать свои эмоции в узде, но делать это было крайне трудно — он хотел и боялся поверить в то, что Серега возможно жив.       С Железными Рукавами они договорились, что один из них останется в доме Вишневского, на случай, если пропавший вернется, а остальные поедут — кто в отделение, караулить появление Жилина, а кто к Инженеру — на случай если полковнику взбредет в голову заглянуть к старому другу. Сам же Игорь полетел в квартиру сотрудника органов — вероятнее всего, оживший Серега был там и Катамаранов хотел быть первым, кто его увидит.       О подробностях того, что Сергей Осипович вернулся с того света и последствиях этого возвращения, Игорь старался не думать. Если его полковник и правда жив, то строитель всем, кто был причастен к спасению Жилина, будет ноги целовать. А пока надо проверить квартиру и убедиться, что Серега жив.       Повернув ключ несколько раз в замке (комплект ключей от своей квартиры Жилин торжественно вручил бешеному своему полтора года назад, во время очередной пьянки), Игорь сделал глубокий вдох и распахнул дверь. Коридор был пуст. Шагнув в проход, Катамаранов с силой захлопнул дверь, ожидая, что Серега, как обычно, вылетит из кухни в фартуке и начнет возмущаться, что рабочий пытается выломать хорошую дверь. Но ничего не произошло. Мужчина постоял пару секунд в тишине, до боли в ушах вслушиваясь, но в недрах квартиры было мертвенно-тихо.       Стянув ботинки, Игорь сделал шаг вперед, заглядывая в кухню — она была ближе всех. Почему-то позвать хозяина квартиры по имени он не решался — возможно, справедливо полагал, что если тот хотел показаться на глаза, то давно бы сделал это. Убедившись, что кухня пустует, Катамаранов сделал еще несколько шагов вперед, подбираясь к следующей комнате, параллельно обращая внимания на пол — нет ли где капель крови? Но паркет выглядел как обычно и ничем примечательным не выделялся.       Оттолкнув дверь от себя, Игорь вошел в комнату, заглядывая во все углы и под диван. С каждой секундой паника и отчаяние нарастали, но мужчина мысленно приказал себе успокоиться и заткнуться. «В конце концов, есть еще спальня», — зачем-то осматривая стены размышлял строитель. Ему не хотелось идти в последнюю комнату — вероятность разочарования была уже близка к 100%.       Выдохнув, Катамаранов сделал шаг вперед и распахнул дверь. Пусто. Чувствуя глубокое разочарование, которое накрыло его с головой, Игорю вновь захотелось завыть. «Ладно, может быть…может быть, он поехал в отделение…и там ждет?». Мужчина не верил себе самому. Как же так? Он так хотел увидеть Жилина первым, был уверен, что если Серега куда и подался первым делом, то точно в свою квартиру. Ощущая, как слезы уже в который раз за эти блядские сутки накатывают на глаза, Катамаранов заметил на столе свою золотую цепочку, которую забыл во время прошлой ссоры. Казалось, это было совершенно в другой жизни.       Но не успел Игорь и шагу ступить, как сзади его схватили за шею, а головы коснулся ледяной металл и до боли знакомый и родной голос прошипел в ухо:       — Руки поднял, падаль. Если жить хочешь. И без глупостей давай. Чтоб у меня ни-ни.       Катамаранов замер, как громом пораженный, и почувствовал непередаваемое облегчение.       — Серега? — севшим голосом прохрипел строитель, боясь обернуться и не делая резких движений только потому, что его полковник от неожиданности может продырявить черепушку на раз-два. Нападавший оторопел и выпустил из рук мужчину.       — Игорь?       Рабочий медленно повернулся на голос, сквозь пелену слез, глядя на знакомый силуэт. Перед ним стоял живой — с оголенным торсом, с чудовищными ранами и застрявшими пулями в теле, но пиздецки живой — полковник Жилин. Собственной персоной.       — С-серега? Серега…э-это правда ты…? — Игорь больше всего на свете боялся, что уставший мозг играет с ним злую шутку, посылая видения, но, когда полковник бросился к своему бешеному, прижимая к себе — вот тогда Катамаранов понял, что это не галлюцинации уж точно.       Оба ослабшие, они рухнули вместе на пол, не удержавшись на ногах, но не расцепили объятий. Игорь не мог больше держать себя в руках, но сквозь собственные глухие рыдания он прислушивался к стуку сердца Жилина — теперь самого любимого звука на свете. Полковник же прижимал его к себе, несмотря на адскую боль во всем теле, все еще не веря, что рядом Игорь и что все позади. Сергей Осипович прислонился спиной к стене и правой рукой зарылся в волосы своего бешеного, а левой обнял его за талию, прижимая к себе так сильно, словно Катамаранов наваждение и может рассыпаться в любой момент. Они ни о чем в тот момент не думали: Игорь Натальевич просто трясся в руках Жилина, не заботясь ни о чем и наслаждаясь его нежными прикосновениями, которых, как он думал, больше никогда не почувствует; полковник же вдыхал аромат волос Катамаранова и гладил его по спине, прекрасно зная, чем вызвана такая бурная реакция. Они были вдвоем — и в эту секунду они были абсолютно счастливы.       Когда наконец первые эмоции улеглись, и строитель пришел в себя, он открыл глаза и сфокусировал взгляд на ране, в которой застряла пуля. Немного подавшись вперед, Игорь коснулся поврежденной кожи губами, оставляя на ней невесомый и нежный поцелуй. Жилин все еще гладил его по волосам и это было так правильно, что Катамаранов даже не задумывался о том, что будет делать дальше. Он просто провел губами чуть выше, наслаждаясь прикосновениями к коже, не заметив, как Серега прекратил действия, но глубже зарылся рукой в волосы Игоря. Строитель закрыл глаза, целуя каждый сантиметр кожи, согревая теплом своих губ, оставляя следы.       Полковник замер, убрав левую руку с талии рабочего.       — Игореш, не надо. Я же весь грязный…       — Похую.       Он за это родное «Игореш» был готов разъебать весь мир. Сергей Осипович Жилин стоил каждой секунды этой блядской жизни. И когда-когда, а прямо сейчас Катамаранов и не думал останавливаться. Поэтому строитель плавно поднялся выше, осторожно прикусывая зубами кожу на ключице, боясь, что Серега его оттолкнет. Глупый, глупый Игорь — ведь он то единственное, чего хочет Жилин в этой жизни. Всегда хотел.       Так что полковник просто откидывает голову назад, прислонясь затылком к стене и открывая доступ к шее. Катамаранов приоткрывает глаза, ощущая манипуляции любимого, и чувствует, что задыхается — Серега пиздецки красив. У мужчины крышу рвет, когда он видит эту длинную, местами забрызганную кровью шею, выпирающий кадык и тонкую, почти прозрачную кожу — это зрелище точно не для слабонервных. Это зрелище — исключительно для Игоря Натальевича.       Строитель осторожно приподнимается, пересаживаясь на колени полковника и устраиваясь поудобнее на них. Жилин кусает губу, когда Катамаранов припадает к его шее — слишком невесомо и нежно целует его Игорь. Сергей Осипович хочет застонать, но сдерживается — не хочет отвлекать своего от процесса. Мужчина же поднимается все выше и выше, оставляя дорожку поцелуев — он редко подвержен таким проявлениям нежности, но сегодня его просто перемкнуло — не может и не хочет по-другому. Катамаранов делает паузу, и Жилин поднимает голову — хочет знать, почему тот остановился. Игорь же смотрит на бледную кожу, пальцем, как завороженный, проводит по ней, наслаждается каждой секундой. Но, заметив взгляд Сергея Осиповича прекращает — глаза любимого мужчины гораздо интереснее.       Несколько бесконечно долгих минут они смотрят друг другу в глаза, а потом Игорь подается вперед и, закрыв глаза, осторожно касается губами губ Сереги. Он делает это с такой осторожностью, что у Жилина щемит сердце — и он затягивает своего Игоря в глубокий поцелуй. Катамаранову нравится ощущать какую-то новую ноту в их поцелуе — легкую властность от Жилина, его желание быть ведущим. Серега кладет обе руки на лицо строителя, не давая тому не отстраниться, ни вдохнуть — Игоря заводит это сильнее, чем обычно. Он трется пахом о пах полковника, прижимаясь своим телом к его и отвечая на поцелуй.       Они не делают это взахлеб, как обычно, нет, сегодня в их поцелуе — только неторопливая нежность и, как не парадоксально, еще более сильное желание. Жилин лишь на секунду отпускает Игоря, давая тому вдохнуть, и вновь увлекает его в поцелуй, приникая языком в его рот. Катамаранову кажется, что крыша едет по всем фронтам, особенно, когда они сплетаются языками и Серега сильнее прижимает его к себе. Это поцелуй выходит более мокрым и грязным, но воздуха опять не хватает — приходится отстраняться. Прежде чем отпустить Игоря, Жилин прикусывает его нижнюю губу, вырывая у строителя полу-вдох, полу-стон.       Отстранившись от полковника, Катамаранов опускает взгляд на торс любимого и осматривает раны.       — Как ты себя чувствуешь? — заботливо спрашивает Игорь, хмурясь и задерживая руку возле пулевого отверстия.       — Живее всех живых, — усмехается Сергей Осипович, тяжело дыша и наблюдая за рабочим.       — Они заживут. Со временем.       — Уверен? Они не выглядят хорошо… — Катамаранов продолжает хмуриться и неотрывно смотреть на раны. — К-когда тебя…тебя не стало…       — Эй, Игореш, посмотри на меня, — Жилину больно видеть своего бешеного таким. Он не хочет причинять ему боль. Никогда больше.       Строитель не поднимает головы, опасаясь, что Серега все прочтет по лицу.       — Игорь, я снова с тобой, — полковник садится прямо и поднимает лицо мужчины за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Игорь моргает пару раз, но все же поднимает взгляд. — Я теперь всегда буду с тобой. Я тебя не оставлю. Куда же я без бешеного своего…?       Катамаранов смотрит прямо и вдруг впервые несмело улыбается. У Жилина сердце проваливается в пятки от осознания, как ему дорог Игорь, и он прижимает к себе рабочего, целуя его в макушку.       — Иди сюда, горе ты мое луковое…       Они сидят в полном молчании несколько минут и каждый думает о своем.       — Серег?       — М?       — Пойдем в душ? Надо смыть с тебя всю эту гадость…       — С тобой, Игореш — хоть на край света.

***

      Из ванны Катамаранов вынес своего любимого на руках, осторожно положив на постель.       — Попробуем достать…? — нависнув над Жилиным, спросил строитель.       Тот несмело кивнул. Отыскав пинцет, спирт, вату и бинты, Игорь устроился рядом и выдохнул.       Обработав руки и инструмент, мужчина наклонился вперед и осмотрел ближайшую к себе рану.       — Будет больно, — предупредил рабочий, решая под каким углом лучше доставать пули, чтоб не открылось кровотечение.       Полковник просто кивнул, откидываясь на подушки и стараясь не напрягаться раньше времени. Собравшись с духом, Катамаранов медленно и очень осторожно погрузил пинцет в пулевое отверстие, зацепив инородное тело.       — Аргх, - прохрипел Жилин, дернувшись под руками Игоря и стискивая зубы.       — Постарайся не дергаться, хорошо? — строитель коснулся кожи на груди и несильно потянул пинцет на себя. Пуля с трудом поддалась. Вытащив маленькую смертоносную гадость, мужчина с отвращением бросил ее в железную миску. Та звонко ухнула вниз, предварительно отскочив от стенок тарелки.       Осмотрев зияющее отверстие, Игорь с удивлением и удовлетворением отметил, что рана уже начала затягиваться, а крови внутри почти не было. Хороший знак.       Вторую пулю оказалось вытащить легче — она сидела также глубоко, но Катамаранов уже понял схему. Чтобы отвлечь хрипящего от боли Жилина, строитель решил завести непринужденную беседу.       — Ты зачем на меня в коридоре, кстати, покушался?       — Думал…это Стрельникова узнала…и опять кого-то подослала, — Сергей Осипович закусил губу, стараясь не стонать от боли. Получалось не важно. — Р-решил…перестраховаться.       — Это ты молодец, — похвалил Игорь, вытаскивая третью пулю и отправляя ее вслед за сестрами. — Осторожность в нашем деле никогда не помешает. Но ты разве не понял, по некоторым…очевидным признакам, что это я?       — Я подумал…ч-что это уловка…голова не соображала с-совсем…       — Все, все, почти достал, — заметив, что Жилин стонет громче, чем до этого и сжимает кулаки, Катамаранов выдернул еще одну пулю.       Когда строитель вытащил пятую пулю, в глубине квартиры раздался телефонный звонок.       — Передохни пока, — погладив закатившего глаза полковника по щеке, Игорь соскочил с кровати и бросился к телефону.       — Катамаранов?       — Так точно, — отозвался строитель, незамедлительно распознав голос лидера Железных Рукавов.       — Ты нашел то, что искал?       В целях безопасности и возможной прослушки, они еще в квартире Вишневского договорились, что не будут напрямую обсуждать важную информацию.       — У меня все хорошо.       Многозначительное молчание в трубке говорило само за себя.       — Тогда, скоро приедем.       — Зачем? — запротестовал Катамаранов, который хотел побыть с Жилиным наедине.       — Привет от Вишни передать. Соскучился очень.       — Ладно, ждем, — кивнул рабочий и брякнул трубкой. Если Вишневский приедет сюда, то сможет осмотреть Серегу. Минус одно беспокойство.

***

      — Вот и все, — Игорь бросил последнюю пулю в тарелку и кинулся к Жилину — тот тяжело дышал и лежал с закрытыми глазами.       — Серег?       — Я-я нормально…нормально…просто надо отдышаться…       Катамаранов присел рядом, мягко поцеловав любимого в уголок рта.       — Сейчас приедет Вишневский и осмотрит тебя, хорошо?       — Ладно…т-только… Игорь, только не уходи от меня…слышишь?       — Хорошо, я буду рядом, — прошептал в губы полковника рабочий, убирая волосы со вспотевшего лба.       Тут же раздался звонок в дверь, и мужчина соскочил с кровати, направившись к двери. За ней стояла банда ОПГ в полном составе и Вишневский.       — Заходите, — кивнул Катамаранов и провел их в комнату.       Пока Гвидон осматривал раненного и ожившего Жилина, лидер Железных Рукавов подъехал к строителю.       — Что-то известно о Стрельниковой? — понизив голос поинтересовался мужчина.       — Мы работаем над этим. Не волнуйся, мы сами с ней разберемся. Следи за Жилиным и не лезь на рожон — это пока все, что от тебя требуется, — отозвался главарь ОПГ, откидываясь в кресле.       — Сможете передать ей подарочек…? — вопросительно приподнял бровь Катамаранов, протягивая руку. На ладони виднелся мешочек с окровавленными пулями, извлеченными из тела полковника.       — Как говорят американцы: «сделаем все, что в наших силах. Даже немного больше», — усмехнулся лидер, забирая мешочек и пряча во внутренний карман пиджака.       В этот момент к ним подошел Вишневский, держа в руках какую-то банку.       — В принципе-то, осмотрел я его полностью… Живчик, живчик. Кровушки нет — это очень хорошо. Хорошо. Я тут мазь собрал — из кашицы травяной всякой. Наноси три раза на дню, чтоб заразиться ничем раны не могли — и все. Живчик он настоящий.       — Спасибо, — искренне поблагодарил Игорь, кивнув всей компании.       — Охрана нужна? — поинтересовался лидер на прощание.       — Нет, главное Стрельникову достаньте.       — Ну все тогда, бывай, отец.       Когда Катамаранов закрыл дверь, тут же вернулся в комнату и сел рядом с Жилиным.       — Ты как?       — Нормально… — слабо улыбнулся полковник, приоткрывая глаза. — Спать только хочется.       — Сейчас тогда мазь нанесем и ляжем, идет?       — Идет.       Пока Игорь разбирался с мазью Вишневского, наносил ее на тело Жилина, он даже не заметил, как тот отключился. Оглянувшись по сторонам, Катамаранов заприметил флягу со спиртом, осторожно, чтоб не разбудить Серегу, отхлебнул. Сегодня это было даже не желание выпить, а скорее необходимость.       Ложась рядом, Игорь устроился на груди у полковника и прислушался к равномерному стуку его сердца. Успокоенный этим звуком, он сам не заметил, как провалился в сон.