Вторая попытка для Беллы

Любовь — это самый проверенный способ преодолеть чувство стыда. Зигмунд Фрейд

Замерев у двери в кабинет биологии, я стояла около минуты. Неуверенно постучавшись, все-таки раскрыла её и, спрятав руки в карманах серой толстовки, неспешно зашла внутрь. — Извините за опоздание. Я новенькая — Белла Свон. Заблудилась, — вещала я с дежурной полуулыбкой. Слова даже для собственных ушей звучали фальшиво, но поверил мне учитель или нет — значения не имело. Судя по выражению его лица, он намеревался меня отчитать. Но тут я встала под вентилятор, и мистер Баннер обомлел. Скосив глаза в сторону Эдварда, сидящего в одиночестве, я увидела, как ладонь вампира с силой зажимает нос и рот, и с удовлетворением отметила, что тем же самым заняты руки и других учеников на первых рядах. Секундная заминка, учитель выдернул из розетки провод, и лопасти вентилятора начали замедляться, пока вовсе не остановились. — Садитесь на свободное место, мисс Свон, — выдавил мужчина и взглянул на Эдварда с непомерным сочувствием. — Мистер Каллен, откройте окно. Не успел учитель договорить, как Эдвард вскочил с места и начал нервно дергать шпингалет. Мне показалось, что, если бы не самоконтроль, он выдернул бы окно вместе с рамой. Однако школьное имущество не пострадало, а вампир, справившись с задвижкой, почти полностью высунулся наружу и судорожно набрал в грудь свежего воздуха. В классе все уставились на него, но не с удивлением, а с завистью. И я не могла в этом их винить. Проплыв мимо скривившихся одноклассников, я приземлилась возле Эдварда. Он почти вжался в стену, повернув голову к окну, и неестественно застыл как статуя, позабыв ссутулиться хотя бы для виду. Вокруг раздался скрип стульев — ученики вокруг нас максимально отодвинулись в стороны. Впрочем, на такой эффект я и рассчитывала. Наплевать, что обо мне подумают остальные. Если у меня появится возможность остаться в школе и наблюдать за Эдвардом, значит, это необходимо. И все же я почувствовала жар — мои щёки покраснели от стыда. Даже спустя десять минут лекции брезгливое выражение не сошло с лица мистера Баннера. Он старательно не поворачивался лицом к нашему ряду, и я подумала, что учитель, препарирующий лягушек и заставляющий учеников прокалывать пальцы для проб крови, не должен быть таким неженкой. Впрочем, его задетое чувство прекрасного меня мало волновало. Этот урок решал мое будущее. Незаметно из-под капюшона я поглядывала на своего соседа и пыталась отметить какие-то признаки борьбы с жаждой. Прижав рукав к носу, Эдвард приподнимал и опускал плечи, но я уверена, что он не дышал. На самом деле меня саму только недавно перестало подташнивать — обоняние свыклось с неизбежностью. Незадолго до урока я на всех порах влетела в отдел косметики и парфюмерии супермаркета. Форкс — городок маленький, и выбор в магазинах небогатый, известных марок почти нет, только самые дешевые подобия знаменитых духов. Меня такой расклад вполне устраивал. Наспех я выбрала самые неприятные для себя сильнейшие запахи. Миловидная девушка-консультант пыталась вразумить, что столь зрелыми ароматами, в основном, пользуются женщины в возрасте, но я, схватив простоватые по дизайну склянки в охапку, неумолимо шла к кассе. Сдавшись, консультант пробила мне покупки и предупредила, что наносить такие мощные запахи следует по одной капле — на запястья и шею. Девушку хватил бы удар, увидь она, как я выливаю на себя четверть разных флаконов, превратив и так специфичные запахи в нечто омерзительное. Но уж лучше отвращение Эдварда, чем жажда. Надеюсь, эта смесь не отобьёт нюх навсегда, не хотелось бы осложнить ему охоту. Я стреляла глазами, а Эдвард не перемолвился со мной и словом, и все же он явно не мучился как в прошлый раз. Выглядел относительно спокойно, почти как на ланче в столовой. Только по опущенным вниз уголкам губ и муке в глазах я понимала, что ему неприятно находиться рядом. Хорошо, что вампиров не может стошнить. По окончанию урока мистер Баннер первым выскочил из класса, а следом за ним ломанулись и другие. Всего через десять секунд в классе осталось всего четверо: Эдвард, не желающий вытаскивать лицо из потоков свежего воздуха, Джессика, подошедшая к моей парте, Майк Ньютон, медленно складывающий школьные пожитки в сумку, и я сама. — Ты воспользовалась духами, — заметила Джессика, сморщившись, как чернослив. — Ага, нравятся? — конечно, такое могло понравиться только человеку с напрочь отбитым обонянием, но Джессика кивнула, кисло улыбнувшись. Наверно из вежливости. — Мне тоже очень понравились. Думаю, стоит наносить их почаще. Может даже каждый день. В устремлённом в окно взгляде Эдварда мелькнуло что-то похожее на отчаяние. Его лицо выразило такую беспомощность, что мне неожиданно захотелось рассмеяться, и, прикусив нижнюю губу, я кое-как сдержала смешок. Как только мы с Джесс вышли из класса, он быстро, слишком быстро — мне даже захотелось отчитать его за неосторожность — рванул в противоположную сторону. С трудом оторвав взгляд от стремительно удаляющейся фигуры, я вышла во двор, обнаруживая очередной плюс этой пахучей композиции — Джессика почти не разговаривала. Удивительно, что ей вообще хватало терпения таскаться со мной, а не просто сбежать подальше. — Ты уже подружилась с новенькой, Джессика? — я обернулась на незнакомый гнусавый голос, и с удивлением обнаружила Майка, спешно шагающего за нами по каменной дорожке. Он дышал через рот. — Я — Майк Ньютон, — парень протянул руку, которую я пожала на ходу. — А ты… — Белла Свон. Его ладонь оказалась горячей и влажной, но я удержалась, чтобы не вытереть ее об юбку. Задумался ли Майк, что запах перекинется и на него? — Да, знаю. Дочка шерифа, — несколько самодовольно сообщил Майк. — Ты ведь только приехала, ничего не знаешь. Я не против показать тебе город. — Майк, я приезжала сюда много лет и до этого… — Но город меняется! Уверен, ты не видела наш новый зал в кинотеатре. Джессика шутливо толкнула парня в плечо и взяла меня под руку. — Ньютон, ты пытаешься занять нишу лучшей подружки? Извини, вакансия занята, — я заметила, как она делает неглубокие вдохи. — Если в кино, то только все вместе. Улыбаясь, Джессика обожгла его взглядом, а Майк будто бы и не заметил огня, полыхающего в голубых глазах. Между ними витало какое-то неясное напряжение, и, находясь посередине, я почувствовала себя лишней. — Извините. Но из-за переезда у меня действительно много дел дома, — я высвободила руку, и Джесс шумно выдохнула. — Может, как-нибудь потом. Мне пора на физкультуру. — И мне, — вновь воодушевился Майк, и, оставив девушку позади, мы пошли в спортзал. Через плотную серую ткань толстовки я чувствовала, как её взгляд жег теперь мою спину.

***

Занятия окончились, и радость птицей трепетала в моей груди. У меня получилось! Я могу перебить свой запах. Эдвард не будет испытывать жажду, как раньше, и я смогу незаметно быть рядом. Ликуя, почти вприпрыжку я шла по парковке к своему пикапу. Взгляд сам собой нащупал серебристый вольво, возле которого скучковались Каллены, очевидно, в ожидании Эдварда — водительское сидение пустовало. В спешке отведя от вампиров глаза, погруженная в свои мысли я почти дошла до машины, когда на мое плечо легла ладонь. Жесткая, как каменная. От знакомого прикосновения меня прошиб пот. Я узнала тяжесть его руки раньше, чем услышала голос, и, обернувшись, встретила взгляд темных глаз Эдварда. — Здравствуй, — голос бархатный, ласкающий слух проник в голову, и я застыла, прикрыв от наслаждения глаза. Я не слышала его голос всего пару дней, а кажется словно вечность. Улыбка нехотя растянула губы, и мне пришлось прикусить щеку, чтобы как можно быстрее стереть ее с лица. Холодной и неприветливой — вот какой я должна быть. И я буду, если это спасет его от печальной судьбы, что несет наша любовь. Резким движением плеча я стряхнула его ладонь. — Что тебе нужно? — Мы толком не познакомились. Я — Эдвард Каллен, — он улыбнулся. Я знала эту улыбку — он ослеплял меня, словно в попытке усыпить бдительность. Хищник, завораживающий жертву перед смертельным прыжком. — Ага, — с пренебрежением я отвела глаза. Этого достаточно? Надо ли зевнуть для убедительности? Я скучающе зевнула. — Что надо? Может, хочет извиниться за поведение на биологии? — Мы нигде раньше не встречались? У меня замерло сердце. Вдруг, все, что я делаю — зря, и он тоже всё помнит? — С чего ты взял? — голос предательски дрогнул, и я прокашлялась. — Ты позвала меня в столовой. Вот в чем дело. Волнение улетучилось, и я ощутила себя полой. — Тебе показалось, Каллен, — игнорируя собеседника, я открыла дверь пикапа и забралась внутрь. Немного опустила окно, чтобы слышать его. Меня он услышит, даже если я выеду с парковки. — Я говорила про свои духи «Эдмунд». Забыла, что оставила их дома и вернулась за ними. Вот и все. — Я расслышал все верно, — упорствовал Эдвард. Концентрируя взгляд на приборной панели автомобиля, я кожей чувствовала, что вампир продолжает ослеплять меня. Успокаивая трясущиеся руки, я повернула ключ зажигания и крепко вцепилась в руль. — Ты точно ослышался. И неудивительно — мы ведь в разных концах кафетерия были. Никто бы не расслышал, правда? — пустым взглядом я уставилась в его глаза и деланно рассмеялась, но выражение его лица оставалось холодным и жестким — как сталь. — До завтра, Каллен. Отъезжая, я взглянула в заднее зеркало, и в нем все еще отражалась неподвижная фигура вампира.

***

Это мелочь, ничего не значит. Подумаешь, произнесла его имя. Это мелочь! — Ай, — колющая боль, и на разделочную деревянную доску упало несколько капель крови. На короткое мгновение страх крепко сжал в кулак моё сердце, а потом я осознала, что Эдварда рядом нет. Никто не сойдет с ума от запаха крови. Подняв руку, я отупело глядела, как алые капли собирались в разрезе и стекали по указательному пальцу. Не задумываясь, я положила подушечку пальца на язык. Металлический вкус растекся по рту. Невкусно. Взгляд на доску — ужин Чарли спасен, мясо не задето, но доску надо будет хорошенько оттереть. Приложив к порезу салфетку, я поднялась в ванную. Даже у такого закоренелого холостяка как Чарли должен быть пластырь в аптечке, верно? Быстро залепив рану, я продолжила готовить ужин. Ренесми нравилась запеченная картошка с мясом по итальянскому рецепту (а ей нравилось не так много из обычной человеческой еды), может, Чарли тоже понравится этот рецепт? Тысячу раз я сегодня думала об Эдварде, тысячу раз прогоняла наш минутный разговор. Это возможно? Не знаю, но мне кажется, что все остальное я делала по привычке. По инерции — как шарик, спущенный по наклонной поверхности. Я все качусь вперед — магазин, дом, душ, ужин, домашняя работа. Вот бы и вправду быть этим шариком. Не думаю, что шарики озабочены вампирами и своей жизнью, развалившейся за считанные часы. За ужином папа наверно подумал, что у меня пресловутый переходный период. На любой вопрос я односложно мычала, но, к счастью, одна из лучших черт Чарли — его неразговорчивость. Пара вопросов о моем самочувствии, школе, похвала запеченной картошки с мясом — вот и весь наш диалог. Я благодарна Чарли, что, прочувствовав мое настроение, он ретировался к телевизору и погрузился в канал бесконечных спортивных программ. Словно оторванная от мира, я не заметила, как день закончился, и темное, плотно скрытое за облаками небо накрыло Форкс. Я устала, но на коже все еще чувствовался терпкий аромат духов, так что перед сном я нашла силы помыться второй раз. Уже в теплой кровати я думала об Эдварде и о своей старой жизни, разве могла я думать о чем-то другом? Вдалеке раздался гром, а через пару минут по крыше забарабанил дождь. Помню свои первые ночи в Форксе — тогда я с трудом засыпала. Завывающий ветер за окном и накрапывающий по карнизу дождь то и дело вырывали меня из дремы, пока далеко за полночь уставшая я наконец не проваливалась в беспамятство. А сейчас звуки непогоды, принадлежащие самому мокрому городу Америки, вызывали приступы необоснованного спокойствия и умиротворения. Ритм капель, срывающихся на землю словно колыбельная, что мурлыкал Эдвард по ночам. Сначала для меня, а потом для Ренесми. И несмотря на снедающие переживания, окутанная приятным звуком я засыпала в трепетном, но уверенном ожидании своей колыбельной. Хоть и понимала, что больше никогда её не услышу.